Следопыт из Нью-Аламарка

— Да, я понимаю, о чем вы, — кивнул Ганьон. — Тот человек показался мне подозрительным, но здесь, на Западе, постоянно приходится иметь дело с разного рода людьми, разборчивым быть не приходится.

— Скупка краденого — не преступление по законам штата Эмберленд, если покупатель не мог знать о сомнительном происхождении товара, — отметил Шон. — Но в Ардиане, если вы доберетесь туда, вам могло бы за это достаться.

— Если бы этот человек предложил мне что-то явно полученное сомнительным путем, вроде золотых зубов, я бы отказался. Но кто же мог подумать, что он совершил убийство ради книги? Я, конечно, ценю знания и поощряю распространение печатного слова, но не такой же ценой. Позвольте узнать, мистер Грей, как ваш дар связан с книгами? У вас какие-то особые способности к запоминанию? Я слышал о человеке, что мог выучить страницу текста, просто на нее взглянув. Правда, у его дара был ужасный изъян…

— Он забывал события последнего дня — я тоже о нем слышал, страховой агент из Тайоны, — подхватил Шон. — Нет, мой дар другого рода: я вижу следы.

— О! Так вы следопыт! Я слышал о подобном даре. Насколько я знаю, похожие дары встречаются часто, но никогда не бывают совсем одинаковыми. У одной дамы из Греймонта был подобный дар: она видела следы животных, из-за чего была одной из немногих женщин, преуспевших в охоте. Вы тоже видите их следы?

— Напротив, я вижу следы людей, но не животных.

— Видимо, очень полезно в вашей работе.

— Пригождается, хотя не всегда помогает раскрыть дело. Случается, что можно увидеть следы, но не найти преступника. А порой наоборот, никакие следы и не нужны. На самом деле, — Шон засмущался, — Бюро несколько преувеличивает полезность моего дара, но я стараюсь быть полезным, насколько это в моих силах.

— Да поможет вам в этом Господь. — Ганьон поднял кружку и сделал глоток. Шон и шериф последовали его примеру.

— Вы знаете, — продолжил Ганьон, — довелось мне однажды поговорить с одним шуна — мудрейший был человек. Многие думают, якобы все шуна — дикари. Но, поверьте, это утверждение весьма далеко от правды. Так вот, мы разговорились о природе дара. Мы с вами, будучи людьми цивилизованными, считаем, что человека даром наделяет Бог. Так ведь? — Шон кивнул, ему не хотелось вступать в богословский спор с проповедником. — А человек должен выяснить, какую миссию Господь на него возлагает. И постараться ее выполнить. Некоторые, вроде моего покойного отца, считали и, к сожалению, до сих пор считают, что дар — это что-то злое, связанное с Дьяволом. При этом обе стороны сходятся в одном: дар — это сила. Пусть и небольшая, но сила. И когда я рассказал об этом старику-шуна, он лишь усмехнулся и спросил, знаю ли я, в чем истинная сила дара. Меня удивил этот вопрос. Конечно же в том, что он может сделать. А поскольку дары разные, то и сила у каждого одаренного своя. Старик же рассмеялся мне в лицо и сказал, что пока я не найду ответ на этот вопрос, я не пойму природу дара. И если мне не под силу такая пустяковая тайна мироздания, куда мне до прочих. Как я его ни просил, он так и не ответил на мой вопрос. Я хотел было прийти в их поселение позже, но вскоре этот мудрый человек умер и унес свою тайну в могилу.

Ганьон замолчал. Повисла пауза.

— Возможно, он вас разыграл, — сказал Трюдо. — Надо мной так однажды подшутил старший брат, когда мы были детьми. Подарил мне книжонку, сказав, что она очень интересная. И ведь не соврал! Меня от нее было за уши не оттащить, но я не знал, что этот засранец аккуратно вырезал последние страницы — так я и не узнал до сих пор, кто убил Лору Гастингс.

— Если вы про «Убийство на Саннидейл-стрит» Квентина Бриска, то миссис Гастингс убил ее дворецкий, — сказал Шон.

— Черт возьми! — воскликнул Трюдо. — Скольких я об этом спрашивал, все только пожимали плечами. Я так и знал, что этот заносчивый ублюдок казался подозрительным. Брат Джонатан, а что вы вообще делали на территории шуна? Они ведь нас, мягко говоря…

— Недолюбливают? Вы правы. Но я искал мудрости, а знания — язык общий для любых народов, способный сгладить даже столь глубокие разногласия.

— Хочу напомнить, что мы пришли к вам по делу, — сказал Шон. — Могу я взглянуть на книгу, что вы купили у Макгила?

— Боюсь, что не можете.

От неожиданности Шон не сразу нашелся, что ответить. Он никак не ожидал, что этот приятный человек откажется сотрудничать.

— Что вы хотите сказать?

— Видите ли, книги у меня нет, — объяснил Ганьон.

— Куда же она делась? — спросил шериф.

Подул холодный ветерок, и туча наползла на солнце. Шон вдруг подумал, что с тех пор, как они пришли в лагерь, ни один из его обитателей, кроме главы общины, не промолвил ни слова.

— Давайте я расскажу обо всем сначала, — сказал Ганьон. — Но сперва я должен кое в чем признаться: я едва умею читать. Да-да, необычно для проповедника, но это, к сожалению, правда. Не думайте, что я не учился, просто с детства меня преследует некое проклятие: когда я пытаюсь сосредоточиться на буквах, их смысл будто ускользает от меня. Большую часть знаний я получил не из книг, а устно — от разных наставников и добрых людей, что встречались мне на пути. Вроде того старика шуна.

Когда этот Макгил предложил мне купить редкую книгу, я взял ее не глядя. Просто просмотрел страницы, но не пытался разобраться, о чем она. Среди моего имущества нет ни одной книги, и я подумал, что неплохо бы поупражняться в чтении. А цена, которую предложил этот джентльмен — простите, этот человек, — была вполне приемлемой. Теперь-то я понимаю, что, скорее всего, он пребывал в отчаянии и пытался выручить хоть какие-то деньги.

Однако был в нашей общине один человек, куда грамотнее меня, — Мэтью Фриск. Он заинтересовался книгой, проводил вечер за вечером, изучая ее, а этим утром исчез — и книга исчезла вместе с ним. Когда вы рассказали, мистер Грей, что книга, возможно, запретная, я понял, что бедный Фриск соблазнился возможностью перепродать ее по выгодной цене какому-нибудь безумцу или, что еще хуже, попытаться использовать некие ужасные тайны, в ней скрытые.

— Вы верите в колдовство? — спросил шериф. — Я имею в виду, не дар, как у мистера Грея, а… настоящее колдовство. — Лицо старика слегка побледнело при этих словах.

— Вы говорите про магические ритуалы, жертвоприношения, превращения, вампиров, оборотней и прочие страшилки? Я в это не верю. Но человек, одержимый ложной верой, может быть опаснее любых чудовищ из сказок. Думаю, поэтому закон запрещает некоторые книги — не потому что темные ритуалы работают, а потому что кому-то может прийти в голову попытаться их провести.

— Так вы все-таки считаете, что это была запретная книга? — спросил Грей.

— Иначе зачем же Фриску ее красть? — развел руками Ганьон. — Впрочем, сыщик здесь вы, я лишь сообщаю факты.

Неожиданно для себя Шон понял, что он здесь единственный человек, действительно заинтересованный в книге. Ганьон, похоже, смирился с ее пропажей, шерифу не было до нее никакого дела, и только Шону требовалось ее найти. Не потому, что она представляла особую ценность, напротив — скорее всего, это никому не нужный сборник народных суеверий, — а потому, что ему нужно было выполнить задание — его первое настоящее самостоятельное задание.

В прошлом году он поругался с отцом, отказавшись продолжить его дело и работать в лавке. Он снял комнату на Маркет-стрит и перевез туда свои вещи. Их отношения вскоре улучшились, и отец признался, что всегда понимал: с таким даром сын рано или поздно станет законником. Тем не менее других детей у Греев не было, и родители все же надеялись, что сын продолжит их дело. Шон иногда заходил на ужин, и всякий раз отец выражал надежду, что сын вернется к своей «настоящей работе». Однако Шон понимал, что его место не за прилавком. Он не верил в божественное или дьявольское происхождение дара, но считал, что это умение возлагает на него некоторые обязанности. Иметь дар, способный помочь в расследовании, и не пользоваться им — все равно что быть соучастником преступления. Шон взглянул на пасмурное небо. Если погода не изменится, дождь быстро смоет следы вора — и тогда найти его будет намного труднее.

Безопаснее было бы вернуться в Дастфорд, отправить телеграмму Бакстеру, сообщив о перемене планов, и дождаться дальнейших указаний. Но тучи становились темнее на глазах, и любое промедление могло закончиться тем, что дар окажется бесполезен — снова. «Какой прок от твоего колдовства, если ты не можешь найти мою девочку?» — слова живо вспыхнули в памяти, больно резанув в груди.

— Мистер Ганьон, — сказал Шон. — Простите, наставник Ганьон. Вы упомянули, что Мэтью Фриск исчез этим утром?

— Верно. Думаю, что сбежал среди ночи.

— В таком случае я сейчас же отправлюсь на его поиски.

— Бог с вами, мистер Грей, — сказал шериф. — Пойдете искать вора, который удрал с какой-то книжкой? Вы разве не видите, что брат Джонатан не особенно-то и удручен ее потерей. Я вам в этом не помощник, у меня тут других дел полно.

— Он прав, — кивнул Ганьон. — Я посчитаю этот досадный случай уроком, посланным свыше, — не утруждайте себя поисками этой несчастной книги.

— У меня есть задание, и я должен его выполнить, — твердо заявил Шон.

— Хорошо, — нехотя согласился шериф. — Лошадь вернете потом, когда будете уезжать. Если с ней что-то случится, пришлите эту вашу расписку. Любой банк по ней выплатит деньги?

— Любой банк с федеральной лицензией.

— Ну это лучше, чем ничего.

— Раз вы так решительно настроены найти Фриска, — сказал Ганьон, — чем я могу быть полезен? Что вам нужно для начала поисков?

— Покажите мне место, где я могу найти его след, не перепутав с каким-то другим. Место, где он мог находиться один. Будет проще всего, если покажете, где он спал.

— Но мы уже убрали его палатку.

— Ничего страшного. Покажите само место, след еще будет там.

Ганьон проводил Шона и шерифа к молодому деревцу, трава рядом с которым была заметно примята.

— Здесь он спал.

— Вдали от костра?

— Брат Мэтью был странноватым молодым человеком. Вы не против, если я понаблюдаю за вашим ритуалом, мистер Грей?

— Нет, что вы.

— Ужасно интересно! — Глаза Ганьона загорелись неподдельным восторгом.

Убедившись, что мулы и лошади стоят достаточно далеко, Шон провел рукой в воздухе, присматриваясь к следам. Желтоватая дымка вспыхнула над примятой травой, она вилась в воздухе, словно ее обдувал ветер, но Шон знал, что легкие колыхания следов не имеют отношения к погоде — в помещении они ведут себя так же. Дымка становилась то прозрачной, почти невидимой, то плотной, как шелковая занавеска. Коснувшись ее, Шон почувствовал тревожное волнение, страх, испытанный тем, кто ее оставил, — несомненно, это был Мэтью Фриск; в страхе быть пойманным он сбежал из лагеря под покровом ночи. Поблизости виднелись и другие следы: одни колыхались, как флаг на ветру, другие почти не двигались. Шон провел пальцами в воздухе — жест, которому он научился еще в детстве, — и все ненужные следы исчезли, остался только желтый след Фриска. Он сам не понимал, как ему удается это делать, но вопрос этот давно перестал его интересовать.

Грей сделал несколько шагов сначала в одном направлении, затем в другом — Ганьон и шериф молча стояли в стороне. Наконец, он опустил руку и сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Мэтью Фриск встал среди ночи, направился к той палатке, затем вернулся, провел какое-то время здесь и ушел по тому проселку. Произошло это около трех ночи.

— Вы все это поняли, просто посмотрев на следы? — восхищенно воскликнул Ганьон.

— Да.

— Какой сильный дар! Палатка, на которую вы указали, — моя. Он подошел, чтобы украсть книгу.

— Скорее всего. Отсюда я не определю. Следы видно только на небольшом расстоянии.

— Вы хотите подойти поближе и осмотреть мою палатку?

— Ни к чему. Я и так уже вижу, в каком направлении мне идти.

Подойдя ближе, можно было перепугать животных, но Шон не стал этого упоминать. Ни к чему без необходимости рассказывать о своем изъяне. Точно так же он от многих держал в секрете, что след не просто показывает, где и когда находился человек, но и «пахнет» его чувствами. Люди очень смущались, узнав, что одаренный видит их эмоции — нечто личное, сокровенное, поэтому Шон не говорил об этом без веской причины.

— Куда ведет эта дорога, шериф? — спросил он.

— К ферме Доусона, но путь неблизкий, доедете к вечеру. Это уже другой округ, хотя Доусон иногда привозит свои товары в Дастфорд.

— Какие-нибудь опасности в пути?

Шериф покачал головой.

— На юге? Нет, разве что лесные волки, но в наших краях их достаточно отпугнуть выстрелом. Это не те чудовища, что водятся во Фростридже. Округ Нельсон — юрисдикция Парсонса. Никогда мне не нравился этот парень, но нужно отдать должное: порядок он у себя навел. По крайней мере, в северной части.

— На юге Нельсона одни горы, они никому не интересны, — вставил Ганьон.

— Шериф, у меня к вам одна просьба, — сказал Шон. — Не могли бы вы зайти на телеграфную станцию?

— Вы хотите отправить весточку в Бюро? Отчего же нет, два цента за слово.

— Отправьте телеграмму за счет получателя.

— Это еще что такое?

— Телеграфист должен знать. Новое правило служебной переписки между ведомствами. Сообщите, что я отправился преследовать вора, заполучившего книгу. На слова можете не скупиться.

— Вы сказали, Бюро само заплатит за телеграмму?

— Верно.

— Ох, ну тогда я им распишу ваше приключение во всех красках и мелочах, можете не сомневаться.