Контрапункт отражений. Стивен Эванс

4

Петери́ прилетел вечером, когда солнце только что укатилось за вершины гор и вокруг шале разливались голубые – земные! – сумерки. Становилось прохладнее, но от ближней кромки прогретого солнцем леса всё ещё веяло теплым запахом хвои.

Подтянутый, загоревший на южном солнце, где, по- видимому, он отдыхал, наслаждаясь бездельем, Серж, в светлом костюме для отдыха, протянул руку Стиву, который встретил его на крыльце.

– Вот и я!

– Рад тебе, дружище, очень рад! – они обнялись, рука в руку, похлопав друг друга. – Спасибо, что прилетел…

Возле флаера Амикус и Бонт тоже радовались встрече и, похоже, активно обменивались новостями. Через пару минут две тележки в сопровождении умников доставили в дом багаж, которого оказалось почему-то много.

– Здесь есть ещё три спальни. Сам выбирай, а я освобожу рабочее местечко для тебя. Гостей не ожидается, так что большой стол в твоём распоряжении. Сейчас кое-что переставлю, чтобы можно было общаться в процессе работы.

Тем временем в гостиную явился весьма возбуждённый Амикус и, услышав последние слова Стивена, проявил готовность немедленно что-то двигать-переставлять. Бонт вкатил довольно большой, с виду очень тяжёлый бронированный контейнер, извлёк из него компьютер Сержа и бокс, вероятно, с дополнительными материалами.

– О знакомый сундучок! – Стив с интересом осмотрел его со всех сторон. – Хорош, ничего не скажешь!

– А то! Не пропадать же добру – отличный сейф! Даже если рухнем вместе с флаером, уцелеет, как показал его прежний опыт, – откликнулся Серж.

Вскоре всё было готово к работе. Оставалось дождаться завтрашнего утра, а сейчас предстоял первый совместный ужин. Амикус уже делал срочный заказ. Стив, уловив пару пунктов меню весьма и весьма приятных для слуха, задумался о том, как тот узнал предпочтения Сержа: прямо в точку!…

…Утро следующего дня утопало в тумане, и, по всей видимости, предстоял довольно прохладный пасмурный день с дождичком.

После горячего завтрака и отлично сваренного Амикусом кофе Серж, включив компьютер, уже раскладывал на столе привезённые с собой дополнительные бумажные документы.

Амикус и Бонт, которого в минуты душевной размягчённости Серж ласково называл Бонти́, занятые на кухне наведением порядка после завтрака, немного сплетничали, обсуждая своих «повелителей-руководителей», как они их называли.

– Согласись, mon ami [20], хорошо мы подзарядили наших столь уважаемых учёных, не так ли? – слегка грассируя, говорил Бонт, проведший ночь у блока питания и чувствующий себя более чем бодро и уверенно.

– О да! Завтрак вполне удался! Мне кажется, уважаемый месье Серж вполне доволен, но Стиви что-то косо на меня посматривал, а я не сумел понять, что он имел ввиду, и теперь, mon cher [21], нахожусь в некотором душевном смятении. Сейчас мы закажем обед. Что предпочитает в таких случаях месье Серж?

И приятели, счастливые встречей после длительной разлуки, углубились в изучение меню…

Стивен придвинул свой стул к столу Сержа.

– Ну что ж, давай посмотрим, чем мы на сегодняшний день располагаем. С чего начнём?

– Затрудняюсь. Тебе, наверное, виднее.

– Хорошо. В таком случае предлагаю начать со «шмелиных записей».

– Отлично! – он открыл видеофайл.

По экрану поплыли смутные контуры, потом они стали яснее, проступили очертания техногенного объекта. Было понятно, что Шмель облетал его, то приближаясь, то отлетая подальше, чтобы сделать панораму. Серж остановил видео, и Стив смог прочесть крупную, но не очень чёткую рельефную надпись на бетонной стене: «УВЕ ГРАНТ. 3412».

– Вот так-так: кто-то увековечил своё имя!

– Ну да! Смотри дальше.

Вновь по экрану поплыли техногенные сооружения. Становилось совершенно очевидно, что Шмель кружит над довольно мощным атомным реактором, расположенным на острове. Вот он поднялся выше, охватывая камерой всё сооружение. Место было совсем пустынное. Вокруг – вода. В нижнем углу изображения появилось предупреждение о высокой радиоактивности.

– Ничего себе! Нахватался он там будь здоров, а мы его в руки Акио отдали, и он с ним длительно работал. Простит ли он нас?

– Не знаю… вряд ли.

– Ты серьёзно?

– Нет, – Стивен улыбнулся, не отрывая взгляда от дисплея. – Смотрим дальше!

Шмель, изменив направление полёта, переместился поближе к берегу, стала видна одинокая фигура мужчины.

– Я его знаю! Это Тор, наблюдатель с научной станции.

– Хорошо, уточнили, – Серж сделал какую-то пометку в блокноте.

– Тор говорил, что он требовал от Шмеля возвращения, но тот сперва лаконично отвечал, что не может, так как очень занят, а потом вообще замолчал. И он решил, что р-дрон погиб. – Смышлёная, однако, букашка: обнаружив кое-что необычное и важное, сообразил, что здесь требуется его присутствие для наблюдения, и нарушил Закон повиновения. Не будем тратить время на просмотр всего. Я уже насмотрелся, а тебе покажу самое главное.

Из кухни появился сервировочный столик в сопровождении Амикуса.

– Свежий кофе и нежнейшее печенье, господа!

– Спасибо, Амикус! – Стивен налил кофе себе в чашечку…

– И что ты считаешь здесь главным? – сделал глоток, взял печенье.

– Понимаешь, – Серж открыл новый файл, – он летал по придуманной им схеме: подобно кошке в незнакомом месте, радиально перемещался, отклоняясь всё время на десять- пятнадцать градусов. То есть мы имеем полный план станции со всеми деталями. Потом он пробрался внутрь и отснял все приборы, датчики и прочее.

– Да ты что?! Ну и ну… Я потрясён!

– Мы передали эту часть записей в соответствующую организацию, сам понимаешь какую. Они о-о-чень заинтересовались. Недавно получил от них сообщение. Пишут, что, по-видимому, станция была создана примерно триста или триста пятьдесят лет назад, как-то так, что, кстати, вполне соответствует числу рядом с именем и фамилией, по всей видимости, заказчика этого мощного сооружения.

– Даже так?!

– Ага! Ну и понятно, что из-за спокойного климата Тефиды оно практически не подвергалось разрушительному воздействию внешней среды.

– Почему же всё время повышалась радиация?

– Время, Стиви, время. Ничто не вечно… Всё шло к одному: рано или поздно из-за отсутствия постоянной технической поддержки катастрофы было не миновать…

– Есть сведения о Тефиде?

– Да, говорят, что облако вокруг неё улеглось.

– То есть она цела?! – Эванс круто развернулся на стуле.

– Ну да, цела, ты не знал? Но больна, заражена радиацией. Подробностей, конечно, нет, но предполагать такое можно. Вопрос: насколько сильно…

– Эх, слетать бы туда!

– Пока не пускают. Может быть, ко времени окончания твоего отпуска что-нибудь прояснится. Тогда я не прочь составить тебе компанию. Возьмём роботушек и рванём к чёрту в лапы. Как ты?

– Как говорится, не смею даже мечтать… Отличная мысль, Сержи!

– Ну ладно, давай ещё посмотрим, не зря же я всё это вёз сюда. Вот здесь кое-что с камер Белой пустоши.

Вновь по экрану поплыли серые неясные картинки.

– Погоди маленько, сейчас кое-что будет… Ага, вот оно! Смотри, странный корабль! Похоже, очень древний, врезался прямо в середину Пустоши. Смотри, смотри… уходит в песок!

Всё… словно и не было… Жуть, не правда ли? И главное, никто ничего не знает про этот, как их называли раньше, звездолёт: сколько человек, зачем? Время зафиксировано камерой, но какое! Смотри: 6:37:12 – час, минуты и секунды, 14.07 – день и месяц. А где год? Год где?! На всех записях этой камеры отсутствуют годы. Какой идиот её устанавливал? Понимаю, вопрос риторический…

Далее последовала запись, где пять человек уходят в сторону Белой стены и исчезают за деревьями. Любопытными показались кадры с двумя неизвестными, безуспешно пытающимися поймать беласку. Стив и Серж вдоволь посмеялись и показали этот эпизод Амикусу с Бонтом, которые высоко оценили проворность летяги.

Записи с камер Старого маяка ничего существенного не содержали, кроме очевидных фактов: попыток взлома и угона флаера. Лица людей были скрыты масками. И это означает, что им было известно о наличии камер наблюдения, но не знали, где они расположены. Компьютер, найденный на вездеходе, содержал только лишь развлекательные программы довольно сомнительного свойства. Слава богу, умники уже удалились на кухню.

– И ты, Серж, ради этой чепухи летел сюда? – с недоумением отреагировал Стив на просмотренные материалы. – Ну, как тебе сказать, пожалуй, да, мог кое-что и не привозить… только вот есть ещё кое-что, почти самое важное. Сейчас увидишь.

И Стив увидел.

– Вот так оно и было всё устроено, – Петери отключил флэш и откинулся на спинку стула, расправляя плечи.

Стивен повернулся к нему.

– Incredibile!.. Невероятно! Похоже, мой визитёр говорил правду. Сколько же денег понадобилось, чтобы организовать такое строительство и всё необходимое для обустройства этого «Театра сказок» под открытым небом! Фантастика! Заметь, в большинстве несусветно древние русские сказки.

– Да? Интересно… Ты их знаешь, что ли?

– Одно время интересовался… У некоторых из них есть западноевропейские аналоги, так что с идентификацией спешить не будем. Удивительный выбор, однако…

– Мы разобрались, Стив, – шмель хорошо всё отснял. Он даже в траве поползал, между веток деревьев полетал, облетел всё озеро, в какую-то пещеру проник, правда, в ней было темно, и он ничего почти и не увидел, но специалистам удалось и на этих записях что-то разглядеть.

Серж встал, подошёл к окну, минуту что-то разглядывал, развернулся лицом к Стивену.

– Картина получилась потрясающая: голограммы сказочных персонажей возникали, когда предполагаемый турист, прогуливаясь по тропинкам, попадал на камеры, которые передавали сигнал на какое-то устройство. Оно включалось, и почти осязаемый образ возникал на некотором расстоянии от, так скажем, зрителя. Точно так же и Озёрные девы по ночам резвились в лунном свете, но тут был добавлен звуковой эффект: плеск воды, голоса.

– А я их слышал, эти голоса. Очень обаятельно смеялись… Всё так и было, да… – Стивен был растроган, и это было заметно. Нечаянное воспоминание молодости коснулось его сердца…

– Как видишь, всё продумано до мелочей, – Серж не без восхищения смотрел на экран компьютера. – Всё было продумано: небольшие группы туристов за бешеные деньги получали комфортное проживание, экскурсии по той или иной живописной местности и, как апогей всего этого удовольствия, посещение Тихолесья. А там – пешие прогулки вокруг озера, где тебе встречаются то Баба-яга, то Царевна-лягушка, то Волк с царевной, а иной раз Колдун с богатырём над вершинами деревьев. Если кто с тропы сойдёт, увидит мелькнувшую среди деревьев девочку в красной шапочке. Ещё там Колобок катался!.. Для любителей ночных прогулок – таинственные Озёрные девы.

Вот только проект не состоялся в полной мере. Полёты прекратились, заказчик разорился или пропал, канул в бездну… В бездну Белой пустоши? Всё пришло в негодность…

– Всё пришло в негодность, и никто не захотел принять такое наследство, – Эванс вспомнил Бергнета.

Согласно кивнув, Серж продолжил.

– Спустя века учёные, занимаясь своими программами на Тефиде, обнаружили этот объект, приняли его за что-то иное, установили совершенно бесполезное наблюдение… и всё равно ничего не поняли, кроме того, что там имеются мощные излучатели. Спасибо, шмель снял с компьютера, принадлежавшего научной станции в Тихолесье, всю многолетнюю информацию, имею в виду, с компьютера этого, как его…

– Тора…

– Да, точно, наблюдателя Тора. В результате удалось, соединив все поступившие к нам материалы, описать этот, условно говоря, феномен. Такие дела, Стиви. Ничего подобного никогда не было и уж точно никогда не будет.

Они помолчали: было о чём подумать.

– Кстати, я тут тебе ещё кое-что привёз, – Серж положил перед Стивом два миниатюрных USB, – ты посмотри, а я пока пройдусь вокруг нашего пристанища и полюбуюсь горным пейзажем.

Что-то предчувствуя и не решаясь приступить к просмотру, Стивен откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Вспомнил Лизу, её робкий, извиняющийся взгляд милых серых глаз, когда она сказала, что очень боится одиночного маршрута к беласкам. Было чудесное туманное утро, последнее счастливое утро его жизни…

За окном слышался голос Сержа, который о чём-то попросил Амикуса. Эванс, не выбирая, подключил первый флэш и приступил к просмотру…

Из записей Стивена Эванса

<…> Вчера мы с Сержем устали, просмотрев все видеоматериалы, которые он привёз. Их оказалось очень много. В процессе обсуждения нам удалось предварительно систематизировать наши предположения о событиях, происходивших на Тефиде в течение длительного времени.

Конечно, конечно есть огромные лакуны в наших знаниях, но основной предварительный вывод можно сделать: планета была открыта, были предприняты огромные усилия с вложением невероятного количества средств для её «окультуривания» (до чего же я ненавижу это слово!) и терраформинга (тоже не лучше!). Однако всё пошло наперекосяк, как бывает в большинстве случаев, когда нет научно обоснованного, тщательно проработанного плана. Как говорится, хотели, как можно лучше, но…

В результате мы имеем печальный факт: чистая, идеально пригодная для жизни человека планета изуродована людьми, которых влекла корысть. Да что уж там, поздно горевать. Просто мы имеем факт, и против него – ничего!

Сейчас мы пытаемся сделать работу над ошибками, заселяя животными новую планету. Что ж, посмотрим, что из этого получится, а мне вот что-то совсем не хочется этим заниматься, опасаясь плачевного результата… Однако ж мне говорят: у тебя огромный опыт, авторитет, знания, навыки. Бери под своё крыло коллег-энтузиастов и – вперёд, через тернии… Устал. Не хочу.

Серж дал мне два накопителя, которые лежали у него, как я заметил, наособицу. Надо сказать, со странным чувством, не выбирая, я взял первый. В отличие от предыдущих чёрно-белых видео, это было цветным, чему я удивился.

Оказалась любительская запись, сделанная одним из сотрудников экспедиции, что изучала Белую стену и мониторила Пустошь. Я не сразу понял, что с утречка пораньше этот человек вышел на край Вайсванда, полюбоваться дивным пейзажем весьма удалённой от Долины снов и нашего лагеря местности.

Утро было в тот день чудесным. Легкие туманы плавали в низинах, сиреневые тени таяли в лучах восходящего солнца, первые признаки наступления тамошней осени расцвечивали Дремучий лес. За кадрами слышен был голос владельца камеры, который комментировал то, что видел и снимал: восторженные восклицания по поводу неземной красоты пейзажа. Что ж, пейзаж действительно был НЕЗЕМНЫМ! <…>

Пейзаж действительно был неземным. Уже начал поблёскивать, заискрился сиреневым белый песок пустоши; быстро исчезала роса на освещённой солнцем поляне, на которую выезжал вездеход.

Сердце Эванса, ударив, подступило к горлу. Камера скользнула в сторону и задержалась на теневой стороне опушки леса, где довольно большой шар Утренней звезды пульсировал и колебался из стороны в сторону, словно невидимый гигант перекидывал его с руки на руку.

Он замер, уже догадываясь, что сейчас увидит, и не слышал, как в проёме двери возник Амикус.

Шар ритмично колебался вверх-вниз, из стороны в сторону, словно большой светящийся мяч. Камера скользнула, видео смазалось, но картинка скоро снова стала чёткой. По низкой траве поляны неспешно двигался вездеход с открытым верхом. Стив прижал руку к груди: Лиза, Дэн, Юстас.

Судя по их жестикуляции, они заметили шар. Дэн протянул руку – включить защиту. Нечто яркое мгновенно метнулось к вездеходу, вспышка и… Да, чёрный экран компьютера…

…В открытую створку окна осторожно заглядывало пополуденное солнце, от лёгкого ветерка чуть трепетала оконная занавеска. Было очень, очень тихо…

Стивен Эванс, подавшись вперёд, сидел за столом, лицо – в скрещённых ладонях. Амикус молча стоял рядом с небольшим подносом в руках…

5

Вечерние тени сумерек подкрадывались по склону к шале Эванса. Далёкие снежные вершины розовели в лучах предзакатного солнца, с террасы можно было уже разглядеть бледный профиль полумесяца. Эванс и Петери молча наблюдали приближение ночи. Сегодня они навестили профессора Бергнета.

– Ну вот, всё устроилось, и даже как нельзя лучше. А денёк-то выдался ещё тот! – Серж встал и прошёлся по террасе.

– Ну да! – Стив в кресле вытянул ноги и блаженно потянулся. – Задержишься на недельку?

– Давай ещё кого-нибудь под каким-нибудь предлогом пригласим, а? Места много. Пообсуждаем Гекалу.

– Ты серьёзно? – удивился Стивен. – Отлично! А кого?

– Ну-у, надо подумать. Вэл, по его словам, – «в пелёнках» … К слову: не знаешь, что это такое?.. Не знаешь, ага… Ник на Гекале. Кто у нас бессемейный? Давай попробуем Криса завлечь, а? Что скажешь?

– И ты о нём подумал? Отличная идея! Давай займись этим, а я пока обсужу хозяйственные дела с Амикусом, – встал, и, похлопав Сержа по плечу, широким и неспешным шагом направился на кухню, где Амикус был занят беседой с Бонтом.

Через полчаса, когда Петери, чему-то смеясь, заканчивал разговор с Крисом, явился Бонт и, всем видом выражая почтение, пригласил месье к столу, отсалютовал и чуть ли не вприпрыжку удалился, демонстрируя отличное настроение.

– И что тебе ответил Вернер? – из кухни-столовой окликнул Стив.

– Сначала удивился, затем развеселился, потом согласился, – Серж сел за стол, положил на колено салфетку.

– Отлично! То-то Вэл обзавидуется, если, конечно, можно так выразиться… кх-м, кх-м!

– Точно!

– Когда ждать?

– Обещал через пару дней. Говорит, постарается как можно скорее разделаться с какой-то нудной писаниной для Ника. Такой ответственный… Поди, описывает брачные отношения челеров и остановиться не может. Он помешан на них, даром что микробиолог! На челерах, имею в виду, не на отношениях.

– Да ладно тебе, не будем забывать, что он способен к очень решительным действиям, даже к подвигу – всем наперекор. Например, мне.

– Уж и пошутить нельзя!

Оба посмеялись.

Ужин, выдержанный на этот раз в старых французских традициях, как всегда, был лёгок, зелен и превосходен, и вызвал много добрых слов в адрес умников. Те засмущались, Амикус даже чуть не уронил тарелку, которую только что взял со стола.

Стив достал из кармана вторую из тех двух флэшек, что дал ему Серж.

– Давай посмотрим ещё раз записи с Гекалы, не возражаешь?

И они пошли к компьютеру наслаждаться проявлением гостеприимства старушкой Гекалй [22], приютившей отважных зверуш.

Амикус и Бонт, мучимые любопытством, попросили разрешения тоже посмотреть места, где им предстоит работать. Стив переглянулся с Сержем: Досточтимый!

Запись начиналась с изображения приближающейся голубой планеты, местами подёрнутой редкими облаками. Промелькнули луна и одна за другой орбитальные станции, потом запись оборвалась и продолжилась уже на планете.

– Кто записывал?

– Стацкий. Специально для тебя.

– Увидишь, передай спасибо.

Из записей Стивена Эванса

<…> Вчера после ужина смотрели видео, присланное мне Ником. Спасибо ему большое. Приятно было посмотреть на наших, условно говоря, питомцев. Я ему тогда сказал, что пока не увижу – не поверю. Увидел. Поверил. Да, зверуши меняют окрас. Да, челеры своей статью становятся всё более похожи на настоящих, только очень миниатюрных – сантиметров шестьдесят в холке – славных шайров [23]. Все до единого серые в яблоках, а гривы, хвосты, фризы [24] – белее белого. До чего же красивы!

До слёз растрогался, увидев Рике-Хохолка «верхом» на челере. Согнувшись, держится за гриву. Мог бы и не держаться: аллюр у лошадки – неспешный плавный шаг. Хотя, если вспомнить, от Дойла, по его словам, они убегали, а потом гонялись за ним весьма резво…

…На видео хорошо были видны два обширных материка посреди Мирового океана, один из них очень большой, а другой значительно меньшего размера, и находятся они не очень далеко друг от друга.

Как же они этот малый материк назвали, дай бог вспомнить? Дирения! [25]. Кто-то с датскими корнями предложил. Хорошее название для материка-заповедника! Большой материк до сих пор так и называется «Большим»: лингвисты-ономатологи всё ещё думают.

На Большом материке сосредоточена вся хозяйственная деятельность. Здесь есть небольшие города-поселения, производственные постройки, сельскохозяйственная зона. Воздушное сообщение между материками ограничено.

На северном побережье Дирении, где нам предстоит жить и работать, построен довольно большой университетский кампус с жилым комплексом для персонала. На южной оконечности материка – на довольно обширном полуострове, соединённом узким перешейком с материковой частью, – обустроен заказник для зверуш и челеров с необходимой живностью и растениями, то есть создан искусственный ареал их обитания, максимально приближенный к тому, что был на Тефиде…

Кроме преподавателей, незначительного количества студентов университета и его обслуги, а также группы учёных- наблюдателей, которые занимаются мониторингом развития, существования и сосуществования обитающих здесь животных, никаких гомо сапиенсов. И никаких тебе экскурсий, частных дач и общественных увеселительных заведений.

Ник поселился в районе перешейка, на границе заповедника, хотя его семья осталась на Земле. Но он надеется, что со временем, когда дети подрастут, его жена Ивика составит ему компанию в этом чудесном месте, а дети будут учиться в Гекальском университете…

Скоро приедет Крис. Привезёт что-то, как он сказал, «интересненькое». Будем ждать. <…>

В ожидании Вернера, Стив и Серж приводили в порядок всю полученную от Бергнета информацию, которая, по сути, не дала ничего нового для понимания всех происшествий на Тефиде, но объясняла многое из того, что казалось странным.

Однако соединить все факты в единое целое не удавалось.

Больше всего их интересовала загадочная группа людей, в которую входил Дойл. Когда они прибыли на планету? Какова была их истинная цель? Куда они все подевались? Верить рассказам Дойла не приходится, а материалов, кроме инцидента на берегу озера, как не было, так и нет. И вряд ли они будут…

Стив, в который раз просматривая свои записи, надеялся, что вдруг он что-то пропустил, и сейчас вот-вот найдётся тот кончик ниточки, потянув за который он распутает весь клубок странных, порой страшных историй.

В прихожей послышалась какая-то суета, возбуждённый женский голос. В гостиную стремительно вошла, скорее даже ворвалась невысокая худощавая женщина, как предположил Стивен, лет тридцати. Огромные дымчатые очки в красной оправе – первое, что бросилось в глаза. Копна дыбом стоящих ярко-рыжих волос. С ногами что-то неладное, а в целом – воплощение агрессии.

Микрофон уже в руках, сумка – через плечо; властный с хрипотцой голос:

– Я готова вас слушать! Hoi!