В объятиях его искупления

Кажется, мы лежим несколько часов. Нет смысла отстреливаться, только встанешь, так сразу поймаешь пулю и до свидания. А всё оружие лежит в сейфе между кухней и коридором. Асылжан тоже не дотянется, он наверняка где-то за входной дверью сидит.

Когда выстрелы наконец-то утихают, я чувствую, как тело было напряжено всё это время. Мышцы аж сводит. Двигаю челюстью, чтобы немного расслабиться.

– Рано, – Асылжан орёт и через секунду в доме бахает так, что закладывает уши. Потолок сыпется, дышать нечем от пыли. Пёс опять дёргается, прижимаю его к себе сильнее.

– Терпи, барбос. Нельзя паниковать, – закашливаюсь. Тело дрожит от слабости, я всё-таки с дырой в плече. Молчание Ани меня уже не настораживает, а пугает. В дом кинули гранату и даже писка не издала?

На улице слышны голоса. Человек пятнадцать. Я же найду всех и похороню. Но они, судя по всему, решили, что с нами закончено. Так даже лучше. Прислушиваюсь, люди садятся в машины, двери хлопают, потом звук разворота. Всё. Теперь точно всё.

– Это пиздец, – приподнимаюсь и собака вылезает из-под меня. Скулит, дрожит. – Аня?

Делаю несколько шагов до барной стойки, где они лежали с Мутным. Серёга встаёт и поднимает окровавленные ладони.

– Врач нужен, – вытирает лоб плечом.

– Задело всё-таки?

– Не меня, Лёнь, – хрипит.

– Чё? – заглядываю за стойку, Аня лежит на спине. Левое плечо и грудь в крови. Она без сознания.

У меня мутнеет в глазах. Как это, блядь, случилось. Трогаю пульс, слабо бьётся. Мутный всё время держал ее раны.

– Аня, – бью по щекам, она не реагирует. – Твою мать, не вздумай, Аня!

Поднимаю её на руки, не чувствую ничего, кроме ослепляющей ярости. Это война. Никакой пощады, никому.

– В тачку! – говорю Мутному. Он быстро вытирает руки полотенцем и идёт следом. Мы все целые, но не она.

Не она. Так не должно быть.

Асылжан видя нас, морщится. Насрать, что он думает. Пытался мне мозги промыть вчера, что нехрен Ане быть рядом.

– А с этим что? – Асылжан кивает на Троя, который вплотную идёт рядом со мной. Ему страшно, я понимаю.

– С собой, куда ещё.

Садимся в машину, я с собакой и Аней на заднем сиденье. Прижимаю девушку к себе. Касаюсь губами лба, мне кажется, что она прохладная. Но в таком состоянии нельзя делать вывод. Я горю сам. С меня льется пот, хотя я практически истекаю кровью и раздет.

– Как в нее попало? – спрашиваю Мутного. – Ты же ее закрыл!

– Как это и всегда бывает. Прилетело, когда не ждали. Сначала поверху прошло, потом чуть ниже и всё. Я не сразу заметил, что она… – запинается. – Не реагирует.

Кошка моя. Лучше кусайся и царапайся, а не так. Не вздумай умирать, Аня. Я тебя достану и на том свете.