Яростная серебряная ложка

Совместимость

Пал Палыч упал головой в муравейник. Шел домой после трудового дня и семинара с коллегами — охранниками супермаркета. Разговорились про культуру и спорт, остановиться не могли. Три раза в отдел строгих напитков посылали человека, дважды курьер возвращался, а на третий раз исчез. Наверно, упал. Плитки неровно кладут, вот человек и споткнулся. Палыч тоже хорош, не учёл, что в парке живут муравьи. Помял уникальное сооружение — их дом родной, чем, конечно, обидел трудолюбивых насекомых и уснул. Ну, муравьи и разобрали его мозги, благо немного оказалось, и вообще все лишнее удалили: глаза там, уши, язык… Короче, оставили голый, отполированный череп.

Очнулся Палыч. Не видит ни черта. Сплошная темная ночь, без единой звездочки. А как без звёзд дорогу домой прокладывать? Не догадался проверить — на месте ли глаза, подумал, что припухли после семинара. Однако почувствовал, что кто-то неподалёку тяжело дышит, и пошёл на вдох-выдох. Ну, добрался до скамеечки и спросил невидимку ненавязчиво: «Вы не скажите который час? Смартфон видимо разрядился, пока я отдыхал в парке». Словно мустанг в пампасах просвистел, или морской котик соскользнул со льдины в солёную воду. Не увидел Палыч, как мужчина совершенно неспортивного вида сорвался со скамейки и умчался, придерживая руками большой живот, чтобы не хлопал по коленям. Пока бежал, опрокидывал мусорные контейнеры и распугивал собак вместе с собачниками. Впрочем, собаки и сами почуяли какую-то чертовщину и настойчиво потащили хозяев из парка. В сумерках мимо Палыча проехали на досках две девушки кислотного окраса, кажется, обе фиолетового, но они не заметили в облике мужчины, присевшего на скамейку, ничего необычного и даже не сказали: «Вау!» Долго ли, коротко ли, образовалась бабушка с алюминиевой кружкой, — вышла на вечерний сбор подаяния, — и заняла свободную сторону скамейки. Присмотрелась бабуля к Палычу и говорит заботливо:

— Сынок, с тобой вроде не всё в порядке!

— Да, домой надо двигать, а я не вижу ни черта, — откликается Палыч на человеческое участие.

— Не буду сильно огорчать, видеть ты не можешь. У тебя глазницы пустые, — сообщает бабуля.

— Что-ты такое, бабушка, несёшь, — возмущается Палыч, хватается за руками за голый череп и удивленно сообщает после мануального тестирования:

— Черт, точно пустой череп! А как же я говорю?

— Болтаешь и слышишь ты животом, а думаешь, наверно, ж… пой! — авторитетно заявляет бабуля. — Не пугайся! Многие ж… пой думают и ничего, живут себе. Ладно, маме лучше тебя не видеть. Удар старушку хватит. Жена у тебя есть?

— Да, — отвечает Палыч, — есть жена Рая. Обвальщицей работает на мясокомбинате.

— Так ты, сынок, счастливый. Жена тебя, наверно, на руках носит, как свиную тушу. Телефон у тебя есть? Давай жену наберем. Домой тебя заберет, если, конечно, захочет. В штаны к тебе муравьи не забирались? Все там на месте? Что голова пустая, может Рая и внимания не обратит, а вот без… Ну, давай позвоним.

— Как увидишь на экране квадратик, а в нём кружок с башкой, жми! — объяснил бабке Палыч, протягивая смартфон. — Список появится и имя Рая.

— Не учи учёную. Модель у тебя какая-то старая. Ты бы мне еще кнопочный мобильник подсунул. На, говори! — сказала бабуля, всовывая в лапу Палыча смартфон. — Да что ты к черепу прикладываешь? К животу приложи.

— Рая! Я тут в парке. Домой не могу дойти. Устал и кушать хочу. Забери меня пожалуйста, — проурчал голодным желудком Палыч в трубку. Только кепку мою возьми.

— И чулок чёрный! — подсказала в трубку бабуля.

— Не кричи Рая! Это не б… дь парковая кричит. Не рвал я ей чулки, и ничего она мне на скамейке не давала. Это бабушка грибы в парке собирала и наткнулась на меня, подумала сослепу, что большой масленок. Да, не волнуйся так, ничего мне не оторвала. Она опытная грибница и понимает, что не растут маслята шляпкой вниз. В общем, приезжай и забирай меня.

— К чему ты, бабуля, чулок приплела? Вон как Рая переполошилась!

— А как ты мимо людей пойдёшь? Ещё чего доброго в полицию заметут, а у тебя фотографическая карточка с внешностью лица не совпадает. Чулок на череп натянешь, кепку надвинешь… Вроде как Барак Обама ходит налево с обвальщицей Раей, тайком от Мишель Обамы. Красивая у тебя женщина Рая?

— Не то слово! — воскликнул Палыч и чуть не зарыдал. — Одна поросенка съедает. Грузовик рукой отодвигает, если мешает пройти. Шею двумя руками не обнять: пальцы не сойдутся, а если сзади обхватить… то лучше не надо, в пятак можно получить.

— Надо же, какая красавица! — восхитилась бабка.

Пока разговор разговаривали, примчалась Рая на такси. Как потом рассказывал шофер коллегам по баранке, пассажирка несколько машин на задние колеса поставила, чтобы быстро проехать сквозь дорожную пробку. Ну, знаете, как собачек в цирке, когда они на задних лапках стоят, а оставшиеся лапки кладут на плечи передним собачкам.

Наказала Рая водителя за то, что медленно вёз: вытрясла из него все наличные деньги и сгрузила бабке в кружку. Поощрила за доброту. Плакать над несчастьем Палыча не стала, только погладила по лысому черепу и сказала:

— Ничего, Паша. Приедем домой, пожрём и что-нибудь придумаем.

Взвалила Палыча на плечо и понесла из парка. Такси, на котором она примчалась, возле входа ожидало. Не рискнул водитель уехать, смыться во время короткого отсутствия обвальщицы.

Привезла Рая домой Палыча и прополоскала в ванне, пока ужин готовился. Благо шампунь не понадобился. Потом усадила за стол, вставила Палычу в глотку воронку и туда, прежде всего, стопку водки залила для поднятия настроения. Достала из борща капусту, картошку, мясо и мелко покрошила, сдобрила борщ сметаной и загрузила все это «детское питание» в Палыча. Накормила, напоила мужика и отнесла в спальню.

— Спи, — сказала Рая Палычу. — Сил набирайся на завтра.

Следующий день и правда выдался хлопотным. Забежала в лераж (ну, место, где свинок перед погибелью держат) и подобрала кабана с мечтательной мордой, как у Палыча. Договорилась с забойщиком Славой, чтобы никакого электрошока и чтобы оглушили избранника углекислым газом прямо перед обедом. Пообещала теплую свиную голову сразу забрать. Склонила за две бутылки водки к небольшому служебному преступлению вахтеров на проходной. «Мне, — говорит, — это не для холодца, а для трансплантации». Короче, в обед выскочила Рая с сумкой в руке за территорию мясокомбината и запрыгнула в «Скорую помощь», которую предварительно вызвала по мобильнику. Закричала медперсоналу:

— Заводите сирену. Везём донорскую голову моему любимому человеку, а не то сердце мое прямо сейчас разорвется, или я всем вам мясо от костей отделю, даром, что обвальщицей работаю, — и сумку открыла со свиной башкой.

Тут бы и опытная бригада «Скорой помощи» растерялась. Что ж говорить про девушку-врача и такую же молоденькую медсестричку, да пожилого шофера в тюбетейке, который даже смотреть не захотел на высунувшееся свиное рыло.

Быстренько отвезли Раю домой на «Скорой», от греха подальше, даже психиатрическую бригаду не стали вызывать. Мало ли женщин, бегающих по городу с отдельными свиными фрагментами, которых ожидают голодные мужчины.

В дому Раю, кроме несчастного Палыча, встречал Серёга, старший Раин брат, сантехник. Время дорого. Сестра с братом для верности по рюмке пропустили, а Палычу налили стакан для анестезии. Ну, и приступили к пересадке свиного мозга в человеческий череп. Серёга, конечно, тот ещё ассистент. Болтал много. «Это, — говорит, — не полотенцесушитель врезать. Там думать надо, как он водой будет заполняться, а тут просто: вот череп, вот мозги». Однако пришлось нижнюю челюсть Палыча на время снимать. Повозились немного, но зато кожу на голый череп быстро натянули. Рая где ушила, где расставила. Глаза удивительно хорошо подошли, уши не стали ровнять и пятак оставили. Это только специалисты по ринопластике могут из свиного пятака нос сделать.

Операция удачно прошла, и Палыч прямо на следующий день на работу побежал. Сказал администрации, что свинкой в острой форме болел. С осложнением. Вон, как физиономию разнесло! Прямо свиное рыло. Поверили люди и простили прогул. Зажили Палыч и Рая не хуже, чем прежде, может даже лучше. Просто замечательно. Иногда только Палыч внезапно хрюкает, но ничего, не обязательно со свиным рылом по театрам ходить. Главное, кушать можно и отторжения мозга нет. Видно, хорошая совместимость у человека со свиньёй.

В твоей голове

Крапива в человеческий рост шевелилась сплошной стеной, не оставляя в зарослях просвета. Старуха, облачённая в перевернутый мешок с тремя вырезанными дырами, сквозь которые торчали голова и руки, обёрнутые тряпьём, повела из стороны в сторону длинным носом, принюхалась и решительно двинулась через крапиву. Крючковатые пальцы её правой руки сжимали глубокую корзину. Крапивные заросли скрывали почерневший и накренившийся домик, опиравшийся задней стеной на кладбищенскую ограду. Старуха постучала костяшками левой руки в дверь и, не ожидая ответа, вошла. Жилье освещала одинокая свеча, при тусклом свете которой человек точил топор.

— Зачем пришла, ведьма? — не оборачиваясь, спросил человек.

— Ну, да кто еще может прийти к палачу? — вопросом на вопрос пробубнила под нос ведьма Маргарет и добавила. — Ты, Клаус, завтра рубишь им головы, и мне нужны обе.

— Тебе черепа нужны для кубков? — не отрываясь от топора, спросил Клаус.

— Я плачу тебе два золотых, и ты не задаёшь мне вопросов, — проскрипела ведьма.

— Ладно! Говори короче, у меня завтра тяжёлый день! — согласился палач.

— Рубишь, как можно дальше от основания черепа, и головы скатываются в мою корзину.

— Тонкая работа требует дополнительной платы, — заявил Клаус.

— За оптовый товар полагается скидка. Будем дальше торговаться? — закрыла тему Маргарет.

— Это не простые головы, — произнес палач. — Они выдержали Часы, Весы и Коромысло. Ладно, оставь корзину у порога!

— Что они сделали? — спросил епископ.

— Танцевали на Площади Цветов, — ответил старший стражник.

— Во время Поста! — сообщил доносчик-мясник.

— Кружились друг возле друга, прижимались спинами, и он поднимал её на руках, — добавила жена мясника.

— Так, — принял решение епископ. — Просто наказать мало. Испанский сапог и кобыла не подойдут. Все горожане должны усвоить урок и каждый час, каждую минут помнить о возмездии.

В первый день пристегните ИХ кожаными ремнями к стрелкам часов на городской ратуше: ЕГО к часовой, а ЕЁ к минутной, пусть кружатся друг возле друга под грязные шутки городской черни.

На следующий день уравняйте ИХ на больших весах, а под чашами весов разожгите костры, чтобы подпрыгивали, поднимая и опуская друг друга.

Еще через день прикрутите ИХ руки веревками к Waagebalken — деревянному коромыслу, спина к спине, пусть потанцуют возле ратуши на обожжённых ногах под ударами кнута! Пусть станут крестом друг другу!

— Женщина ниже ростом, — заметил палач.

— Уровняй дощечками с вбитыми гвоздями, а чтобы эти котурны не выскальзывали из-под ног женщины во время танцев, пробей гвозди насквозь: пусть их острия немного выступают. Дощечки пусть стоят на шляпках гвоздей, а ЕЕ ступни стоят на дощечках с торчащими остриями.

— Клаус, я заплачу тебе золотой! Привяжи нас к стрелкам животами: меня головой к острию стрелки, а ЕЁ — ногами, чтобы мы виделись каждый час, — попросил Король Вальса. — В приказе епископа нет уточнения.

— Ладно, — согласился Клаус, — но ваши руки я свяжу за спиной, иначе вы вцепитесь друг в друга и, чего доброго, поломаете часы.

— Пожалел нас Боженька! Целый день дождик идет, — сказала Королева Вальса, приподнимая голову, когда стрелки часов встретились в очередной раз в три с четвертью часа после полудня. — Солнышко не слепит и пить не хочется. Злые люди на площади промокли и разошлись. Не переживай, я выдержу.

— Боженька тебя просто любит, — хрипло прошептал Король Вальса. — Попроси его, чтобы завтра не прекращался ливень. Ты легкая. Старайся быстро переступать с ноги на ногу и зависать, держась руками за цепи, на которых будет подвешена твоя чаша.

— А ты сильный! Раскачивай чашу из стороны в сторону, чтобы она не висела над костром.

— Клаус, возьми два золотых. За пару деревянных башмаков, которые ты завтра случайно оставишь в чаше весов для Королевы Вальса.

Ураган поднялся на следующий день. Огонь, разведённый под чашами весов, стелился по земле, а сами чаши ветер поднимал над землей на высоту человеческого роста. Король и Королева Вальса держались за цепи, чтобы не вывалиться из чаш.

— Как на взбесившихся каруселях, — крикнула Королева Вальса. — Ветер кружит нас в диком танце.

— Ветер не забыл белый кружевной платок, который улетел вслед за стаей серых гусей, — откликнулся Король Вальса. — Платок срывался с твоих плеч, когда мы танцевали на вершине башни, и ты отпустила его на свободу. Подарила ветру.

— Клаус, три золотых, чтобы мы танцевали привязанные друг к другу на речной набережной. Там гранитные плиты, а не булыжник.

— О чем ты думал раньше? — внезапно спросил палач.

Горожане столпились на набережной, где два стражника держали деревянное коромысло, к которому Клаус привязал мужчину, а спиной к нему —женщину, стоящую на котурнах с вбитыми гвоздями.

— Танцуйте, безбожники! — закричали из толпы.

Клаус взял в руки кнут. Король Вальса внезапно завел конец коромысла за парапет набережной, резко оттолкнулся ногами и вместе с Королевой Вальса опрокинулся в воду. Пока стражники искали лодку, течение реки далеко унесло мужчину с женщиной на спине.

— Жалко, что я не русалка! — сокрушалась Королева Вальса. — Могла бы бить хвостом, чтобы тебе помочь.

— Да, и я не водяной… Они нас догонят… но глоток этой воды — это глоток свободы!.. Хотя бы раз вволю напьемся!.. — говорил, отфыркиваясь, Король Вальса.

Две лодки со стражниками настигли их около полудня, но вооружённый отряд доставил беглецов назад в город только поздним вечером. Король и Королева Вальса лежали привязанные друг к другу в телеге, запряжённой крестьянской лошадью.

— Рубить им головы завтра же! — заорал епископ и затопал ногами.

Стражники расталкивали зевак, расчищая дорогу мужчине и женщине, которые обнявшись шли к эшафоту. За происходящим наблюдал епископ, сидя в одиночестве на балконе. Мужчина помог женщине подняться по ступенькам.

— Последнее представление, уважаемые лицемеры, истязатели жён и детей! — громко произнес Король Вальса, обращаясь к толпе, а потом насмешливо поинтересовался у епископа. — Ваше Преосвященство, Вы разрешаете станцевать в последний раз?.. Ну, молчание — знак согласия.

— Клаус, последние пять золотых, чтобы ты снёс нам головы одновременно. Одним ударом, — попросил Король Вальса.

— Это невозможно! — произнес Клаус. — Две головы не поместятся на одной плахе, и у меня нет такого топора.

— Клаус, ты же мастер своего дела, — прошептала Королева Вальса. — Возьми меч и сделай невозможное.

Приговоренные закружились в последнем танце, и первый ряд людей, облепивших эшафот, принялся истово креститься, за ним второй и так до последнего человека, оказавшегося на площади.

Клаус отложил в сторону бесполезный топор, подошел к стражнику и вытащил у него из ножен меч. Король и Королева Вальса дотанцевали до края деревянного помоста, обнявшись рухнули на колени и уперлись лбами, голова к голове. Палач широко размахнулся и отсёк мечом обе головы…

Ведьма Маргарет посадила головы в два цветочных горшка с кладбищенской землёй и полила заготовленным варевом. Первой открыла глаза и заговорила голова Королевы Вальса.

— Похоже, что я ещё не попала к чертям в пекло, — воскликнула голова, осмотревшись. — Ты ведь ведьма Маргарет?

— Тише! Услышит епископ, и меня сожгут или утопят! Ха-ха-ха, — скрипуче засмеялась Маргарет, наблюдавшая за оживлением.

— Да, можно и пекло, какая разница! — продолжила Королева. — Главное, чтобы вместе с моим Королем. Когда он очнется?

— Он очнулся и слушает нас с закрытыми глазами. Боится их открыть, — сообщила Маргарет.

— От вашей болтовни даже у отрубленной головы уши пухнут, — возмутился Король Вальса, открывая глаза, — и деваться от вас некуда. Черт бы тебя побрал, Маргарет! Надо было брать туловище! Танцевать невозможно.

— Ты поняла? — обратилась ведьма к Королеве Вальса. — Он любил прекрасную партнершу для танцев! Для него жизнь — нескончаемый вальс.

Маргарет оказалась права, как показало время. Мужская голова, словно никогда не принадлежала Королю Вальса, ругалась и винила в постигшем их несчастье Королеву Вальса. Кроме того, каждый день голова увеличивалась в размерах и приобретала прозрачность.

— Раздувается от злости и заполняется черной пустотой? Ни одной светлой мысли не осталось, и воспоминания — сплошной мрак. Видишь? — спрашивала Маргарет у Королевы Вальса, не обращая внимания на ругань.

Королева не отвечала и молча плакала, наблюдая за страшным превращением. Настал день, когда голова Короля Вальса раздулась до двух человечески обхватов и стала прозрачной, как мыльный пузырь.

— Спаси его светлую голову! — попросила ведьму Королева Вальса.

— А ты согласишься принести себя в жертву? Ты согласишься на вечное заточение в его голове? — крикнула Маргарет.

— Да! — поклялась, не раздумывая, Королева Вальса.

Ведьма взяла клубок, обмотала черной нитью горло раздувшейся головы и оторвала голову-шар от цветочного горшка. Управляя взлетевшим шаром, Маргарет посадила его поверх головы Королевы Вальса. Шар стал резко сдуваться, пока не выпустил всю злость и не превратился в нормальную голову Короля Вальса.

— Цветочный горшок пуст! Где она? Говори ведьма. Она что умерла? — воскликнул Король Вальса.

— Нет, она жива! — сказала ведьма Маргарет. — Она в твоей голове…

Уроки для сороки

По мотивам истории, рассказанной Симоне Каттанео

Должен заметить, что Ирод отличался от большинства котов определенным аристократизмом. Надо думать, его предки ловили мышей в каком-то благородном дворце. Может даже королевской спальне. Ирод всегда отказывался от консервов, и у меня это вызывало немое одобрение. Зачем убивать добрую корову или безответную овцу, чтобы набить брюхо кошке. Ну, в крайнем случае, можно замочить, извините, заколоть свинью, если, конечно, она не многодетная кормящая мать. Возвращаюсь к теме: Ирод сам добывал еду, охотился, как положено хищнику, но со мной добытым не делился. За что я ему был особенно благодарен. Может, кому-нибудь и приятно, проснувшись, обнаружить на подушке, рядом со своей головой, задушенную мышь, которая громко скреблась ночью, но я к числу подобных мстительных людей не отношусь. Так вот, Ирод, прежде чем употребить пойманную мышку или птичку, полоскал их под струей холодной воды, благо шаровой кран он открывал самостоятельно. Без моей помощи. Правда не убирал за собой объедки, ну, там перышки или хвостики. Извините, у Вас крепкий желудок? Нет! Ну, тогда во время еды не читайте.

Да, а тут он отступил от неписаных правил и притащил ко мне нечто. Видимо, на консультацию, или сомнения у него возникли по поводу дальнейших действий. Нечто попискивало и есть просило. Надо же, птенец сороки!

— Ну, — говорю, — Ирод, отступил ты от библейских правил. Не истребил младенца. Верно говорят: «Солдат ребёнка не обидит!»

Назвали мы сраченка, — извините, сорочёнка, — Кен Кизи, в честь автора романа «А этот выпал из гнезда», и, чтобы не путали с мужем куклы Барби, сократили имя вначале до Кизи, а потом трансформировали до Кузи.

У меня тогда еще детей не было, поэтому, как воспитывать птенца я не знал. Воспитанием Кузи вплотную занялся Ирод. Полюбил мелкого за отвагу. Втроём мы на балконе прохлаждались: кот с прикладным интересом за дракой ворон наблюдал, я со смартфоном общался, а птенец, как обычно, пищал о том, что хочется жрать. Сильно надоел, и я зернышки в пластиковую тарелочку насыпал, чтобы поклевал и заткнулся. Тут какой-то наглый помоечный голубь нарисовался и прямиком к тарелочке, а Кузя сразу нахохлился, пёрышки распушил и на него, как Давид на Голиафа. Нет, он жадным никогда не был, последним готов был поделиться, но всегда за справедливость стоял. Только голубь примерился Кузю больно клюнуть, как Ирод строго так на него посмотрел, типа: «Ты что, совсем берега потерял?» Даже шипеть не стал, просто взглядом стальным окинул нахала, а тот бочком, бочком и улетучился, как его и не было. Ирод подошел к Кузе, лапой по головешке погладил, мол молодец, и с этого дня стал его обучать боевым искусствам и вообще жизни. Ну, и неделя не прошла, слышу опять что-то на балконе происходит. Соседский кот Моисей решил через нашу территорию прошмыгнуть к своей подруге. Он слева от нас живет, если лицом там или мордой на улицу смотреть, а подруга, соответственно, справа. Но, видимо, не поздоровался с Иродом или как-то возмутительно себя повёл. Точно не смогу воссоздать сложившуюся конфликтную ситуацию, но думаю, что Ирод ему заметил, что здесь не Парк Горького и не Летний сад, а избалованный хозяйкой Моисей огрызнулся, что это не твоё собачье дело. Короче, слово за слово, и мордобой начался между Иродом и Моисеем. Так Кузя в стороне не остался. Вцепился клювом в хвост нарушителя нашей границы, ну, прямо как питбуль. Болевой прием применил. Надо сказать, что я нашим немножко помог, тем более, что хозяйка Моисея недружелюбно к нам относилась. Лупить веником вредного кота не стал, водой облил из ведра.