Офсайд: Цена правды
- -
- 100%
- +
— Я не отвечаю на провокации, — сделав глоток, ответил Кайран. — Следующий вопрос.
— Когда нам ждать ваше появление с новой леди, и не планируете ли вы остепениться, как некоторые ваши новые сокомандники? — не растерялся Котлер.
Кайран покачал головой и самодовольно осклабился. Видимо, вопросы про личную жизнь его уже не удивляли.
— Пока я занят пристрелочными ударами. Увы, ни одна из моих прошлых девушек не достойна предложения руки и сердца, но не переживайте, как только я встану перед кем-то на одно колено, вы узнаете об этом первыми.
В зале опять послышалось тихое хихиканье. Как малые дети, честное слово. Котлер сел на место и с довольным видом сделал запись в блокноте. Я же молча сжала кулаки от досады. Неужели кому-то и вправду будет интересно позже прочитать заметку об отношениях Кайрана Селвина с девушками? В конце концов, «Старлайт.Спорт» не желтушная газетенка, чтобы собирать сплетни.
Пока я молча закипала от упущенной Котлером возможности спросить что-то стоящее, парень за моей спиной откашлялся и очень серьезным тоном спросил:
— Мистер Селвин, вы неоднократно говорили, что футбол — вся ваша жизнь. Когда-то ваш отец, Джошуа Селвин, был одним из самых уважаемых арбитров ВПЛ. Как вы думаете, гордился бы он сейчас вашими достижениями, если бы был жив?
В зале повисла неуютная, вязкая тишина.
— Кайран не будет отвечать на этот вопрос, — торопливо проговорила Жаннет.
— Мистер Селвин, вы до сих пор скорбите по отцу? Вы не думали пойти по его стопам? Вам ведь уже тридцать три. Когда закончите карьеру? — не унимался юноша за моей спиной. Бесстрашный чудак. Нельзя ж так вываливать вопросы один краше другого.
— Мой отец отдал свою жизнь футболу, — сухо ответил Кайран. В его голосе больше не слышалось наигранного веселья. — Именно футбол подорвал его здоровье. Если бы отец был сейчас здесь, он бы сказал, что мне стоит подумать о работе вне поля.
— И вы думаете? — продолжал юноша.
— Нет. Я пришел в «Аркадию Шторм», чтобы завоевать кубок. Десятый в моей карьере. Это больше, чем у любого другого игрока в нашей Лиге.
По залу прокатились смешки. Какой же Селвин нахальный. У моего папы было семь Чемпионских кубков Валтории и один международный трофей, но он никогда не позволял себе кичиться этим перед журналистами. Он просто делал свою работу, ту, которой горел, ту, которая его же и потушила.
По спине пробежал холодок. Раздражение из-за дурацких, бестактных вопросов журналистов и раздутых, пафосных ответов футбольной суперзвезды Селвина затмили восприятие происходящего. Я крепко держала ручку штатива, не замечая, как в объективе камеры внезапно стало пусто. Новый игрок «Аркадии Шторм» без предупреждения покинул пресс-конференцию. Видимо, Селвин не захотел больше выслушивать ахинею корреспондентов — тут я его понимала — и в лучших традициях медиаперсон ушел, не прощаясь.
— Вейн, — окликнул меня Котлер, — отнесите оборудование в машину. Мне надо поговорить со знакомыми коллегами. — Он закашлялся и, протиснувшись сквозь толпу, скрылся за пределами зала.
Класс. Мне теперь тащить тяжеленную камеру, ноутбук, штатив и провода самой. Хороший коллега достался, ничего не сказать.
Я машинально начала складывать провода и микрофоны в сумку под вздохи других журналистов. Те неспешно собирали свои вещи и негромко продолжали обсуждать Селвина. Невольно прислушавшись к их разговорам, до меня дошел обрывок фразы:
— … десять лет уж как в могиле. Мы-то писали, что это несчастный случай, Федерация подсуетилась, шефам велела быть аккуратными в формулировках, но все понимали, что его убрали из-за слитых матчей. Нашли виноватого и состряпали дело, — тихо рассказывал долговязый мужчина своей помощнице.
— А сынок его не догадывается что ли? — уточнила она в тон.
Пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ответ:
— Все они там повязаны. Большой спорт и большие деньги идут рука об руку. Нам бы хоть что-то с этого перепадало…
Я машинально продолжала складывать штатив, задумавшись об отце Селвина. Умер десять лет назад и как-то был связан с договорными матчами. Почему я раньше ничего об этом не слышала?
В голове вихрем пронеслись мысли: от «мог ли мой папа быть знаком с Селвином-старшим» до «не связаны ли обе эти смерти представителей футбольного мира».
Взгляд будто специально упал на приоткрытую дверь, где недавно скрылись представители клуба. Охраны не было. Я воровато огляделась. А что, если спросить об этом напрямую у Кайрана Селвина? Вряд ли у меня будет шанс еще раз его встретить вживую, значит, упускать возможность нельзя. К черту. Это мой шанс получить хоть какую-то зацепку об отце из первых уст. Если поймают, скажу, что побежала за автографом.
Тут же бросив сумку с техникой, я быстрым шагом дошла до подиума, вскарабкалась на него и бросилась за дверь. Никакой охраны мне на пути не встретилось. Кажется, никто не додумался, что кто-то из прессы решится преследовать членов команды после завершения конференции.
— Мистер Селвин! — крикнула я. Мой голос эхом отразился от стен коридора. Кайран вдалеке замер, но не обернулся. Я припустила следом, стараясь его нагнать.
Вблизи Селвин оказался еще выше, чем ожидалось. Я буквально дышала ему в лопатки. Не будь я так поглощена внезапными мыслями о расследовании, наверняка отметила бы его широкие плечи. Но сейчас меня не интересовала его внешность. Меня волновало то, что он может знать.
— Конференция окончена, — холодно произнес он, нехотя оборачиваясь. — Все вопросы подавайте через пресс-службу клуба.
— Ваш отец погиб десять лет назад? — едва ли не задыхаясь от бега, спросила я.
Он ущипнул себя за переносицу и отступил от меня на шаг.
— Издеваетесь?
— Я совершенно серьезна. Мой отец тоже погиб десять лет назад в автокатастрофе после матча Фениксов с Гримхолд Юнайтер. Странное совпадение, не находите?
Его глаза сузились, он сложил руки на груди.
— Кто вы такая?
— Элира Вейн. Журналистка «Старлайт.Спорт». — В подтверждение я помахала бейджиком у него перед носом и попыталась улыбнуться. Его суровый внешний вид, правда, это не смягчило. — Я хочу знать, что тогда на самом деле случилось с нашими родителями.
— Сожалею, но вы заблуждаетесь, если думаете, что за этим кто-то стоит.
Кайран пожал плечами и сделал несколько шагов прочь, но я поймала его за руку, придерживая.
— Вы знаете, что в Лиге кто-то курирует договорные матчи? У меня есть зацепки, но нет доказательств. Помогите мне их найти. Они точно связаны со смертью вашего отца и моего.
Кайран резко выдернул руку. Его лицо исказилось от гнева.
— Послушайте внимательно, мисс… Вейн, – он навис надо мной, и я почувствовала себя маленькой и беззащитной рядом с его мощной фигурой. – Без понятия, что вы там себе навоображали, но держитесь от меня подальше. Мой отец мертв. Ваш отец, судя по всему, тоже. Сожалею, но это не исправить. Что там было на самом деле, знать я не хочу. Моя цель — чемпионский Кубок. Пересуды в прессе меня не волнуют
— А если я не оставлю это дело? — я задрала подбородок, стоически встречая взгляд серых глаз. — Если я найду доказательства того, что их убили? Вы выслушаете меня?
Он усмехнулся, а мне в нос ударил стойкий запах медикаментов.
— Делайте, что хотите. Мы с вами не друзья, чтобы я пытался вас в чем-то переубедить. А теперь, проваливайте, пока я не вызвал охрану.
Он развернулся и быстрым шагом ушел, оставив меня посреди пустого коридора. Сердце колотилось как бешеное. Руки дрожали от адреналина. Да уж, скудный вышел разговор. К тому же и бесполезный. Черт. Опять я поспешила с выводами.
— Вейн! Где вы, черт возьми?! – голос Котлера эхом разнесся по коридору.
Я поспешила вернуться в зал, пока меня действительно не застукала охрана. Роберт стоял возле бесхозно брошенной аппаратуры, красный от гнева.
— Где вы шлялись? Почему оборудование без присмотра?
— Простите, заблудилась, – соврала я, совершенно неправдоподобно и с поддельным энтузиазмом подхватывая сумку с микрофонами, закидывая ее на плечо.
Роберт что-то проворчал, но спорить не стал, видимо, чувствовал себя плохо. Его кашель явно усилился.
Всю дорогу обратно в редакцию он кашлял и сморкался. Меня же предпочитал не замечать. Это даже к лучшему, потому что на стройный, вежливый диалог я тоже была не настроена. Мою голову занимал Кайран Селвин и история с его отцом.
У меня не было никакой вменяемой теории, действительно ли это дело как-то связано с папой или мое больное воображение видит сходства там, где их быть не может, но чутье подсказывало, что просто проигнорировать этот факт нельзя. Зачем-то же судьба привела меня на эту конференцию. В Высшее провидение я не особо верила, но когда на руках в расследовании всей своей сознательной жизни нет ни одного адекватного факта причастности кого бы то ни было, кроме дурацкого стечения обстоятельств, поверишь во что угодно, особенно в неслучайные совпадения.
Мне нужно тщательно проверить этого арбитра Джошуа Селвина, изучить о нем информацию в сети и уже после попробовать еще раз поговорить с Селвином-младшим. Если он, конечно, захочет меня выслушать. Да даже если не захочет, меня это уже не остановит. Я нутром чувствовала, что спустя долгие годы скитания в темноте, наконец нашла нужную дорожку, которая приведет меня к правде об отце.
Глава 4: Приглашение
(Лира)
«Действующий судья Валторианской Премьер Лиги найден мертвым в спальне собственного загородного дома. Криминалисты утверждают, что характер смерти свидетельствует о внезапной остановке сердца. Никаких доказательств насильственной смерти на месте преступления не обнаружено».
«Кайран Селвин, сын недавно умершего Джошуа Селвина, обратился к журналистам с заявлением, что покидает столицу. По его словам, ему предложили выгодное сотрудничество в команде Премьер лиги «Гримхолд Юнайтед». Менеджер клуба подтвердил, что команда подписала контракт с Кайраном Селвином на четыре года, и он уже начал усиленные тренировки для выхода на поле в основном составе команды».
«Джошуа Селвин в интервью рассказал, что в жизни у него две страсти: футбол и любимая супруга».
Я просматривала общедоступные статьи в сети по запросу «Джошуа Селвин» уже битый час. Время на часах перевалило за шесть вечера. В редакции коллеги суетились в преддверии вечернего выпуска новостей.
— Ничего существенного, — пробормотала себе под нос и закрыла вкладку в браузере.
Это была восьмая по счету статья, которая сообщала о смерти судьи Селвина без каких-либо подробностей. У меня возникало ощущение, что журналистское сообщество десять лет назад просто сговорилось и принципиально не стало писать ничего существенного о Селвине, кроме сухих фактов. Умер и умер. Я не понимала, как так легко можно было пройти подобный инфоповод. Не нашлось даже третьесортного спортивного блога, который написал бы гипотетические причины смерти футбольного судьи, чье имя было на слуху у всей страны. Просто ни-че-го! Все поверили в остановку сердца. Это ужасно злило.
Схватив со стола блокнот, я на всякий случай выписала себе несколько имен: полицейского, который обнаружил тело Джошуа Селвина, и журналиста информационного бюро, который первым опубликовал заметку о смерти судьи. Возможно, стоит попытаться с ними поговорить.
— Вейн! — резкий голос Крейнберга, рокотом прокатившийся по редакции, заставил меня подпрыгнуть. — Вейн!
Нехотя поднявшись, я поспешила к главному редактору. Тот с озабоченным видом стоял возле своего кабинета вместе с Зои. Судя по растрепанным седым волосам и неаккуратно заправленному в брюки свитеру, у Тони случилось что-то непредвиденное.
— Звали, сэр? — устало спросила я, пряча руки за спину и молясь, чтобы меня не попросили предъявить материал о юниорах. К нему я не возвращалась со вчерашней ночи.
— Котлер заболел. Возьмешь его нагрузку на себя.
— В каком смысле? — не поняла я и поглядела на Зои.
— В прямом! — рявкнул Тони. — Ты была на пресс-конференции, поэтому лучше других разберешься, о чем стоит написать!
— Разве Роберт не успел…
— Лира, — мягко вклинилась в разговор Зои, погладила Крейнберга по предплечью, и когда тот перестал походить на закипающий чайник, пояснила: — Роберт составил монтажный лист для выхода новости в эфир, ваши видео с базы клуба мы уже отдали в работу, а вот с информационной справкой есть трудности. Напиши ее для нас.
— Это не просьба, — прорычал Тони. — Через час у меня на столе должен лежать текст подводки к эфиру и полноценная статья о встрече с «Аркадией Шторм» для сайта.
— Ладно, — ошарашено протянула я. — Можно взглянуть на заметки Роберта? Свои я не делала.
Крейнберг раздраженно вздохнул и в несколько шагов дошел до стола Котлера.
— На, — он бросил в меня блокнот с логотипом телеканала. — У тебя час.
— Поняла, сэр. Попробую уложиться.
У меня ушло около десяти минут на расшифровку каракуль Роберта, причем впустую. Коллега предпочитал делать разрозненные записи о мероприятии, очевидно, пользуясь одному ему известной логикой. Поэтому мне пришлось напрячься и писать материал по памяти. Сухая подводка к видеоматериалам для эфира родилась без особых трудностей. Сочинить пять предложений для диктора — дело не хитрое, особенно, когда требуется тупо изложить факты.
Со статьей же для сайта у меня возникли проблемы. Я не могла понять, с какой стороны подойти к теме. Открыв новый документ на компьютере, уставилась на мигающий курсор. В голове будто щелкнул тумблер на отметку «выключить мысли».
— Так и будешь глазеть на чистый лист?
Я вздрогнула и повернула голову. Зои. Не услышала, как она подошла.
— В чем трудность? — мягко спросила она, подкатила свободный стул и села рядом.
— Не знаю, с чего начать.
— А что именно ты хочешь написать? Репортаж, эссе, заметку? — Увидев на моем лице недоумение, ведь даже с этим я не могла определиться, она добавила: — Тони не давал тебе четких условий. Ты вольна написать материал в любом жанре.
— Тогда, наверное, возьмусь за репортаж.
Зои поджала губы. Это еще что? Неодобрение?
— Дерзай, — только и сказала она, поднимаясь. Видимо, минутка наставничества окончена.
— Погоди, — попросила я. — Что не так? Чем репортаж плох?
— Мне кажется, это не твой жанр. Через текст отлично видно, насколько автор сам горит тем, что пишет. Твое безразличие отразится на словах, и тогда смысла в статье не будет. Подумай, какой реакции ты хочешь добиться своей работой и напиши о том, что волнует лично тебя.
Она ушла, оставив меня в большем смятении, чем я была до. Время неумолимо летело. Мне нужно было хотя бы начать сочинять текст, а там, возможно, статья пойдет сама собой.
Кайран Селвин: новая глава карьеры или бегство от призраков?
Перечитав написанное, я кивнула сама себе и продолжила:
Пресс-конференция футбольного клуба «Аркадия Шторм» должна была стать триумфальной презентацией нового нападающего. Кайран Селвин – имя, которое знает каждый футбольный болельщик. Тридцать три года, обладатель «Золотой бутсы», лицо десятков рекламных кампаний, завсегдатай светских хроник. Казалось бы, идеальный трансфер для амбициозного клуба, который уже несколько лет не выигрывал национальный чемпионат…
Я остановилась и вновь пробежалась глазами по строчкам. Дальше текст полился сам. Меня охватила триумфальная эйфория: пальцы стучат по пластиковым клавишам, мысли летят, слова формируются в предложения. Именно за это ощущение я обожала писать — легкость, свободу, безграничный полет чувств и смыслов.
Интересно, как человек, который так болезненно реагирует на упоминание семейной трагедии, умудряется поддерживать имидж беззаботного плейбоя? За последний год желтая пресса связывала его имя с пятью разными моделями, двумя актрисами и даже одной олимпийской чемпионкой. Ни одни отношения не продлились дольше двух месяцев.
Я сделала паузу, прокрутила в голове вчерашнюю сцену. Как он подмигнул фотографу-женщине, заставив ее покраснеть. Как его взгляд скользнул по мне, оценивающе и пренебрежительно одновременно. Кайран, очевидно, считал себя королем футбольного мира и объектом вожделения миллионов женщин. Заслужено, надо сказать. Богатые, статусные спортсмены редко оставались без внимания противоположного пола.
Я скривилась от собственных мыслей. Только вчера меня бесило, что Котлер вместо стоящих вопросов о будущем Селвина в новом клубе расспрашивал о разрыве с очередной девушкой, а сегодня сама строчила предложения на эту же тему. Не знаю откуда во мне возникла эта тяга покопаться в чужом грязном белье, но останавливаться я не планировала. Хотелось задеть Селвина и показать коллегам, что даже в такой банальщине как сплетни о чьей-то личной жизни можно найти более глубокий подтекст.
Психологи называют это компенсаторным поведением. Когда человек не может справиться с глубинной травмой, он ищет способы заглушить боль. Для одних это алкоголь, для других – работа. Кайран Селвин, похоже, выбрал коллекционирование женских сердец и футбольных трофеев.
Я откинулась на спинку стула и, гонимая азартом, дописала:
На поле Кайран Селвин – машина для забивания голов. У него лучшая статистика по системе гол+пас во всей Лиге. Он на голову опережает даже зарубежных коллег, с которыми сыграет на грядущем Чемпионате Мира. Однако в жизни Селвин – мужчина, который меняет женщин как перчатки и избегает любых серьезных вопросов о прошлом.
«Аркадия Шторм» получила блестящего игрока, и я, вместе с другими фанатами клуба, очень надеюсь, что личные проблемы звездного полузащитника не станут преградой для достижения командой титула Чемпионов Валторианской Премьер Лиги этого года. Сейчас у них большие шансы наконец забрать кубок и впервые почти за десятилетие порадовать болельщиков столь ценным трофеем. Остается пока только гадать — станет ли вложение в Кайрана Селвина верным шагом руководства клуба к заветному титулу или же превратиться в одну большую проблему.
Первый матч Селвина в новой команде состоится в эту субботу против своей родного клуба и действующего Чемпиона ВПЛ «Гримхолд Юнайтед». Посмотрим, сможет ли он оставить своих призраков за пределами поля. Или они последуют за ним и туда.
Автор текста: корреспондент телеканала «Старлайт.Спорт», Элира Вейн.
Я сохранила документ и отправила его на печать. Сердце колотилось от волнения, страха и предвкушения одновременно. Во-первых, это первая статья в новом статусе. Во-вторых, я публично отзывалась о знаменитом человеке, с которым знакома лично, пускай и наша встреча была не самой приятной для обоих. В-третьих, я позволила себе написать материал так, как чувствую. Косвенно, на это мне дала разрешение Зои. Осталось надеяться, что Крейнберг оценит такой подход и не порвет листы сразу же, как прочтет напечатанное на них.
На негнущихся ногах я дошла до кабинета главного редактора и постучалась.
— Я закончила, сэр.
Тони кивнул на стол, негласно веля положить статью.
— Зои! — крикнул он, и я вздрогнула. Как по волшебству, та появилась за моей спиной. — Твое мнение будет первым, — обратился Крейнберг к ней.
Только сейчас до меня дошло, что Зои не просто помощница главного редактора — она выпускающий шеф-редактор, оттого у нее столько полномочий и вес в глазах Тони. Мне же это на руку.
Они слишком долго совещались. Я успела измаяться на гостевом кресле, пока Крейнберг и Зои обменивались жестами и взглядами, оценивая мою статью на только им двоим понятном языке. Мне не давал покоя грядущий вердикт. Из-за тревоги я то и дело теребила кожаный браслет на запястье и нет-нет касалась шрама. Это меня успокаивало — напоминало, что хуже, чем то, что я когда-то давно совершила, точно не будет.
Спустя, казалось, вечность, Тони снял с носа прямоугольные очки в блестящей черной оправе, отложил листы и негромко произнес:
— Это… неожиданно.
Зои закатила глаза. Кажется, выбор слов коллеги ей пришелся не по душе. Она заправила короткие каштановые волосы за уши и довольно улыбнулась:
— Прекрасная работа, Лира.
Я не поверила своим ушам и забыла, как дышать. Ничего ж себе!
— Но эта статья может вызвать скандал, — добавила она. — Селвин довольно значимая фигура, за ним стоят серьезные спонсоры, которым может не понравится твоя характеристика.
— Именно поэтому статья сработает. Все напишут о его голах, трофеях и девушках. Вейн копнула чуть глубже. Тут есть, что улучшить, но черновик меня более чем устраивает, — парировал Крейнберг и с насмешкой поглядел на Зои. — Признаюсь, Вейн, вы меня удивили.
— Тони, напоминаю про потенциальный резонанс этого материала, — добавила Зои. Она присела на край стола Крейнберга. — Как будем решать проблему в случае чего?
— Заплатим обиженным. Скандал — это рейтинги, милая, а рейтинги — это деньги. Статья сама себя окупит. — Он неожиданно наклонился, поцеловал Зои в колено, неприкрытое задравшейся юбкой, и просиял, довольный ее резким вздохом. — Поправь огрехи за Вейн и отдай на публикацию. Успеем запаралелить обновления и на сайте, и в эфире.
— Могли бы и сами это сделать, мистер главный редактор, — пробурчала Зои. Она взяла бумаги и походкой от бедра отправилась из кабинета прочь .
— Это и ваша работа тоже, мисс шеф-редактор, — весело парировал Тони ей вслед.
Я же почувствовала себя лишней. Эти двое откровенно флиртовали друг с другом, и мне совершенно не хотелось становиться свидетелем их игр. Хорошо, что мне больше не пришлось сидеть истуканом, и представилась возможность смыться. Не дожидаясь, пока Крейнберг заметит мое присутствие, я быстро проследовала за Зои и сбежала к своему рабочему месту. Только оставшись наедине с собой, до меня дошел весь смысл произошедшего. Моя статья прямо сейчас выйдет на главной странице сайта и в вечернем выпуске новостей. Миллионы людей прочтут и услышат мои слова. И я очень надеялась, что скандал обойдет редакцию стороной.
***
Уже поздним, очень поздним вечером, я как ненормальная обновляла страницу сайта «Старлайт.Спорт», пытаясь таким незамысловатым действием удалить то, что светилось на первой странице.
Тысячи просмотров, сотни комментариев, десятки нажатых кнопок «Поделиться». Моя статья вызвала резонанс. Крейнберг ликовал. Зои хмурилась. Реакция на материал поделилась на два лагеря: одни хвалили меня за смелость и нетривиальность, другие обвиняли редакцию в желтизне и непрофессионализме. Дошло даже до того, что спортивные блогеры подхватили тему и устроили жаркую дискуссию в социальных сетях.
Я же не знала, радоваться мне или плакать. К общественному порицанию мне было не привыкать. Не умела бы справляться с недовольными людьми, не выбрала бы профессию журналиста. А вот широкая огласка того, что принадлежит делу моих рук, я оказалась не готова. Когда тебя обсуждают, это странное удовольствие. Тщеславием я не обладала, за годы заказных съемок привыкла держаться в тени и лишний раз не отсвечивать, а тут такое. Мое имя на первой полосе соседствует с фамилией знаменитого футболиста. К такому сложно адаптироваться сходу.
От созерцания пополняющегося списка комментариев на сайте меня оторвала Зои. Она коснулась моего плеча. Я дернулась и машинально скрыла все вкладки на экране.
— За тобой приехали.
Сердце ушло в пятки. Кто за мной приехал? Неужел, фанаты Селвина так расстроились из-за статьи, что теперь хотят сжечь меня на ритуальном костре? Мой испуг, видимо, отразился на лице, потому что Зои со смешком пояснила:
— Виктор ждет у стойки регистрации на первом этаже. Он не смог до тебя дозвониться и попросил напомнить, что больше ночевать в офисе не позволит.
Спорить не было смысла. Раз опекун уже здесь, то прятаться от него бесполезно. Еще ненароком поднимется в редакцию, схватит за шкирку как маленькую девочку и отвезет домой силой. С него станется. Он напрочь лишен стеснительности, когда дело касается меня.
Уже в лифте я взглянула на телефон. Семь пропущенных. Ох, сейчас мне прилетит.
У стойки регистрации Виктор в ожидании меня мило беседовал с девушкой-администратором. Та ему широко улыбалась и кокетливо трогала мочку уха. Я же вдохнула от этого шоу. Нет, серьезно, неужели она думала, что на опекуна это подействует? Виктор — кремень, на такие уловки он не ведется. Это я знала точно, видела своими глазами дам и настырнее, им тоже ничего не светило.
— Привет, папочка, — произнесла я своим самым ласковым голосом, на который только была способна, и буквально повисла на руке Виктора, целуя в щеку. Опекун на секунду ошарашенно дернулся, но быстро совладал с собой и довольно хмыкнул.
— Здравствуй, дочь, — поддержал он мою игру. — Доброй ночи, — бросил он администратору, и мы вместе направились на улицу.