Офсайд: Цена правды
- -
- 100%
- +
— Я пишу о футболе, мистер Селвин, а не о ваших личных проблемах, — выпалила она чуть громче необходимого. Публично оправдываться ей явно не нравилось.
— Правда? А мне показалось, как раз наоборот, — я сделал вид, что задумался и шагнул вперед, вторгаясь в ее личное пространство. Мужчина рядом с ней напрягся всем телом, готовый в любой момент меня оттолкнуть. Он положил руку ей на плечо, словно пытаясь защитить. Я же равнодушно скользнул по нему взглядом и вернул все внимание девчонке: — Знаете, я тут подумал над вашей теорией обо мне. Наверное, вы правы. Мне пора перестать размениваться на мимолетные увлечения и найти постоянные отношения. Так что в следующий раз можете написать, что поиски окончены.
Прежде чем Вейн успела что-либо сказать, я наклонился и поцеловал ее. Демонстративно, со всей доступной страстью и наглостью, которая была неотъемлемой частью моей натуры. Губы девчонки оказались мягкими и теплыми. На них я ощутил привкус кофе и чего-то сладкого. Вейн замерла от неожиданности, промычала какие-то неразборчивые слова, а потом оттолкнула со всей доступной ее хрупкой фигуре силой.
Я не стал сопротивляться и сам отстранился, глядя в ее темно-серые глаза, в которых пылал огонь ярости. Вокруг защелкали камеры, весь стадион смотрел на нас с Вейн. Завтра этот маленький мстительный спектакль окажется во всех новостях. Я уже смаковал возможные заголовки: журналистка, написавшая скандальную статью о звезде футбола, целуется с ним в VIP-ложе перед матчем. Ее репутации независимого эксперта конец. Она больше ни строчки не напишет обо мне, в этом я не сомневался.
— Увидимся после игры, дорогая. Продолжим рандеву в более уединенной обстановке, — я подмигнул ей, провел пальцем по ее нижней губе, ощутил, как по позвонку пробегают мурашки от ее гневного взгляда, который обещал мне кару небесную, и ушел прочь, оставляя Вейн одну посреди ошеломленной публики. Мне же пора было на поле.
Игра началась.
Как я и ожидал, бывшие сокомандники встретили меня враждебно. Еще бы, они лишились самого результативного полузащитника в межсезонье, когда до финала чемпионата было меньше полугода, и теперь вынужденно полностью перестроили схему игры. Среди их состава не было мне равнозначной замены, а значит — гонка за титул сезона была под угрозой.
Первый же угловой, который я трусцой побежал подавать, заставил футболистов Теней напрячься. Мне удалось закрутить мяч так, что он идеально лег на ногу Алексу в паре метров от дальней штанги. Удар, и защитник грудью закрыл свободный угол ворот. Алекс попытался добить, но момент был упущен.
Мы продолжили вязкую борьбу в центре поля. За мной почти на весь первый тайм стервятниками гонялись по два, а то и по три футболиста Теней. Любое касание мяча сопровождалось тычком в спину или попыткой ударить по ногам. Судья то и дело свистел, прерывая игру на штрафные розыгрыши.
На перерыв мы ушли при счете 0:0. В раздевалке тренер попытался нас завести, даже нарисовал тактическую схемы, чтобы партнеры по команде оттеснили игру от моей скромной персоны и перехватили инициативу владения мячом. Это сработало.
Во втором тайме защитники просто перестали играть на меня. Я же трусил по левой бровке, будто наблюдая за матчем со стороны. Мяч то и дело пролетал мимо, адресованный не мне. На 63-й минуте «Гримхолд» хладнокровно переиграл нашего вратаря и закатил мяч в пустые ворота.
0:1.
Позорный гол. Зато болельщикам понравилось. Трибуны взревели. В воздух взметнулись серые шарфы, и по стадиону раздались слова фанатской кричалки.
Мимо меня пробежал капитан Теней — Дэн. Еще недавно мы вместе пили пиво в баре и собирались на крестины его сына в семейном доме, сейчас же он показывал мне средний палец. Видимо, своим молчаливым уходом из клуба я задел всех бывших друзей.
Сцепив зубы и постаравшись абстрагироваться от разрастающейся ноющей боли в пятке, я побежал к центру поля. Надо было разыграть мяч.
После гола футболисты Теней заметно расслабились. Они тоже заметили уловку нашего тренера и полное игнорирование меня своими же партнерами на поле. Это и сыграло нам на руку. На 78-й минуте я получил пас на линии штрафной от Алекса. Он правильно расценил мой выход в офсайд[1]и придержал мяч до того, как защитники синхронно выпустят меня из зоны видимости. Тогда же я резко рванул обратно, чтобы выйти из положения «вне игры», обработал филигранную передачу друга, на замахе убрал одного игрока защиты, прокинул мяч мимо второго и с левой ноги пробил в дальний угол. У вратаря не было шансов.
1:1
Я не праздновал гол. Это было бы слишком. Поэтому вместо своего фирменного жеста, когда я отряхиваю невидимую пыль с плеч, подбежал к фанатской трибуне Теней и под осуждающий свист встал на одно колено, склонив голову. Большего для них я сделать не мог.
Остаток матча прошел без опасных моментов. Игра завершилась ничьей. Для меня это был идеальный сценарий. Вряд ли я смог бы искренне радоваться победе, если бы счет на табло был в пользу «Аркадии Шторм». Хотя на моей джерси у сердца теперь красовался гордый орел, в душе преданности к нему я не испытывал. Мой дом все еще был там, на базе клуба «Гримхолд Юнайтед».
Пожав руки бригаде судей и подарив свою мокрую от пота и накрапывающего дождя футболку юному фанату на трибунах, я устало поплелся в раздевалку. Травмированная нога при каждом шаге неприятно ныла. Кажется, сегодняшний вечер я проведу в компании обезболивающего и ледяной ванны.
Изо всех сил стараясь скрыть хромоту, я прошел к скамье с вещами, скинул мокрую форму, стянул бутсы и первым скрылся в душевой. Там-то меня и нашел Хендерсон. Я привалился к прохладной плитке, по обнаженному телу стекала горячая вода, отогревая замерзшие конечности. Энди прислонился плечом к перегородке кабинки и обеспокоенно оглядел меня с ног до головы. Я даже не поежился. Чего он только не видел, своим голым задом я его точно не смущаю.
— Позволишь осмотреть? — спросил он, замечая, что я не опираюсь на правую ногу.
— Прямо здесь? Энди, ты не в моем вкусе. — Шутка сама слетела с моих губ. Хэндерсон нахмурился.
— Холодный компресс на ночь и никаких обезболивающих, иначе посадишь печень.
— Ты изверг, док. — Я хмыкнул. — Долго будешь меня лицезреть? Сейчас парни придут, заметят нас вместе и от вопросов мне не будет прохода.
— Уж я их точно не интересую. Все обсуждают твою выходку с той журналисткой.
— Мисс Вейн сама напросилась. — Я вылил на руку немного геля для душа и разнес по волосам, намереваясь вымыть траву и грязь из светлых волос.
— Не трогал бы ты дочь Деймонда, — посоветовал Хэндерсон. — Проблем не оберешься.
Я замер и повернул голову к доктору:
— Ты о чем? Чья она дочь?
— Кай, прежде чем целовать девушек, стоит узнать о них хоть немного.
— Чопорные манеры оставь при себе, Энди. Ответь мне на вопрос, чья она дочь?
Хэндерсон закатил глаза и негромко произнес:
— Деймонда Вейна. Он играл за Теней до твоего перехода в команду. Был капитаном. Удивлен, что ты о нем не слышал. Он дал бы тебе прикурить на поле.
В моей голове с оглушительным свистом пронеслись мысли. Так вот, о чем Элира говорила мне после пресс-конференции. Я же вообще не сопоставил ее фамилию с именем предшественника в команде. Тот день с пресс-конференцией я вообще помню смутно. Во мне было столько алкоголя, что я едва держался на ногах. Если бы Энди меня не прокапал в то утро, я бы точно не пришел на встречу с журналистами. Сказать мне им было нечего, все вопросы знал наизусть, а вымучивать улыбку перед десятками камер и изображать радость от перехода в «Аркадию Шторм», когда на самом деле в душе все горело от противного чувства вины перед людьми, которые были мне семьей и которых я без предупреждения оставил без капитана, лидера и гарантий на победу, не хотелось до зубного скрежета. Но я пришел, и даже вел себя прилично. Кажется.
— Конечно я слышал о нем, — ответил я Энди. — Вейн ведь был в сборной Валтории. Удивительно, что та журналистка его дочь. Какой опрометчивый выбор профессии.
— Будь с ней аккуратнее. Судя по последней статье, она пронырливая и глазастая, а еще знает футбольную кухню изнутри. Папа явно дочь в стороне от своей профессии не держал. Если она разнюхает о твоей особенности, — Хэндерсон красноречиво кивнул на мою ногу, — проблем мы все не оберемся.
— Не разнюхает, — уверенно сказал я. — Она теперь ко мне на километр не подойдет.
Я действительно думал, что у девчонки хватит ума держаться от меня подальше, но, видимо, как и у большинства журналистов, у нее напрочь отсутствовало чувство собственного достоинства и самосохранения. Вейн жаждала со мной поквитаться.
Из раздевалки я вышел самым последним, благо, матч был на домашней арене, находился в черте города, и мне не надо было спешить на клубный автобус, который отвез бы команду на базу. Поэтому спокойно, чуть прихрамывая, я шел к служебному выходу, ведущему прямо к парковке. Стадион уже опустел, болельщики разъехались по домам.
Я проверил ключи от машины в кармане и неспешно вышел на улицу. Как из ниоткуда на меня выскочила Вейн и со всего размаху влепила звонкую пощечину. Как она поняла, что собирается ударить именно того, на кого точит зуб, мне не ведомо, но девчонка не ошиблась. Я попался ей под руку как нельзя вовремя.
Щеку обожгло, перед глазами заплясали звезды. Это не первая моя пощечина от разъяренной девушки, но точно самая сильная. Я не на шутку разозлил эту журналистку.
— Это за то, что сделал на трибуне, — зашипела Вейн. — Жаль, не могу написать в новой статье, какой ты козел!
— Попробуй, Искорка, — обманчиво ласково ответил я, прижимая ладонь к полыхающей щеке. На внезапное прозвище, которое неосознанно дал девчонке, в этот момент даже не обратил внимание. А вот она только разозлилась сильнее прежнего. — Любое твое слово против меня теперь будет восприниматься как банальная ревность. Скажи спасибо.
Вейн переступила с ноги на ногу, закипая от гнева. Хорошо, хоть не пыталась снова меня ударить. Она была ниже ростом и физически слабее, эффекта неожиданности она тоже лишилась, поэтому преимущество теперь на моей стороне. Только я не спешил им пользоваться. Чутье подсказывало, что угрожать девчонке в открытую было опасно. Она непредсказуема на реакцию, кто знает, что она и вправду опубликует на всю страну после нашей перебранки. Не хотелось в прессе прослыть еще и негодяем.
— Ты придурок, Селвин!
— Как предсказуемо, — протянул я. — Не заводись. Я сделал тебе одолжение.
— О, правда? — она саркастично усмехнулась. — И в чем же?
— Избавил тебя от общества папика, — предположил я и пожал плечами. — Подкинул парочку удачных тем для твоих коллег. Сделал тебя на ближайшие пару дней самой обсуждаемой персоной Валтории. Выбирай, что нравится.
Она аж задохнулась от возмущения. Мои варианты ей не пришлись по душе. Ее волосы разметались по плечам, тушь потекла, лямка рюкзака съехала, повиснув на сгибе локтя. Прекрасное в своей несуразности зрелище. Еще и свет фонаря, освещающий парковку, добавлял комичности ситуации, в которой мы с Вейн оказались.
Я ждал, когда девчонка придумает достойный ответ, но она продолжала молчать, сверля меня глазами. Потом совершенно внезапно полезла в рюкзак, достала оттуда неприметную зеленую папку и швырнула ее мне в грудь.
— Почитай на досуге.
— Очередная писанина обо мне? Я польщен. Таких подарков фанатки мне еще не делали.
Вейн не ответила. Она презрительно скривила губы, будто ее от меня тошнило, развернулась на пятках и стремительно убежала в темноту, прочь от парковки.
Я же усмехнулся. Сумасшедший день. Сев в машину, я сбросил спортивную сумку с вещами на пассажирское сиденье, сверху — папку. Завел двигатель. Тот приятно заурчал. Из динамиков раздалась попсовая песня местной радиостанции. Я уже собирался медленно вырулить с парковки, как любопытство пересилило во мне желание поскорее оказаться дома и лечь спать.
Чертыхнувшись, я схватил папку и вскрыл ее. Внутри лежала стопка различных бумаг: большинство представляло собой распечатки новостных сайтов, но еще попадались и рукописные заметки с рассуждениями. Я пробежался по ним глазами, не вникая в подробности.
За последним документом лежала записка. От ее смысла меня бросило в пот, и я сразу захлопнул папку. До самого дома меня преследовала одна фраза:
«Твоего отца убили, и у меня есть доказательства».
Глава 6: Под покровом ночи
(Лира)
Первый за неделю выходной я провела в уютном одиночестве, заперевшись в своей квартире. С меня было достаточно человеческого внимания. После выходки Селвина на стадионе меня обсуждали все: коллеги, болельщики, простые люди. Только ленивый не спросил, что же значил тот поцелуй и почему я так долго скрывала свои отношения с мистером Скажи-мне-спасибо.
Даже Виктор засомневался, что наша встреча с Кайраном на пресс-конференции три дня назад была случайной. Это вообще не лезло ни в какие ворота. Как он-то мог сомневаться?!
Теперь, в гордом одиночестве, завернувшись в плед, сидя на кровати в компании мобильника, китайской лапши на вынос и пульта от телевизора, я пялилась в экран, смотря какую-то мелодраму.
Я ждала звонка. И не от Селвина. Этот засранец вообще меня мало интересовал. Я непроизвольно сжала ладонь, вспоминая, как та горела после пощечины. С силой тогда на парковке я перестаралась, но, несмотря на это, совершенно не сожалела о содеянном. Чего не скажешь о папке. Плохая была идея собрать для Селвина все известные мне бумаги о его папаше и выложить предположения о его непредумышленной смерти как на духу. Стоило оставить догадки при себе и не напрягаться насчет доказательств. Тогда сидела бы я сейчас спокойненько, попивала кофе и не гипнотизировала телефон в ожидании вестей.
Только вот я не могла отступить. Я нутром чуяла, что отец Кайрана как-то связан с аварией моего отца. Мне всего лишь нужно было понять как именно. За те сутки, что у меня были до матча, куда Селвин любезно меня пригласил, я перерыла все открытые источники, которые писали о его отце как при жизни, так и после. Ничего стоящего я не нашла, большинство документов, которые я сложила в папку, представляли собой мои домыслы, кроме одного факта — на месте смерти Джошуа Селвина помимо трупа полицейские нашли его мобильник и записку.
Поняла я это только по фотографии с места. На одном из футбольных форумов, куда я совершенно случайно забрела, рыская по дебрям сети, некто под ником IKNOW_evth поделился с общественностью кадрами, по его словам, сделанными братом-полицейским. Мыльная картинка мало, чем удивила участников обсуждения — умер судья от сердечного приступа во время работы, что тут такого, — а вот меня заинтересовало содержимое рабочего стола Селвина-старшего, рядом с которым и нашли тело. На деревянной поверхности стоял календарь, валялся мобильник и раскрытый блокнот. Это и натолкнуло меня на мысль, что если смерть была не случайностью, то судья ВПЛ мог оставить послание о своем убийце.
Правда как-то подтвердить эту мысль я не могла. Связей в полиции у меня не водилось в отличии от Виктора, но к нему обращаться даже не планировала. Узнает, чем я занимаюсь, посадит на домашний арест, наплевав, что мне давно уже за двадцать лет.
Поэтому я пошла по более простому пути. Телефон Селвина-старшего. Эту зацепку уже можно было обработать. Достать данные звонков не составляло труда, я таким промышляла давно — иначе как искать компромат на заказанных персон? — и помогал мне в этом один хороший знакомый — Франц. Ему я-то и написала с просьбой выяснить все, что возможно. Только вот прошло уже больше суток, а ответа от него до сих пор не было.
Не выдержав томительного ожидания и устав от приторно-любовного кино, я нащупала пульт и принялась переключать каналы. В воскресенье вечером сетка эфира не поражала разнообразием: попадались в основном реалити-шоу или новости. Ни на то, ни на другое у меня не было настроения. Я бездумно листала программы, пока случайно не наткнулась на знакомую студию.
Красно-кремовые стены съемочного павильона, стеклянный подиум с белой подсветкой, экран на всю стену за креслами ведущих — шла трансляция аналитической передачи «Время выбора». Сердце неприятно сжалось в груди. Когда-то эту программу вел Виктор. Он сидел в этом самом бархатном кресле, в которое сейчас вальяжно плюхнулся лощеный молодой ведущий. Я не знала его имени. После ухода Виктора с телеканала продюсеры передачи так и не смогли найти постоянное лицо эфира. Обидно, учитывая, что программа до сих пор была одной из самых рейтинговых во всей Валтории.
Я сделала звук погромче и попыталась уловить тему, о которой говорил ведущий.
— … поэтому борьба за хрустальную ракетку продолжается. А теперь перейдем к главному событию футбольной недели. — Черноволосый мужчина повернулся в кресле, глядя прямо в камеру, снимающую его крупным планом. — Триумфальный дебют Кайрана Селвина за столичный клуб «Аркадия Шторм» состоялся вчера на домашнем стадионе команды. — На экране замелькали кадры матча. — Семьдесят тысяч зрителей пришли посмотреть, на что способен лучший полузащитник Валтории после громкого трансфера. Напомним, что Кайран Селвин долгих семь лет играл за прибрежный клуб «Гримхолд Юнайтет», с которой завоевал пять трофеев. Что вынудило его сменить команду, пока остается загадкой. На пресс-конференции мистер Селвин отказался прямо комментировать свой трансфер, зато поделился с нами другой не менее шокирующей новостью. — Ведущий опять повернул голову, теперь камера снимала его так, что огромный монитор на стене отлично попадал в кадр, и, вот черт, там мелькала запись нашего с Кайраном поцелуя на трибунах. — Эта романтическая сцена облетела все новостные ленты. Новой избранницей мистера Селвина, очевидно, стала скандально известная в профессиональных кругах журналистка Элира Вейн.
Дальше я не вслушивалась, не было сил. Закутавшись в плед по самые уши, откинулась на подушки и попыталась абстрагироваться от навязчивых воспоминаний о нахальной улыбке Кайрана и его мягких губах. Не то, чтобы я вообще помнила, какой был на вкус тот поцелуй, но мозг вцепился за эту ситуацию мертвой хваткой и не собирался так просто ее забывать.
Селвин выставил меня на посмешище перед всем стадионом. Мстительный засранец наверняка пригласил меня на матч, чтобы отыгрался за статью. Я не собиралась так просто спускать ему подобную выходку, только вот пока не могла придумать достойного ответа. Устроить ему еще одну публичную пакость было слишком опасно, Кайран нужен мне в союзниках, а не во врагах, а вот фантазии на что-то менее масштабное пока не хватало.
Я стукнула кулаками по матрасу и невольно услышала голос ведущего, который до сих пор обсуждал мою скромную персону:
— … что это было? Начало нового звездного романа или продуманный PR-ход. Обсудим это с нашим гостем, который знает о футболе все. Встречайте в нашей студии вице-президента Федерации Футбола Валтории, мецената, спонсора благотворительной спортивной аккадемии «Маяк», Маркуса Торна!
На подиум студии поднялся мужчина лет шестидесяти с уложенными густыми темными волосами и искусственной улыбкой во все идеально отбеленные зубы. Он излучал уверенность и спокойствие. Мне раньше не доводилось его видеть, зато его имя было на слуху. Мистер Торн многим журналистам был известен как автор бесчисленного числа благотворительных вечеров в пользу юных спортсменов из детских домов. Мои коллеги часто освещали подобные мероприятия и отзывались о Торне, как об обаятельном старичке, не жалеющим средств на развитие спортивной инфраструктуры Валтории.
— Маркус, добро пожаловать, — обратился ведущий к гостю. — Не могу не спросить вас о самой горячей теме, которую мы как раз обсуждали. Кайран Селвин и Элира Вейн. Как Федерация относится к таким, скажем так, ярким проявлениям чувств?
Торн рассмеялся мягким, бархатистым смехом, от которого мне почему-то стало не по себе, и я поплотнее завернулась в плед, сжав его края под подбородком.
— Мы все живые люди, — с улыбкой произнес Торн. — Молодость, страсть, адреналин перед матчем. Кайран — эмоциональный игрок, он подвержен импульсивным поступкам. За это мы его и любим. — Торн сделал паузу и чуть более серьезно продолжил: — Как мужчина, я могу понять поступок мистера Селвина. Поэтому от себя лично скажу, что не вижу ничего плохого в проявлении двух влюбленных своих чувств. Зрителям это точно понравилось. Но что касается позиции Федерации, то тут все не так однозначно. Мы с коллегами обсуждали случившееся, все-таки тоже смотрели трансляцию, и пришли к мнению, что хотели бы видеть чуть больше профессионализма со стороны прессы, представителем которой и является Элира Вейн. По нашему мнению, спортивный журналист должен держать дистанцию с игроками и сохранять объективность, когда пишет о них статьи. Когда же репортер вступает в столь тесные отношения с объектами своих материалов, это, знаете ли, бросает тень на его беспристрастность.
— Хотите сказать, что последняя статья мисс Вейн о Кайране Селвине была необъективна? — задал вопрос ведущий, и у меня вертящийся на языке.
— Как знать, — обтекаемо ответил Торн и пригладил галстук. — Девушки порой бывают очень впечатлительными и непредсказуемыми. Возможно, между мисс Вейн и мистером Селвином возникло какое-то недопонимание, которое и вылилось в недавнюю скандальную статью. Как бы там ни было, я, как представитель Федерации, хочу предостеречь глав телеканалов и печатных изданий от публикации материалов, где невооруженным взглядом заметна пристрастность журналиста к выбранному спортсмену. А так, я очень надеюсь, что личная жизнь не помешает Кайрану Селвину показывать тот блестящий футбол, который мы все от него ждем.
Я фыркнула и сжала кулаки. Этот напыщенный индюк из Федерации говорил так мягко и обходительно, при этом публично унижая меня: обвинил в непрофессионализме, выставил легкомысленной девчонкой, которая вещается на футболистов ради статей, да еще и намекнул, что я могу стать причиной возможных неудач Кайрана. Ублюдок.
— Кстати, о футболе, — сменил тему ведущий. — Многие были удивлены, что Федерация поставила такой принципиальный матч «Аркадия Шторм» против «Гримхолд Юнайтед» в первом же туре возобновившегося чемпионата. Это было сделано намеренно?
Торн снова улыбнулся своей фирменной улыбкой с ямочками на щеках. Он только и ждал этого вопроса.
— Мы все любим футбол за накал страстей, драму, эмоции, согласитесь? Однако жеребьевка туров происходит, увы, не по этим принципам. Расписание игр было утверждено еще до того, как нам стало известно о трансфере Кайрана Селвина. Наши специалисты учитывают много разных параметров при расстановке матчей в таблице туров: от времени перелетов команд из города в город до занятости стадионов в международных соревнованиях. Это кропотливая работа со множеством значимых переменных. Признаюсь, мы подумывали перенести матч Аркадии и Гримхолда на другие даты, чтобы избежать возможных потасовок болельщиков и снять с мистера Селвина груз давления, но сделать это оказалось невозможным. И, судя по результату игры, все прошло хорошо.
От просмотра программы меня отвлек сигнал телефона. Я тут же выпуталась из пледа, выключила звук телевизора и схватила мобильник. Там красовалась смс-ка:
«Биллинг[2]звонков и чатов отправил на почту. Распечатай и удали все входящие от меня письма. Ближайшее время буду недоступен».
Коротко и по делу. На Франца не похоже, этот балабол не умел затыкаться даже в переписке, а тут три предложения и странная просьба после все удалить.
Я не придала этому особого значения, мало ли, что случилось у друга за то время, что мы не общались, и полезла за ноутбуком.
На электронной почте действительно лежало письмо с двумя файлами: один — перечень звонков Джошуа Селвина за весь месяц перед смертью, второй — перечень входящих и исходящих сообщений.
Одной кнопкой я отправила оба документа на принтер. Старенькая машинка зажужжала и с нездоровым хрустом выплюнула мне несколько распечатанных листов.
Незамедлительно я уселась читать, чем же занимался Селвин-старший перед своей гибелью, но не успела толком вникнуть в детали, как раздался оглушительный звонок мобильного. Я почему-то ожидала увидеть надпись «Франц», когда поднимала трубку, но вместо голоса друга через динамик послышалось ехидное:
— Ну привет, Вейн.
Это был Кайран. Я оставила ему свой номер вместе с папкой, и он все же соизволил набрать. Неужели содержимое папки его заинтересовало, или он решил из вежливости еще разок послать меня куда подальше?
— Привет, — неохотно поздоровалась и отложила бумаги.
— Нам нужно встретиться.
— С чего вдруг?
— Хочу обсудить твои догадки.
— Говори, внимательно слушаю, — ровным тоном ответила я. Не буду расшаркиваться перед этим засранцем, не он тут король положения. Пока преимущество на моей стороне.