Защита нематериальных благ и личные неимущественные отношения

В дальнейшем в зависимости от приводимых перечней нематериальных благ предпринимались попытки дать их научное определение. Так, З. П. Ромовская охарактеризовала личные неимущественные блага как блага, лишенные экономической ценности, экономического содержания[61]. С ней согласна Л. О. Красавчикова, по мнению которой «духовные (нематериальные) блага имеют внеэкономическую природу и обладают функциональным свойством нетоварности (не становятся товаром ни при каких условиях нормального существования и развития человеческого общества)»[62]. Высказывалась также точка зрения, что личные блага — это такие блага, которые индивидуализируют личность[63]. Помимо неэкономического и невещественного характера, а также неотделимости от личности, указывается на переменность содержания одного и того же блага (изменяется здоровье, окружающая среда, индивидуальный облик и многие другие блага)[64].

Т. А. Терещенко в одном из последних учебников по гражданскому праву уточняет, что к свойствам нематериальных благ относятся: внеэкономическое содержание и идеальная природа, неразрывная связь с личностью, а также общая направленность на обеспечение существования личности[65].

Н. А. Темникова еще более расширяет признаки нематериальных благ. В качестве таковых она рассматривает: наличие объективной потребности в них человека, поскольку они являются условием его физиологической либо социальной жизнедеятельности; неотделимость от индивида; свойство блага носить как общечеловеческий, так и индивидуальный характер; независимость существования благ от признания их государством; отсутствие денежной оценки. Поэтому нематериальные блага — не имеющие денежной оценки объективно необходимые для каждого индивида условия его существования, физиологической и социальной жизнедеятельности, удовлетворяющие человеческие потребности в нематериальной сфере, отвечающие интересам, целям и устремлениям людей[66].

По мнению Т. В. Трофимовой, к признакам нематериальных благ относятся следующие: 1) для возникновения прав на нематериальные блага не требуется возникновения дополнительных юридических фактов, они возникают в силу определенных событий, основным из которых является факт рождения или создания, 2) гражданские права, объектом которых являются нематериальные блага, не подлежат восстановлению в случае их нарушения, 3) права на нематериальные блага неотчуждаемы и непередаваемы иным способом, 4) отсутствие имущественного содержания, которое проявляется в невозможности точной оценки указанного объекта гражданских прав, 5) нематериальные блага принадлежат как правило физическим лицам, 6) личный характер, проявляющийся в невозможности осуществления прав на них иными лицами, кроме правообладателя[67].

По мнению В. А. Белова объектами личных прав являются социальные условия проявления лицом своих индивидуальных (личностных) социально-значимых качеств (черт, способностей, стремлений)[68]. Однако автор далее не пишет о перечне таких благ, а потому его позиция представляется неясной. Что понимается под этими «социальными условиями»?

Новый ГК РФ, как в первоначальной редакции, так и в редакции Закона РФ от 2 июля 2013 года № 142-ФЗ не внес должной определенности в вопрос о характере нематериальных благ. Законодатель воспринял два выдвинутых в науке критерия: неотделимость (закон говорит о «неотчуждаемости и непередаваемости рассматриваемых благ»), а также их нематериальный характер.

Как видно, законодатель отверг многие предлагаемые в литературе признаки, в частности индивидуализация личности и переменность содержания нематериальных благ. Сделано это по вполне понятным основаниям. Из всех перечисленных в ГК РФ нематериальных благ личность в той или иной мере индивидуализируют лишь имя, честь, достоинство и деловая репутация. Что касается других перечисленных в законе и научных трудах нематериальных благ, то они ни в коей мере не выражают индивидуальность личности. Так, жизнь как таковая принадлежит каждому человеку и не позволяет отличить одного человека от другого. Переменность же содержания нематериальных благ, по всей видимости, не имеет правового значения при их охране и защите.

Что касается таких признаков нематериальных благ, как общая направленность на обеспечение существования личности, наличие объективной потребности в них человека, а также независимость существования благ от признания их государством, то данные признаки присущи и материальным благам. Например, еда, одежда, жилище и т. п. как материальные блага также обеспечивают существование личности, удовлетворяют соответствующие потребности человека и имеют место независимо от признания их государством.

Далее не воспринят законодателем и такой признак нематериальных благ, предложенный Н. А. Темниковой, как свойство блага носить как общечеловеческий, так и индивидуальный характер. Для этого имеются серьезные основания. Не может быть признаком такое свойство, которое носит двоякий, а не общий характер. Как следует из позиции Н. А. Темниковой, одни нематериальные блага носят общечеловеческий характер, другие — индивидуальный. Где же тогда общий признак для всех нематериальных благ?

Что касается признаков нематериальных благ, предложенных Т. В. Трофимовой, то практически все приведенные признаки характеризуют не блага как таковые, а права на них («для возникновения прав на нематериальные блага не требуется возникновения дополнительных юридических фактов; гражданские права, объектом которых являются нематериальные блага, не подлежат восстановлению в случае их нарушения; права на нематериальные блага неотчуждаемы и непередаваемы иным способом; личный характер, проявляющийся в невозможности осуществления прав на них иными лицами, кроме правообладателя»). Единственный признак, касающийся самих нематериальных благ — «нематериальные блага принадлежат, как правило, физическим лицам». Однако в такой формулировке и он не может быть принят. При рассмотрении нематериальных благ должен быть найден такой признак, который присущ всем нематериальным благам, а не только «как правило».

Как уже было сказано, законодатель воспринял два выдвинутых в науке критерия: неотделимость (закон говорит о «неотчуждаемости и непередаваемости» рассматриваемых благ), а также их нематериальный характер. Однако и здесь возникают вопросы.

Во-первых, в литературе отмечается, что некоторые блага все-таки отделимы от личности, например, деловая репутация, поскольку она охраняется и после смерти лица[69]. Кроме того, в принципе «отделимы» все правовые явления — например, те или иные неприкосновенности и тайны, которые как определенные ценности появились лишь на определенной этапе человеческой цивилизации в результате принятия соответствующих правовых норм. И на сегодняшний момент в некоторых странах указанных ценностей государством не обеспечивается. Поэтому они являются отделимыми от человека.

Во-вторых, как правильно указывает М. Н. Малеина, оказался непонятным критерий нематериальности. Законодатель не разъяснил, что следует понимать под «нематериальностью»: невозможность вещественного воплощения блага, отсутствие имущественного эквивалента или невозможность оценить благо в деньгах[70].

По этому вопросу мнения в литературе разделились. Как указывает М. Н. Малеина, нематериальный характер личных неимущественных прав проявляется в том, что они лишены экономического содержания (личные неимущественные права не могут быть точно оценены, для них нехарактерна возмездность, их осуществление не сопровождается имущественным предоставлением (эквивалентом) со стороны других лиц[71].

Н. Д. Егоров придерживается противоположной позиции. По его мнению, нематериальные блага — способные удовлетворять потребности человека предметы нематериального (идеального) мира, которые невозможно ощущать в силу их нематериального характера[72]. Таким образом, Н. Д. Егоров полагает, что именно идеальный, невещественный характер имел ввиду законодатель, определяя нематериальные блага.

Во-первых, позволим себе не согласиться с Н. Д. Егоровым. Как указывается в литературе, некоторые неимущественные блага могут быть и материальными (т. е. имеющими вещественное содержание, например, здоровье как целостность организма человека и окружающая среда)[73]. Имеют материальное воплощение жизнь и здоровье, внешний облик, голос — проявляются в теле человека как материальном объекте. Главный же недостаток этой позиции состоит в том, что традиционно материя противопоставляется идеальному или духовному, которое является результатом духовной деятельности человека[74]. Именно поэтому нематериальны произведения и изобретения, как объекты авторских и патентных прав. Все же названные в литературе и законодательстве нематериальные блага, кроме имени и псевдонима, не являются продуктом духовной деятельности и потому не могут считаться «предметами нематериального (идеального) мира», как их определяет Н. Д. Егоров. Достаточно вспомнить жизнь, здоровье и частную жизнь, о которых говорит уважаемый автор[75]. Какие же это «предметы нематериального (идеального) мира»?

Вернемся к другому пониманию «нематериальности», а именно отсутствию имущественного эквивалента, невозможности оценить благо в деньгах[76], «нетоварности»[77]. В последнее время в юридической литературе справедливо отмечается, что имя, внешний облик, голос, а также сведения о частной жизни уже давно стали товаром и имеют свою денежную оценку. По мнению С. А. Слипченко, который предлагает альтернативную теорию, нематериальные объекты обладают потенциальной способностью участвовать в обороте, они отделимы, могут быть оценены в деньгах и обладать такими свойствами, как товарность, а права на них могут обладать экономическим содержанием, то есть могут рассматриваться как имущественные. Например, имя имеет внешнее выражение, подлежит денежной оценке и может рассматриваться в качестве товара[78].

Как указывают В. Колосов и М. Шварц, в зарубежной литературе говорится о праве контролировать коммерческое использование своей индивидуальности (имени, изображения, голоса)[79]. Далее авторы пишут, что право на изображение — исключительное имущественное право, которое может передаваться на основании как исключительной, так и неисключительной лицензии[80]. Связано это с тем, что внешность и образ создаются самим лицом и поэтому имеют цену. Авторы далее предлагают выделять не только право на изображение, но и иные личностные права и отнести к ним права на любые индивидуализирующие лицо особенности, черты и способности (права на имя, на голос, на изображение, на образ)[81].

При этом авторы против того, чтобы признавать хоть какой то неимущественный характер права на изображение. Как указывается в статье, неимущественные правомочия входят в состав других прав, а не в состав права на изображение. Правомочие требовать указания себя в качестве изображенного — это право на имя, правомочие на неприкосновенность изображения — это право на честь и достоинство, правомочие определять способы и пределы использования изображения — это право на личную жизнь. Поэтому выделять самостоятельное личное неимущественное право на изображение нет практической необходимости[82].

Таким образом, можно сделать вывод, что признак отсутствия экономического содержания и невозможность стоимостной оценки не характерны для абсолютно всех нематериальных благ.

На основании изложенного, с сожалением можно сделать вывод, что единый признак в отношении всех предлагаемых в литературе нематериальных благ пока не найден. Что же указано в законе?

ГК РФ в первоначальной редакции содержал следующий перечень нематериальных благ: неотчуждаемые права и свободы человека (ст.2), жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона (ст.150).

Прежде всего вызывает возражение включение в родовое понятие «нематериальное благо» неотчуждаемых прав и свобод человека, а также тех или иных личных неимущественных прав[83]. Да, конечно, право представляет для его обладателя определенную ценность и в этом смысле право также является благом, причем нематериальным[84]. Однако в отличие от имущественных прав, которые могут выступать объектами обязательственных отношений, сделки по уступке личных неимущественных прав невозможны. Тем более невозможны сделки по уступке «неотчуждаемых прав и свобод человека». Как правильно указывает М. Н. Малеина, такое широкое понятие нематериального блага, которое охватывает и блага как таковые, и права на них, не должно иметь места в законе[85].

В принципе, был момент, который свидетельствовал об определенном смысле указанной конструкции. В ст.150 ГК РФ предусмотрено, что нематериальные блага граждане приобретают либо в силу рождения, либо в силу закона. «Жизнь, здоровье, достоинство личности, честь и доброе имя — это те блага, которые гражданин приобретает при рождении. А вот «правами» на неприкосновенность частной жизни, свободу передвижения и выбора места жительства и др. гражданин обладает в силу закона»[86]. Таким образом, для указания на то, что приобретается в силу рождения, а что в силу закона, и использована такая конструкция. Однако, и она не была выдержана законодателем до конца. Достаточно сравнить две статьи ГК РФ: в ст.150 первоначальной редакции ГК РФ говорилось о праве на имя, а в ст. 19 — просто об имени[87].

Указанная критика привела к тому, что Законом РФ от 2 июля 2013 года № 142-ФЗ в ст. 150 ГК РФ были внесены изменения. Теперь пункт 1 указанной статьи звучит так: «1. Жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом». Как видно, из первоначальной редакции п. 1 ст. 150 ГК РФ убрано упоминание о «правах» как нематериальных благах.

Таким образом, не могут быть признаны нематериальными благами такие блага, как «права» — право на изображение, право на жизнь и здоровье, на имя, честь и достоинство, телесную неприкосновенность и неприкосновенность личной сферы граждан, право на свободное передвижение и свободное избрание места жительства, неприкосновенность личной документации, неотчуждаемые права и свободы человека.

Могут ли другие названные в литературе и законодательстве «нематериальные блага» быть объектами соответствующих общественных отношений? Представляется, что нет. Так, не могут выступать в качестве объектов общественных отношений жизнь и здоровье человека, его внешность или внешний облик, трудоспособность, национальная принадлежность и национальный язык, вероисповедание, поскольку их невозможно отделить от субъекта этих отношений[88]. Нельзя признать объектами общественных отношений и такие блага, как телесная неприкосновенность, тайна переписки, авторство, безопасность, неприкосновенность, неприкосновенность жилища, переписки, иных сфер личной жизни, личная неприкосновенность, свобода совести, свобода слова, свобода выбора в установленных законом рамках модели поведения, телесная (физическая) целостность, свобода личности, личная тайна, благоприятное экологическое состояние личности и др. Указанные явления не выступают в овеществленной форме или форме объективированного духовного, отделенного от человека. В отношении этих благ субъекты не могут совершать какие-либо действия.

Жизнь — это необходимая предпосылка для вступления лица в любые отношения, но не объект, по поводу которого возникают какие-то особые общественные отношения. Человек может лишить себя жизни тем или иным способом. Однако в данном случае объектом его действий в рамках соответствующих общественных отношений будет не сама жизнь, а нож, пистолет, веревка и другие подобные объекты, воздействуя на которые человек лишает себя жизни. Жизнь (а точнее ее прекращение) в данном случае выступает не объектом активных действий человека, а их целью. Личная предприимчивость, изобретательность и энергия как индивидуальные качества человека также выступают предпосылкой любых общественных отношений, а не их объектом.

Здоровье, как и жизнь, неотделимо от самого человека и в силу этого он в принципе не может совершать в отношении своего здоровья какие-либо активные действия. Могут совершаться лишь действия, способствующие в конечном счете улучшению или ухудшению здоровья. Однако такие действия направлены не на само здоровье человека, а на различного рода блага, с помощью которых улучшается или ухудшается здоровье. Например, лицо может приобрести пищу и заказать медицинские услуги, чтобы поддержать свое здоровье. В данном случае указанные действия направлены на продукты питания, на заказ медицинских услуг и существуют в рамках обязательств купли-продажи, возмездного оказания услуг и т. п.

Внешность, а точнее ее изменение, также выступает целью, а не объектом соответствующих общественных отношений. Человек в данном случае совершает активные действия лишь в отношении средств ухода за внешностью.

Такое «благо», как трудоспособность, также не может быть объектом общественных отношений, поскольку лицо в трудовых отношениях воздействует на средства производства, а не на свою трудоспособность.

Невозможно представить себе активные действия, которые человек мог бы совершить в отношении своей национальной принадлежности, национального языка, а также вероисповедания. Можно изменить указанные качества человека, однако в случае отсутствия государственной регистрации таких изменений соответствующих общественных отношений не будет вообще. В случае же внесения изменений в паспорт относительно национальной принадлежности общественные отношения складываются в связи с действиями человека и соответствующего государственного органа по внесению изменений в паспорт, а не действий лица в отношении своей национальной принадлежности.

Авторство также не может выступать в качестве объекта общественных отношений, поскольку авторство не может быть передано другим лицам. В авторских отношениях объектом выступает то или иной произведение, а не факт авторства.

По тем же причинам нельзя относить к числу объектов общественных отношений ту или иную сферу общественных отношений, например сферу личной жизни, а также многообразные проявления присущей каждой личности индивидуальности.

Можно говорить как о нематериальных явлениях о чести, достоинстве и деловой репутации, поскольку они представляют собой определенную оценку того или иного лица в сознании окружающих или этого лица. Однако указанные явления относятся к индивидуализированному духовному, которое не находит воплощения в какой-либо объективированной форме и потому не может выступать объектом общественных отношений[89]. Кроме того, закон не определяет каких-либо обязанностей в отношении названных благ. ГК РФ запрещает распространение не соответствующих действительности порочащих сведений о том или ином лице. Эти сведения как определенная информация объективируются лишь в процессе нарушения указанной обязанности и не являются объектом отношения, существовавшего до правонарушения.

И наконец, нельзя понимать под объектом общественного отношения ту или иную неприкосновенность, безопасность, телесную целостность, благоприятное экологическое состояние, те или иные свободы, тайны, которые как явления существуют только в результате надлежащей реализации установленных государством правовых норм. Любые блага должны существовать объективно, а не быть привнесенными в общество в результате правового воздействия.

Об этом пишет и Н. Д. Егоров. По его мнению, личные нематериальные блага представляют самостоятельную ценность для их носителей и существуют независимо от степени их правового опосредования. В силу этого не должны относиться к числу личных нематериальных благ те ценности, которые появляются в результате принятия соответствующих норм права. Так нематериальным благом является личность гражданина как проявление его личных качеств, а термин «неприкосновенность личности» отражает существо правовой охраны указанного нематериального блага. То же можно сказать и о неприкосновенности частной жизни[90].

Изложенное показывает, что в правовой литературе имеет место тенденция употреблять понятие «благо» не в качестве внешнего субъектам общественного отношения материального или нематериального предмета, что позволяет четко разграничивать соответствующие правоотношения, а в широком смысле — как всего того, что удовлетворяет определенные потребности человека[91]. Так, Н. И. Матузов пишет: «Блага подразделяются на материальные, духовные, этические, политические, культурные и т. д. Исчерпывающего деления дать нельзя в силу громадного разнообразия различных благ и ценностей по их назначению, роли, доступности и т. д. В роли блага могут выступать вещи, предметы, явления, действия, свобода, культура, идеи, социальные институты, продукты духовного творчества, равенство, здоровье, жизнь, честь, достоинство, неприкосновенность, труд, отдых, образование, творческая деятельность, участие в делах общества, в управлении государством, возможность избирать, быть избранным, участвовать в общественно-политической жизни страны, заниматься творческой деятельностью, развивать свои способности и таланты»[92].

Однако, несмотря на четко сформулированный критерий выделения понятия «блага» (определенной ценности), оно в таком широком смысле не может быть употреблено в юридической науке. Если довести ситуацию до абсурда, то в качестве благ могут быть названы столь разнообразные объекты, что проблема определения и разграничения правовых явлений будет снята вообще. Так, в правоотношениях собственности благом можно будет назвать и саму вещь, и ее неприкосновенность, и свободу действий собственника в отношении вещи, и все другие возможные явления, так или иначе характеризующие отношения собственности. Вряд ли такой подход будет способствовать более четкому уяснению сущности складывающихся по поводу той или иной вещи отношений. Поэтому более правильно с юридической точки зрения говорить о том, что в качестве блага как объекта соответствующего общественного отношения могут выступать лишь внешние для субъектов общественного отношения предметы материального и нематериального мира.

Таким образом, из всех перечисленных явлений к объектам каких-либо общественных отношений можно отнести лишь имя и псевдоним, а также запись голоса и изображение[93], поскольку другие «нематериальные блага» не выступают в овеществленной форме или форме объективированного духовного. К аналогичному выводу пришли Я. М. Магазинер и С. Ф. Кечекьян. Рассматривая проблему правоотношения, они отрицали за нематериальными благами значение самостоятельного объекта права. Как писал Я. М. Магазинер, объекты правоотношения — явления внешнего мира, которые экономически характеризуются как блага. Нельзя считать объектом права нематериальные блага: это содержание правоотношения между человеком, требующим не умалять его нематериальные блага, и человеком, обязанным не умалять их[94].

По мнению С. Ф. Кечекьяна, содержание нематериальных благ может быть раскрыто через действия управомоченного и обязанных лиц[95]. Как видно, автор правильно обратил внимание на тот факт, что нематериальные блага, не являясь внешними для субъектов объектами (вещами, продуктами духовного творчества), могут раскрываться лишь через те или иные действия субъектов отношения.

Вышеизложенное позволяет сделать предварительный вывод о том, что личные неимущественные отношения ограничиваются отношениями по поводу таких внешних субъекту благ, как имя, псевдоним, запись голоса и изображение, поскольку личных неимущественных отношений по поводу других «нематериальных благ» существовать не может.

В последнее время с такой позицией солидарен научный руководитель автора Н. Д. Егоров. По его мнению, существует два вида нематериальных благ — личные нематериальные блага, которые неотделимы от личности их носителя (жизнь, здоровье, честь, достоинство, деловая репутация и т. д.) и другие нематериальные блага, которые могут быть отделены от субъекта посредством воплощения их в каком либо внешнем по отношению к человеку материальном объекте (имя, товарный знак, произведение и т. д.).