Измена. Возврата нет

Глава 6

Случись это парой недель раньше, я бы смутилась, первым делом подумала, что скажет Денис, если узнает и, вообще, испугалась обвинений вплоть до измены. Но сегодня во мне что-то сломалось и кажется, что давно пора было.

— Кажется, вы хотели извиниться, — отзываюсь ледяным тоном.

Таким же, как вода из лужи, которой он меня окатил.

— Извиниться? — с его губ не сходит насмешка.

Ещё один мужчина, который считает, что мир крутится вокруг его бесценной особы.

— Окей, малыш. Поехали.

Он приближается вплотную, а я замечаю это с опозданием, увлечённая смахиванием капель воды с собственной одежды.

Вздрагиваю, когда жар мощного мужского тела оказывается слишком близко.

— Я извинюсь, — его губы в каких-то миллиметрах от моих. — Даже не один раз. Тебе понравится, крошка.

Встречаюсь со взглядом тёмных, напрочь уверенных в своей крутости глаз.

— У вас проблемы с детьми? — замечаю, поднимая бровь. — Детка, малыш, крошка… у меня, вообще-то, есть имя, которое вас, конечно, не интересует. И вы мне не нравитесь.

— Это поправимо.

Он не касается меня и пальцем, он меня вдруг начинает трясти изнутри: то ли откат после заседания, то ли страх вдруг вспоминает, что стоящий рядом мужчина опасен.

По нему видно. Такие не довольствуется тем, что преподносит им судьба. Они вырывают своё зубами и легко идут по головам.

Денис был таким, хоть и уступал в мощи этому на джипе. Спортсмен? Военный?

Всё равно.

— Мне нравится, как ты дрожишь.

Резко отстраняюсь от его руки, которая едва не коснулась моего лица.

— Это ваши проблемы.

У меня и так полно проблем, а здесь ещё этот на джипе.

— Твои тоже, безымянная принцесса, — прищуривается мужчина.

Отходит на шаг, словно чтобы рассмотреть меня получше, а потом снова ловит взгляд. — Ты мне понравилась. А то, что мне нравится — я беру.

— Не в этот раз.

Его глаза вспыхивают — не злостью, а азартом. Как будто я только что сделала игру интереснее.

— В этот, принцесса. Отвечаю.

Морщусь от смысла неприятного разговора.

— Я сказала “нет”.

— Пока не сказала “да”. Но скажешь.

С этими словами он надевает очки, скрывая взгляд наглый, раздевающих меня глаз. И возвращается к машине.

А я вдруг понимаю, что всё это время практически не дышала.

— Мечтайте, — бурчу вслед, наблюдая, как чёрный джип срывается с места.

Не рискуя больше гулять, вызываю такси, чтобы доехать до Ирининой квартиры.

Мы с Мишей ушли на следующее утро после того, как всё случилось. “В гости” к тёте Ирине, которую Миша очень любил. Так что с этим проблем не возникло, он до сих пор с удовольствием возвращался к ней из садика, только раз задав вопрос о папе.

Слава богу, что ответ: “папа в командировке” утолил любопытство четырёхлетнего ребёнка. Будь он старше, пришлось бы гораздо сложнее.

Дурацкий эпизод с лужей всю дорогу не выходил из головы. Сжимая в руке папку с постановлением, я всё крутила и крутила наш диалог, прикидывая, как лучше было ответить наглецу.

Кажется, у этого даже есть название. Руминация. Лестничный ум.

Фу, в общем. Потому что меньше всего меня должен волновать какой-то эгоистичный хам на джипе. Но мозгу, пережившему сегодня штук пять стрессовых ситуаций, были абсолютно параллельны мои выкладки.

Покачав головой, откинулась на сидение, расслабилась и попыталась подумать о чём-то приятном.

Как назло, сознание подсовывало либо потрясающий до последнего секс с Денисом, либо наши поездки на отдых, либо аромат детского шампуня и крема.

Да, как бы больно ни было, но все мои лучшие воспоминания, так или иначе, связаны с мужем. Очень надеюсь, что вскоре бывшим.

Я просто не смогу. Не прощу ему пренебрежения и презрения к, как оказалось, только моему сыну.

Моему.

Точка.

Даже в суде я обозначила, что после развода к сыну и мне вернётся моя девичья фамилия, а отчество возьму своего папы.

И, возможно, с последним я перегибаю, но просто физически не могу мириться с тем, что наговорил мне Денис про Мишу. Как будто это не он переживал вместе со мной все детские болячки. Как будто не он учил Мишу плавать и смеялся вместе с нами.

Как будто всё это время он врал и притворялся.

И сейчас я отчётливо видела мелкие, но цепляющие царапки в поведении Дениса: его резкость, иногда грубость, его лицо, когда я рассказывала о Мишиных успехах. Я списывала всё на работу и усталость, а вон оно, что оказалось.

От горького, до слёз, укола в сердце, перехватывает дыхание.

Ничего. Ещё рано. Но пройдёт время, и я обязательно переживу, переболею. Перестану воспринимать Дениса как личную утрату и поражение. И закончу винить в этом себя.

Ведь если бы я уделяла ему чуть больше времени, если бы чаще улыбалась…

Ага. А ещё чаще спрашивала, не изменил ли он мне сегодня и с кем на этот раз.

Чушь.

Мы все неидеальны, но если есть проблемы, если накопилось, любящие друг друга люди выходят на диалог, как бы сложно это ни было. Разговаривают, договариваются, просят помощи у специалистов, в конце концов! Но не унижают достоинство друг друга вот так.

Медленно выдохнув, осознаю, что мы у Ирининого дома. Ещё два часа до момента, когда нужно будет забирать Мишу из садика.

Благодарю таксиста и выхожу. Улыбаюсь солнцу, выглянувшему из-за туч.

Ирина живёт в уютном жилищном комплексе комфорт-класса, в просторной, полной воздуха и света квартире на пятнадцатом этаже. И несмотря на то, что за последние два года мы сдружились и стали как родные, молчит о том, как смогла заработать на квартиру, стоимостью превышающую её годовой десятилетний доход.

Впрочем, я не спрашиваю. И просто радуюсь за подругу, которая может себе позволить такое внимание мужчин.

Комплекс встречает небольшой ухоженной аллеей и улыбками охраны и консьержа. Здороваюсь и с теми и с другим. Поднимаюсь на нужный этаж и прикидываю, что у меня есть время до садика, чтобы разослать ещё пару десятков объявлений работодателям.

Улыбаюсь, впервые за день решая, что справлюсь со всем ради нас — себя и сына.

Ещё не зная, что именно готовит мне этот день…

Ирина…

Глава 7

Оказывается, красный диплом решает не так много, как мне казалось во времена института. А отсутствие опыта работы ещё больше усугубляет ситуацию.

Увы, после института я проработала буквально год, после чего встретила Дениса, который уговорил меня уволиться. Он был очень убедителен и хотел, чтобы его жена ни в чём не нуждалась. Чтобы не приходила вечером задолбленная работой, после которой надо было ещё ухаживать за ним и Мишей.

И доля правды в его словах была. Только кто знал, что всё обернётся так.

Да, у меня остались средства после “оплаты” суда, но их хватит на три-четыре месяца съёмной квартиры. Плюс Миша ходит в хороший частный сад, который мне не хотелось бы менять. Он очень сложно и долго привыкал к этому, и меньше всего мне хочется ещё раз проводить ребёнка через привыкание к новому коллективу.

Поэтому, перебрав на сайтах все работы со старшими и ведущими специалистами, я перешла на секретарей и всерьёз задумалась насчёт курьеров.

Деньги не пахнут, я готова работать, чтобы Миша ни в чём не нуждался, а кем именно — вопрос десятый.

А диплом с крутой когда-то специальностью “специалист международного права” может и дальше пылиться на полке.

Звонок застаёт меня врасплох. До этого я тупо медитировала на сайт поиска работы, поставив локти на стол и уперев подбородок в кулаки.

— Привет, дорогая. Как успехи?

Ирина.

Отодвигаю телефон от уха, чтобы посмотреть на экран. Отвечала не глядя, но сейчас вижу “Женщина-кошка” и фото Иришки в одноимённом маскарадном костюме.

Да, она такая и есть.

Улыбаюсь.

— Привет, Ириш.

— Я, значит, сижу здесь, переживаю, а ты молчишь.

В её голосе нет упрёка, только беспокойство за меня.

— Прости, я… — вздыхаю, — я закрутилась. Ещё Дениса встретила у суда и после.

— Что опять тебе наговорил этот мудак? — мгновенно ощеривается она. — Угрожал? Или молил о прощении на коленях?

Смешок вырывается помимо воли, стоит только представить Дениса на коленях. Не тот типаж, он скорее умрёт.

— Ни то ни другое. Отдал ключи от квартиры и сказал, что съехал. ЧТобы мы продолжали спокойно там жить.

О том, что ключи он бросил в лужу, дальновидно молчу. Ирина, в отличие от меня, никогда не сдерживала себя ни в страстях, ни в их выражении. Боюсь, расскажи я ей, она сорвётся и поедет разносить офис Дениса битой.

Последняя, кстати, всегда катается у неё в багажнике.

По словам самой Ирины; “на всякий случай”.

Осознаю, что в трубке напряжённая тишина.

— А ты что?

Но голос у Ирины такой, что я улыбаюсь.

— Ничего. Сходила к охране суда, сказала, что кто-то потерял ключи в луже. Они поняли-приняли.

И, кажется, это должно успокоить подругу, но я делаю одну большую стратегическую ошибку.

— В луже? — очень спокойно переспрашивает она.

Прикусываю язык, но поздно.

— А как ключи там оказались?

— Ириш, ну как оказались, — начинаю юлить и знаю, что она это чувствует. — Упали.

— Упали. Окей. Падать — хорошее дело. Особенно наглой паскудной мордой. На биту. Раз десять.

— Ириш, — закатываю глаза, — Денис не стоит таких жертв и усилий. Да и как мы будем, если тебя посадят за нанесение урона?

— Какой урон, дорогая, — удивляется она. — Никакого урона. Просто урою. Без улик и следствий.

— Не надо, правда. Он того не стоит, — вздыхаю. — И ты не можешь оставить ребёнка без отца.

— Он не Мишкин отец.

— Его ребёнка, Ир.

Больно.

Чёрт. Когда-то же это закончится?

— Ты ещё этой шмаре пожелания счастья напиши. Сонь, ты слишком честная и добрая. Такие в нашем мире не выживают, — искренне огорчается Ирина.

— Поэтому я подружилась с тобой, — смеюсь. — Ты точно выживешь.

— О да, — подхватывает она тон, и мы забываем о Денисе.

Чувствую, временно.

— Никто из этого бараньего племени не стоит наших слёз. Запомни это, дорогая.

— Ириш, ты старше всего на пару лет, а поучаешь так, будто на все двадцать.

Она смеётся.

— Дело не в годах, падаван, а в опыте, которого у тебя — фиг. Большой и толстый. А у меня… впрочем, не будем, а то я снова выбешусь и всё-таки доеду до твоего Дениса. Смертельно.

— Не будем.

— Так, — переходит она на деловой тон. — Значит, ты сама заберёшь нашего плюшевого Медведя?

— Сама.

— Окей. А если я тебя кое о чём попрошу?

— Всё что угодно, Ириш.

Потому что так и есть. Она последняя, кому я доверяю полностью, самый близкий человек после Миши.

— Всё не надо. Просто открой, пожалуйста, дверь, одному из бараньего времени и отдай ему коробку, я оставила на консоли в прихожей. Нет чтобы подождать, но нам же приспичило.

Словно наяву вижу, как она закатывает глаза.

— Да, конечно, без проблем. А как я узнаю, что он тот самый из племени? — фыркаю.

— Это несложно, — хмыкает Ирина. — Только он знает адрес этой квартиры, с остальными я предпочитаю встречаться в отелях. Так что не ошибёшься.

Вау. Так, значит, этот тот самый, о котором Ирина всегда молчит.

На фоне разыгравшегося любопытства даже собственные проблемы отступают на задний план.

— Поняла, — киваю, хоть она и не видит.

— Так что там в суде? — меняет Ирина тему.

Тяжёлый вздох вырывается помимо воли.

— Испытательный срок. Три месяца.

— Вот суки! — от души выпаливает она. — Ладно, подруга, справимся. Всё будет хорошо, только не сдавайся, ок?

— Ок, — фыркаю. — Всё, работай, а я пошла ждать твоего барана.

Вот только ожидание затягивается дольше обещанного. Настолько, что я стою в прихожей, нервно постукиваю носком туфли по дорогой плитке. Жду Ирининого мужчину, держа в одной руке сумку, а в другой открытое приложение такси. По-другому я уже просто не успею попасть в садик вовремя.

И в тот момент, когда, наконец, раздаётся дверной звонок, я едва не рычу от злости. Вообще-то, это у женщин принято опаздывать, и никак не на полчаса.

Чтоб тебя!

Мне уже даже не любопытно. Все мои мысли у Миши в садике.

Рванув дверь на себя, готовлюсь буркнуть приветствие, впихнуть коробку ему в руки и сбежать, но план не срабатывает из-за насмешливого:

— Это судьба, принцесса.

Глава 8

Пальцы до хруста сжимают телефон, дыхание перехватывает. Я застываю.

Передо мной стоит тот самый хам из джипа. Теперь я могу рассмотреть его лучше, хотя обошлась бы без этого. Но увы, вот он, во всей мощи стоит в дверном проёме и отказывается уходить.

И чем больше меня рассматривает наглым, самоуверенным взглядом, тем меньше хочет. Уходить.

Остальные желания легко читаются в глазах, ради встречи с Иришкой даже без солнцезащитных очков. Рубашка-поло обтягивает широкие плечи и мощные руки, но без фанатизма. Как раз чтобы проходящие малолетки захлёбывались слюной, глядя на всё это великолепие.

Песочного цвета брюки и ботинки в тон завершают образ “я-такой-крутой-что-сам-себя-хочу”.

Блин.

— Ваше.

Без вежливых экивоков впихиваю ему в руки коробку, которую оставила Иришка. Пытаюсь впихнуть, потому что вместо неё он берёт… меня.

Его глаза — тёмно-синие, наглые — медленно скользят по мне сверху вниз. В то время как я вместе с чёртовой коробкой прижата к мужскому телу.

— Ну надо же, — он усмехается.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Этот взгляд... так смотрят на добычу.

— Отпустите.

Но бесполезно. И я пробую договориться.

— Вы… мужчина Ирины?

Он переступает порог без приглашения, зажимая меня между косяком двери и собой.

— Можно сказать и так.

Его пальцы касаются моего плеча, явно собираясь стянуть лямку платья.

— Это, — я опускаю глаза на коробку, стараясь не дрожать. — Ваше. Ирина просила передать.

Он не берёт. Вместо этого наклоняется ко мне так, что губы практически касаются губ.

А я вся в шоке. Во-первых, я безнадёжно опаздываю к Мише. Так, что даже такси не спасёт, а во-вторых, меня парализует от наглости этого конкретного мужского экземпляра.

Да кто он такой, что позволяет себе всё, что хочет!

— А ты? — шепчет он.

Его дыхание пахнет мятой, перемешиваясь с резким, но свежим ароматом парфюма.

— Ч-что я?

Как назло, он прижимает мои руки к телу, я даже пошевелиться толком не могу!

— Ты согласна.

Я поднимаю глаза.

— На что?

— На то, чтобы я остался.

Моё сердце колотится так, что, кажется, он слышит.

— Отпустите! Пожалуйста. У меня нет времени на игры. Мне нужно за сыном.

— Сын? — в его глазах мелькает что-то, похожее на адекватность.

Но руки он не убирает. А я задыхаюсь от переживаний, заблокированная его руками.

— Я отвезу.

Он, наконец, делает шаг назад. Я — тоже. Хотя по всем законам логики уже должна бежать по лестнице. И плевать на лифт.

— Вы облили меня водой, — качаю головой.

А мозг нет-нет, да прикидывает, как мне обойти его не коснувшись. По всему выходит, что никак.

— И хочу сделать это снова. Только без одежды.

Его слова обжигают. Не потому, что мне приятно. Потому что я помню, как в тот злополучный день мне прислали фото мужа. И да, часть из них была из ванной.

И что-то такое написано на моём лице, потому что он хмурится. И враз из насмешливого балагура становится мужчиной, от которого мурашки и далеко не удовольствия.

— Уходите, — закрыв глаза надеюсь, что он уйдёт.

Но, конечно, он не двигается.

— Ты дрожишь.

— От отвращения.

Ложь. Я дрожу от злости. На него. На мужа. На себя.

Господи, Миша!

— Враньё.

Он вдруг берёт мою руку, прижимает ладонь к своей груди. Чувствую ровный, уверенный ритм.

— Ты хочешь убедиться, что ещё можешь нравиться.

Что?

Всё моё внутреннее я восстаёт, аплодируя ему за догадливость. А на глазах слёзы.

Я могу нравится? Да. Только Денис знатно пошатнул всё женское во мне. Да и ладно.

Я вырываюсь из его хватки. Не знаю, куда спрятать от него взгляд.

— Я хочу, чтобы вы ушли.

Он на секунду задумывается, а потом улыбается. Оказывается, он умеет и так.

— Ладно. Но не сегодня.

Берёт коробку, а в следующий удар сердца я у него на плече.

— Вы с ума сошли! Эй! Хам! Наглец! Отпусти меня!

— Вот мы и перешли на “ты”, — усмехается этот. — Прогресс.

Не проходит и полминуты, как мы оказываемся у джипа — большого, чёрного, того самого, который начал наше знакомство, чтоб ему все гвозди на дороге собрать!

А я чуть не плачу.

— Вы что, вообще ничего не понимаете? Мне надо забрать сына. Из садика.

— Без проблем, принцесса. Заберём.

Дверь машины открывается, он садит меня внутрь, а потом захлопывает дверь. Замки блокируются так быстро, что я даже спохватиться не успеваю. Дёргаю дверь — заперто.

— Адрес.

Этот… у меня даже слов нет уже на водительском. Мотор утробно рычит, подчиняясь силе хозяина.

А я просто устала. Конкретно — от сопротивления этому без имени.

— Победы, 57.

— Три минуты, принцесса. Успеешь, — подмигивает он, и машина срывается с места.

Понимая, что он не шутит, судорожно пристёгиваюсь, пока джип лавирует между машин в таких местах, где не поместился бы и его капот. Сумка так и зажата в пальцах, телефон тоже. Пользуясь случаем, набираю сообщение воспитателю, что подъезжаю.

И тут этот монстр выдаёт:

— Кстати, меня зовут Руслан. Очень приятно познакомиться.

Глава 9

И это его “очень приятно познакомиться” звучит как будто мы уже в постели.

Впрочем, здесь и сейчас у меня нет выбора.

— А фамилия и отчество у вас есть? — выдыхаю и чуть-чуть разжимаю пальцы на сумке.

Машина лавирует в плотном потоке так, словно Руслан точно знает — ему уступят.

— Так официально?

— Я не привыкла обращаться к незнакомым людям по имени.

— Можем обойтись стонами, — хмыкает он.

Закатываю глаза от откровенного намёка, Руслан обгоняет автобус, подрезает. Ему сигналят вслед, но кого, а мужчину за рулём это вообще не волнует.

— И всё же, — качаю головой.

Чувствую насмешливый, уверенный взгляд. И горячий — настолько, что жжёт левую половину лица.

— Руслан Владимирович. Святой. Тридцать два года, бизнесмен, спортсмен и дальше по списку. Не женат, любовниц не больше двух, и все довольны. Проверишь на себе, принцесса.

Всё-таки поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядами с этим… да я даже не знаю, как его назвать. Руслан Владимирович бесцеремонно вторгся в мою жизнь, считая, что я что? Возьму и раздвину ноги от одного его намёка?

— Не называйте меня так, мне не пять лет, — морщусь.

— А как тебя называть?

Перед нами красный. Руслан поворачивается ко мне всем корпусом, его ладонь ложится мне на колено.

Двумя пальцами снимаю её под насмешливый взгляд.

— Меня зовут София. Ивановна.

— У меня память плохая, — нагло заявляет этот тип. — Давай придумаем что-нибудь короче.

— Отличная новость, — киваю, имея в виду память. — Так вы быстрее забудете и меня, и нашу встречу.

— Ты незабываема, крошка, — ухмыляется Руслан Владимирович. — Что, тоже не нравится?

Мне остаётся только вздохнуть.

— Руслан Владимирович, давайте не будем усложнять? Вы — мужчина Ирины, и такое ваше поведение говорит явно не на пользу… никому. Будем считать, что эта поездка — извинение за случай с лужей и расстанемся после неё навсегда.

— А если нет? — поднимает он бровь.

Загорается зелёный, сзади раздаются гудки автомобилей.

Руслан продолжает смотреть только на меня. И дурацкое тело становится ватным от этого взгляда.

Встряхиваюсь. Собираюсь.

— Это будет очень некстати.

— Ведьма, — вдруг заявляет он. — Будешь ведьмочкой. Моей.

— Да не буду я…

— Бу-удешь, — выдыхает Руслан.

Владимирович.

И, наконец, трогается с места. Остальной путь, который оказывается очень коротким, мы проделываем в молчании. Вот уже и ворота садика.