Дедуктивный метод Ирен Эверсид

Я бы тоже поймала, если бы не споткнулась о собственную юбку. Потому просто не успела подбежать, яблоки рассыпались. А мне пришлось срочно хвататься за фонарный столб и делать вид, будто именно это и входило в мой план. Прохожая в ярко-зеленой шляпке смерила меня сочувственным взглядом. Ее спутник — высокий молодой человек с совершенно человеческим лицом и выразительными золотистыми глазами родовитого нелюдя — тихо фыркнул.

— Не смейтесь! — прохрипела я. — У меня чрезвычайная ситуация.

Он перестал фыркать, но, кажется, только из вежливости.

К тому времени, как я добежала до перекрестка, впереди не осталось ни следа ни Марека, ни Сеториуса. Передо мной развернулся стремительный людской поток, качающиеся вывески и длинная улица, уходящая под уклон. Не долго думая и успешно отыскав свое второе дыхание, я ринулась вдогонку, сама не зная куда.

Остановилась лишь перед очередным указателем. Согнулась пополам, уперла ладони в колени и постаралась отдышаться. Когда звездочки перестали мельтешить перед глазами, я смогла наконец осмотреться.

На месте, где я стояла, еще светило теплое осеннее солнце, однако дальше, за рядом старых домов, царил плотный сероватый сумрак. Причем вел он себя, как живое существо — как тень, которая медленно двигалась, словно ее тянуло сквозняком.

Между покатыми крышами непривычно приземистых домов висели полотнища с незнакомыми узорами, на подоконниках я разглядела чаши с водой, а из открытых окон донеслись запахи заморских пряностей, горячего камня, мокрой шерсти и чего-то терпко-медового.

Внимательнее вгляделась в название улицы, на которую меня занесло. Улица Вармор. Значит, я умудрилась оказаться в Среднем квартале. А он считался далеко не самым благополучным районом столицы.

Впрочем, это было довольно мягкое выражение. В приличном обществе о нем говорили шепотом и советовали не гулять там в одиночку, только с группой внушительного вида охранников. В дорожных справочниках Вармор обычно обозначали короткой фразой: место временного проживания приезжих нелюдей.

Временного. Разумеется! Некоторые семьи жили там уже четвертое поколение.

Я выпрямилась, прижала ладонь к боку и пошла вперед быстрым шагом, стараясь не сильно оглядываться по сторонам, чтобы не вызывать подозрения. Бегать я больше не собиралась. Во-первых, потому что не могла. Во-вторых, это было несколько унизительно. В-третьих, ноги окончательно перестали мне подчиняться и я боялась давать им новые поводы для мятежа.

Улица встретила меня разноголосым шумом. Дома стояли теснее, балконы нависали друг над другом, а между ними протянулись веревки с одеждой. На вывесках рядом с привычными буквами встречались завитки, похожие на следы когтей, волны и геометрические солнечные знаки. У дверей сидели люди, внешне ничем не отличавшиеся от горожан, но рядом с каждым обнаруживалась какая-нибудь деталь, которая сразу напоминала — Ирнистад был домом не только для людей.

У мясной лавки широкоплечая женщина с коротко стриженными волосами спорила с покупателем. На шее у нее была серебряная цепочка с тяжелым медальоном в виде полумесяца.

— Я сказала, три медяка за фунт!

— Но вы вчера брали с меня два! — попытался возмутиться клиент.

— Так вчера мясо было позавчерашнее.

Покупатель сглотнул, но все-таки уточнил.

— А сегодня?

Женщина улыбнулась, слишком широко.

— Свежее некуда.

Покупатель сглотнул и немедленно заплатил названную непомерную цену, видимо, посчитав, что жизнь дороже какого-то куска мяса.

Понятно, это скорее всего двуликая, как моя Асия. Догадаться было не трудно. Оборотни обычно выглядели как самые обычные люди, пока не начинали двигаться. Тогда становилось понятно, что их суставы сгибаются немного мягче, шаги звучат тише, а взгляд слишком быстро находит любые пути к отступлению.

У следующего дома сидел мальчик лет десяти и продавал стеклянные шарики. Внутри каждого плавала крошечная серебристая рыбка. Когда мимо него прошла телега, все рыбы одновременно повернулись в одну сторону. И здесь стало понятно — мимо прошел водник.

Тут над моей головой с балкона опрокинулась бадья с водой. Я едва успела отскочить. Целая струя, не долетев до мостовой, повисла в воздухе, свернулась в прозрачное кольцо и мягко опустилась в деревянное ведро у стены.

— Простите! — крикнула сверху девушка.

— Ничего страшного, — ответила я, заметив, что край моего рукава все-таки промок.

Девушка свесилась с балкона, грозясь просто свалиться мне на голову.

— Я не вас хотела облить! — призналось нежное чудо с копной кучерявых волос на голове.

— Это меня несколько утешает, — призналась ей.

— Вообще-то, я хотела облить его! — незнакомка указала куда-то вниз и в сторону.

Я обернулась и увидела, что в конце переулка мелькнула знакомая темная фигура Дерека Сеториуса. Но в таком случае, куда подевался Марек?

Я заметила, что двигался Сеториус уже не так быстро, как прежде. Видимо, даже у богатых аристократов существовали пределы человеческих возможностей. Или Стоггард успел его помять, прежде чем исчезнуть непонятно куда?

Дерек оглянулся, заметил меня и на мгновение замер. Наши взгляды встретились. У него было лицо человека, который только что обнаружил, что один преследователь благополучно отстал (надеюсь, не сгинул?!), но вместо облегчения Сеториус получил второго преследователя — менее быстрого, зато значительно более упрямого.

Я тут же двинулась в его сторону. Он же выставил руку в предупреждающем жесте.

— Мисс Эвкерсид! — крикнул Сеториус. — Вам не следует здесь находиться!

— Господин Сеториус, полностью с вами согласна! — поспешила упокоить мужчину, делая еще пару осторожных шагов в его направлении, готовясь повиснуть на шее мужчины, как удавка. — Но вы не оставили мне выбора.

Тогда он развернулся и бросился бежать. Я тоже попыталась ускориться. Получилось нечто среднее между быстрым шагом и угрожающим прихрамыванием.

Дерек нырнул в узкий проулок. Я поспешила следом, но у входа меня остановил мужчина с обмотанным вокруг головы шарфом.

— Туда нельзя, нани, — сказал он.

— Почему? — я так опешила от встречи с живым акмальгирцем, что даже не нашлась, что возразить.

— Песок, — был дан мне лаконичный ответ.

— Что?

В следующую секунду из проулка вылетел порыв горячего воздуха. Он ударил мне в лицо, обжег губы и забился за воротник. По мостовой побежали тонкие золотистые струйки песка, хотя поблизости не было ни одного открытого мешка или строительной ямы.

Точно. Это же как раз работа джинна-пустынника. Он-то спокойно прикрыл глаза ладонью, пережидая действие своей магии песков. Я хмуро глянула на иноземного незнакомца, когда буйство чуждой стихии прекратилось.

— Я же сказал, — объяснился мужчина.

— Но там только что пробежал человек! — указала в нужную сторону. Интересно, как Сеториус пережил вихрь?

— Это его проблемы, — лаконично констатировал пустынник.

— Теперь и мои.

— Тогда у вас общие проблемы, — доложились мне и плавно отодвинулись, открывая проход.

Переулок оказался совершенно пуст. Песок уже осел, забившись в щели между камнями, а Дерек исчез.

Я тихо застонала. Потом вышла на середину двора и огляделась. Слева — развешаны бельевые веревки, справа — лестница, ведущая к задним дворам чайной. Впереди — арка, над которой кто-то вывел мелом три переплетенных знака.

Сеториус сбежал, Стоггарда нигде не было. Сквозь землю они что ли провалились?!

Я закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание. Сердце стучало где-то в горле, в ушах шумело. Откуда-то доносился смех, звенела посуда, кто-то ругался на смеси двух языков, а в одном из окружавших меня домов тихо капала вода — раз, два, три, четыре…

Капли резко перестали падать. Я с подозрением уставилась на мокрые камни у стены, на которых стал проявляться чей-то магический след. Не человеческий и звериный — всего лишь тонкая влажная полоса, тянувшаяся к арке. След испарялся, но на его конце темнел крошечный кусочек синей ткани.

Я подняла его. От ткани пахло терпко и слишком сладко. Так же пахло в гостиной в доме Сеториусов. А еще смолой, горькими травами и чем-то металлическим, крайне противным. Я громко чихнула. В голове прояснилось.

— Ну конечно, — пробормотала я. — Ничто так не помогает в расследовании, как подозреваемый, который убегает по улице, оставляя за собой ароматную дорожку…

— Вы разговариваете сами с собой?

Я обернулась и подняла глаза наверх. На плоской крыше соседнего дома сидела девушка на вид лет двадцати пяти, с темными волосами и светлыми, почти бесцветными глазами. В руках она держала небольшую медную чашу, вокруг которой медленно вращались три крупные капли воды.

— Иногда, — призналась я. — Особенно, когда рядом нет людей, способных дать разумный ответ.

— Я не человек, но знаю ответ.

— Не сомневаюсь, — как можно дружелюбнее откликнулась я.

Девушка слегка улыбнулась.

— Вы ищите мужчину в синем сюртуке.

— Да! Это я как раз успела заметить, — что-то не сильно она мне помогала, но вежливость никто не отменял. А то, чего доброго, обидится, а я одна и в чужом квартале.

— Верно, заметили. Но не поняли, что он никуда не ушел, а просто перешел.

— Да, это весьма неудобное свойство преследуемого человека — переходить куда-то… — ничего не поняла я.

— Он просто воспользовался отражением, — мягко пояснила моя знающая собеседница.

— Простите? — Это еще что за зверь такой?

Девушка кивнула на стену. На камне, теперь залитом солнцем, лежали тени домов, вывесок и бельевых веревок. Среди них виднелась еще одна — человеческая, длинная и несколько искаженная. Она словно двигалась отдельно от всего остального. Проскользнула по стене, поднялась наверх и исчезла за карнизом. Это была тень Дерека Сеториуса!

Я уставилась на это диво во все глаза. Он что, водник? Не может быть! Сеториус человек! Что здесь происходит?!

— Этот человек никак не может быть водником! — только и смогла возразить я.

— Он — нет. Но его вероятно сопровождал водник.

Я вскинулась. Раз девушка тут за всеми явно шпионит, то есть наблюдает, может она мне и с поиском Стоггарда поможет.

— А другой мужчина, что следовал за ним, не пробегал?

— Так он тоже прошел туда… Вам просто песок застил глаза, вот вы и не обратили внимание.

Я вздохнула.

— Похоже на меня.

Девушка поставила чашу на край крыши и пояснила:

— Думаю, они все сейчас у Старого колодца. Если поспешите, догоните их.

Я навострила уши.

— А где этот ваш Старый колодец? — я уже пританцовывала на месте, так хотелось ринуться вдогонку.

— За аркой, мимо чайной, вниз по лестнице, через двор с белыми дверями и налево у дома, где нельзя звонить в колокольчик.

Я внимательно посмотрела на нее и решилась уточнить. Так, на всякий случай.

— Почему нельзя звонить?

— Он звонит сам.

Гениальный ответ. Ирида бы точно оценила, а Иония — побелела от досады.

Я поблагодарила девушку и отправилась к арке. На этот раз без всякой попытки бежать. Через пару минут Вармор уже не казался мне просто неблагополучным кварталом. Он казался местом, где каждая дверь что-то знала (по крайней мере, за дверями шушукались и кто-то попеременно жалобно скребся!), каждая лужа могла стать главным свидетелем преступления, а любой встречный прохожий — случайно или намеренно, кто знает этих нелюдей! — обладал собственной версией происходящего. Еле ноги от всех унесла!

За аркой улица резко пошла вниз. Здесь стало на порядок прохладнее. Вода вела себя категорически неправильно: вместо того, что стекать вниз, она тонкими ручейками текла по стенам в одну сторону, словно указывая мне путь.

На порогах домов стояли синие чаши, в которых плавали и не гасли магические огоньки. Пламя в них было холодным и не давало света.

Я миновала чайную, спустилась по лестнице и оказалась наконец во дворе с белыми дверями. Все они были одинаковыми — высокими, узкими и без ручек.

На одной двери кто-то написал «Не входить!», на второй — «Особенно после полудня», на третьей: «Если вы уже вошли, не пытайтесь выйти!».

Я икнула и остановилась. И тут из-за последней двери донесся раздраженный голос Стоггарда.

— Дерек Сеториус, именем закона приказываю вам немедленно открыть дверь!

— Она не открывается! — пропищал Дерек.

— Это не освобождает вас от ответственности. Пытайтесь!

— Я пытаюсь! — взмолился Сеториус.

— Вы пытаетесь слишком неубедительно! — проворчал Марек.

Я подошла ближе и с недоумением вылупилась на дивную картину: в глубине двора плескалась круглая каменная цистерна с единственной дверью посередине и решетчатым окошком на уровне глаз. Над ней стоял мокрый до колен Стоггард, с выражением лица, способным заморозить даже кипяток.

Рядом с ним, по пояс в воде, барахтался высокий мужчина с ярко-зелеными глазами. Дерек Сеториус сидел внутри цистерны, тянул руки и безуспешно пытался ухватиться за рукав Стоггарда, явно надеясь на спасение в лице недавнего своего преследователя. Цистерна медленно опускалась в воду, грозя потопить несчастного аристократа.

Стоггард заметил меня сразу.

— Ирен, — недовольно прокричал он. — Зачем вы последовали за мной. Это опасно!

— Я ей об этом говорил! — пропыхтел Сеториус, продолжая попытки выбраться из каменного плена. — И пытался предупредить и даже защитить...

— Молчите уж. Вы вообще сбежали от меня через воду! — не купилась я на подхалимство.

— Я не пытался сбежать, — возразил Дерек и зыркнул на зеленоглазого мужчину. — Меня втянули...

Водник поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было совершенно обычным, если не считать того, что длинные волосы плавали вокруг него в воде, а за спиной медленно раскрывались прозрачные перепончатые тени.

— Он украл у меня проход, — спокойно объяснил водник.

— Что значит «украл проход»? — спросила я.

Стоггард отвлекся от попыток вскрыть замок снаружи, устало потер переносицу и пояснил:

— Это значит, что Сеториус использовал чужую магическую тропу, чтобы скрыться.

— А это запрещено? — уточнила с любопытством.

— В Ирнистаде — да, — подтвердил Марек.

— В столице вообще много чего запрещено, — пожаловался Дерек. Ну дает, везде виноват, а все еще хорохорится.

— Особенно убегать от императорского дознавателя, — буркнул недовольно Стоггард. Наконец в замке что-то щелкнуло, и Сеториус поспешно вывалился из цистерны, почти на две трети ушедшей под воду. Еще чуть-чуть и вода хлынула бы через окошко внутрь. Меня передернуло. Я не желала бы такой кончины ни одному преступнику.

Подошла ближе и поинтересовалась у бестолкового обвиняемого:

— Дерек, — привлекла его внимание, — почему вы вообще побежали? Глупо пытаться избежать законного наказания.

Сеториус бросил взгляд на Стоггарда, затем на водника, потом на меня.

— Думаете, я от вас пытался скрыться? — жалостливо протянул он.

— А от кого? — не поняла я.

— От тех, кто придет за мной, потому что я так и не выплатил этот, Тьма его раздери, долг! — взвыл мужчина.

Мы с Мареком напряженно переглянулись.

— И кто же эти люди? — вкрадчиво спросил Стоггард.

На что Сеториус нервно усмехнулся и мгновенно затрясся.

— А вот это, господин страж, и есть самая неприятная часть.

Из-за белой двери за нашими спинами раздался звон колокольчика. Хотя никто к нему не прикасался.