Дедуктивный метод Ирен Эверсид

Глава 17

- Как? Как я могла все это пропустить?! — который раз возмущалась Ирида. Она чуть ли ни локти готова была себе кусать от досады, что такое веселье со стражами магической полиции и ворами на пару обошло ее стороной. — Это же надо, Рини, ты — в самом центре такой заварушки. А я — на обочине истории! Нечестно!..

— Глупости не говори, — осадила ее Ия, — ты хочешь сказать, что готова в любой момент оказаться в руках у каких-то головорезов? Что за чушь!

— Я рад, что ты выступаешь здесь голосом разума, Иония. Потому что никак не ожидал столь легкомысленного отношения от твоей старшей сестры, — недовольно заключил Маверик, вольготно расположившись в папином любимом кресле с чашкой ароматного чая. — С трудом удается осознать, что еще совсем недавно ты находилась в такой опасности, Ирен. Надеюсь, впредь ты будешь поступать благоразумнее и беречь себя.

— Чей бы дракон рычал, — фыркнула Ида. — Без году пар часов как дал о себе знать, так уже правила устанавливает. Это тебе не акмальгирские драгметаллы в толще земли искать, а с живыми сестрами дело иметь… Мы, знаешь, свое мнение любим время от времени высказывать и поступать, как сердце и интуиция велят.

— В отношении металлов я может и признаю, что внутреннее чутье порой играет решающую роль, — не согласился брат, — но за свои жизнь и здоровье мы обязаны отвечать, хотя бы из уважения к родителям, которые нас вырастили. И к близким, которые могут сильно волноваться и переживать далеко не самые приятные моменты из-за наших решений или действий…

— Ну конечно, — насупилась Ирида. — Хочешь сказать, теперь мы и перед тобой отчитываться должны?

— Я этого не говорил.

— Но имел в виду!

Мы с Ионией молча переглянулись и усмехнулись. Нашла коса на камень. Ирида наметила для себя другой объект исследования — старшего брата, и явно планировала определить границы его терпения методом систематической тренировки нервной системы князя Ормонда, вкупе с проверкой допустимых пределов воспитания оного.

Но что-то мне подсказывает, что у новоиспеченного братца есть определенный запас прочности. Связано это, как выяснилось, с наличием у нас троих очаровательных племянниц разного возраста и разных капризных черт характера и маленького племянника. Мужчина, способный вытерпеть четверых женщин в доме, уже достоин уважения. Так что держать оборону брат умеет.

Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Спать хотелось неимоверно. Особенно под нескончаемый бубнеж Ириды и Маверика. Последний, в свою очередь, удивлял меня весь вечер, начавшийся моим феерическим возвращением в кафе, а заканчивающийся тихими дружескими посиделками в расширенном семейном кругу в нашей гостиной на втором этаже.

Удивительно, но Маверику удалось завоевать доверие самой непримиримой из сестер своим признанием: так же как Ирида он увлекался археологией и древними цивилизациями. А после более личного общения Иония тоже оттаяла и по глазам сестры я поняла, что она отбросила всякую мысль о возможной манипуляцией в отношении наших новых статусов со стороны Маверика. Он был готов помочь нам с любым вопросом, но на поверку оказался сыном своего отца — так же быстро открывал сердце близким людям.

В гостиной было уютно и тепло, приветливо потрескивал огонь в камине, а за окном догорало закатное солнце. И мне бы плыть по волнам нашего семейного мирного уединения. Однако, внутри нарастало какое-то странное напряжение, а в голове звенел звоночек предостережения. Дар дает о себе знать не к месту?

За все время общения я ловила себя на мысли, что что-то упускаю из виду, что-то важное, какую-то ключевую деталь. Но события последних дней совсем выбили меня из привычной колеи. Хотелось дождаться ухода гостей, забиться под теплый клетчатый плед, закутаться как следует и проспать сутки, не меньше.

Но неприятный червячок сомнения зудел внутри и не давал расслабиться, выдохнуть и отпустить ситуацию с кражами. Просто потому, что поверила Дереку Сеториусу, когда в пылу нашего противостояния он покаялся и признался, как сожалеет о своих действиях. Он был заядлым картежником, но не преступником.

Формиш поделился некоторой информацией, пока мы шли в кафе. Получалось, глава воровской гильдии задумал ограбить один из крупнейших банков страны фактически руками ребенка. Ловкий ход! Придумано на славу, ничего не скажешь.

Сначала взять в оборот младшего братца лорда Сеториуса, повесить на него крупный долг и хорошенько припугнуть, так чтобы он не видел иного выхода, кроме как грабеж своего же брата. Потом воры подослали своего человека — неведомую гувернантку, что должна была в нужный момент подсунуть ключ от центральной ячейки банка невинному воспитаннику. Фредди, можно сказать, сам принес добычу в лапы заговорщиков.

И вроде бы преступники пойманы чуть ли ни с поличным. Правда, про результат я надеюсь услышать завтра из первых уст, но все вполне очевидно и не должно вызывать сомнений.

Теперь стало понятно, что кражи в нашем кафе должны были лишь отвлечь внимание от главного действа. Стать своеобразным отвлекающим фактором, призванным дать ворам достаточно времени для совершения громкого преступления.

Дерек пытался отвести от себя подозрения как мог, но получилось неудачно. Своим нездоровым и незаконным увлечением он умудрился выдать себя и навести полицию на след воровской гильдии. Преступники словно сами себя наказали, честное слово.

Я была искренне рада узнать, что Асия никак не связана с теневым рынком, как и Фелиция.

Придя в кафе я обнаружила того самого странного господина, которому мистрис Вествуд на днях передавала непонятный сверток, чинно листающим книгу. Им оказался странствующий бард, которого Фели наняла для развлечения публики во время ярмарки. Он прекрасно справился со своей задачей и задумка сработала. В мое отсутствие кафе Эверсидов вновь заполнилось посетителями. Фелиция и Ирида распродали весь заготовленный товар.

И мне бы радоваться, что все благополучно разрешилось. Что Маверик решился навестить нас, чтобы пригласить на крестины своего годовалого сына и наследника и хочет наладить отношения с сестрами после стольких лет. Брат признался, что зря следовал глупым предрассудкам и не готов более упускать драгоценное время.

А еще в моей жизни появился старший страж Марек Стоггард, от одного взгляда которого перехватывало дыхание и сердце замирало от предвкушения чего-то нового и неизведанного. Его спокойный и чуть отстраненный взгляд будоражил воображение, его прикосновения вызывали мгновенный трепет, а голос просто завораживал.

Даже если он был недоволен, я ничего не могла с собой поделать — стояла и мысленно любовалась мужчиной, так внезапно ворвавшимся в мой привычный мир и перевернувшим его с ног на голову. Первый раз в жизни я захотела узнать, как это — разделить судьбу с другим человеком. От этого одновременно становилось и тревожно, и до мурашек сладко. С ним я снова и снова ощущала, как мир вокруг чуть сдвигается с рутинной траектории и уводит меня в волнующую неизвестность.

Кто-то ласково потрепал меня по щеке и на долю секунды мне показалось, что открыв глаза я увижу улыбающееся лицо отца. Но это была, разумеется, Иония.

— Ты устала, Ирен, — мягко проговорила она, — иди и как следует отдохни. Мы закрыты, ярмарка завершена. Уходя, обещаем закрыть дверь на замок. Или хочешь, я побуду этой ночью с тобой. Не нравится мне, что Ида опять уходит… Ты останешься совсем одна в большом доме, после всех этих событий.

Я сжала руку сестры и покачала головой.

— Я в порядке. — Поймала скептический взгляд Ионии. — Или буду завтра, обещаю. Тем более, расследование завершено и волноваться больше не о чем.

Маверик и Ида прервали свой спор о поиске залежей драгметаллов в землях рода Ормонд и поддержали Ионию.

— Ирен, не смею настаивать, но ты уверена, что не желаешь сменить обстановку? Хотя бы на время? — поинтересовался брат. — Думаю, если ты вступишь в право наследования сейчас и погостишь у себя в особняке, это только пойдет тебе на пользу. Там прекрасная природа, свежий воздух и умиротворяющая обстановка. Уверен, тебе понравится.

˜— И правда, Рини! — неожиданно поддержала его младшенькая. — Сильно тебя потрепало это дело. И потом, ты старшая — тебе и начинать все эти наследственные вопросы. Иония последует за тобой…

— Вот еще. Я уже подписала соответствующие документы и отослала семейному поверенному, — усмехнулась Иония.

— Как? Когда ты успела? — в три голоса удивились мы.

— Я же не бегаю по городу за ворами и не трачу время на бывших одногруппниц.

— Я счастлив, что ты пошла мне навстречу! — искренне обрадовался Маверик. — Кстати, все документы здесь.

Он наклонился к своему сюртуку, аккуратно висящему на спинке кресла, и бережно достал из внутреннего кармана бумаги. Положил на кофейный столик и расправил образовавшиеся заломы рукой.

— Пусть будут у вас, девочки. Тогда вы в любой момент сможете зарегистрировать свое законное право, — торжественно проговорил он.

— Да-да. Хочешь, чтобы мы как можно скорее вступили в ряды высокородным прохиндеев?! — протестующе воскликнула Ирида.

— Если таким ты меня и считаешь, пусть так и будет, — мирно согласился брат.

Я мысленно ему поаплодировала. Умный малый, легко просчитал характер Ириды. Теперь будет даже интересно понаблюдать, кто и кому как следует потреплет нервы.

— Так, а ну-ка, встали и дружно пошли на выход. — Скомандовала Ия. — Кое-кому пора отдыхать!

Уже в дверях Ирида обернулась, не преминув толкнуть как следует Маверика, так что тот слегка не вписался в дверной проем и больно ударился локтем. Но лишь вздохнул и мягко улыбнулся. Наверняка понял, что с великовозрастными сестрами заимел себе немало проблем.

— Представляешь, фолиант то стащили…

Я встрепенулась.

— Что ты сказала? — голос прозвучал напряженно.

— Я сказала, что тот самый фолиант, через который вы с господином стражем так славно перенеслись на непонятный склад… Так вот, его нет! Пропал!

— А кто заходил, что мог его взять? Ты что-то помнишь? — заволновалась я.

— Издеваешься?! — пробурчала сестра. — Тут столько народу побывало из-за этой драконьей ярмарки… Кто его знает, когда он вообще исчез. Хотя погоди!.. Фели еще удивилась, что приходили какие-то старые знакомцы. Мол, что им тут надо? Вроде они на нас заявление писали. У них как раз в кафе что-то украли и прочее-прочее.

Внутри все похолодело. Потому что я точно поняла одно — ничего не закончилось!

А Маверик подлил масла в огонь моих смутных сомнений.

— Все хотел спросить, да случай не представлялся… — Он потер пальцем подбородок. — Не поймите меня неправильно, девочки, но как хорошо вы знаете лорда Вильмара?

— Ха! — Ида хлопнула брата по плечу. — Тебе тоже этот хлыщ не по душе? Так и знала, что за ним водятся какие-то черные делишки. То-то его навязчивая дружба всегда вызывала у меня лишь такую же навязчивую изжогу. И желание поскорее скрыться из виду, чтобы не давиться кислой улыбкой.

— И чем он так неприятен? — Возразила Иония. — Видный представитель высшего дворянского рода. Так обходителен и галантен. Никогда не обращает внимание на крайнюю степень невоспитанности некоторых…

— Чувствую, это был камень в мой огород! — сделала стойку Ирида.

Маверик махнул рукой и решил, видимо, не настаивать на ответе, опасаясь, что тогда их уход затянется еще дольше. Но я не дала ему свернуть тему:

— У тебя есть мнение на его счет, брат? — почему-то я затаила дыхание, ожидая реакции Маверика.

И он не удержался, скривился, как от кислого лимона при воспоминании о лорде Вильмаре.

— Дело даже не в моем выборе или предпочтениях. — Нехотя признался брат. — А в неприятных моментах из детства, связанных с его фигурой. Смысл в том, что когда-то я невольно стал свидетелем ссоры между ним и отцом. Причиной были какие-то разработки, что-то с отцовскими автоматонами, кажется. Вы должны знать о его безграничной любви к автоматическим артефактам…

Мы с сестрами дружно покивали.

— Тогда речь шла об этической стороне вопроса применения автоматонов. Отец, помнится, настаивал на добровольном использовании и всеобщем достоянии. Тогда как Вильмар так распалился, доказывая исключительное право на изобретение, что даже схватился за стоящую у горящего камина кочергу. Но все обошлось.

Маверик облегченно вздохнул, поделившись детскими переживаниями.

— Скажем, я не веду и не собираюсь вести дел с лордом Вильмаром. И вам не советую.

Они наконец ушли, а в моей голове воцарилась звенящая пустота.

Машинально потеребила запястье.

Желание спать прошло. Оно резко сменилось желанием действовать.

Я направилась прямиком в кабинет отца и приступила к внимательным и планомерным поискам планов, заметок, на худой конец, дневниковых записей, которые отец вел в бесконечном количестве. Следующий, пролетевший незаметно, час показал — все документы, касающиеся разработанных отцом проектов автоматонов, как дракон языком слизал. Я не нашла ничего, ни единого клочка бумаги. Как это возможно?

Ринулась в его мастерскую — пусто. Ни одной захудалой машины. Только парочка заржавевших шурупов, покрытых толстым слоем пыли валялись на каменном полу.

Я вернулась в кабинет отца, села за его письменный стол и глубоко задумалась.

Какая ирония судьбы! Совсем недавно нас обвиняли в кражах, в то время как мы сами подверглись этой напасти. Кто-то обчистил отцовские заметки подчистую. Вместе с экспериментальными моделями его энергомашин.

Когда внизу громко звякнул колокольчик, сигнализируя, что входную дверь сестры с Мавериком так и не закрыли, я должна была забить тревогу или, на худой конец, позвать на помощь.

Я же полностью успокоилась и собралась с мыслями и силами.

Чтобы осуществить то, что я задумала нужна была трезвая голова и сила воли. А еще дар сказителя и немного удачи. Совсем чуть-чуть.

Выходя из кабинета и медленно спускаясь вниз к нежданному запоздалому посетителю, я сильно сжала правое запястье в надежде, что не ошиблась и этого будет достаточно.

В противном случае я окажусь в ловушке в собственном доме.

И мне уже будет нечего терять.

В душе разгорался огонь. И имя ему было возмездие.

Глава 18

— Ирен, дорогая, надеюсь, я не позволил себе лишнего? — на пороге стоял Герод Вильмар и мило улыбался, — понимаю, что время позднее, но я не увидел для себя иной возможности. Мне крайне важно обратиться к вам с деликатной просьбой, мисс Эверсид.

— Что вы, милорд, мы всегда рады друзьям отца, — постаралась выделить голосом последние слова, чтобы подчеркнуть их особую значимость, — проходите. Может быть чаю?

— Благодарю, не стоит. — Вильмар чинно прошествовал к стойке и положил на нее снятую шляпу. Удивленно оглянулся и глянул вопросительно. — Как же, младшая мисс Эверсид, видно, уже отдыхает? Правильно, негоже юной девушке отсутствовать в столь поздний час.

Я лишь усмехнулась и покачала головой.

— Если бы, — вздохнула, — послушалась бы вас сестра, перестала бы искать приключения на свою бедовую голову. Никак не могу с ней сладить! После смерти родителей было тяжело вернуть ее на правильный путь, понимаете?

— Как же, как же, — покивал лорд, — прекрасно понимаю вас, Ирен. Как много вам пришлось взять на себя, моя дорогая. Искренне восхищаюсь вашей выдержкой: стать опорой для обеих сестер в горе и радости, взять на себя обязательства по наследству отца и владению семейным кафе. А вы ведь еще совсем молодая женщина. Вам бы танцевать на балах, радоваться жизни, вертеть кавалерами, да вести достойный вашего положения образ жизни.

Мы расположились за столиком у окна. Я машинально поправила кружевную салфетку под вазочкой с сухоцветами и отодвинула в сторону книгу, которую кто-то из посетителей оставил раскрытой и лежащей страницами вниз.

За стеклом город понемногу готовился ко сну. В окнах дома напротив гасли огни. Зато у булочной через дорогу еще горела вывеска: подмастерье, стоя на табурете, лениво протирал позолоченный крендель, насвистывая веселый мотивчик. Видимо, ярмарка была удачной и для них, хорошо заработали.

По мостовой прокатился экипаж. Лошадь недовольно мотнула головой, кучер что-то пробормотал ей в ответ, и вскоре цокот копыт затих за поворотом.

В свете уличного фонаря задержалась пожилая пара. Мужчина долго поправлял на спутнице шаль, пока те не перехватила его руки и, кажется, не напомнила, что дома этим заниматься гораздо удобнее. Они ушли неспешно, плечом к плечу.

Сердце полоснуло тоской: ведь точно так же однажды могли идти родители, бережно заботясь друг о друге. Но им не дали этого шанса. Его жестоко и цинично отобрали, решив за них их судьбу.

Я проводила парочку взглядом и невольно поджала губы. Нужно успокоиться. Я должна держать ситуацию под контролем и унять собственные эмоции. Использовать, как советовал отец, силу своего дара сказителя себе во благо, а не дать чувствам захлестнуть меня с головой.

Сжала кулаки под столиком, сильно, до боли, острыми ногтями впившись в нежную кожу. Полегчало, напряжение отпустило. Вернулись решимость и спокойствие.

В кафе было тепло. От стойки тянуло корицей и печеным яблоком: под стеклянным колпаком оставалось несколько кусочков вечернего пирога. Помнится, Иония предусмотрительно убрала их подальше от края — преимущественно спасая от загребущих рук Ириды, которая считала, что семейные узы дают ей неограниченное право на выпечку моих помощниц.

Под потолком светились маленькие янтарные шары, оплетенные тонкими медными веточками. Девочки с Мавериком зачем-то украсили ими зал, уверив меня, что прежние светильники начали придавать посетителям вид подозреваемых на допросе. Теперь мягкий свет ложился на корешки книг, поблескивал в чашках и собирался золотыми пятнами на темных столешницах.

Между полками висели гирлянды из бумажных листьев, вырезанные руками сестер еще в прошлом году. Один листочек отклеился и сиротливо лежал на спинке кресла у камина. Там же остался клетчатый плед, аккуратно сложенный пополам, и чашка с недопитым чаем. Уходя, наши постоянные посетители порой забывали, чтобы находятся не в собственной гостиной.

И мне это нравилось. Этот порядок завели еще родители и так я иногда чувствовала их присутствие: время от времени слышала отголоски их смеха и разговоров. Словно они продолжали присматривать за своими любимыми девочками и делом своей жизни.

И только один элемент этим поздним вечером выбивался из привычной идиллической картины. И это был лорд Герод Вильмар.

— И все же здесь удивительно уютно, — заметил гость, оглядывая зал.

— Это заслуга родителей. Они оба умели сделать так, чтобы любому посетителю захотелось остаться в нашем кафе.

Лорд пожевал губами, но натянул вежливую улыбку. Выпрямился и сложил руки на столе.

— Пожалуй, от чая я все-таки не откажусь, — напросился на гостеприимство.

Я поднялась. Пока закипал чайник, можно было еще несколько минут слушать потрескивание дров и звон посуды за стойкой, не спрашивая, какая деликатная просьба привела друга отца к нам в столь поздний час.

— Помню, когда Бильд только открывал ваше кафе, столько в нем было энтузиазма… — поделился Вильмар. — Казалось, весь мир должен узнать, что в Ирнистаде появилось такое дивное место для желающих разделить книжные интересы и жизненную философию…

— А вы хорошо знали отца, лорд Вильмар? — посмотрела на него поверх дымящейся чашки. — Признаюсь честно, плохо помню… Вы разве часто бывали у нас? А возможно, виделись с отцом за пределами кафе? Потому что, по вашим словам, вы с отцом были хорошими знакомыми, даже друзьями, но вот незадача: родители редко упоминали ваше имя в разговорах. Ни я, ни сестры не смогли припомнить ни одного случая… Конечно, мы знакомы, как можно не знать такого видного представителя высшего света Ирнистада. Тем не менее, не объясните, как такое возможно? Отец говорил одно, вы — утверждаете другое?

Вильмар принужденно рассмеялся, но взгляд сделался настороженным и цепким. Постепенно гость осознавал, что запудрить мозги глупой девчонке не удастся. Как я это узнала? Просто доверилась наконец своему дару и открыла для себя уйму интересного: в лорде так и бурлили яркие эмоции — злость и ненависть, обида и презрение, зависть и мстительность. И весь этот эмоциональный коктейль чуть не выбил из меня дух.

Почему я не различала этого раньше? Возможно, дар был нестабилен. Возможно, Вильмар применял какой-то сильный защитный артефакт. А возможно, я просто не прислушивалась, полагалась на внешние сигналы и не хотела видеть или «чувствовать» очевидное — лорд Герод терпеть не мог моего отца!

— Дорогая Ирен, — он покровительственно похлопал меня по руке и пожурил: — Вы были ребенком, что здесь скажешь. Но разве я не помогал вам по мере своих скромных сил после смерти ваших достопочтенных родителей? Неужели вы можете меня и здесь упрекнуть в чем-то?

Но сбить с толку меня не удалось. Я лишь скупо улыбнулась и отставила чашку.

Боковым зрением заметила движение на соседнем с нами стеллаже. Тот стоял за спиной Вильмара и потому он не обратил на маленького теневого искателя никакого внимания. Малыш блеснул багровым светом, тихо перебирая тонкими лапками расположился в просвете между книгами и затих. Но прежде чем слиться с интерьером кафе, искатель просигнализировал мне два раза — система установлена и подключена. Можно действовать.

Я окончательно расслабилась и в то же время — собралась с силами, как морально, так и энергетически. Что ж, лорд Вильмар, наша со Стоггардом игра в «Ловлю на живца», видимо, только теперь переходит к последнему, завершающему акту. Богам известно, как сильно я удивилась, поняв, что вопрос с кражами не закрыт. Но увидев именно вас в ловушке, хитро расставленной нами для преступников, в моей голове все встало на свои места. Клянусь, теперь вы отсюда не выберетесь. Я вам это обещаю! Только в наручниках и под конвоем.

Бытует мнение, что только менталисты способны воздействовать на сознание человека или нелюдя. Так вот, оно ошибочно. Сказители тоже могут вмешиваться в ход мыслей и в поток эмоций. Не напрямую, разумеется, но опосредованно. У меня есть один лишь шанс вывести Вильмара на чистую воду. Он сделал все, чтобы отвести от себя подозрение. Ни один суд не свяжет высокородного лорда с кражей банка и тем более с несчастным случаем пятилетней давности без доказательств, которых у нас нет. Значит, нужно признание.

Вильмар должен заплатить за жизни моих родителей!

Дорогие читатели, шестидневная рабочая неделя немного выбила меня из колеи, потому сегодня глава будет неполной. В пятницу выйдет продолжение и детективную линию истории мы благополучно завершим! Спасибо за понимание, ваш автор.

Глава 19

- Кажется, вы хотели о чем-то меня попросить, милорд? - дружелюбно поинтересовалась. - Признаться, я не знаю, чем могу помочь такому сиятельному лорду.

Вильмар несколько расслабился, возникшая было настороженность вновь сменилась вежливой улыбкой. Но вся его поза говорила о крайней степени напряжения. Я считывала эти сигналы и мысленно прощупывала энергетические каналы — вдруг удастся найти «точку входа» как называл это отец.

В первый момент при разговоре с посетителями он всегда внимательно слушал, участливо поддакивал, не перебивал, но какое-то время оставался безмолвным собеседником. Это раскрепощало говорившего и дарило ему желанное ощущение собственной значимости и важности. Приятно оказаться в центре чье-то внимания, увидеть, что твои слова имеют для кого-то значение, что ты сам как личность привлекаешь и заинтересовываешь.