- -
- 100%
- +
— Вы в этом уверены? — на всякий случай уточнил карлик.
— Если уж такой недомерок, как вы, не страшится этого места, мы и подавно не убоимся. Во имя Господа нашего! — твердо ответил Пики.
— И поучаствуем в этом недолгом крестовом походе! — поддержал его Тилли.
— Тогда в путь, господа. Я нисколько не сомневался в вашей преданности королю и Святому Престолу. Господь вознаградит вас за эти старания.
Тилли и Пики перекрестились и, подогнав коней, пустили их галопом. Им явно надо было выпустить пар после такого значимого для них решения.
Оставшись наедине с Морганте, я поинтересовался:
— Проклятый монастырь, серьезно?
— Это место многие обходят стороной, лишь бы не накликать на себя беду.
— А как насчет нас?
— Ты же не веришь в силу Дьявола и его прихвостней? Или я ошибаюсь?
— Нет, ты совершенно прав, — кивнул я. — Но любой риск по меньшей мере должен быть оправдан.
— Он оправдан, уж поверь мне. И чтобы тебе лучше было это осознать, я скажу так: если зло выбралось из одной тюрьмы, его надобно поместить в другую.
— Интересная стратегия.
— Единственно верная. Запомни: нам с тобой противостоит не просто зло, а зло, которое благословил сам Дьявол. Так что, как я полагаю, если мы засунем эту тварь обратно в ад, то впредь она уже точно не выберется.
— Уверен?
— Хотел бы ответить утвердительно, но лучше промолчу и повторюсь: это единственно верный путь.
Глава 4. Выбор
Зодиак сидел за огромным круглым столом и крутил в руке две искусно сделанные шахматные фигуры. В одной — белый ферзь, в другой — черная ладья. Доски для игры рядом не было, зато лежало несколько пешек, слон и королева.
— Мне совсем не ясен ход ваших мыслей, — внезапно произнес сидевший напротив старика магистр Джованни Медичи.
Присутствующие на тайном собрании советники — общим числом восемь — переглянулись. Никто не ожидал от гостя подобной дерзости.
Зодиак отложил фигуры в сторону, нахмурил лоб. Но вместо ответа сосредоточил свое внимание на пешке. И лишь после этого перешел к объяснениям:
— Предположим, это наша с вами ведьма. Фигура довольно значимая, но хочу заметить, что не главная.
— Пешка? — округлил глаза Медичи.
— Пока что да. Она медленно, но верно движется по полю и оказывается на противоположной стороне, где перевоплощается в королеву, получив Черный титул. Теперь она не просто одна из многих, она единственная в своем роде. Жрица! И тут возникает вполне закономерный вопрос: сама ли она смогла пройти столь тернистый и сложный путь? Или все-таки кто-то помогал ей идти к цели, не давая внешним силам вмешиваться в этот поход длиною в несколько сотен лет?
Медичи нетерпеливо подскочил на месте:
— У вас есть подозреваемые?
— Незримые покровители, способные прожить так долго… Разве такое возможно? — вмешалась в беседу Луна.
В руке вновь появилась белая ладья. Зодиак поставил ее рядом с темной пешкой и произнес:
— Почему бы и нет? Например, великий инквизитор Верона.
— Что?! — Медичи схватился за голову.
— Удивил?
— Да это мягко сказано… Скорее ошеломили, повергнув в исступление! Но почему великий инквизитор? Я всегда считал его одним из самых преданных поборников веры.
— Выгода, — спокойно объяснил Зодиак.
Зал, в котором проходили собрания Совета десяти, напоминал обсерваторию. На специальной платформе, у раскрытого механизма в крыше, находился огромный телескоп; стены и панно изображали звездное небо; над потолком, вместо фресок с ликами святых, была подвешена гигантская конструкция планет. Планеты вращались вокруг стеклянного источника света, держась на специальных металлических креплениях.
— Какая же выгода может быть у того, кто служит Господу? — не унимался магистр.
— Святой Престол, — ответил глава Совета.
— И для этого он решил променять свое служение на корысть и поддержать Первую ведьму? — вступила в разговор Луна. — При всем моем уважении, но верится с трудом.
— Противников не выбирают, а вот союзников — очень даже, — произнес монах, восседавший по правую руку от Джованни Медичи.
— Ты абсолютно прав, Уран, — согласилась воительница. — И все же я думаю, для полноты картины нам необходимо узнать имя и белой фигуры.
Зодиак кивнул. Он был полностью согласен с членами Совета. Теперь в его руке возник ферзь. И старик спокойно озвучил имя второго участника игры:
— Его Святейшество последние годы сильно сдал. Но не стоит забывать, что он до сих пор у власти и планирует покинуть собор Святого Петра разве что в гробу, а не под злостный свист паствы, проиграв очередную битву с многочисленными недругами.
— Понтифик?! — Магистр хлопнул ладонями по столу и, подскочив на месте, указал на главу Совета. — Да вы с ума сошли! Адепт святости и милосердия связался с темными силами?! Гнусная и несусветная ересь! Это просто невозможно! Слышите?! Невозможно!
— Не спешите с выводами, уважаемый синьор, — успокоил разгневанного магистра Зодиак. — А лучше для начала выслушайте мои доводы на этот счет. О том, что на Святом Престоле восседает бездушный бес, говорят многие факты. Некоторые обсуждают это вслух, другие — из-за угла. Уверен, что вам известно про ведомства, которые Понтифик создал, подписав буллу «Для искоренения». Именно после его дозволения во многих крупных городах доносы стали такой же нормой, как хлеб и вода. Теперь давайте поговорим про инквизицию. Именно Иннокентий VIII дал право пытать обвиняемых в ереси до того момента, пока они не сознаются в своих помыслах. Он утвердил правила процесса казни еретиков. Вам этого мало? Что ж, извольте. Все мы хорошо помним, как Папа объявил священную войну кошкам. Люди решили, что уничтожают дьявольскую скверну. Но на самом деле они подписали себе смертный приговор. Города наводнили полчища крыс. Чумные блохи распространялись быстрее слухов, они принесли с собой черную смерть. Города гнили заживо, каждый четвертый житель умер от бубонной чумы. Папа хотел уничтожить Дьявола в кошках, но загубил около миллиона жизней. Достаточно? Или желаете, чтобы я продолжил?
— Булла — лишь бумага! — нахмурился Медичи. — Уверен, Папа хотел лучшего, но люди слишком фанатичны в исполнении данных церковью поручений. Потому такое и происходит. Но возлагать ответственность за произошедшее на одного человека по меньшей мере глупо. Неужели вы считаете, он делал это специально?
— Он мог это изменить, но даже пальцем не пошевелил, — прервал магистра Уран.
Совет зажужжал, будто улей. Разразились нешуточные споры. Зодиак выставил ладонь, заставив утихнуть волнения, и обратился к магистру Медичи:
— Вам ведь известно, для чего больше половины кардиналов собрались в Вольтерре? Мы планировали провести голосование, чтобы выбрать нового Папу.
— Я был осведомлен об этом. Но мне казалось, что всему виной преклонный возраст Понтифика. Последнее время ходили слухи о его неудовлетворительном состоянии. К тому же, вы понимаете, кардиналы не очень любят делиться информацией с простым мирянином. Так что я и помыслить не мог о заговоре против Святого Престола!
— А вас не смутил тот факт, что в месте голосования, которое являлось абсолютной тайной и о котором было осведомлено мало людей, внезапно появилась Первая ведьма, уничтожив более пятидесяти кардиналов? — поинтересовалась Луна.
— У меня не было времени думать о причинах заговора. Я защищал выживших представителей конклава, — рявкнул в ответ магистр.
Зодиак покрутил белую фигуру в руке, медленно кивая в такт разговора:
— Ваше рвение и самопожертвование достойно уважения. Но сейчас нам необходимо установить личность и помыслы врага. Я хочу, чтобы вы хорошенько все взвесили и поделились с нами своими умозаключениями. Как известно, именно в споре рождается истина, которая может крыться где-то рядом и упрямо не попадаться на глаза.
— Хотите знать мое мнение? — переспросил Медичи. И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Демон в обличье монаха, что пытался вывести нас из Вольтерры, сообщил нам, что Папе известно о конклаве и он направил нам его в помощь. Но если бы Понтифик и впрямь был бы в этом замешан, монах вряд ли бы сослался на него.
— Разумно, — согласился Уран.
— У нас имеется письмо, перехваченное нашими наблюдателями. В тексте кардинал Верона сообщает Иннокентию VIII, что птички попали в клетку. Причем речь явно идет про Вольтерру и выживших кардиналов. В переписке используется интересное сравнение: святых отцов именуют не иначе как юркие ignicapillus6[6].
— Красные птички? — уточнил магистр.
— Именно так.
— Получается, Иннокентий VIII и Верона действуют заодно, — окончательно запутался Медичи. — Но почему? Как я понял из нашего разговора, цели их сильно разнятся.
Улыбка Зодиака стала загадочной:
— Все верно: цели разные. Вот только враг у них один.
— Враг? Вы, надеюсь, сейчас говорите про ведьму, получившую титул Верховной Жрицы и высшего демона, что устроил охоту на священников? — уточнил Медичи.
— Скажите, вам когда-нибудь доводилось слышать про орден Ткачей?
Вместе с вопросом на стол была поставлена еще одна фигура: король, по внешнему виду напоминавший шахматного, но с одним отличием. Фигура была отлита из металла, скорее всего, из меди. Король занял свое место на противоположной стороне от ферзя, пешки и ладьи.
Магистр нахмурился:
— Ткачи? Речь, видимо, идет о некой производственной гильдии?
— Мастерство шитья здесь совершенно ни при чем, — покачал головой Зодиак. — У этого ордена немного иные задачи. Они перекраивают не ткань, а целые миры. А если заблагорассудится, то результат их деятельности способен выйти за пределы нашего понимания.
Подняв голову, Зодиак с грустью уставился на искусственные планеты, что повисли над столом, словно защитные обереги. Сквозняк, гулявший по огромному залу, медленно раскачивал мир, напоминавший клубки ниток, переплетенных стальными осями.
— Самое ужасное, что нам совершенно не известны их помыслы, — тяжело вздохнул Зодиак. — Они освободили Первую ведьму, что была заточена в башне Приората. Совершили нападение на зал правосудия близ Неаполя. Осуществили покушение на Иннокентия VIII. Если бы только узнать, какие цели они преследуют, можно было бы определить их следующий шаг.
— Но кто они такие? Откуда взялось такое могущество? — возмутился магистр.
— Полагаю, что ткачи — такие же люди, как и мы с вами. А по поводу их возможностей… скажу так: бытует мнение, что они родом не из нашего мира.
— Немыслимо! Нет, я неправильно выразился, — быстро поправился Медичи, — это просто невозможно!
— Как и присутствие Дьявола в нашем мире, — кивнул Зодиак. Его блуждающий взгляд вновь нашел медную фигуру. — Мы можем очень долго и бессмысленно рассуждать о принципах бытия. Но в моем возрасте принято ценить собственное время. Оно и впрямь становится дороже золота. Так что предлагаю не философствовать, а обсудить имеющиеся у нас факты. И главный из них: Первая ведьма покинула Вольтерру. Наши соглядатаи отчитались, что она движется на восток. Ее обоз с големами был замечен близ Павии. Но не так давно мы узнали, что она резко сменила маршрут и оказалась уже на южном направлении. Информация проверенная, поэтому обсуждать ее не имеет никакого смысла. А вот поговорить о причинах, которые заставили ту, что носит Черный титул, очутиться в противоположной части Неаполитанского королевства, очень даже уместно. Никак не возьму в толк: что она забыла в Апулии?
— Бежит подальше от Ватикана, — недовольно буркнул Уран.
— Или, наоборот, преследует кого-то, — предположил магистр.
В зале воцарилась тишина. Послышался шелест крыльев, и под потолком замелькала крохотная птица. Голубь спланировал вниз и уселся на спинку стула главы Совета. Белый, с темным пятном на голове, напоминающим пилеолус7[7]. К лапке птицы была привязана капсула.
Зодиак извлек послание на скрученном листке бумаги. Он прекрасно знал птиц, которые принадлежали великому инквизитору Верона. Письмо оказалось достаточно коротким и содержало одну фразу: «Аббатство Лучедио».
Отложив послание в сторону, Зодиак проследил за тем, как голубь взлетел и выпорхнул в приоткрытое окно. Члены Совета молчали. Великий инквизитор в очередной раз удивил своих противников, подкинув им пищу для размышлений.
— Проклятое аббатство? — шепотом произнес магистр. — Получается, туда следует Первая ведьма? Но откуда это известно великому инквизитору?
— Меня больше волнует другой вопрос… — Воительница сверкнула очами. — Почему Верона решил оказать помощь ордену Привратников и поделиться с нами ценными сведениями?
— Жертва! — внезапно произнес Плутон.
Все взгляды устремились на монаха. Он указал на одну из шахматных фигур в руке Зодиака и принялся объяснять:
— Это называется гамбит. Пожертвовать одной фигурой ради победы в партии. Скорее всего, Верона решил отдать нам на откуп обладательницу Черного титула, чтобы выйти победителем. Она ему больше не нужна, и он сообщает ее конечный маршрут, чтобы мы смогли устроить засаду.
— Вот так вот просто?! — охнул магистр. — А почему вы не рассматриваете это послание как ловушку? Об этом месте ходят дурные слухи!
— Слухи в нашем деле — дорожная пыль, — фыркнула Луна. — Но аббатство и впрямь носит славу гиблого места. Особенно после того, как там пытались усмирить демона, которого впустил в свои стены настоятель.
Послышался странный монотонный стук. Зодиак задумчиво бил медной фигуркой короля по столу, словно пытался выбить правильный ответ из деревянной поверхности. Внезапно стук прекратился. Зодиак поднял взгляд на присутствующих.
— Магистр, вы же были со мной там, в Вольтерре, когда впустили в обеденные покои странствующего монаха. Напомните, как его звали?
— Роберто. Роберто Беллармина, — осторожно ответил Медичи.
— А разве не он рассказывал нам, что является тем выжившим послушником, который усмирил демона в аббатстве Лучедио? — вновь спросил Зодиак.
Взгляд магистра стал задумчивым, а потом внезапно просветлел, и он быстро закивал:
— Именно так. Его слова. Слова кардинала Торквемады, которым управляла Первая ведьма.
Пауза оказалась долгой. Настолько, что думалось, будто она уже никогда не закончится. Но тишину все-таки прервал протяжный кашель. Зодиак уставился на магистра и осторожно начал:
— Я прекрасно понимаю, что не могу вас об этом просить…
Медичи резко прервал говорившего:
— Согласен.
Покинув свое место, магистр встал в полный рост и, словно рыцарь, дающий клятву, заявил:
— Обязанность платить по долгам, возникшим ввиду определенных обстоятельств, — это железное правило каждого из рода Медичи. А вам я обязан по меньшей мере жизнью. И это лишь одна из причин, по которой я не откажу вам, какой бы ни была ваша просьба.
— А разве есть и вторая? — удивился Зодиак.
— Безусловно… — кивнул магистр и внезапно запнулся. Его голос заметно потух, и продолжил он слегка смущенно: — Я, как магистр ордена Иезуитов, к великому сожалению, не справился с возложенными на меня обязанностями. Смерть кардиналов, отдавших жизни в стенах Вольтерры, на моих руках. И я не успокоюсь, пока не поквитаюсь со злом, что посягнуло на Святой Престол.
— Вы все еще надеетесь спасти кардиналов, что заточила в проклятый камень Первая ведьма? — поразился глава Совета.
— Вы весьма прозорливы.
— Что ж, надежда — достаточно весомый ориентир. Придерживайтесь его как путеводной звезды, и, возможно, она дарует вам шанс добиться желаемого. А для начала вам необходимо будет отправиться в аббатство Лучедио в сопровождении Плутона и Венеры. Они помогут разобраться в ситуации. А я буду ждать от вас добрых вестей. Да осветит вас путеводная звезда!
Зал быстро пустел. Когда последний монах, названный в честь планиды Меркурий, собирался закрыть дверь, его опередила воительница и, развернувшись, быстрым шагом направилась обратно к столу.
— Тебя что-то беспокоит? — обратился к ней Зодиак.
— Башня Ангелов, — только и смогла вымолвить Венера.
Взгляд старика наполнился тревогой. Он кивнул, виновато опустив глаза.
— Он называл себя фона…
— Люцифер, — резкий голос старика прервал речь воительницы. — Люцифер — так именуют его смертные. И не столь важно, какое имя Падшему дали наши предки и как станут именовать его потомки. Для нас он всегда был и остается верховным демоном, младшим братом Сатаны.
— Он сказал…
— Да, я знаю, что он сказал тебе про наших братьев, которые стали жертвой этой безумной игры. И я с удовольствием обсудил бы с тобой их судьбу, если бы нас так сильно не подгоняло время.
— Дело в том, что он не только говорил со мной… — осторожно произнесла Венера.
— Было что-то еще? — поразился старик.
— Да, он показал мне… открыл будущее, — кивнула воительница. Ее голос наполнился волнением, а до этого с ней никогда такого не бывало. — Возможно, это был всего лишь морок. Но я не уверена.
Лицо Зодиака сделалось мрачнее тучи.
— Расскажи, что ты видела?
— Моему взору открылись города… — сказала Венера и замолчала, пытаясь собраться с мыслями. Сдвинув брови к переносице, она внезапно осознала: она мало что помнит, словно видение было ночным кошмаром, который с пробуждением мгновенно улетучился, оставив после себя незримый страх чего-то неведомого. — Города… они были поглощены огнем. Как Вольтерра, когда мы покидали ее. А еще люди… много людей... Они двигались медленно вереницей. При этом вели себя спокойно, даже слишком спокойно. Я не слышала криков или мольбы о помощи. Они просто двигались друг за дружкой, вытягиваясь в бесконечную цепь.
— Это были лемуры? — догадался Зодиак.
— Не знаю, возможно, — отрешенно кивнула воительница. — Они покидали горящие города и устремлялись в бесплодные земли, где властвовали суровые ветра. И я не знаю, куда вел их путь, но мне удалось увидеть, где находилась конечная точка. На берегу высохшего озера я узрела великанов, чьи тела были подобны человеческим, но гораздо больше размерами. А еще у них оказались треугольные головы. Металлические шлемы с витиеватыми узорами. Но я точно знала: речь идет не о защите. Это был их истинный облик. Именно такую причудливую форму они имели. А еще они были вооружены длинными и похожими на пилы мечами. И лезвия этих мечей казались темными от крови, потому что люди, которые пришли к пустынному берегу, погибали прямо здесь, на холме, а их тела сбрасывали в пустоту огромной ямы. Я видела это собственными глазами, и у меня нет сомнений, что настанет день и час, когда это случится.
Луна хотела сказать еще что-то, но не смогла. Ее голос дрогнул, слезы покатились по щекам.
— Присядь, — произнес глава Совета и, придвинув стул, протянул воительнице чашу.
Сделав глоток, она грустно улыбнулась. Фенхель, ревень и можжевельник делали напиток немного горьковатым, но от него сразу становилось как-то теплее и спокойнее.
— Запомни: лишь доводы разума помогут тебе в поисках истины. А время все расставит по своим местам.
Глава 5. Занавес
Эсмеральда смотрела на окровавленные руки и не могла унять охватившую ее дрожь. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула. Не помогло. В абсолютной тишине было хорошо слышно, как бьется ее сердце. Словно набат. Монотонно. Оглушающе. Открыв глаза, наемная убийца посмотрела на тонкие пальцы — кровь никуда не делась. Но почему? Ведь она еще вчера смыла ее с себя. Несколько часов она отмокала в кадушке в совершенно ледяной воде. А когда проснулась утром, на тыльной стороне ладони вновь возникли багровые следы недавней расправы.
Веки стали тяжелыми — женщина вновь погрузилась в темноту, прислушиваясь к тревожной тишине. К биению сердца прибавились звонкие механические щелчки. Руку обнял медный браслет, заработали шестеренки. Ужасный механизм, который теперь дополнял ее, являясь неотъемлемой частью тела. По спине пробежало змейкой нечто длинное, на крохотных ножках. На втором запястье раздался еще один щелчок. Браслет синхронизировался с телом.
Еще никогда в жизни Эсмеральда не испытывала отвращение от собственных поступков. И не так важно, кто становился ее жертвой. Никаких сантиментов и прочих соплей, это всего лишь работа. Кто-то разделывает мертвые тела на прозекторском столе, а кто-то снабжает патологоанатомов клиентами. Каждому, как говорят в таких случаях, свое. Так и было до недавнего времени. Что же изменилось?..
Эсмеральда, а точнее, Анастасия Матвеевна Каллас, попыталась прислушаться к собственным ощущениям. Другое время давило на нее, как неудобная одежда. Только вот почему? Такой же заказчик, такая же работа. Разве что способы убийства стали изощреннее. Но разве это для нее помеха?
Анастасия всегда была интровертом. Еще со школы не любила общество и шумные компании, отсюда и увлечения — шахматы, биатлон, но основное — математика. Потом медицинский институт. И резкая смена профессии.
Конечно, Анастасия не планировала становиться наемной убийцей. Но политические, вернее, социальные изменения сыграли с ней злую шутку. Однажды на ее операционном столе оказался убийца. Его обвиняли в насилии и последующей расправе над девочкой лет семи. Тогда родители слезно умоляли Анастасию оказать ему помощь с нарушениями, проще говоря — совершить ошибку во время операции. И предлагали деньги. Все, что у них было. Врач отказалась, но впервые в жизни задумалась о том, что мир неидеален. А через полгода, когда ее пациент покинул больницу абсолютно здоровым, его освободили. Следствие не нашло доказательств, а искусственный интеллект, заменивший присяжных, вынес оправдательный приговор.
Анастасии не хотелось верить в систему, которая дала сбой. Правосудие должно быть справедливым! Но мир рушился на глазах. Сделав выбор, она совершила ошибку, возможно, гораздо хуже, чем программа, освободившая убийцу. Потом было увольнение и долгие терзания, которые привели к нервному срыву. Анастасия пыталась исправить собственную ошибку. Вернулась в больницу. И, когда ей представился новый шанс установить справедливость, не стала отказываться.
А потом для нее это стало профессией.
Вынырнув из воспоминаний, женщина задумчиво улыбнулась. Точнее, попыталась это сделать. Улыбка вышла какой-то натянутой, вымученной. Вспомнился первый клиент, за устранение которого она получила вознаграждение, — один из армейских генералов. Выстрел вышел на загляденье. Прямо в сердце. Цель была далеко и хорошо просматривалась, но при этом находилась в движении. Устранить при таких исходных не так-то легко. Но новичкам в большинстве случаев, как показывает практика, везет.
Эсмеральда вздохнула. Куда же улетучилось это удивительное чувство легкости, когда она без лишних слов бралась за дело и, завершив его, получала истинное удовлетворение, сравнимое с оргазмом? Впрочем, наверное, оргазм все-таки действительно присутствовал. Особенно когда Анастасия понимала, что оборвала жизнь очередного ублюдка, которому не место в нормальном обществе. Но то, что произошло вчера, не укладывалось в ее жизненные постулаты. Получается, она совершила ужасную ошибку!
— Мы можем поговорить? — раздался осторожный голос Леонардо.
Эсмеральда не удивилась. Она уже давно чувствовала чужое присутствие и лишь ждала, когда хозяин проявит себя.
— Я не против.
Молодой мужчина скользнул по комнате, словно беззвучная тень, и осторожно присел, заняв глубокое бархатное кресло.
— Зачем вам были нужны эти невинные люди? — спросила Эсмеральда. Ее голос дрогнул. — Зачем?! Они никому не причинили вреда. Но ваши механизмы… они не дали им шанса на спасение!
Вместо ответа Леонардо зажег свечи. Поставил их напротив огромного зеркала, подошел к соседнему столу и взял в руки второй подсвечник. Прошелся по комнате и поставил его напротив другого зеркала. Лишь после этого странного ритуала он вернулся к Эсмеральде.
— Я хочу тебе кое-что продемонстрировать. Думаю, тогда тебе многое станет ясно, а на собственные поступки ты посмотришь под иным углом. — Леонардо привлек ее внимание, слегка сместив мутное отражение в сторону. Получился удивительный эффект: зеркало внутри зеркала и множество свечей. Но каждое последующее отражение было меньше предыдущего. — Это называется спекулярити. Нам кажется, что отражения удаляются. Это потому, что свет на самом деле преодолевает то расстояние, которое уже пройдено.