Ассасин. Выжить в системе

Мы оказались в коридоре, где свет был мягче, а шум бала глушился стенами. Здесь, среди мрамора и гобеленов, тени были ближе и роднее мне, чем весь этот блеск. Она шла рядом, чуть прижимая свободную руку к груди, будто сердце билось слишком сильно.

– Кай… – её голос прозвучал едва слышно, – зачем вы пригласили меня?

Я остановился, повернулся к ней. Алые кудри переливались в полумраке, глаза горели сильнее свечей на стенах. Она смотрела прямо, но в этом взгляде пряталась неуверенность.

– Потому что хотел, – ответил я коротко.

Она замерла, будто не ожидала такого простого ответа.

– На улице… – её голос дрогнул, где-то вдали послышался странный шорох. – Можем выйти на балкон и поговорить там?

– Я тоже хотел предложить это вам, – сказал я и сделал шаг ближе.

Её губы дрогнули, словно она хотела сказать что-то еще, но остановилась.

Мы всё ещё держались за руки, когда вернулись в зал. Музыка звучала ярче, смех и шелест платьев снова накрыли нас волной, но теперь я воспринимал всё это иначе. Единственным настоящим оставалась её ладонь в моей.

Я повёл Амелию сквозь толпу гостей, и ни один из них не посмел остановить нас. Их взгляды скользили по нам, но не задерживались – слишком явным был знак того, что мы вдвоём.

В конце зала находилась небольшая арка, ведущая на узкий балкон. Мы вышли туда, и за спиной сразу смолкли сотни голосов – их заглушили стены. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь далёкой мелодией и ночным воздухом, наполненным ароматом роз из сада.

Я закрыл за нами двери и задвинул тяжёлые бархатные шторы. По этикету это значило одно: никто не должен беспокоить.

Амелия слегка замерла, но не отступила. Алые кудри блеснули в свете луны, падающем с небес, глаза сверкнули сильнее, чем любые огни зала. Её дыхание стало чаще, и я почувствовал, как её пальцы дрожат в моей ладони – но она не убрала руку.

– Теперь мы одни, – произнёс я тихо.

Её взгляд метнулся к дверям, потом ко мне. Сделал шаг ближе, готовый удержать её руку, но вдруг её лицо изменилось. Румянец исчез, улыбка погасла – и вместо смущённой девушки, что только что краснела в танце, передо мной стояла совсем другая Амелия. В глазах цвета лавы вспыхнул жёсткий огонь, волосы, словно языки пламени, зашевелились от её резкого движения.

Я протянул руку, но не успел коснуться – звонкий удар рассёк воздух. Её ладонь хлестнула по моему лицу, так же резко, как в тот раз, на улице.

Тело замерло. Щека горела, но сильнее жгло другое – внезапная перемена.

– Зачем ты тогда шёл за мной? – её голос был холодным, язвительным, в нём не осталось ни тени той робости, что я видел мгновение назад. – Зачем преследовал?

Я смотрел на неё, не скрывая удивления. Она сделала шаг вперёд, и серебряная вышивка на её платье сверкнула, будто змеиные лозы обвили фигуру.

– Скажи, – её голос стал ещё жёстче, – как много ты видел? И кому уже успел рассказать?

Я был ошарашен. Всего несколько мгновений назад она робко принимала мою руку, доверяла мне в танце. А теперь – словно сбросила маску и явила свою истинную сторону. Я не знаю, что сильнее поражало меня: её резкая перемена или то, что этот удар разбудил во мне воспоминания о старой жизни, когда доверие всегда оказывалось иллюзией.

Её глаза прожигали меня, словно она хотела вырвать ответ силой. Я уже собирался что-то сказать, но в тот миг перед глазами вспыхнуло знакомое голубоватое свечение.

[Богиня Лирианта предупреждает вас: ваша невеста в опасности]

[Цель: Спасти ее]

[Время до наказания – 4 дня]

Я моргнул, но окно Системы не исчезало. Слова горели в воздухе, будто высеченные в стекле. «Невеста»?.. Холодок прошёл по коже. Какая ещё невеста? Я не понимал. Это шутка богов? Ошибка? И кто такая эта Лирианта? Куда подевался, мой дорогой бог Хаоса? Еще и с наказанием! Да вы все чокнутые, когда-нибудь я найду вас и лично прикончу.

Я перевёл взгляд на Амелию. Она всё ещё стояла передо мной – язвительная, холодная, с горящими глазами. Невольно шагнул назад, сбитый с толку. Система никогда не ошибалась раньше. Но я понятия не имел, что значит этот приказ… и кого именно я должен «спасать».

– Невеста? – выдохнул я почти шёпотом, не замечая, что произнёс это вслух.

Лицо Амелии дёрнулось, на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то непонятное – смесь растерянности и гнева.

– Что ты сказал? – её голос стал низким и опасным.

Окно погасло так же резко, как и вспыхнуло. Но слова остались, свербя в голове: «Время до наказания четыре дня». Да, это расстраивало меня больше, чем должно было.

Двери балкончика распахнулись с таким грохотом, что тяжёлые шторы дрогнули. В проёме стояла императрица. Высокая, величественная, словно сама ночь уступила ей место. Её глаза цвета турмалина, – метнулись сначала к Амелии, но уже в следующую секунду остановились на мне.

Я почувствовал, как её взгляд пронзил меня насквозь. Моя щека жгла, покрасневшая от недавнего удара, и я понял – это первое, что она увидела. В её лице, привычно нежном и милосердном, что-то дрогнуло. Морщина ярости прорезала брови, в глазах мелькнула искра – смесь боли и гнева.

– Кай… – её голос сорвался. В нём была тревога, боль женщины, что увидела пострадавшего близкого. Но уже в следующем слове эта нота исчезла, уступив место стали. – Кто посмел ударить наследника герцогского дома и члена императорской семьи?

Тишина висела тяжелее камня. Я ещё не успел ответить, когда императрица резко повернулась к Амелии.

– Ты? – её голос хлестнул, как кнут. – Осмелилась поднять руку на моего племянника?

Амелия вспыхнула, слезы хлынули градом.

– Стража! – императрица произнесла это слово так, будто само пространство подчиняется её воле.

Тяжёлые шаги отозвались мгновенно. В балкон вломились стражники в золочёных наплечниках. Их присутствие наполнило тесное пространство холодной силой.

Императрица подняла руку, и её палец указал прямо на Амелию.

– Уведите эту грубиянку. Заключите под стражу в императорском дворце. Я лично ей займусь.

А тетя-то у меня не промах, столько власти я не ожидал увидеть в этой нежной женщине. Её голос был ровным, но я видел, как дрожат её пальцы, сжатые в кулак. Она всё ещё смотрела на мою щёку, и в этом взгляде смешались две силы: ярость императрицы и тревога женщины, которая боится потерять то малое, что осталось от её семьи.

Стражники схватили Амелию за руки. Она сопротивлялась, изогнувшись, как дикое пламя, но её движения были тщетны. Лавовые глаза метнули в меня последний взгляд – смесь ненависти и… отчаяния?

И в этот миг Система вспыхнула снова, словно издеваясь:

[Богиня Лирианта предупреждает вас: ваша невеста в опасности]

[Цель: Спасти ее]

[Время до наказания – 4 дня]

Я сжал кулаки, но не двинулся. Императрица стояла рядом, и её рука невольно коснулась моего плеча – осторожно, почти матерински.

– Я не позволю, чтобы кто-то нарушал порядок, – сказала она тихо, и её голос дрогнул.

Стража уже тянула Амелию к выходу, когда шум на балконе привлёк внимание. Шторы не успели скрыть происходящее, и к распахнутым дверям начали стекаться зеваки. Их лица, полные любопытства, жадно ловили каждую деталь: покрасневшая от удара моя щека, горькие слезы Амелии, холодная ярость императрицы. Шёпот прокатился по залу, как рябь по воде:

– Она ударила его?

– Это же наследник…

– Эта девчонка сошла с ума…

Я сжал зубы. Сцены, подобные этой, я привык видеть в грязных переулках Мюреля, где толпа смакует чужую боль. Но здесь – в сердце Империи Солнечных Роз – взгляды были не менее жадными.

Среди гостей появились мои родители.

Отец шагал первым – высокий, прямой, как клинок, глаза цвета расплавленного золота метнулись сразу на меня. Его лицо оставалось спокойным. Мать – словно белоснежный свет – подбежала быстрее. Её золотые глаза наполнились ужасом, когда она увидела красный след на моем лице.