Вампир на полную ставку

Глава 3: Сантери

Октябрь в Карелии – это не прогулка по золотой аллее с шелестом листвы под ногами. Это ощущение перманентной промозглости до самых костей, даже если ты вампир, существующий около трех столетий. Свинцовые тучи нависали над городом Эйлен, а холодный ветер задувал с озера, пытаясь просочиться сквозь щели старых зданий города.

Я ехал на велосипеде.

Вампир. Заместитель главного врача. Обладатель нечеловеческой силы и скорости, я ехал на велосипеде, на этом убогом механическом осле. Проклятый «骑驴», купленный за треть зарплаты в интернете у какого-то студента, противно скрипел во время движения. Каждое вращение педалей было унижением, напоминанием о том, что я, Сантери, вампир со сверхъестественными силами, которые я пока не освоил до конца, сейчас был вынужден крутить эти дурацкие педали, чтобы угодить своему начальству.

Мысль о собственном автомобиле, мощном и быстром, терзала меня постоянно. Я видел себя за рулем черного внедорожника, чей рык бы заставлял окружающих оборачиваться в мою сторону. Но между мной и водительским удостоверением стояла непреодолимая стена – необходимость учиться. А учиться означало снова погружаться в пучину незнакомых правил, сдавать экзамены какому-нибудь наглому смертному в форме и, не дай Тьма, провалить сдачу экзамена. Нет, я еще не до конца освоился в современном мире, а тут нужно учить теорию, ходить на занятия, поэтому я решил отложить этот вопрос на некоторое время. Я все равно бессмертен и спокойно могу пережить несколько человеческих жизней, прежде, чем сам сяду за руль – время есть.

Мысль о начальнице, Валентине Александровне, заставила меня вжать педали сильнее. Она была не просто главным врачом и моим боссом. Она была тем самым «хорошим приятелем» того бизнесмена, чей золотой слиток деньги я некогда позаимствовал. Связи. Все решали связи. И если поручение моей начальницы проверить какую-то загулявшую медсестру могло упрочить мое положение в ее глазах, что ж, я был готов выполнить это поручение.

«Катя… Катя…» – лихорадочно перебирал я в памяти образы коллег. Ах, да. Та самая, с каштановыми волосами и глазами цвета хвои, точно, зелеными. Молодая, довольно симпатичная, если абстрагироваться от вечно уставшего выражения лица и дешевой одежды. Внутренний сноб внутри меня тут же фыркнул: “Ну что в ней особенного? Простая медсестра. Ни достатка, ни положения. Низшее звено в системе здравоохранения”. Ее красота была не отшлифованной, возможно, какому-то просточку она зайдет.

Наконец мой двухколесный скрипучий осел довез меня до нужной пятиэтажки, такой же серой и обшарпанной, как и все в этом районе. Я пристегнул его к ржавому забору, словно рыцарь, привязывающий своего коня перед тем, как отрубить голову дракону.

Поднявшись на третий этаж, я нашел нужную дверь и постучал. Сначала вежливо, потом настойчивее. Ни ответа, ни привета. Тишина. Я огляделся по сторонам. Вокруг никаких камер наблюдения, что в таком доме меня даже не удивило. Идеально.

Что ж, мне хотелось побыстрее закончить с этим унизительным поручением, поэтому я не стал ждать какую-то медсестру как верный пес. Схватив дверную ручку, я почувствовал как вампирская сила сосредоточилась в моей левой руке, затем резко дернул на себя. Дверь противно заскрипела, словно жалуясь на грубое вторжение, но под напором моей сверхчеловеческой силы замок не выдержал. Деревянный дверной проем в районе дверного замка разлетелся в щепки, обнажая покореженные металлические внутренности. Я даже не обернулся посмотреть на последствия разрушения, сосредоточившись лишь на одном – найти уже эту медсестру.

Внутри пахло пылью, одиночеством и… страхом. Я сделал шаг в темноту, и в этот момент на меня из-за угла прихожей набросилась тень. Инстинкты, дремавшие под слоем бюрократии и отчетов, проснулись мгновенно. Я легко уклонился от клубка ярости, скрутил нападавшему руки за спину и прижал к стене. Затем последовал пронзительный, полный боли и ужаса женский крик.

– Ай! Отпусти! Отпусти!

Я присмотрелся. Взъерошенные каштановые волосы. Зеленые глаза, широко распахнутые от паники. Это была Катя.

– Успокойтесь, это Сантери, из больницы, – произнес я ледяным тоном, не ослабляя хватки. – Вы не вышли на работу. Валентина Александровна проявила беспокойство.

Она вся дрожала, ее дыхание было прерывистым.

– Кажется…кажется, я видела вампиров! – выдохнула она.

Слова повисли в воздухе. Я замер. Что говорило это человеческое существо?

– Что? – не поверив ей, спросил я. – Катя, вы в бреду. Вам плохо?

– Нет, нет, я знаю! Я видела! Они пили кровь той девушки! – она залепетала, слезы катились по ее щекам. – Они высосали ее досуха, и она стала мумией! Я видела это своими глазами!

Мой внутренний чиновник мгновенно проанализировал ситуацию. Я впервые услышал о других, таких же как я, не из сказок и фильмов, а в реальном мире.

“Всё-таки вампиров не истребили!” – обрадовался про себя я, но сразу же насторожился, ведь такое тоже, как и с людьми, бывает, что вампир вампиру волк.

Я медленно отпустил ее руки, но остался стоять между ней и выходом. Она тут же отпрянула в угол, обхватив себя за плечи.

– Кто «они», Катя? – спросил я мягко, как будто беседую с буйным пациентом. – Расскажите мне все. Только спокойно.

Она смотрела на меня, как кролик на удава. Однако, насколько я был осведомлен, Катя переехала в этот город по специальной программе для молодых медицинских работников, поэтому в этом городе не было её родных, а жила она в этой квартире, по всей видимости, одна. Возможно, из-за того, что я считался ее старшим коллегой, молодая испуганная медсестра доверилась мне и , запинаясь, сквозь рыдания, начала выкладывать свою историю. Про особняк Березовских-Величко. Про Алексея и его мать Галину. И про то, что она видела в библиотеке.

Я слушал, не двигаясь. В городе были другие вампиры. Богатые. Влиятельные. Возможно, настоящие аристократы ночи, о которых я читал в книгах. Они жили в роскоши, в то время как я после пробуждения первое время мыл полы. Они питались традиционным образом, а я… нет, лучше не вспоминать.

Во мне закипела странная смесь из страха, зависти и дикого, хищного интереса. Эпоха вампира-чиновника только что обрела новый, чрезвычайно пикантный поворот. И я чувствовал, что именно мне, Сантери, предстоит разобраться, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации.

Глава 4: Катя

Особняк Березовских-Величко находился не в самом Эйлен, а в его тихом пригороде, между высокими многолетними соснами и заливом озера. Я поддалась необъяснимому порыву и пообещала Сантери показать, где обитают мои вторые работодатели. Не знаю, как ему это удалось – словно пелена застлала мой разум. Он поклялся оградить меня от любой беды, и я, будто в полусне повела коллегу к фамильному гнезду Березовских-Величко.

Мысли путались, ноги двигались сами, а сердце колотилось так громко, что я боялась, будто его стук услышат даже в особняке. Я шла рядом с Сантери по сырой дороге, ведущей к дому Березовских-Величко, и не могла понять, как же я согласилась на это безумие. Мой разум кричал, что нужно бежать, прятаться, забиться в свою съемную норку и не высовываться, пока эта семейка не забудет, что я когда-то работала на них, пусть и совсем не долго. Но вместо этого я тащила сюда заместителя главврача, человека, которого за год своей работы в больнице видела исключительно надменным, безучастным и холодным.

Именно это и смущало больше всего. Почему он? Почему Сантери, для которого мы, медсестры, были всего лишь строками в отчете о кадровом составе, вдруг проявил такой живой, почти ненормальный интерес к моей истории с вампирами? Он выслушал мой лепет, полный истерики и слез, не перебивая. Его медные глаза, обычно оценивающие, в тот момент в моей квартире смотрели на меня с невероятным вниманием и будто интересом. И теперь он шел рядом, молчаливый и невозмутимый, в своем дорогом пальто поверх безупречного костюма, и я не моглапонять, что у него на уме.

“Может, он все-таки не верит мне,” – лихорадочно думала я. – “Считает, что у меня нервный срыв от переработок. Привел сюда, чтобы я сама убедилась, что мне все привиделось.”

Нет. Я видела. Видела, как молодая плоть сморщилась и посинела за секунды. Это не было игрой моего воображения или психозом. Это была смерть. Самая реальная и самая чудовищная.

Особняк выплыл из темноты – громадный, темный, с тускло горящим светом из окон на втором этаже. Он не выглядел гостеприимным даже днем, а сейчас, поздним осенним вечером, он напоминал каменного хищника, прикорнувшего перед охотой. Я остановилась, едва не споткнувшись о свою собственную ногу.

– Вот… вот он, – прошептала я, и голос мой дрогнул. – Сантери, давайте просто уйдем. Вызовите полицию, ФСБ, ОМОН, экстрасенсов, кого угодно… Я не могу пойти туда.

Он повернулся ко мне.. В свете далекого фонаря его рыжие волосы отливали медью, а глаза казались абсолютно холодными, лишенными всякой теплоты.

– Полиция здесь бесполезна, Катя. Вы сами это понимаете. Нужны доказательства. Или… личное убеждение.

В его голосе прозвучала та же интонация, с которой он на планерках говорил: «Нужно перепроверить расход дезинфицирующих средств».

– А что вы собираетесь делать? – спросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги, и мои силы покидают меня.

– Поздороваться с соседями, конечно же, – ответил он просто и, не дав мне опомниться, уверенным шагом направился к высоким воротам кованого забора вокруг особняка.

Темнота вокруг сгущалась, проглатывая очертания деревьев. Остаться одной в этой черной, шелестящей неизвестностью мгле было страшнее, чем идти за этим странным, непонятным Сантери. Он был хоть какой-то точкой опоры, хоть и скользкой и подозрительной. Я, как испуганный котенок, потопала за ним, стараясь ступать бесшумно, и спряталась за одной из пушистых елей, которые были высажены рядом с забором, словно второй слой ограды.

Сантери поднял руку и нажал на звонок на домофоне, звук которого показался мне невероятно громким в вечерней тишине. По домофону ответил мужской надменный голос, который я сразу узнала: это был Виталий, дворецкий семьи Березовских-Величко.

– Да? – всего лишь спросил Виталий.

– Добрый вечер, – Сантери слегка кивнул, понимая, что его видят по камере домофона. Голос его звучал непривычно мягко и приветливо. – Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час. Я ваш новый сосед. Переехал недавно, и вот решил познакомиться с соседями.

– Сосед? – переспросил он, и в его тоне зазвучала легкая, но отчетливая издевка. – Интересно. В радиусе пяти километров, кроме этого дома, есть лишь дачи, пустующие в межсезонье, и лес. Какие еще соседи?

Я затаила дыхание. Вот, провал! Сейчас он поймет, что что-то не так!

Но Сантери даже не дрогнул. Он лишь слегка улыбнулся – той профессиональной, обезличенной улыбкой, которой он встречал проверяющих чиновников.

– Именно так, дачи. Я как раз купил одну из них и планирую обосноваться здесь на постоянной основе. Семья Березовских-Величко, насколько мне известно, давно живет здесь и тоже на постоянной основе. Подумал, что будет правильно засвидетельствовать свое почтение. Я Сантери Арикайнен.

Он произнес это так естественно, с такой легкой, необременительной учтивостью, что даже я на секунду поверила. Виталий помолчал, видимо, обдумывая сказанное.

– Господа заняты, – наконец отрезал Виталий. – Но я передам ваше… соседское приветствие.

– Благодарю, – кивнул Сантери. – Не смею больше беспокоить. Хорошего вечера, точнее уже почти ночи.

– Досвидания. – быстро ответил дворецкий и отключился.

Я вышла из тени ели, хватая Сантери за рукав.

– Ну и что ты этим добился? Мы ничего не увидели. Никаких доказательств! – сорвалась я на своего коллегу.

– Напротив, – отозвался Сантери, и его голос вновь обрел привычные мне сухие, начальственные нотки. – Мне этого было достаточно.

– Достаточно? Что именно достаточно? – не унималась я, пока мы шагали подальше от особняка.

– Екатерина Михайловна…Катя… – начал Сантери. – Можем мы перейти на “ты”?

Для меня такая просьба казалась странной, но я кивнула.

– Хорошо! – кивнул мне в ответ Сантери. – Катя, мне было этого достаточно, я не могу говорить подробности, но я обещаю, что позже узнаю ещё больше и сообщу вам.

Я задумалась. По крайней мере он не назвал меня чокнутой, а, наоборот, обещает разузнать про эту странную семейку.

– Ладно, – снова кивнула я. – Нам надо поспешить на последний рейс автобуса до города.

Мы быстро зашагали прочь от особняка. Я шла почти бегом, пытаясь поспевать за быстрым шагом Сантери с его длинными ногами. Сам молодой человек будто погрузился в свои мысли: он шёл молча с нахмуренным выражением лица.

Мы шли по лесной дороге и почти уже вышли к остановке, как вдруг из-за темных кустов раздалось низкое рычание. Я замерла. Из тени выползли сначала одна, потом вторая, третья… Целая стая. Бездомные собаки. Дворняги – некогда, наверное, чьи-то дачные охранники, которых завели безответственные люди, а потом вышвырнули как ненужную вещь. Теперь эти бывшие друзья человека стояли перед нами тощие, грязные, с горящими в темноте голодными глазами. Их было всего семь. Они обступили нас полукругом, рыча все громче, обнажая свои желтые клыки. У одной заживала страшная рваная рана на боку.

Внутри у меня всё сжалось от нового, дикого страха, накладывающегося на старый. Я вспомнила, как местные в автобусе говорили: каждый год одно и то же. Приезжают летом горожане, заводят на дачах собак для охраны, а осенью, уезжая, бросают их на произвол судьбы. Мне всегда было жаль этих собак, но сейчас жалость ушла на задний план – остался только животный страх.

– Сантери… – прошептала я, цепляясь за его рукав.

Он не ответил. Он сделал шаг вперед, поставив себя между мной и стаей. Его движения вдруг потеряли свою чиновничью скованность, став плавными, как у большого хищника.

Одна из собак, самая крупная, не выдержала и бросилась в его сторону, чтобы вцепиться в горло.

И тогда случилось то, от чего у меня перехватило дыхание. Сантери даже не отшатнулся. Он просто двинул рукой – быстрее, чем я могла уследить взглядом. Не удар, а скорее швырок, толчок невероятной силы. Собака взвыла и отлетела в сторону, как тряпичная игрушка, ударившись о ствол сосны и скуля от боли и испуга. Но это было только начало.

Он не стал убивать. Он, казалось, даже не злился. Он просто… раскидывал их. Без суеты, с пугающей, почти механической эффективностью. Еще одна отлетела в кусты с жалобным визгом, другая – также взлетев в воздухе и поджав хвост, бросилась наутек. Он не ломал кости, не разрывал плоть. Он просто демонстрировал абсолютное, подавляющее превосходство. Силу, которой не должно быть у человека.

И в свете пробивающейся сквозь тучи луны, когда он на мгновение повернул голову, я увидела. Увидела четкий, острый контур удлиненных клыков, обнажившихся в его полуоскале. Таких же, какие я видела у Галины и Алексея, когда они склонялись над шеей Вероники. Точь-в-точь таких же.

В моей голове мелькнула страшная мысль.

Стая разбежалась, поскуливая, растворяясь в темноте среди деревьев. Наступила тишина. Сантери медленно выпрямился, поправил пальто. Его лицо снова стало бесстрастным. Но клыки… клыки еще не полностью скрылись. Он обернулся ко мне, и его медные глаза встретились с моими, широко распахнутыми от ужаса.

Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить слово. Он был такой же, а я знала его целый год. Заместитель главного врача – вампир.

Он заметил, что я стою как вкопанная и смотрю на него с ужасом.

– Катя? Мы можем идти дальше, все закончилось.

Я смотрела на него. Не на надменного начальника, не на подозрительного коллегу. А на существо. На одного из них.

– Вы… – мой голос сорвался. – Вы вампир, Сантери.

Глава 5: Сантери

Утро снова началось с противного скрипа. Не ужасающего скрипа врат ада, а самого что ни на есть земного – скрипа моего проклятого велосипеда, хотя этот велосипед словно и был моим персональным наказанием.

Ветер трепал мои рыжие волосы, и я злобно думал о вчерашнем вечере.

“Всю ночь успокаивал эту жалкую смертную, пытаясь убедить ее в том, что я не стану пить ее кровь.” – прокручивал в своей голове негативные мысли я.

Эта вечно испуганная смертная, которая вместо того чтобы с благоговением пасть ниц перед открывшейся ей истиной о моей природе, устроила истерику. Я потратил несколько часов, пытаясь её успокоить. Гипноз? Да я пытался! Я впился в её широко раскрытые зеленые глаза, собрал всю свою многовековую волю (которая, как выяснилось, отлично работает на составлении отчётов, но даёт сбой на нервных медсёстрах) и приказал ей: «Забудь. Забудь про клыки, про собак, про все. Это был стресс. Тебе показалось».

Она смотрела на меня, ее дыхание выравнивалось. На миг в глазах мелькнула та самая покорная пустота. Я уже внутренне торжествовал – вот он, момент истины, сейчас она кивнет и пойдет к автобусной остановке. И тогда Катя… расчихалась. Громко, три раза подряд. Потом утерла нос и сказала, всхлипывая: «Все помню. Вы вампир. А у меня, кажется,… аллергия на собак.»

Это был новый уровень унижения. Мой гипноз после пробуждения плохо работал, но за четыре года мне казалось, что я существенно продвинулся с этим навыком, но почему-то с какой-то медсестрой он снова дал сбой. Пришлось переходить к словам. Клятвам. Обещаниям, что я не трону ни единого волоска на её голове. Уговаривать, что я «свой» вампир, цивилизованный, который пьет донорскую кровь в больнице. Что я не собираюсь причинять людям вред (только властвовать – но об этом я тактично умолчал).

Она вроде успокоилась. Но затем, когда мы вернулись в город и я, измученный, уже видел перед собой свою холодную квартиру и пакет донорской крови из холодильника, она остановилась у своей квартиры и указала на дверь. Ту самую, у которой я сломал замок.

«Почините, – сказала она, и в её голосе впервые за вечер прозвучали не истерика и не страх, а железная требовательность медицинской сестры, словно я был непослушный пациент, который боится укола в попу. – Вы её сломали. Я не смогу спокойно жить в квартире, в которой выбита входная дверь. А что скажет хозяин квартиры?».

И я, Сантери, вампир, заместитель главного врача, чей гнев когда-то заставлял трепетать целые деревни (наверное… по крайней мере, мне так хочется думать), чинил всю ночь эту старую дверь. Сгорая от унижения, я ремонтировал жилище какой-то смертной! Меня, повелителя ночи, низвели до уровня разнорабочего! Я нашел в ее съемной квартире инструменты и брусок дерева, чтобы заделать деревянный дверной проем в районе дверного замка.

Когда я закончил, Катя кивнула, сказала сухое “спасибо” и закрыла дверь у меня перед носом. Я же побрел к себе, чувствуя себя не повелителем тьмы, а настоящим плотником.

“Всё-таки не утратил навыки за столетия спячки под землей, хотя такие двери в прошлом я не чинил.” – мысль о прошлой жизни вызвала у меня неприятное ощущение, ведь я вспомнил свою смертную жизнь, еще до превращения в вампира.

Я дошел до своей съемной квартиры. Съехав два года назад от Анны Петровны, я наконец обрел свои хоромы, ну или почти…40 квадратных метров. Это больше, чем пространство моего гроба, в котором я провел большую часть моего существования, но меньше, чем квартира бабки, получившей ее совсем в другом государстве.

“Какое же прекрасное было время этот СССР с раздачей квартир – вот когда мне надо было проснуться, а не сейчас!” – думал я, когда переодевался в свежую одежду перед работой.

На работе я носился по кабинетам как торнадо в белом халате. Куча стопок отчетов на моем рабочем столе, принтеры не переставали печатать, а коллеги шарахались от меня в разные стороны.

Я был очень активным, что все у меня в шутку спрашивали: “Сантери Элиасович, вы, наверное, продали душу дьяволу.” Они-то не знали, что я и в самом деле, образно говоря, так и сделал, но источником моей энергии было вовсе не это, а желание преуспеть и заработать как можно больше денег.

Я бы не хотел все свое бессмертие посвятить этим крысиным бегам. Я уже думал над этим, конечно, мои навыки пригодились бы мне в столице: там денег и перспектив больше, но и конкуренция выше. Я старался угодить своей начальнице Валентине Александровне, чтобы она лично порекомендовала меня в Москву, ведь у нее связей было навалом.

Я выкладывался за десятерых, пытаясь загнать внутрь накипевшее бешенство. Но под ним, холодным осадком, оседала другая мысль. Мысль, которая посещала меня всё чаще. Мысль о будущем.

Чтобы скопить состояние, сравнимое с состоянием того самого бизнесмена, который чуть не закопал меня, потребуется… несколько десятилетий усердного труда. Чтобы достичь уровня Березовских-Величко, судя по их особняку, – несколько столетий. Не лет. Столетий. А о миллиардах, о настоящей, мировой роскоши, я мог бы мечтать разве что через тысячу лет такой каторги.

Вечность отчетов, планерок, приказов от минздрава, поездок на скрипучем велосипеде и ремонта дверей истеричным медсестрам. Это был не сон в гробу. Это была сознательная, ежедневная пытка длиною в жизнь. В несколько жизней.

Сообщение от Валентины Александровны прервало мои мысли о желании поскорее заработать состояние. Она звала меня к себе в кабинет.

“Что ж, не стоит заставлять начальство тебя ждать. Пусть здесь я – повелитель ночи, но, пока я финансово завишу от смертных, мне приходится убрать свою гордыню куда-то подальше.”

Я вошел в кабинет главврача городской больницы №1 города Эйлен. Начальство не привыкло экономить на себе, Валентина Александровна не была исключением, несмотря на ее некоторую советскую сдержанность. Некоторые более состоятельные жители города были очень щедры на благодарность за их лечение, поэтому кабинет моей начальницы вызывал у меня неподдельное восхищение.

На двери кабинета из массива темного дуба висела латунная табличка: “Светлова Валентина Александровна. Главный врач”. Постучавшись и услышав строгое “Войдите”, я с легкой улыбкой вошел в кабинет главврача и, насколько это было возможно, вежливо поздоровался.

Первое, что всегда привлекало мое внимание в этом кабинете, был стол. Не письменный, а скорее директорский, гигантский, из того же темного дерева, что и дверь. Поверхность его была настолько идеально отполирована, что в ней, словно в темном зимнем озере, отражались струи света от люстры. Стол был образцом минимализма: компьютер с большим экраном, хромированный органайзер для ручек, подставка для документов и строгая черная керамическая кружка без единой надписи. Ни одной лишней бумажки. Это был стол человека, который не работает с документами, а утверждает их.

За столом – кожаное кресло высокого качества, темно-коричневое, с массивной спинкой и подлокотниками. Для посетителей предназначались два кожаных кресла попроще, но все равно безумно дорогих на вид, поставленные напротив кресла начальницы. Сидеть в них было максимально комфортно.

Одну стену занимал книжный шкаф со стеклянной дверцей. Но это были не книги. Точнее, не только. Здесь стояли аккуратные ряды томов в одинаковых переплетах – собрания приказов Минздрава, СанПиНов, региональные законодательные акты о здравоохранении. А рядом, как трофеи, – различные награды, например, «Лучшему медучреждению Республики Карелии года», а также кубки различных медицинских форумов. На отдельной полке стояли фотографии: Валентина Александровна с губернатором, а на другой – с крупным бизнесменом на вручении каком-то светском мероприятии.