Вертолёт. Хроника Афганской войны. Книга вторая. Огненные Кара-Кумы (1982 год). Часть I

Напряжённость ситуации – наивысшая. Нервы у всех на пределе. Все 12 бортов авиагруппы в воздухе. Я остался на КП авиагруппы руководить полётами. Рядом со мной, на вышке, приехавшие для контроля генералы Матросов и Карпов. Их свита из десяти полковников – внизу, возле радиостанции, где тоже слышен радиообмен экипажей в воздухе и с командным пунктом. На аэродроме тихо и пусто. Только на площадке, где среди голых заснеженных деревьев стоят спецавтомобили, – группа солдат. Остальные, все офицеры и солдаты обслуживающих подразделений, увидев такое количество машин и больших начальников возле СКП5, спрятались по своим палаткам. Все понимали сложность и важность начала операции.

Первый заход на цель капитана Талызина был неудачным. Обе бомбы ушли в пропасть, не задев опорных пунктов на крутом склоне ущелья. О чём он мне спокойно на СКП и доложил. Уточнив параметры прицеливания, экипаж зашёл на цель второй раз и отбомбился повторно. На сей раз точно уложил две 250-килограммовые бомбы на укреплённый рубеж обороны противника. Также удачно отбомбился четырьмя бомбами и экипаж капитана Рохлова. Система обороны противника и связь между отрядами боевиков были разрушены. Оба экипажа за этот боевой вылет наградили боевыми медалями. [5]

Воевали мы тогда, планировали удары, давали целеуказания по старым картам выпуска 1943 года. На этих картах точность, особенно превышений перевалов в горах, оставляла желать лучшего, а иногда отличалась от реальной даже на двести-триста метров. Потому мы потом и стали делать фотопланшеты, а при возможности выполняли и контрольные заходы.

Пулемёты и их расчёты от авиаудара пары вертолётов тоже были уничтожены. Далее пара «горбатых» с ходу отработала по площадкам, освободив их от мин. И спустя пять минут первым рейсом высадили сарбозов, которые боевым рывком взяли кишлак. Толкало их вперёд стремление поживиться чужим добром. Тут же вторым эшелоном десантировали наших десантников для блокирования и прикрытия бандитской базы, поддержки огнём и поднятия морального духа афганских солдат.

Как правило, в первых операциях наши пограничники из ДШМГ в кишлаки не входили, но и выбраться бандитам из кишлаков не давали. Остальное – дело хадовцев[6]и сарбозов. Они вели бой, зачищали кишлак и захватывали в плен боевиков. За сотни безвинно погубленных жизней, в том числе и своих товарищей, в этом бою обозлённые сарбозы сожгли дом «короля Мира». А его, связанного, бросили в огонь. По понятиям афганцев, это позорная смерть для главаря такого уровня. Дорога на Талукан была открыта, но пограничники пробивались к нему ещё не один день, опрокидывая засады и преодолевая сопротивление отрядов боевиков.

На этом маршруте, от Имам-Сахиба до Талукана, 5 февраля мы бездарно потеряли вертолёт. Командир вертолёта капитан Пьяных – на левом сиденье, лётчик-инструктор майор Краснов – на правом. В правый двигатель попала всего одна пуля, входное отверстие нашли, а выходного нет. Двигатель задымил, лётчики убавили ему обороты и пошли на вынужденную посадку на вершинку единственной горки. Кто бы мог подумать, что при аккуратной посадке для высадки десанта на господствующую высотку с небольшим превышением над рекой и дорогой произойдёт авария.

Экипаж приземлился грубовато. Сел на бугорке перед рисовыми чеками, в пойме реки Фархар. И уж совсем неожиданно на этой горке вертолёт стойками шасси завяз в размокшей глине по самое брюхо и по остекление кабины. На самой вершинке. Кто бы мог такое предвидеть? После высадки десантников и попытки взлёта левая стойка шасси из грунта пошла легче, а правая и передняя оказались в более вязкой среде. Это привело к опасному крену вертолёта.

А лётчики, не видя себя со стороны, оценили ситуацию неграмотно. Они решили вырвать машину из плена вязкой глины увеличением мощности на несущий винт. Взятием ручки «шаг-газ». Это привело к ещё большему крену и удару лопастями несущего винта о грунт. Винт разлетелся, вертолёт уткнулся кабиной в грунт и лёг набок. Горе-инструктор и остальные члены экипажа покинули машину, кто с синяками, кто с шишками. Попытки вытащить вертолёт на ремонт тоже не удались. Армейский кран и большегрузный автомобиль «Урал» не смогли приблизиться с дороги к вертолёту, потому что сами увязли по уши в афганской глине, которая только летом, под солнцем, становится твёрдой. А на дворе был февраль.

Почти целую декаду мы ожидали улучшения погоды. Но пошёл мокрый снег вперемешку с дождём, и ждать стало невозможно. И охрану из десантников держать возле вертолёта, рискуя потерять людей в боестолкновениях с душманами, было опасно. А глина ещё больше раскисала под мокрым снегом и дождём. Я доложил обстановку руководителю операции генералу армии Матросову. Он разрешил сжечь аварийный вертолёт, в котором оставалось 600 литров керосина. После этого я дал задание капитану Мусаеву, и он ракетным залпом поджёг вертолёт. А потом то, что осталось от вертолёта, вторым залпом сбросил с обрыва в реку.

Через два дня с Матросовым на борту мы из Пянджа вылетели в мотоманевренную группу, которая пробилась в Та-лукан и заняла оборону, как и планировали, возле хлопкоперерабатывающего комбината. Начальник погранвойск хотел лично посмотреть, как обосновались десантники. После взлёта он сидел в обыкновенной камуфлированной куртке на месте борттехника, между лётчиками. При подлёте к Талукану попросил показать место аварии вертолёта. Когда я сделал вираж над этим местом, Матросов с удивлением спросил:

– А где остатки вертолёта?

– В реке, товарищ генерал армии, – ответил я.

Матросов снял форменную камуфлированную панаму, провёл узловатой рукой по седым волосам, зачёсанным назад, поправил очки, с интересом уставился в указанную точку. На несколько секунд задумался. Потом неожиданно резко повернул голову ко мне, удивлённо расширил глаза и жёстким голосом спросил:

– Так всё-таки где вертолёт, Евдокимов?

– На самом деле в реке, товарищ генерал армии. Когда вертолёт ракетами подожгли, он полыхнул факелом и взорвался. Видно, настолько облегчился, что даже от глины освободился. Его остатки вторым ракетным ударом и сбросил майор Мусаев в воду, а потом сильным течением его снесло в бурную горную реку Фархар.

– Умеете вы следы заметать, товарищ Евдокимов, – задумчиво произнёс Матросов и странно улыбнулся.

– А что делать? Приходится, товарищ генерал армии. Главное – что и десант, и экипаж не пострадали. Машину соберут другую. И эта «восьмёрка» была не из новых, да и с малосильным двигателем первых серий. Своё она давно отлетала и повоевала достаточно.

А на душе у всех лётчиков, участвовавших в этой спасательной операции, всё равно кошки скребли. Любили мы свои «восьмёрки», «двадцать четвёртки», «двадцать шестёрки». Да и все остальные вертолёты фирмы Миля тоже.

И такие расхождения официальных докладов с реальными событиями, рассказанными участниками и очевидцами аварий и происшествий, были в Афганистане сплошь и рядом. Но Лоскутов-то, находясь на вершине цепочки донесений и отчётов, часто из разных источников и противоречивой информации, обязан был и выписывал в годовые обзоры боевых действий авиации только официальные доклады и результаты, пришедшие в опергруппу ГУПВ за подписью начальников войск погранокругов и руководителей боевых операций. Поэтому расхождения будут и дальше. И у каждого из этих расхождений свои причины и свои последствия. Но об этом позже.

Операция «Долина-82» в целом прошла успешно. Активное сопротивление мятежники оказали лишь в районе Имам-Сахиба и при движении нашей автобронетанковой колонны на Талукан. Но ударами вертолётов и артиллерии засады и отряды бандитов были рассеяны, а около четырёхсот человек из них – уничтожены и арестованы. Изъято 130 единиц стрелкового оружия, крупнокалиберные и обычные пулемёты, боеприпасы, противотанковые мины.

Среди трофейных документов в штабной пещере банды главаря Латифа оказались два письма на фарси – сообщения мятежникам о наших предстоящих действиях. Их тщательно и дословно перевели разведчики, и содержание прочитали все руководители операции. Эти два письма больше всего заинтересовали начальника погранвойск Матросова. Начиналось одно из писем так: «…Лица, вызывающие доверие и близкие к власти в Советском Союзе, сообщают о планируемом вводе спецподразделений погранвойск в начале января 1980 года в Горном Бадахшане, а в конце января – начале февраля – во всех других районах Северного Афганистана…»

Кто информаторы? Кто мог знать точные даты начала пограничных боевых операций? Через кого прошли эти письма? Ведь, кроме узкого круга руководителей страны, генералов и офицеров, допущенных к этой информации из КГБ и штаба погранвойск, никто об этой пограничной боевой операции не знал. Тем более никто не знал точный день и, что было более чем удивительно, часы её начала. Даже сам Матросов заранее этого не знал. Он утверждал каждый этап этих первых официальных семи боевых операций за несколько дней и даже часов до их начала, находясь в каждом конкретном погранотряде афганской границы. А в этих письмах заранее было всё указано и практически в точности совпало с реальными датами.

Это было поразительно. Но до истины тогда так и не докопались. Кто же предатель, где, в каких, но явно в высших, структурах управления находится крот? И это при его-то, Матросова, принятых жёстких мерах по режиму секретности. Ясно было только одно: эти предатели не только обладали совершенно секретной информацией, но и умели точно анализировать и прогнозировать обстановку на несколько дней и даже месяцев вперёд.

После этого единственного факта утечки информации опытный и мудрый генерал армии Матросов будет всю Афганскую войну относиться с недоверием к многочисленным штабам, совещаниям и советникам, причём как к советским, так и к афганским, не доверять каналам связи, в том числе ЗАС и ВЧ. Опытному войсковому разведчику, который в далёкой молодости нёс пограничную службу во фронтовой разведке Карельского фронта, хватило одного-единственного факта, чтобы он всё понял и буквально нутром почувствовал предательство в верхних эшелонах власти.

6 февраля 1982 года пограничная мангруппа вошла в Талукан, а 7–8 февраля она совместно с ротой царандоя (военная полиция Афганистана) провела зачистку района своей предстоящей дислокации на северо-восточной окраине Талукана, в районе хлопкоперерабатывающего завода, возведённого советскими строителями лет десять назад. Успех этой операции, несмотря на утечку информации, был обусловлен применением верного тактического принципа. Действовать не прямолинейно, в лоб, а сочетать фронтальные передвижения, особенно в горах, ущельях, кишлаках, с выходом или высадкой десантов на флангах, а также с изоляцией маршрута продвижения подразделений, когда наши наблюдатели, снайперы и пулемётчики занимают господствующие высоты. Такой принцип наряду с тактическими преимуществами помогает уберечь личный состав от неоправданных потерь. И Матросов всем окружным начальникам показал в этой боевой операции, как это надо делать. Впервые после провального «Каньона-81» в октябре восемьдесят первого операция «Долина-82» в январе 1982 года прошла без боевых потерь.

С развёртыванием мангруппы в Талукане практически завершился план выхода и размещения наших первых семи подразделений в шести центрах приграничных провинций ДРА. Кроме этих семи мотомангрупп подразделения погранвойск (сводные боевые отряды и отдельные погранзаставы) располагались ещё в 15 других важных пунктах афганского приграничья, включая два гарнизона на Малом (афганском) Памире от Восточного погранокруга. Это введённые 25 апреля восьмидесятого две мотомангруппы в Сархадский каньон, или Ваханский коридор, – в Сархад и Базай-Гумбат. Общая группировка погранвойск за «речкой» насчитывала около трёх с половиной тысяч человек. Она была обеспечена бронетехникой, вооружением, техническими средствами и располагала надёжной авиационной поддержкой экипажами Марыйского и Алма-Атинского авиаполков и Душанбинской отдельной эскадрильи.

В начале восемьдесят второго Среднеазиатский округ имел уже сорок штатных вертолётов в двух частях. На каждый отряд, охранявший советско-афганскую границу, приходилось по четыре-шесть вертолётов и по два-четыре «гарнизона», действовавших в приграничных районах ДРА на глубину до 100 км. Для прибывших и обустраивавшихся в новых районах дислокации мотомангрупп уточнялись боевые задачи в зонах их ответственности. Шла проверка и отработка организации связи и взаимодействия, совершенствование охраны и обороны мест дислокации. Этим подразделениям предстояло решать новые сложные задачи.

В это же самое время, в январе – марте восемьдесят второго, опять же под контролем генерал-лейтенанта Вертелко, впервые в погранвойсках были созданы, подготовлены и введены в штаты приказом начальника погранвойск две штатные десантно-штурмовые маневренные группы: ДШМГ Пянджского погранотряда Среднеазиатского округа (25.01.1980) и ДШМГ Восточного погранокруга (15.03.1980) – на базе Пржевальского погранотряда. А к концу Афганской войны уже в каждом погранотряде Среднеазиатского и Восточного погранокругов будет по одной, а в некоторых отрядах – и по две десантно-штурмовых мангруппы. Эти штатные ДШМГ вначале и станут называться спецназом погранвойск. И этому пограничному спецназу вместе с эскадрильями вертолётов (авиаспецназом) начальник погранвойск Матросов отведёт огромную, ведущую роль в боевых операциях на севере Афганистана против афганских моджахедов.

Февраль и март 1982 года на границе и в приграничных провинциях ДРА были относительно спокойными, за исключением одного происшествия, свидетелем и участником которого, можно сказать, случайно оказался опять же полковник Александр Евдокимов. В ночь на 9 февраля в мотомангруппу «Имам-Сахиб» поступил сигнал, что в самом городе Имам-Сахибе бандой боевиков в сто человек разгромлена недавно прибывшая в город рота царан-доя. После кровавой расправы местные бандиты через кяризы «зелёнки» покинули город. Позднее мы узнаем, что это была месть бандитов за гибель их главаря – «короля Мира». Поднятая по тревоге десантно-штурмовая застава пограничников во главе с начальником мотомангруппы майором Анатолием Воронцовым выдвинулась на шести БМП и одном БТР к месту происшествия. Причем два часа назад два БТР этой же мотомангруппы прошли по этой же дороге без проблем.

Это случилось на въезде в город Имам-Сахиб. У моста через реку Шахрованка пограничная колонна попала в засаду, в классическую засаду боевиков, обученных в Пакистане. В узком месте, на мосту и при сильном сужении дороги, на мине подрывается головной БТР. И сразу со склонов ущелья из нескольких ДШК и гранатомётов, как на полигоне, бьют по машинам, пытаясь поджечь передние и задние, чтобы закупорить колонну в пробке. Хорошо, что на втором БТР колонны в готовности к стрельбе находился прапорщик, настолько опытный и меткий стрелок, что тремя очередями из пулемёта ПКВТ он расправился с двумя гранатомётчиками противника. А третьего добили все вместе. Атаку боевиков отбили. Засада так же внезапно растворилась в кустах и скрылась в кяризе ближайшего кишлака.

Заместитель начальника авиаотдела ГУПВ полковник А. Н. Евдокимов на совещании опергруппы округа, февраль 1982 г.

Но был подбит и командирский БТР. Тяжело раненного в голову майора Воронцова эвакуировали на вертолёте полковника Евдокимова в больницу города Пянджа. Впервые пришлось Евдокимову садиться на пыльную афганскую дорогу, долго раздувать эту мелкую пыль, чтобы зацепиться взглядом за камни вдоль дороги. Четыре рослых десантника бегом внесли носилки с командиром в вертолёт. И, прощаясь с раненым, не стесняясь лётчиков, эти парни плакали. Несколько минут ждали врача мотомангруппы. Это и заставило Евдокимова выйти из кабины, осмотреть площадку и посмотреть на раненого майора. Он его узнал: высаживал в Талукане при десантировании передового отряда захвата площадок.

Евдокимов смотрел на окровавленную, забинтованные голову и грудь лежавшего на носилках без сознания майора. Конечно, он близко не знал этого боевого офицера, но переживал за него, как за родного сына. Евдокимов всё знал об этой операции. Знал задачу, которую выполняли десантники Воронцова. Почти зримо представлял себе, как майор Воронцов на своём БТР пробивается через горные засады боевиков, спешит на выручку афганским военным. Александр Николаевич уже в Москве узнает, что майор Воронцов перенёс несколько тяжёлых операций. Из его головы хирурги извлекли тринадцать осколков. Одиннадцать суток врачи боролись за жизнь офицера, но 20 февраля 1982 года начальник мотомангруппы «Имам-Сахиб» майор Анатолий Воронцов скончался.

Вечная память героям, погибшим при защите государственной границы в Афганской войне! Майор Воронцов был награждён орденом Красной Звезды посмертно.

Много лет спустя полковник Евдокимов вспоминал эту окровавленную голову майора Воронцова. В его ушах звучали надрывный гул турбин и свист винтов вертолёта, а в глазах при взлёте всегда клубилась густая афганская пыль. Этот трагический день жарким рыжеватым маревом и туманом висел над афганским городом Имам-Сахибом. За десять лет Афганской войны Евдокимову довелось увидеть сотни раненых и погибших лётчиков и десантников, хоронить десятки своих боевых экипажей, но лицо первого погибшего при нём, бледного и окровавленного майора Воронцова, было и осталось самым ярким и трагическим воспоминанием в его жизни.

5. Герой «Без огласки в печати»

Поздравление командира 23 оап погранвойск майора Ф. С. Шагалеева с присвоением звания Героя Советского Союза от сослуживцев – героев Советского Союза, слева генерал Володин А. И., крайний справа генерал Рохлов Н. А., г. Москва, 8 апреля 1982 г.

8 апреля 1982 года. В главке и в авиачастях погранвойск стало известно о присвоении звания Героя Советского Союза майору Фариту Шагалееву. Произошло это знаковое событие в авиации погранвойск благодаря стечению нескольких благоприятных обстоятельств. Майор Шагалеев отлично отлетал сам и грамотно руководил авиагруппой вертолётов в операции «Долина-82». На глазах у руководителя операции генерала армии Матросова лётчики выполнили сложные боевые задачи по вводу семи мотомангрупп в северные провинции Афганистана. И всегда впереди, ведущим был командир авиагруппы Фарит Шагалеев. Его решения на применение вертолётов были обоснованные и взвешенные. А полёты и дела, прямо скажем, – по-настоящему геройские, продуманные, хотя и рискованные.

В интервью журналу «Пограничник» начальник авиации погранвойск генерал Рохлов сказал про майора Шагалеева так: «Фарит Султанович – талантливый, поистине прирождённый вертолётчик. Широко эрудирован в авиационных вопросах, отлично владеет техникой пилотирования вертолётов. Никогда не теряется в экстремальных условиях. Всегда спокоен, выдержан, хладнокровен, решителен. Как человек он – обаятельный, душевный, уважительный, отзывчивый. Шагалеев являет собой подлинный образец офицера, достойный подражания…»

Мало кто знает, что для разбирательства этого случая и других фактов нападений бандитов на наши подразделения на границе, как до, так и в ходе операции «Горы-вес-на-80», по горячим следам с комиссией главка летал и сам генерал Рохлов. Он в числе первых побывал в Куфабском ущелье, на месте падения сбитого вертолёта командира авиагруппы майора Бориса Захарова, и увидел всё собственными глазами. В Москве доложил начальнику погранвойск генералу Матросову:

– Этот случай вынужденной посадки сбитого вертолёта – редкая удача и высочайший профессионализм командира экипажа майора Захарова. Он сумел посадить неуправляемую, полностью загруженную десантниками машину. С отказавшими в полёте двигателями, на режиме самовращения несущего винта «прямо перед собой». Среди камней и валунов в глубоком, извилистом, тесном и тёмном ущелье.

– А что вы скажете об эвакуации экипажа и десантников из вертолёта Захарова из ущелья?

– Эвакуация сбитого экипажа и десантников из этого глубокого ущелья на режиме «висения» штатным и не приспособленным для подъёма грузов вертолётом является уникальной спасательной операцией, проведённой под обстрелами боевиков майором Шагалеевым. На этот период времени аналогов таких операций в Советском Союзе нет. Поэтому оба командира вертолётов, совершившие эти подвиги, – настоящие герои. Оба лётчика достойны награждения.

Руководители погранвойск и КГБ СССР прекрасно знали, что участие авиации погранвойск в оказании «интернациональной помощи дружественному афганскому народу» не афишируется. Погранвойска действуют скрытно, и о присутствии советских погранвойск в Афганистане нигде не сообщается. Поэтому вопрос о серьёзных награждениях отличившихся лётчиков отставили до лучших времён.

Но уже в конце этого 1980 года в числе первых среди лётного состава майор Борис Захаров был награждён орденом Красной Звезды, а майор Шагалеев – орденом Октябрьской Революции. На их наградных листах стояли пометки «без огласки в печати». В апреле 1981 года майор Шагалеев был назначен командиром 23-й Душанбинской отдельной эскадрильи. И в апреле 1982 года он стал Героем Советского Союза.

Награждение Шагалеева Звездой Героя после удачно проведённой операции «Долина-82» произошло тоже при участии генерала Рохлова, если можно так корректно выразиться, вовремя напомнившего генералу армии Матросову о героизме лётчиков в первой боевой Куфабской операции зимой и весной восьмидесятого. И в других боевых операциях – тоже.

По воспоминаниям генерала Николая Рохлова: «После проведения операции “Долина-82” на лётчиков командованием Среднеазиатского округа на присвоение звания Героя Советского Союза были даны две кандидатуры: майора Фарита Шагалеева и капитана Владимира Мусаева. Но Мусаев, по докладу окружных замполитов, в это время где-то засветился, когда был немного выпившим. И кандидатура Мусаева сразу автоматически отпала. Были кандидаты от командования, от опергруппы главка и округа и от разведчиков. Но по разнарядке из наградного отдела ЦК КПСС пограничникам выделили тогда только одну Звезду. И после совещания командования получил я в то время от Матросова команду: “Будем готовить наградные документы на одного лётчика. На майора Шагалеева”».

Вручение награды майору Шагалееву проходило в Москве, в зале Военного совета погранвойск. Вручал звезду Героя председатель КГБ СССР генерал армии Юрий Владимирович Андропов. В присутствии большой группы пограничных генералов и Героев Советского Союза во главе с начальником погранвойск генералом армии Матросовым. Было сказано много хвалебных слов и поздравлений. Были объятия и рукопожатия. А потом были поздравления в кабинете начальника погранвойск, фотографирование со всеми и отдельно с Героями Советского Союза – пограничниками. А закончились эти торжественные дела небольшим фуршетом с шампанским в узком кругу начальников и друзей. С выступлением награждённого, с его словами благодарности за оказанную честь и заверениями о преданности делу охраны и защиты государственной границы СССР.