Вертолёт. Хроника Афганской войны. Книга вторая. Огненные Кара-Кумы (1982 год). Часть I

Хуже всех пришлось бортмеханику сержанту Виноградову. Он в момент взрыва был на приставном сиденье в грузовой кабине, перед пулемётом, и оказался не пристёгнут да и ближе всех к месту взрыва. Его резко бросило вверх, сильно ударило о переборку пилотской кабины и контузило. Он еле встал, добрался до своего сиденья, держась одной рукой за голову, другой – за пулемёт. В эти первые минуты он находился в состоянии шока. Борттехник старший лейтенант Бокатенко выглянул из пилотской кабины в грузовую, убедился, что всё в порядке, пассажиры целы, сержант на месте, и крикнул ему:

– Юра, крепче держись за ручки и станину пулемёта.

И опять всё внимание борттехника – на приборную доску и на землю. Первым обнаружил резкий скачок давления и температуры правого двигателя командир. И сразу – чёткая команда борттехнику:

– Выключить правый двигатель. Повторяю: правый выключить.

– Понял, командир, выключить правый двигатель.

Экипаж приступил к выключению двигателя. В этот момент командир ведомого вертолёта капитан Павленко по радио громко и настойчиво дважды повторил:

– 015, сзади вас шлейф белого дыма. Срочно садитесь. Никола, мать твою, срочно садись. Топливо у тебя хлещет из левого подвесного бака.

– Понял, 09, сажусь на дорогу. На одном движке. Прикрой.

– Принял, посадка на одном двигателе. Прикрываю.

Вертолёт Колганова пошёл на посадку прямо на шоссе, перед крепостью. Командир помнил о своём взрывоопасном грузе и пробитом подвесном баке. Решение его было единственно верное: без промедления садиться на шоссе.

Посадку с ходу, в аварийном режиме, на одном двигателе нельзя назвать мягкой. Тем не менее благодаря мастерству командира и других членов экипажа тяжело загруженный вертолёт умостился на узкую полоску асфальта. Как только вертолёт после небольшого пробега остановился, командир аварийно выключил двигатель и скомандовал экипажу:

– Всем срочно покинуть борт!

Винты ещё продолжали вращаться, когда все члены экипажа, помогая друг другу, прихватив автоматы, куртки и портфели, без суеты и паники выскочили из вертолёта. Лётчики быстро вышли, а пассажиры, пять старших офицеров из округа и отряда, задержались. Они долго приходили в себя от взрывов и ударов о пол и борта кабины. Отойдя метров на двадцать, лётчики стали осматривать машину со всех сторон, ждать полной остановки винтов.

Было видно, что вертолёту досталось по полной программе. В кабине две огромных дыры. Левый борт фюзеляжа густо забрызган маслом. Из капота двигательного отсека выбивается белый дым. В левом подвесном топливном баке зияет рваная пробоина величиной больше десяти сантиметров. Перебита и загнута трубка приёмника воздушного давления. Даже издалека видны круговые дыры и несколько сквозных пробоин разного размера в остеклении пилотской кабины и в левом сдвижном блистере командира вертолёта.

В это время из ворот крепости вышли два БТР и несколько грузовых машин с десантниками. Бэтээры сразу перекрыли дорогу с обеих сторон от вертолёта, встав посреди шоссе. Офицеры выставили оцепление из бойцов по периметру вокруг вертолёта. После остановки винтов борттехник открыл задние створки грузовой кабины, грузовики как можно ближе встали под загрузку. Пока солдаты мотомангруппы разгружали вертолёт, экипаж провёл его первичное обследование.

Повреждений было много. Особенно много пробоин оказалось в днище грузовой кабины. Там было сплошное решето: одиннадцать крупных, величиной с кулак, и сотни мелких рваных осколочных пробоин во всю площадь днища. Как потом выяснится, от двух взорвавшихся под вертолётом противопехотных мин ОЗН-32. Они были установлены на проволочных растяжках и сработали на малой высоте от мощного потока несущего винта. Всё, что произошло дальше, можно назвать только чудом. Ни одним осколком не задело ни экипаж, ни пассажиров. Почему не задело осколками топливную систему, бочки с бензином и ящики со снарядами внутри фюзеляжа? Уму непостижимо. Десятки осколков попали в несущий винт, поэтому он свистел и вибрировал выше всяких пределов. Хвостовая балка – как дуршлаг, а в рулевом, или хвостовом, винте, находящемся рядом, в одном-двух метрах, – ни одной дырки. Как такое может быть?

Увидев такое огромное количество пробоин в своей машине, командир вертолёта капитан Колганов выразился кратко, но очень эмоционально и всем понятно: «Мужики, да ведь мы в рубашке родились. – И после значительной паузы, шутя, добавил: – Это дело нужно сегодня же отметить. А если трезво оценить ситуацию, то немедленно хочется выпить».

Все члены экипажа и серьёзные пассажиры улыбнулись и промолчали. Было понятно, что если бы хоть один из осколков угодил в бочку с бензином или в боеприпасы, то вертолёт превратился бы в огненный факел. Или если бы перебило троса управления рулевым винтом – тоже бы не поздоровилось. Повезло. Вот так в жизни бывает. Слава Богу.

А дальше экипажу надо было принимать решение: что делать? Николай Колганов вспоминает:

«.Устранили мы силами экипажа те неисправности, которые можно было как-то устранить на месте, в том числе заделали две пробоины в подвесном баке. Я посоветовался с членами экипажа и принял решение: взлетать и добираться своим ходом до Термеза. Сообщил об этом ведомому. Капитан Павленко, который всё это время кружил над сидящим на шоссе вертолётом и прикрывал нас с воздуха, к тому времени тоже произвёл посадку на шоссе. Разгрузился и взлетел, готовый сопровождать нас до базы. Дальше до Термеза долетели без приключений. Только ветер гулял и свистел в кабине, да вибрация несущего винта была запредельная.»

Вместо награды за мужество и лётное мастерство при выполнении вынужденной посадки командир вертолёта капитан Колганов получил дисциплинарное взыскание – за некачественную подготовку к полёту. Почему такая формулировка – до сих пор не знает. Спорить и оправдываться не стал. Рад был, что живой остался. Взыскание давно снято и забыто, вертолёт тоже давно списан и сдан на металлолом. Но вот профессионализм, мужество и хладнокровие капитана Колганова и всех членов его боевого экипажа останутся в памяти навсегда. Они в сложной, критической ситуации спасли себя и вертолёт, а также пассажиров и груз, которого так ждали в окружённом боевиками гарнизоне. Это нештатное событие останется в сердцах и в памяти экипажа, их друзей и потомков до конца дней.

***

Объективности ради необходимо добавить, что успеху той первой крупной боевой пограничной операции «Долина-82» по вводу семи мотомангрупп способствовала чёткая и заблаговременная подготовка к ней для переброски в Среднеазиатский пограничный округ заранее созданных резервов из других семи пограничных округов. Именно в подготовительный период этой первой серьёзной боевой операции погранвойск в Афганистане была проведена первая, тоже самая крупная до сих пор в погранвойсках десантно-транспортная операция, иногда справедливо и метко называемая в авиационной литературе «воздушным мостом».

То есть эти заблаговременно подготовленные семь мото-маневренных и две десантно-штурмовые мангруппы из других пограничных округов были за три недели переброшены на афганскую границу, причём с личным составом, тяжёлой боевой техникой и вооружением. Они точно по утверждённому начальником погранвойск графику были по воздуху переброшены в Среднюю Азию, на границу с Афганистаном, несмотря на зимний период и сложные метеоусловия в Сибири и на Дальнем Востоке. И этот замысел, и исполнение переброски войск тоже шли под контролем генерала армии Матросова с ежедневным устным и письменным докладами ему генерала Рохлова. Все эти доклады скапливались в авиационной папке в опергруппе у Лоскутова как обобщённая оперативная информация, а по сути дела – для контроля и для истории.

Тремя самолётами Ил-76 из Шереметьевского отдельного авиаотряда спецназначения погранвойск меньше чем за месяц выполнили тридцать пять рейсов с целью перевозки почти двух с половиной тысяч человек личного состава и 800 тонн воинских грузов: из Хабаровска, Владивостока, Петропавловска-Камчатского, Читы, Ленинграда и Воркуты – на пять среднеазиатских аэродромов: Ашхабад, Душанбе, Какайды, Кушка и Мары. Отсюда они скрытно доставлялись в ближайшие пограничные отряды афганского направления и в исходные районы десантирования, ближе к местам будущей дислокации, уже самолётами Ан-26 и вертолётами Ми-8. Занимался этими сложными и скрытными перебросками лично начальник авиации погранвойск генерал-майор Рохлов. И кто бы и что ни говорил или скромно молчал, упорно не желая замечать этого факта, но в этом хлопотном и сложном деле была большая заслуга авиации и лично генерала Рохлова.

Досталась генералу Рохлову эта первая крупная десантно-транспортная операция дорогой ценой. Увеличением количества седых волос на его белой как лунь голове. Как минимум. Она была на контроле у председателя КГБ. Поэтому генерал был вынужден лично держать все процессы подготовки и перелёты этих самолётов под своим постоянным контролем. От загрузки до разгрузки, от взлёта до посадки каждого борта. Дело в том, что в то время в пограничной авиации ещё не было ни центрального командного пункта (ЦКП), ни одного штатного офицера в Москве для контроля за перелётами по территории нашей необъятной Родины. Ни одного штатного КП и должностного лица в округах и в частях. Такая массовая и срочная переброска войск и грузов для лётчиков границы была впервые.

И для трёх недавно сформированных экипажей самолётов Ил-76 тоже всё было впервые и в новинку. Начиная от загрузки и крепления боевой техники – танков, бронетранспортёров, миномётов и пушек в грузовой кабине, – кончая установкой второй палубы внутри самолётов для вмещения максимального количества личного состава в одном рейсе. Взлёты в сложных метеоусловиях с максимальным взлётным весом, заходы на посадку и посадки на новые для них аэродромы в сложных метеоусловиях. А спрос со стороны начальника погранвойск и председателя КГБ СССР с генерала Рохлова был по полной программе. Без скидок на «молодость и неопытность экипажей». Но и начальник авиации погранвойск, и экипажи самолётов Ил-76, Ан-26 и вертолётов Ми-8 с честью выдержали выпавшие на их долю первые боевые испытания Афганской войны.

И всё это было воспринято руководством погранвойск и КГБ СССР как нечто само собой разумеющееся. Как должное. Как будто бы так было всегда и должно быть так же и дальше. Как будто бы эти экипажи всю жизнь до этого только тем и занимались, что перевозили нестандартные большегрузы и крупные десанты. А они между тем сделали это первый раз в своей жизни. На недавно введённых в штаты и две-три недели назад полученных в авиацию погранвойск транспортных Ил-76 т. И недавно сформированными и переученными экипажами Бориса Орлова, Николая Галочкина, а затем и Анатолия Сошина.

И ни генералу Рохлову, ни офицерам авиаотдела и спец-авиаотряда в Шереметьево, посменно сидевшим днями и ночами на руководстве и контроле за этими перелётами, ни членам этих экипажей и обслуживающему персоналу – никому даже спасибо не сказали и ни одной медали не вручили. Дело, конечно, опять же не в медалях и не в благодарностях. Логика и объяснения начальства были тогда предельно простые: нельзя было об этом даже говорить, писать и афишировать свою деятельность. Значит, не положено и награждать. Ведь лётчики границы, как и наземные пограничники, официально не участвуют в войне в Афганистане. Их даже переодели в армейскую форму. Чтобы они не светились в своих зелёных фуражках и погонах на территории соседнего государства.

А вот руководителя операции «Долина-82» генерала армии Матросова и командира авиагруппы в этой операции майора Шагалеева, оказывается, хоть и позже, но можно было в это же самое время представить даже к званию Героя Советского Союза. И хорошо, что хоть это было сделано. А почему отличившихся лётчиков-то нельзя было наградить, пусть даже позднее? Ну хотя бы медалями. Они ведь их честно заслужили. А их было много, не менее двух десятков экипажей. И плюс десятка два офицеров авиаотдела ГУПВ и округов. Всего-то сто пятьдесят человек. И всего лишь для такой массовой и внезапной переброски войск из одного конца огромной страны в другой. Нет, конечно. Все авиачасти погранвойск на окраинах нашего государства тоже на ушах стояли, днём и ночью работали. А этого, опять же, никто из пограничного и комитетского начальства как будто и не заметил. И таких нагрузок, перекосов и парадоксов можно насчитать в ходе этой «необъявленной» Афганской войны большое количество.

Подполковник Лоскутов уже в то время, размышляя о начале и ходе афганских событий, понимал, что у каждой войны, в том числе и Афганской, есть своя предварительная история и логика её проведения. Введя ограниченный контингент войск Советской армии в Афганистан и втянувшись в затяжные боевые действия с афганской оппозицией, возврата назад нашей 40-й армии уже не было. Наоборот, надо было усиливать свои позиции, вводить туда новые части и подразделения. Поэтому в 1982 году руководители нашего государства были вынуждены ввести ещё и ограниченный контингент погранвойск КГБ СССР в северные провинции Афганистана с единственной целью – для надёжной охраны своей же государственной границы Союза ССР и защиты своего приграничного населения от обстрелов и нападений наглевшей и набиравшей силу непримиримой афганской оппозиции, оплаченной бумажками-долларами и подстрекаемой иностранными инструкторами.

Потому что, не сделав этого шага, мы бы ещё в восьмидесятых годах на всех южных границах СССР получили бы давно подготовленные тысячи тонн чистого героина и настоящую «наркотическую войну» в наших республиках Средней Азии, а также непрекращающиеся боевые столкновения с бандитскими формированиями различного политического толка, но уже на нашей государственной границе и на нашей советской территории. Ну и дополнительно те созданные и подготовленные террористические организации типа «Аль-Каида», а затем и «Талибан», рождённые в Афганистане с помощью США и их союзников и нацеленные только на борьбу с СССР. А как по-другому в то время можно было относительно малыми силами обеспечить неприкосновенность нашей государственной границы и безопасность населения нашего южного приграничья? Никто тогда не знал и не предложил другого, более эффективного способа. Никто, кроме генерала армии Матросова.

Другой вопрос был в том, что сделано это было на самом высшем политическом и ведомственном уровне в СССР под большим секретом. И в документах архивов погранвойск, и в личных делах офицеров и лётчиков, и даже в документах погибших солдат и офицеров в то время в Афганистане вой-на-то не значилась. Потому что действовали на территории Афганистана люди, чья миссия была строго засекречена. Зачем и почему, не будем здесь размышлять. Поговорим об этом подробнее чуть позже, в другом разделе книги.

Но уже на тот момент действовали чёткие указания руководства КГБ СССР: действия пограничных подразделений в Афганистане не должны афишироваться. Поэтому и находились пограничники там под видом наших армейских подразделений. Генерал армии Матросов тоже был активным сторонником такой закрытости. Он объяснял это особой ролью пограничников в системе безопасности страны и межгосударственных отношений с соседями. Считал, что их появление на территории чужого государства якобы означает игнорирование нами известных международно-правовых принципов территориальной целостности этого государства, нерушимости и неприкосновенности его границ. И в этом он по-своему тоже был прав…

Это была месячная стажировка подполковника Лоскутова в оперативной группе ГУПВ, в Москве, на пятом этаже дома номер два на Лубянке, в ходе операции «Долина-82». Всё, что он прочитал в донесениях из округов и понял из телефонных разговоров с начальниками погранотрядов и командирами авиачастей, услышал на ежедневных совещаниях, увидел собственными глазами, оказавшись свидетелем и участником работы основного боевого подразделения пограничного главка, – его немало удивило и поразило. Потому что оказанием мирной интернациональной помощи соседям это уж точно не назовёшь. Шла упорная, непримиримая и жестокая борьба, настоящая партизанская война: пограничников с коварным и хорошо подготовленным противником.

Полковники А. Н. Евдокимов и В. А. Кириллов на танке в операции «Долина-82», 18 февраля 1982 г.

В следующей главе мы и рассмотрим, как всё это происходило в войсках Среднеазиатского округа, по воспоминаниям заместителя начальника авиаотдела ГУПВ Александра Евдокимова. 8 января 1982 года начался этап непосредственной подготовки спецподразделений к операции «Долина-82». А 15 января полковник Евдокимов в составе опергруппы ГУПВ под руководством генерала армии Матросова прилетел в округ и приступил к формированию и подготовке авиационных групп из двух авиачастей для проведения этой боевой операции. И эта его очередная командировка на войну длилась сорок суток, с 15 января по 23 февраля.

Пара вертолётов Ми-8 Евдокимов – Шагалеев в боевой операции «Долина-82» при высадке группы захвата площадки под афганским городом г. Калай-Нау, 21 января 1982 г.