Вертолёт. Хроника Афганской войны. Книга вторая. Огненные Кара-Кумы (1982 год). Часть I

И кто бы тогда, в ноябре восемьдесят первого, мог подумать или даже предположить, что этот обкуренный наркотой вонючий оборванец, найденный в выгребной помойной яме богатого байского дома в кишлаке Девали-Мардиан, станет заместителем самого «Панджшерского льва» Ахмад Шаха Масуда в провинции Герат, станет знаменитым и безжалостным бандитом – полевым командиром Кали-Кудду-сом и будет держать в страхе весь северо-запад Афганистана, от Герата до Балха.

Оказывается, он откупился тогда от властей и охраны. Но как и чем, никто точно не знает. Известно только из материалов его уголовного дела, что он сбежал в Иран, получил огромные деньги и оружие от американцев, набрал новую банду головорезов, недовольных кабульской демократической властью, стал открыто бандитствовать на северо-западе Афганистана, опять от Герата до Балха, грабить и убивать представителей власти городов и кишлаков, поддерживавших соотечественников, и устанавливать свою власть, свирепую, бандитскую.

И кто бы мог тогда предвидеть, что встретятся они вновь, полковник Евдокимов и кровавый бандит Кали-Куддус, в ноябре восемьдесят третьего в Балхе. И этот Кали-Куд-дус применит тот же коронный способ обмануть «шурави» – спрячется в пруду-бассейне байского дома, по сути, в выгребной яме, заполненной помоями и нечистотами. Но пограничникам распутывать такие «фортели и номера нарушителей границы» было не впервой. А когда его найдут – будет так же, как и прежде, «косить под дурачка» и симулировать наркотический припадок. Но об этом подробный рассказ будет позже…

***

И вот утро 21 января 1982 года, начало операции «Долина-82». Пара вертолётов в воздухе идёт на малой высоте в направлении на Калай-Нау. В любой командировке Александр Николаевич старался, по возможности конечно, слетать с экипажами своей родной Тбилисской авиачасти. Ведь больше семи лет Евдокимов там служил. Сначала – заместителем по лётной подготовке, а затем – и командиром 12-го Тбилисского учебного авиаполка. Всех и вся там знал. И через его руки при переучивании на вертолёт Ми-8 прошли более трёхсот пограничных лётчиков со всех авиачастей погранвойск. От изучения теории до зачётных полётов. И всех своих лётчиков-инструкторов в полку он знал по голосу и почерку в полёте, по особенностям работы в воздухе. Со всеми летал десятки, а то и сотни раз. И отношение к своим педагогам и инструкторам у Евдокимова всегда было особое, уважительное, полное доверия к подчинённым. Это особая каста среди лётчиков – инструкторы, учителя, воспитатели. Те, кто даёт путёвку в небо начинающим пилотам на новом типе вертолёта или самолёта. Им присущи одни и те же общие качества: осторожность и предвидение. Обучаемый ещё только подумал, что надо сделать, а инструктор уже знает, что из этого действия получится. Евдокимов, с его семилетним опытом инструкторской работы, был уверен, что лётчики его полка не подведут своего командира никогда и нигде.

И тут, в Тахта-Базаре, из десяти марыйских и душанбинских бортов под командованием майора Шагалее-ва оказался один-единственный тбилисский экипаж. Командир звена – майор Валерий Беляев, опытный лётчик, первоклассный инструктор, давший путёвку в небо нескольким десяткам лётчиков границы. Евдокимов и Беляев – одногодки, выпускники разных авиаучилищ, но одного года выпуска: шестьдесят четвёртого. Беляев – из Сызранского вертолётного, а Евдокимов – из Бала-шовского самолётного. При первой встрече на полевом аэродроме в Тахта-Базаре, к удивлению всего состава ма-рыйской авиагруппы, они по-братски обнялись. Потом Евдокимов за руку поздоровался со всеми членами экипажа майора Беляева. Он их тоже всех хорошо знал, и они своего бывшего командира отлично помнили. Разговорились, обсудили предстоящие полёты. С этим экипажем и полетел Евдокимов на высадку группы захвата площадки, в точку дислокации будущей мотомангруппы под Ка-лай-Нау. Сам сел на левое командирское сиденье. Беляева посадил на правое седло. А лететь-то всего полчаса, и поговорить за жизнь не успеешь.

Вот впереди и Калай-Нау. Обычный средний город Афганистана. Сверху – небольшой и аккуратный. Десятки

Вертолёт. Хроника Афганской войны. Часть 1. Первые герои сине-зелёных мечетей, окружённых минаретами, высятся в центре города. Рядом с глинобитными домами и дува-лами бедноты стоят кирпичные и деревянные постройки местной знати. В центре – несколько улиц с двух- и трёхэтажными домами. А вокруг города – большая садово-огородная кишлачная зона под названием «зелёнка». Но сейчас на улице зима, деревья и кустарники голые. На холмах и пригорках вокруг города лежит снег. В самом городе снега не видно. На холмах и горушках снег лежит тонким слоем, а в оврагах и ущельях – толстым. Морозная дымка, видимость – не больше пяти километров.

Как и планировали, в точке слияния трёх речушек свернули влево. Снизились до высоты трёхсот метров, пошли вдоль дороги. Вот и перекрёсток дорог, в двух километрах северо-восточнее города. Где-то здесь надо искать площадку для посадки. Оба начальника, Карпов и Борисов, встали в проёме двери в пилотскую кабину, через головы лётчиков осматривают местность. Оба – с картами-километровками в руках. Ищут заранее спланированное место дислокации будущего СБО. Подошли ближе. Рассмотрели гряду камней-валунов на небольшой, но господствующей возвышенности. Валуны размером от двух до пяти метров высотой. Удобное место для маскировки и защиты личного состава со всех сторон, если закопаться в землю и грамотно оборудовать это место в инженерном отношении для обороны.

Генерал и полковник переглянулись, пошептались. И Карпов, наклонившись к командиру вертолёта, пальцем указал Евдокимову ориентировочное место посадки: в центре и чуть ниже каменной гряды, в двухстах метрах от перекрёстка трёх дорог. Евдокимов дал команду ведомому прикрыть его на посадке, сделал полукруг и стал моститься против ветра на пупок, на горку, прямо в песок, между

двух больших валунов. Пару минут повисел, раздувая песок и пыль. Зацепился взглядом за камни, плавно и мягко посадил вертолёт.

Полковнику Евдокимову к таким посадкам не привыкать. На кавказской границе были и высокие горы, и песчаные пустыни, и моря, и солончаки, и даже альпийские луга. Но для себя он заметил, что Беляев на посадке его дублировал, как и полагается по инструкции правому лётчику, мягко держался за ручки управления вертолётом, ноги – на педалях. Евдокимов не обижался. Ведь эта привычка лётчика-инструктора выработана годами тяжёлого труда: всегда быть готовым ко всему, в любой момент взять управление вертолётом на себя, чтобы вывести его из самой сложной ситуации, в которую способен загнать машину неопытный обучаемый. Особенно лётчик, переучивающийся с самолёта на вертолёт. А у лётчиков-пограничников таких случаев было предостаточно.

После посадки офицеры опергруппы быстро вышли из вертолёта и, ощетинившись автоматами, рассредоточились вокруг. Обошли гряду валунов, осмотрелись. Евдокимов и Беляев поняли, что командиры рассматривают эту сопку как место дислокации будущей ММГ, и прямо из вертолёта наметили две площадки: одну – с севера, другую – с юга от вершинки. Генерал Карпов, обойдя высотку вокруг и посовещавшись с офицерами, окончательно утвердил:

– Мотомангруппу будем дислоцировать тут. Здесь можно всё видеть и защититься от внезапного нападении со всех сторон и одновременно контролировать дороги, город и всю округу в радиусе до пяти и более километров.

Затем Карпов подошёл к вертолёту и приказал Евдокимову:

– Сообщите на КП Тахта-Базар координаты выбранной нами точки генералу армии Матросову. Дайте по радио на СКП авиагруппы координаты площадки и готовность к приёму десантной эскадрильи Шагалеева. Передайте на ЗКП, начальнику отряда, команду на выдвижение транспортной колонны.

Вертолёт Евдокимова с Карповым на борту взлетел, набрал высоту и передал всю информацию в Тахта-Базар. Карпов с одетыми наушниками борттехника все доклады, команды и переговоры экипажа слышал. Вертолёт встал в круг над точкой в ожидании десанта. В это время ведомый вертолёт сел на ту же площадку и высадил своих десантников. Через тридцать минут подошли восемь бортов авиагруппы Шагалеева и поочерёдно высадили сто человек и минвзвод с двумя комплектами боеприпасов. По команде начальника опергруппы полковника Борисова десантники рассредоточились и заняли оборону вокруг горушки. И сразу стали зарываться в песок и в землю за валунами. Миномётчики в считаные минуты выбрали удобные позиции и развернули шесть своих миномётов.

В то же время под прикрытием звена боевых вертолётов из района 3-й заставы Тахта-Базарского отряда вышла транспортная колонна из 60 бронетранспортёров и гружёных, закрытых брезентом автомобилей с имуществом десантников для автономной жизни и работы в пустыне в окружении противника. Оружие, боеприпасы, горючее, питание. Палатки и генераторы. Печки, дрова, вода и стройматериалы. К вечеру автоколонна, пройдя 65 километров по песчаной дороге вдоль реки Кашан, без единого выстрела добралась до места, ещё утром занятого десантом. Колонну прикрывала пара вертолётов со сменой дежурства в воздухе.

Первая мотомангруппа быстро, внезапно и организованно заняла выгодную позицию на горке, при подходах к городу и к государственной границе СССР. Больше семи лет эта ММГ, или гарнизон «Калай-Нау», будет торчать костью в горле для моджахедов. Будет главной опорой местной афганской власти, будет помогать властям и афганским воинским подразделениям провинции Бадгис. И проводить с ними совместные операции против непримиримых боевиков. Будет держать под контролем нашу границу, все дороги, базы и пещеры моджахедов в своей зоне ответственности. И даже все бандитские дома в городе и вокруг Калай-Нау будут у пограничников под прицелом зениток и миномётной батареи, не говоря уже о вертолётах, способных быстро расширить зону досягаемости до 200 километров в округе.

21 января восемьдесят второго года начался ввод штатных пограничных подразделений в северные провинции ДРА. Тогда их называли сводными боевыми отрядами и мотоманевренными группами (СБО и ММГ). Первые мо-томангруппы были введены в Калай-Нау, Шибарган, Мазари-Шариф, Ташкурган, Андхой и Меймене – быстро, внезапно и организованно, при надёжном боевом охранении, в том числе и воздушном, и без каких-либо острых ситуаций. И уже в феврале началась планомерная очистка полосы ответственности погранвойск от бандгрупп при тесном взаимодействии с частями 201-й мотострелковой дивизии 40-й армии и с афганскими пограничниками и ополченцами.

26 января 1982 года. Из донесения в опергруппу главка: «…При вводе мотомангруппы в Шибарган в районах между Мазари-Шарифом и Андхоем воздушной разведкой были обнаружены конные банды по 60-100 человек каждая, со всех сторон рвущиеся к только что высаженному гарнизону. Но ударами вертолётов и огнём бронетехники они были рассеяны и ликвидированы. Других нападений в этих районах не было.»

Рассказывает Александр Евдокимов об этом самом первом для него авиаударе НУРСами и пулемётами по конной банде басмачей в этом районе. Вспоминает без особого желания. И что происходило при этом в душе Евдокимова при первом нападении моджахедов на наше подразделение, тоже, пожалуй, не хотелось бы ему обнародовать. Всё это – слишком личное, у каждого лётчика эта «ломка» происходит по-своему, когда впервые приходится стрелять и ракеты пускать по живым людям и видеть, как они погибают и умирают.

«.. Вылетели мы из Керков звеном вертолётов Ми-8 по вызову начальника ММГ Шибарган. Экипажи Евдокимова, Ша-галеева, Лазарева, Трофимова. Задача – остановить банду, рвущуюся к недавно высаженному СБО в Шибаргане. Погода неважная. Плотная десятибалльная облачность на высоте триста метров, видимость пять километров, дымка. Над песками пустыни снега нет, вернее, он был и растаял. А на холмах и пологих песчаных буграх степных предгорий лежит недавно выпавший снег».

Конный отряд моджахедов, больше сотни сабель, авиагруппа Евдокимова перехватила в пяти километрах от высаженной ими же утром мотомангруппы. Бородатый главарь на резвом вороном коне с богатым седлом и сбруей гордо скакал в полусотне метров впереди своего отряда. Одет был в чёрную казацкую бурку, на голове белая чалма. Увлекал за собой всю разношёрстную улюлюкавшую банду в полосатых и разноцветных стёганых халатах. Вооружённые винтовками, автоматами и с саблями наголо, на низкорослых заиндевелых лошадках местной памирской породы, от которых валит густой белый пар, мрачные шеренги всадников, по четыре-пять в каждом ряду, приближаются к нам. И свинцовые тучи на вертолёт сверху надвигаются тоже. Всё это происходит одновременно.

Вертолёты прошли над конниками на высоте триста метров. Ну дают бородатые мужики! На улице минус пятнадцать, ветер позёмку гонит, а они в войнушку играют. И надолго их задора и пыла хватит скакать на лошадях при таком морозе? Да ещё с ветерком под 15 метров? Ну как в давнишнем кино, из детства, про басмачей.

Грозный рёв звена вертолётов над головами лошадей и всадников банду не остановил. Они упорно скакали в сторону окопов пограничников, закапывавшихся в камни и песок и ощетинившихся пулемётами, гранатомётами и автоматами, не обращая внимания на вертолёты. А некоторые на скаку даже стреляли по нам. И тут я осознал. Ракеты надо пускать, бомбить и стрелять надо. А значит, убивать придётся. Они ведь тоже люди. Почему я их должен убивать? Что они лично мне плохого сделали? Мне-то они пока ничего не сделали. Не успели ещё. А вот нашу мотомангруппу уже атакуют. И вполне могут их оборону смять. А моя задача – остановить банду. И я её остановлю.

Подобные мысли посещали всех пограничных вертолётчиков, впервые стрелявших по людям. Это не на полигоне, где бездушные цели в виде крестов из камней или кругов вокруг старых и хорошо видимых издалека старых автобусов. Евдокимов сотни раз пускал ракеты и стрелял из пулемётов на полигонах. И всегда точно в цель. Он ведь лётчик-снайпер, десятки экипажей обучил этому тонкому ремеслу. Но по людям сам ещё никогда не стрелял…»

Прервал его размышления вышедший на связь майор Шагалеев:

– Командир, предлагаю заход на банду построить со стороны своего СБО. Отработать в первых заходах ракетами и пулемётами. Потом, если понадобится, – бомбами. Но для стокилограммовых осколочно-фугасных бомб высота 300 метров – мала. Свои вертолёты можно продырявить. А выше не забраться: облачность.

– Понял, Фарит.

Спустя минуту Евдокимов командует:

– За мной. В колонну по одному. Заход со стороны СБО. Делаем три захода. Работаем вначале ракетами и пулемётами. Прицеливание каждому борту отдельно, по самой большой группе всадников.

Первая пара уже на прямой. Ведущий на боевом курсе. Системы вооружения вертолётов включены. Режим работы – по четыре ракеты в одном пуске из каждого блока. Видно и визуально, и через оптику прицела, как приближаются первые ряды конного отряда. Командир накладывает перекрестие прицела на первую, передовую группу. Хорошо видно через оптику, что всадники рядами выстроились в боевой порядок для атаки. Пожалуй, повзводно, человек по тридцать в каждом отряде, со своим командиром во главе.

Остаётся меньше километра. Евдокимов поставил вертолёт с углом пикирования пять градусов, цель загнал в перекрестие. Уточнил по мере приближения – на первую группу. Жмёт гашетку. Три раза с секундным перерывом. Вертолёт мелко дрожит, ракеты с шипением и дымным следом понеслись вперёд. Борттехник вслед им заработал из носового пулемёта. Командир выводит вертолёт из пикирования, набирает высоту 300 метров. Смотрят всем экипажем на результаты своей работы. Проскакивают над целью, делают крутой левый разворот на горке.

Ракеты легли по первым рядам конного отряда. Взрывов не слышно, но огонь и дым после их взрывов виден хорошо. Конников разметало ракетами. Как в немом кино, кони и люди кувыркаются вперёд, валятся набок с десяток лошадей, сбросив или подмяв под себя всадников. Задние ряды скачущих бандитов наскакивают на остановившихся и упавших передних. И тоже мечутся по сторонам и падают. Появляются пустые прогалины в их стройных рядах. Передовая группа всадников скучилась, остановилась.

И тут отработал ракетами ведомый майор Шагалеев. Он прицелился и ударил по второй конной группе. С более глубокого пикирования и точно посередине. Евдокимову понятно, что тот уже не первый раз работает по движущимся целям. Ему в развороте видно, как ведомый прошёлся змейкой и пуск ракет сделал ближе к цели. И сразу резко ушёл вверх, и тоже со скольжением и креном в разные стороны.

Вторая пара отработала вслед за первой тоже удачно. Больше двух десятков моджахедов остались лежать на мокрой земле. Движение конной группы замедлилось, приостановилось. Но главарь с саблей над головой вернулся назад и сбоку дороги обскакал расстроенные ряды своего отряда. Не слышно, но видно, как он, вероятно, словами и руганью привёл своих бойцов в чувство. Скучившиеся всадники объехали погибших и раненых, выровняли ряды и опять галопом помчались вперёд за главарём. Расстояние до окопов мангруппы оставалось не больше двух километров.

Второй заход был ещё удачнее. Все вертолёты отработали по атакующим конникам. Из сотни всадников скакало за лидером уже меньше половины. Остальные лежали без движений. Или, оглушённые и раненые, ползали среди брыкающихся коней по земле. На что они рассчитывают? Ведь пограничники тоже встретят их огнём из своих окопов. Фанатизм и безрассудство.

Евдокимов вдруг понял, что, пока лётчики не завалят главаря, боевики будут следовать за ним до конца. Даже если их останется всего десяток. И в третьем заходе он прицелился по впереди скачущему всаднику и весь свой оставшийся боезапас ракет выпустил по нему. Остальные три вертолёта отработали по другим группам всадников.

Экипажи наблюдали, как от нескольких близких взрывов ракет завалился набок конь с главарём банды и придавил всадника, как с седока свалились чалма и бурка и застыло искажённое гримасой ужаса лицо. Ни конь, ни всадник больше не двигались.

И что увидели лётчики, встав в круг после третьего захода? Бандиты спешились, проверили и убедились, что их главарь убит. Сняли с него саблю и автомат. Положили поперёк седла на пойманную лошадь, привязали к седлу. Как по команде, все сразу вскочили в сёдла, развернулись в обратную сторону и мелкими группами, по два-три всадника, помчались по той же, натоптанной ими, дороге обратно, не обращая внимания и не прячась от вертолётов. Словно знали, что стрелять по ним больше не будут или что стрелять уже нечем.

***

В оставшиеся дни января – в начале февраля завершался последний этап ввода подразделений погранвойск в операции «Долина-82» в северные провинции Афганистана. На этом этапе мотомангруппы на броне входили в Имам-Сахиб и Талукан. В районе города Талукана, в центре провинции Тахар, по данным разведки, находились крупные силы мятежников. Поэтому к операции привлекли пять мо-томаневренных групп и одну десантно-штурмовую, а также эскадрилью вертолётов, бронетехнику, 78 БТР и БМП. В операции участвовали подразделения Кундузской 201-й мотострелковой дивизии (артбатарея, танковый и мотострелковый взводы) и два пехотных батальона 20-й Афганской пехотной дивизии. Общее руководство из Пянджа осуществлял генерал армии Матросов, непосредственно руководил операцией начальник опергруппы Среднеазиатского округа полковник Борисов.

Рассказ продолжает полковник Евдокимов. И сразу видна разница. Всё происходило немного по-другому.

Напряжённо и не всё так гладко. Совсем не так, как докладывалось в скупых и прилизанных, иногда скромных, иногда победоносных донесениях из округа в опергруппу главка. И даже не так, как вспоминают рядовые лётчики о тех же самых событиях.

«…Мотомангруппа из Пянджа пробивается в сложной боевой обстановке к городу Талукан. Горная цепь с запада, горы Амбаркох с десятком мелких горных кишлаков, прикрывающих Хаварсайскую долину и сам город Талукан. Это вотчина некоронованного короля этих мест со странной бандитской кличкой Мир. Даже моджахеды и бандиты разных мастей, когда скрывались в его обширных владениях, платили ему дань только за одно позволение спрятаться от шу-рави в его непроходимых горах и глубоких пещерах за полноводной и извилистой рекой Кокча. Он, этот бандит Мир, пакостил и досаждал местным властям и пограничникам довольно много. В том числе засадами и закладкой фугасов на пути боевых и транспортных колонн.

На таком фугасе и подорвался наш бульдозерно-артиллерийский тягач (БАТ), пробивавший дорогу в горах для транспортной автоколонны на Талукан. Офицеры и солдаты, в том числе и начальник инженерного отдела пограничного главка полковник Леонид Якубовский, получили серьёзные ранения и контузии.

В это время я со своей парой оказался неподалёку в воздухе. Взлетел из Талукана и шёл на Пяндж. Заметил, что на земле в остановившейся автотранспортной колонне что-то произошло. Уж больно неестественно вывернут в сторону каток БАТа. Решил узнать, выяснить обстановку. Оставил ведомого Мусаева для прикрытия вверху, а сам подсел к БАТу. Увидел большое количество раненых, доложил на КП. По команде руководителя полётов мы с Мусаевым прекратили прежнее задание и срочно доставили всех пострадавших в полевой госпиталь, который тогда, в феврале восемьдесят второго, был развёрнут прямо в авиагруппе, на полевом аэродроме Пяндж. Это позволяло немедленно после эвакуации раненых оказывать квалифицированную медицинскую помощь, что спасло не одну сотню жизней.

Командование округа приняло решение ликвидировать банду местного царька-главаря Мира. Горный кишлак, в котором располагались штаб и база банды в пещере, был хорошо защищен природой: высокими перевалами, глубокими ущельями и неприступными подходами для наземной техники и пехоты. Таким образом, взять базу можно было только с воздуха, высадкой крупного десанта. Воздушную разведку с видео- и фотодокументированием местности я проводил в паре с майором Красновым. Нам пришлось изрядно маневрировать на предельно малых высотах, выполнять горки и пикирования, чтобы и задачу выполнить, и под огонь вражеских ДШК не попасть.

Результаты рекогносцировки и дешифрирования снимков показали, что десантировать бойцов можно было на две площадки. Одна из них была выше кишлака и базы, ёмкостью не более двух вертолётов. А другая – ниже, ёмкостью на восемь-десять вертолётов. Этот вариант нас вполне устраивал для высадки первого десанта. Однако площадки наверняка были заминированы, давно пристреляны и находились под огнём пулемётов боевиков. По данным разведки, два пулемёта Владимирова калибра 14,5 мм, два Брно и две ЗУ-2-23 находились в сильно укреплённых дотах с амбразурами из камней и в окопах с перекрытиями. И наши древние пулемёты Максима там, у моджахедов, были тоже. Точнее, если правильно его назвать, это 7,62-миллиметровый станковый пулемёт образца 1910 года. С круглосуточной и недремлющей охраной рядом, в пещерах и в землянках на склонах ущелья.

Без подавления столь мощной обороны горной базы выполнять десантирование – безрассудство. Посылать боевые вертолёты для подавления и уничтожения огневых точек тоже нецелесообразно, так как сразу раскрывается замысел операции. Кроме того, не исключалась вероятность поражения вертолётов от столь мощной противовоздушной обороны. Что предпринять? Требовалось что-то нестандартное и внезапное.

Решил использовать мастерство экипажей наряду с неожиданным авиаударом и высадкой десанта. Десантная группа из восьми вертолётов с двумя десантными погранзаставами, по шестьдесят человек каждая, и сто сарбозов[4] для второго рейса уже на аэродроме. Они рядом с вертолётами, в готовности к вылету в первом и во втором рейсах. Сейчас всё зависит от пары ударных вертолётов во главе с капитаном Виктором Талызиным и его ведомым капитаном Николаем Рохловым.

Это всё, что у нас сейчас есть в наличии в Пяндже. Оба экипажа, по тогдашней терминологии, или сленгу лётчиков, – «наёмники», то есть прикомандированные из других авиачастей погранвойск: Талызин – из Магадана, Рохлов – из Воркуты. Они первый раз в афганской боевой командировке и прибыли совсем недавно. Их нельзя посылать на высадку десанта в горы, они ещё туда не вывезены и допусков для этого не имеют. Но бомбить на полигонах они умеют. Другого выбора у нас просто не было. И генерал армии Матросов авиаудар четырьмя вертолётами, а потом и высадку десанта восемью бортами утвердил.

Снарядили эти две «восьмёрки» Талызина – Рохлова бомбами, по четыре ОФАБ-250 на каждую, и в виде пролетающей на большой высоте пары (две тысячи метров истинной высоты над рельефом местности) отправили их на цель. Тщательно отработали на земле условия бомбометания и подсадили в экипажи опытных штурманов. Вслед за «восьмёрками» сразу взлетела пара боевых вертолётов Ми-24 Филясова – Ваулина для их поддержки и обработки неуправляемыми ракетами площадок десантирования перед высадкой там десанта. И через двадцать минут подняли в воздух десантную группу Шагалеева с необходимым интервалом между парами вертолётов Ми-8 и с ложным курсом.