Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту

Глава 1. Запрещенное зелье

— Изготовление Могильника карается лишением дара, госпожа Альер.

Стражник сказал это таким будничным тоном, будто сообщал цену на морковь. Он стоял посреди моей лавки. Одетый в серую форму следственного отдела Управления по магическим делам, держа на вытянутой руке черный флакон. И произносил слова, от которых у меня сердце ушло в пятки.

Шкафы были распахнуты, банки с травами раскиданы, мешочки с сушеным тимьяном и полынью валялись на полу. Создавалось впечатление, что по лавке прошелся смерч.

Чем я только не торговала. И настоями от бессонницы, и мазями от ожогов, и каплями от икоты. Имелся даже порошок от мелких вредителей, который один раз, по вине клиента, изгнал из дома не только мышей, но и тещу, за что я до сих пор получала благодарственные открытки.

Но тут точно не могло оказаться Могильника.

Запрещенное зелье первой категории. Степень опасности: наивысшая.

Откуда бы оно у меня взялось?!

Его не варили в маленьких лавках между делом, разве что в подпольных условиях, для «черного рынка». Изготовление зелья каралось законом, а его рецепт хранился в строжайшем секрете.

Потому сейчас я рассматривала флакон, найденный в нижнем ящике моего стола, и пыталась не паниковать.

Получалось плохо.

Откуда он взялся?..

Стекло было матовым, с тонкой серебряной вязью вокруг горлышка. Внутри ничего не плескалось. Тьма в нем двигалась как живая. От флакона тянуло холодом, и этот холод не имел отношения ни к зиме, ни к сквозняку от распахнутой двери.

— Это не мое, — поспорила я.

Голос прозвучал решительно. Даже странно. Я ожидала, что он сорвется, превратившись в писк или в истеричный всхлип, ан нет.

Главный стражник посмотрел на меня поверх протокольного листа.

— Не подскажете, как в таком случае оно оказалось в вашей лавке?

— Кто-то подложил?

— Кто же? — откровенно насмехался он.

— Да кто угодно!

Он сузил глаза и заговорил другим тоном, строгим и бюрократическим:

— Госпожа Альер, флакон найден в ваших вещах. В журнале учета есть запись о приобретении пепельной астры. В шкафу с редкими травами обнаружены следы лунной сажи. Оба ингредиента входят в состав Могильника.

— Пепельную астру я не покупала никогда в жизни. Она мне не по карману.

— Запись о покупке датирована прошлой неделей.

— Значит, запись подделали.

— Вашим почерком?

Стражник молча перелистнул журнал и положил его передо мной.

Склонившись, я оперлась о стойку, насколько позволяли наручники на запястьях, которыми меня сковали, когда обнаружили этот злосчастный Могильник.

Да, буквы, на первый взгляд, похожи на мои. Такая же петля на кончике «р», так же прижата «л» к следующей букве. Но почерк определенно чужой. Есть заметные отличия, если начать сверять текст вдумчивее. Вон какая «о» округлая, как бочонок. И точки слишком крупные, мои всегда мельче.

Я попыталась сказать об этом стражнику, но тот лишь отмахнулся.

— Вы думаете, с вас снимут обвинения из-за того, что вы сделали запятую чуть жирнее обычного?

— Услышьте меня: я не варила Могильник! — отрезала, глядя стражнику прямо в глаза. — Мне бы попросту не хватило мастерства. Перед вами бытовая зельеварка, а не черный маг.

Главный сделал какую-то пометку в блокноте, но никак не прокомментировал мои слова. По-моему, ему было просто плевать.

У входа в лавку толпились соседи. Госпожа Лейн, моя постоянная покупательница и главная сборщица сплетен, прижимала к груди пакет с календулой, который так и не успела оплатить. За ее спиной мелькали люди: сапожник с дочкой, булочник, девица из швейной лавки. Все поглядывали на меня с любопытством, будто надеясь, что я выдам подробности прямо при них.

К вечеру по кварталу точно пойдет слух, что Мирослава Альер варит запрещенные зелья в подвале, а еще оживила дохлого кота или прокляла какую-нибудь бабку.

Какое счастье, что мои родители живут в другом городе. Они бы сквозь землю провалились, узнав, в чем обвиняют их дочь.

— Что еще скажете в свою защиту? — лениво поинтересовался главный стражник.

— Я не представляю, откуда взялся Могильник. Но вы, конечно же, не поверите, господин

— Капитан Берн. — Он поднял на меня блеклые глаза. — Я видел, как лишают дара, госпожа Альер. Жуткое зрелище. Советую вам срочно вспомнить алиби понадежнее, чем «Я не я и склянка не моя».

И рассмеялся над своей не самой смешной шуткой.

Я нервно оглядела лавку. Полки с травами. Вывеску, на которую копила почти год. Шкафчик у окна, где хранились самые дорогие зелья.

Кто мог подложить флакон?

Да кто угодно! Покупатель. Поставщик. Сосед. Я часто отвлекалась и даже ненадолго выбегала во двор, оставляя лавку открытой.

Другой вопрос: зачем кому-то подставлять мелкую зельеварку?

— У меня нет алиби, — выдавила я.

Капитан Берн закрыл протокол.

— Тогда будете вспоминать в следственном отделе.

— Постойте, капитан, — вмешался рыжий стражник. — Зелье ведь посмертного назначения. По правилам такие дела передаются профильному эксперту.

Капитан Берн хлопнул себя по лбу.

— И точно! Каждый раз забываю. Что ж, в таком случае ваше дело будет передано лорду Арсению Вирнгольду.

На улице кто-то испуганно охнул.

Я тоже, наверное, охнула бы, если бы смогла открыть рот. Но тот от ужаса словно задеревенел.

Арсений Вирнгольд.

Потомственный колдун, глава древнего рода. И самый жуткий некромант во всем королевстве.

Мужчина, о котором говорили исключительно шепотом, ибо боялись ненароком призвать его. В доме Арсения, по слухам, слуги были мертвы, а в зеркалах отплясывали призраки.

Про него рассказывали, что он безумно красив. Да только никто не покусился на его внешность, ибо этот человек был опасен сверх меры. А еще имел отвратительный характер.

Наручники на запястьях потяжелели, когда капитан потянул меня за локоть. В голове лихорадочно крутились мысли. Что же делать?! Сейчас меня выведут из лавки, и, возможно, я уже никогда не вернусь сюда.

— Можно хотя бы закрыть шкаф с сушеным зверобоем? — спросила я.

Капитан Берн поморщился:

— О чем вы толкуете?

— Сушеный зверобой должен храниться без доступа к воздуху и свету. Если оставить шкаф открытым, весь запас пропадет.

— Госпожа Альер, вы уверены, что в вашей ситуации вообще стоит переживать за зверобой?

Я собиралась ответить, но рыжий стражник уже подошел к шкафу и аккуратно прикрыл дверцу.

— Спасибо.

Он равнодушно махнул рукой.

У экипажа госпожа Лейн схватила меня за рукав.

— Мирочка, я всем скажу, что ты, скорее всего, не готовила никаких запрещенных зелий.

— Очень прошу, не добавляйте «скорее всего».

Она всхлипнула.

— И за лавкой присмотрю, не беспокойся.

Вот теперь я испугалась чуть ли не сильнее, чем в момент, когда услышала, что меня ждет лишение дара. Госпожа Лейн среди моих склянок и бутылок — это настоящая катастрофа. Да она же всё либо раздаст за бесценок, либо выкинет, ибо оно плохо пахло. По ее мнению, разумеется.

Госпожа Лейн помахала мне рукой и радостно побежала копаться в моих вещах, не дождавшись даже, когда меня увезут. Я проводила ее тоскливым взглядом.

Экипаж тронулся.

Я сидела, зажатая между двумя стражниками, и думала, как бы доказать свою невиновность. Но доказательств у меня не имелось, а всё алиби строилось на «Мамой клянусь, это не мое». Короче, шансы на оправдательный приговор были невелики.

— А если если меня всё же приговорят к лишению дара, когда это произойдет? — уныло спросила я.

Капитан Берн усмехнулся:

— Занятные вопросы вы задаете, госпожа Альер. Вы же невиновны, о чем вам переживать?

— После сбора доказательной базы будет назначено слушание в судебной коллегии, — буркнул второй стражник. — Думаю, в вашем случае через неделю уже всё закончится.

Неделя.

Всего неделя между человеком, у которого есть мечты и стремления — и его пустой оболочкой. Если колдуна лишить дара, он не умрет. Физически будет существовать. Только вот внутри у него не останется ничего. Выжженная земля на месте, где бурлила энергия.

А именно потоки энергии делают нас живыми.

— Но ведь эксперт может заключить, что зелье варил кто-то другой?

— Его заключение будет приложено к протоколу дела. Не переживайте, госпожа Альер. Мы докопаемся до правды.

Хотелось бы верить.

Некромантское крыло находилось в старом здании за ратушей. Снаружи оно выглядело вполне обычно: стены выложены серым камнем, узкие окна, а над дверью знак, извещающий, что крыло относится к Управлению по магическим делам.

Но тут сам воздух был пропитан чем-то неживым. На ступенях не сидели просители, как у обычных ведомств. Не спорили писари. Не ругались торговцы. Даже вездесущие голуби почему-то обходили это место стороной.

Мы прошли через приемную, потом через коридор с железными дверями по обе стороны. На одной висела табличка: «Посмертная экспертиза». На другой: «Зал спиритических сеансов». На третьей лаконичное: «Не входить! Убьет!»

Кабинет эксперта тоже был довольно скучен. Ни тебе черепов на полках, ни черных свечей. Даже гроба в углу для важных переговоров не нашлось.

Зато был большой письменный стол и шкафы с бесконечными папками, карта города на стене, несколько пустых склянок.

Короче говоря, рутина.

Я поежилась. Чудовищам типа Вирнгольда положено работать в личном склепе, среди костей и паутины. А когда смерть разложена по коробочкам и аккуратно подписана, складывается впечатление, что здесь трудятся самые обычные люди.

И вообще, почему меня привели к самому Вирнгольду? Он же в некромантском крыле за главного, насколько я помню. У него что, нет экспертов пониже рангом?

У окна стоял высокий мужчина, который обернулся, стоило нам войти в кабинет.

Если честно, Арсений Вирнгольд не был похож на чудовище.

Темноволосый, в черном костюме без единой лишней складки. Бледное лицо с резкими скулами, четко очерченный рот, темно-серые глаза. Красивый, но красота эта была опасная, заостренная.

Я вдруг поняла, откуда берутся слухи о его персоне. От некроманта веяло смертью и загробной тишиной.

Капитан Берн поставил опечатанный прозрачный футляр с флаконом на стол.

— Лорд Вирнгольд, к вам доставлена подозреваемая в варке запрещенного зелья Мирослава Альер. Флакон был найден в ее лавке. Первичный тест подтверждает компоненты Могильника. Зелье посмертного назначения, потому это ваша вотчина.

Арсений Вирнгольд не удостоил меня даже взглядом. В глазах его плескалось равнодушие. И, по правде, такое отношение меня задело. Хотя чего я ждала? Что королевский некромант бросится утешать зельеварку-неудачницу?

— Оставьте нас, — приказал он.

Капитан Берн нахмурился.

— Милорд, подозреваемая

— Она не может быть опасна для меня.

— По правилам

— По правилам, — перебил Вирнгольд, — все экспертизы в некромантском крыле проводятся без посторонних живых, если посторонние живые не хотят стать мертвыми.

Капитан Берн тотчас закивал:

— Понял-понял. Извините. Только, пожалуйста, не задерживайте предварительное заключение. Это ведь всего лишь формальность.

И стражники быстренько вышли, а дверь хлопнула за их спинами.

Я осталась наедине с едва ли не самым страшным человеком королевства.

— Садитесь, госпожа Альер, — скорее приказал, чем предложил Арсений Вирнгольд.

— Благодарю. Я предпочту постоять.

— Через несколько минут у вас закружится голова. Магические наручники не только сдерживают, но и ограничивают кровоток.

Я понуро глянула на свои скованные руки и села.

Он достал флакон из футляра без страха или отвращения. Взял так равнодушно, словно это была не проклятая гадость, из-за которой я уже мысленно попрощалась с будущим, а какая-то безделушка.

— Вы знаете, что это такое? — спросил Арсений.

— Угу. Могильник.

— В названиях зелий вы разбираетесь, — хмыкнул он. — Но мне любопытно другое. Понимаете ли вы, с чем имеете дело?

— Это запрещенное зелье, которое отделяет душу от тела и используется в самых грязных некромантских ритуалах.

— Вот как в грязных. Кем вы считаете некромантов, госпожа Альер? Помойными крысами?

Я тут же осознала свою ошибку и стремительно побледнела.

— Нет, господин Вирнгольд.

Мужчина коснулся серебряной вязи на горлышке флакона и произнес короткое магическое слово. Даже не произнес, а будто прокаркал его. Так сумрачно оно звучало.

Тьма внутри флакона дрогнула, и по кабинету пробежал морозец.

Я ожидала, что некромант будет проверять руны или осматривать зелье. Возможно, попробует его на вкус. Кто знает, что в головах этих некромантов. Но Арсений прислонил флакон к уху. Он слушал так внимательно, как лекарь слушает пациента.

Наконец, вдоволь наслушавшись флакона (интересно, что тот ему поведал?), Вирнгольд поставил его обратно на стол.

— Вы не варили это зелье.

Мне стоило огромного труда не завопить: «А Я О ЧЕМ ГОВОРИЛА!!!»

— Вы передадите эту информацию в Управление?

— Непременно.

— И меня отпустят?

— Разумеется нет.

Надежда, которая уже успела приподнять голову, получила удар лопатой по голове и легла обратно в яму.

— Почему?!

Арсений положил руки перед собой, сцепив их в замок. Пальцы у него были красивые, музыкальные. Длинные, с аккуратными полукружьями ногтей.

Я-то думала, что ночами некроманты копаются на кладбищах, а потому их руки всегда в земле.

— Потому что в моем заключении будет указано, что вы не смогли бы сварить зелье такого уровня в одиночку. Уровень стабилизации слишком высок. У вас нет нужных знаний или опыта работы с посмертными связями. Навскидку, — он принюхался, — вы не варили ничего сложнее микстуры от чахотки.

Некромант, который по запаху определял мои возможности, изумлял не на шутку. Хуже было то, что он практически угадал. Мой дар довольно слаб и сугубо бытовой.

В общем, я даже не обиделась на его насмешливый тон. Новость-то хорошая. Я неспособна такое сварить.

— Но у вас мог быть подельник, — закончил Арсений Вирнгольд, пока я не успела размечтаться.

— Но его не было

— Охотно верю. Если бы вы промышляли варкой или продажей запрещенных зелий, то выглядели бы несколько презентабельнее.

А вот это уже неприятно звучит, если честно. Нормально я выгляжу. Платье чистое, ситцевое. Недавно куплено, между прочим. Туфли тоже ношу всего сезон. Волосы опрятны, лицо умыто.

Да что его не устраивает?!

Но не в моих интересах ругаться с некромантом, который, к тому же, расследует мое дело, поэтому я спросила:

— И как доказать мою невиновность следователям?

— Я бы мог этим заняться. Но на сбор доказательств нужно время. А я боюсь, что следственный отдел не будет медлить. Для них всё просто: вы попались с Могильником, а уж откуда его взяли — дело второе.

Арсений положил ладонь на флакон и погладил его кончиками пальцев, словно тот был живым существом.

— Управление любит такие вот показательные дела. Могильник, обнаруженный в частной лавке, зельеварка без имени. Думаю, они лишат вас дара так быстро, что вы даже не успеете запросить апелляцию.

Кровь отхлынула от лица. Я вцепилась пальцами в края юбки.

— Но есть способ отсрочить приговор, — внезапно закончил Арсений с недобрым смешком.

— Какой?

Он посмотрел на меняочень внимательно. Так, будто собирался предложить мне шагнуть в бездну, причем добровольно и с улыбкой на губах.

— Вы можете перейти под защиту дома Вирнгольдов. Это даст нам время разобраться с тем, откуда Могильник взялся в вашей лавке.

— Но зачем дому Вирнгольдов брать меня под защиту? — засомневалась я. — Вы хотите денег? Сколько?

— Мне не нужны ваши деньги, госпожа Альер.

Мне очень не понравилось, как он ухмыльнулся.

— Тем более не понимаю. Я буду под защитой как обвиняемая?

— Нет.

— Как свидетель?

— Нет.

— А как кто?

Арсений Вирнгольд, королевский некромант, самый пугающий мужчина столицы, от общения с которым у меня душа уходила в пятки, произнес ровным голосом:

— Как моя жена.

Глава 2.Предложение, от которого невозможно отказаться

Я несколько раз моргнула, подозревая, что от перенапряжения у меня начались галлюцинации. Какая досада.

— Простите, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Видимо, наручники нарушили не только кровоток, но и слух. Вы действительно предложили мне стать вашей женой?

— Да, — ответил Вирнгольд.

Я коротко рассмеялась, надеясь, что это такая несмешная шутка. Ну, от колдунов, ежедневно видящих смерть, и не ждешь особо забавных юморесок. Они все со странностями.

— Какой богатый у меня выбор. Лишение дара или замужество за некромантом. Простите, лорд Вирнгольд. Я не стану вашей женой.

— Что ж, вы имеете право отказаться.

— Благодарю за предложение.

— В таком случае завтра ваше дело уйдет в судебную коллегию, — продолжил он тем же ровным голосом. — Мое заключение примут к сведению, но оно не снимет с вас обвинений. Максимум — заставит судей решить, что вы варили Могильник не одна. А это значит, на допросах из вас будут выбивать имя подельника. Брак со мной — не наказание для вас, а отсрочка казни.

Конечно, я слышала, что Управление уже несколько лет пытается женить Вирнгольда. Безуспешно. Ни одна женщина не выдерживала дольше трех дней наедине с будущим мужем.

Одна сбежала босиком прямо по снегу, и отыскали ее только через десятки километров от особняка Вирнгольдов. Другая захворала, да так тяжко, что лекари советовали ей уехать в теплые края до конца жизни. Что она и сделала. Третья подала прошение в монастырь, хотя до помолвки с некромантом славилась попойками с гвардейцами и носила глубокое декольте.

А четвертая

Про четвертую говорили меньше всего. Только то, что она и не сбежала, и не заболела.

Она просто не дожила до свадьбы.

В общем, брак с Арсением Вирнгольдом был в прямом смысле непредсказуемым и убийственным начинанием.

Некромант побарабанил пальцами по протоколу.

— Управление не станет ждать, если вы останетесь Мирославой Альер. Но если вы станете моей супругой, вступит в силу старый закон о брачном поручительстве колдуна высшей категории. Слышали о таком? Нет? В общем, если супругу принял род колдуна, то её нельзя просто лишать дара.

Я через силу выдохнула, пытаясь разложить услышанное по полкам, хотя полки внутри меня, кажется, давно рухнули вместе с содержимым.

— Потому что лишение дара может затронуть магию всего рода?

— Именно. Любое насильственное вмешательство Управление должно будет признать нападением на мой род. Исключение — если я сам разорву брак.

— Но вы брак не разорвете?..

Он посмотрел на меня так, будто я спросила, не собирается ли он между делом утопить котенка.

— Нет.

— Откуда мне знать?

— Ниоткуда, — пожал плечами Арсений. — Кроме моего слова, у вас сейчас ничего нет.

Прозвучало тоскливо. Арсений не пытался изобразить, что делает это ради благородства и моих прекрасных глаз. Мне вообще показалось, что его отношение к браку довольно циничное.

Потому и возник резонный вопрос: а ему-то оно зачем надо? Ему какой прок от женитьбы со мной, такой замечательной? Денег у меня нет, лавка пустяковая.

Я нервно поднялась со стула. Наручники на запястьях тут же напомнили о себе, потяжелев. Вот так мой драматический порыв оказался на коротком поводке.

— Значит, если я правильно понимаю, вы предлагаете мне отсрочку от наказания и шанс доказать свою невиновность?

— Вы понимаете верно.

— А зачем брак нужен вам?

На этот раз в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. Крошечное, быстро исчезнувшее, оно особенно сильно выбивалось из его мрачной неподвижности.

Я не должна была замечать ничего человеческого в мужчине, который предлагал мне брак как юридическую лазейку. Мне полагалось видеть в нем что угодно: угрозу, голый расчет — но никак не залегшую усталость в глубине глаз и не то, как Арсений улыбается.

— Управление требует, чтобы я вступил в брачный союз до конца суток, — продолжил Арсений равнодушно, хотя я почувствовала в его голосе раздражение. — Им не дает покоя, что я живу в свое удовольствие, не обремененный никакими обязательствами.

— Но почему вам дали всего сутки?

— Мне дали много больше суток, — некромант откинулся в кресле. — Просто я не шел на поводу у желаний Управления. Теперь же выбора нет, ультиматум поставлен. А тут появились вы. И я подумал: почему бы и нет. Вам нужна моя помощь, мне — супруга, которая согласится выйти замуж этим же вечером.

У меня голова начала идти кругом. Нет, я, безусловно, подозревала, что в Управлении все консервативны, холостых никто не любит.

Но из вредности жениться на первой встречной — несколько неосмотрительно. Хотя кто этих некромантов разберет.

— Наш брак будет чисто фиктивным, — подытожил Арсений. — Но наличие супруги даст мне отсрочку, а вам — защиту от лишения дара.

— Как именно Управление хочет вас ограничить в случае отказа?

— Вам перечислить? — Некромант недобро ухмыльнулся. — Что ж, например, ослабить магические силы, отстранить от посмертных дел, лишить должности главы Некромантского крыла. Забрать часть архивов под «временный надзор». Возможно, даже объявить меня опасным одиночкой, который не подчиняется требованиям безопасности.

— То есть я нужна, чтобы сохранить вашу магию.

— Да.

— А вы нужны, чтобы сохранить мою.

— Вы удивительно проницательны.

Я не хотела улыбаться. Подозреваемая в варке Могильника не должна улыбаться некроманту, который предлагает ей стать женой. Это вредит образу трагической жертвы судебной ошибки.

Но губы предательски дрогнули.

Вирнгольд заметил, однако никак не прокомментировал. Просто посмотрел чуть мягче.

В сущности, был ли у меня выбор? Я небогата, у меня нет покровителей или того, кто заплатил бы залог, чтобы хоть как-то отсрочить мою судьбу.

— У меня будут условия, — решилась я.

— Слушаю.

— Никакого исполнения супружеского долга. И это должно быть прямо прописано в контракте, а не подразумеваться вашим благородным кивком.

— Так и запишем.

— Никаких ваших жутких ритуалов... без моего согласия.

— Я и не собирался ничего проводить, если честно. Но меня радует, что вы допускаете согласие.

— А еще отдельная спальня. Нормальная. Без гроба или в чем там вы спите.

Вирнгольд изумленно поморгал, словно мое требование ввело его в настоящий тупик.

— Мы спим на кроватях

— И главное, — закончила я, заставив себя вернуться к самому важному. — Вы расследуете мое дело по-настоящему. Пообещайте найти того, кто подложил этот чертов флакон. И накажите его.

Арсений поднялся и протянул мне руку.

— Клянусь, что найду и накажу, — твердо ответил он, и я быстро пожала его ладонь.

И тут до нас донесся стук каблуков по каменному полу. В дверь постучали.

— Милорд, простите, что отвлекаю, — В кабинет заглянула женщина-секретарь. — Следственный отдел запрашивает предварительное заключение.

Арсений не отвел от меня взгляда.

— Будет подготовлено через полчаса. Скажите им, что дело сложнее, чем выглядит на первый взгляд.

— Поняла. Также прибыл курьер от магистра Белира. На письме пометка «Ответ требуется незамедлительно».

— Я ознакомлюсь позднее.

— Хорошо, милорд.

Женщина осторожно прикрыла дверь, и каблуки вновь застучали по полу.

Арсений взял чистый лист бумаги из стопки с краю стола, положил его передо мной и придвинул чернильницу.

— Брачное поручительство можно оформить немедленно. Сам обряд проведем сегодня вечером, в присутствии представителя Управления.

Я глянула на пустой лист так, будто в нем крылась причина всех бед. Стоит вписать туда имя — и моя жизнь сделает кувырок. Я соглашусь породниться с Вирнгольдами. Стану зависима от Арсения.

Если честно, страшно до одури. Мурашки ползут по коже.

— А что будет, когда вы расследуете моё дело? — засомневалась я. — Если мы разведемся, Управление продолжит донимать вас.

Вирнгольд глянул так спокойно, будто обсуждалась не моя жизнь и не его работа, а поставка свечей в служебный морг.

— Если мы женимся до полуночи, то требования будут соблюдены, и претензий ко мне быть не может. Что, люди не разводятся? Всякое случается. Может, у меня характер настолько дурной, что вы сбежали без оглядки. Я выставлю наш развод таким образом, чтобы от меня отстали раз и навсегда.

— Значит, вы не будете мешать мне уйти, когда закончите с Могильником?