Одержимость Трезубца: Принадлежащая троим

Глава 9. Без осечек (18+)

От лица Серафины

Рука Азриэля скользнула вниз, его ладонь обхватила меня, а большой палец нашёл то самое чувствительное местечко и надавил в ритме, от которого у меня затуманилось зрение. «Смотри на меня, принцесса», – приказал он, и его голос был тёмной лаской. – «Я хочу видеть твои глаза, когда заберу это у тебя».

Я посмотрела. И в буре его взгляда я увидела конец той девушки, которой была раньше.

Его глаза впились в мои с таким взглядом, что я почувствовала себя единственным, что осталось в сгорающем дотла мире. Я ощущала Дрейвена и Люциана всего в нескольких дюймах от себя, их тяжёлое, синхронное дыхание было постоянным напоминанием, что я не просто с одним мужчиной… на меня охотились трое.

Азриэль не стал дожидаться ответа. Его рука нырнула под шёлк моего халата, пальцы зацепились за кружево трусиков. Одним быстрым, яростным движением я услышала резкий треск рвущейся ткани. В тихой комнате этот звук был оглушительным. Я ахнула ему в губы, и от шока внезапной наготы у меня всё оборвалось в животе.

Ему было всё равно. Он отбросил рваное кружево в сторону, будто это был мусор, и его рука нашла меня… обнажённую, ноющую и промокшую насквозь.

«Вот она», – прорычал он мне в рот.

Его большой палец нашёл мой клитор и щёлкнул по нему… сильно. Резкий электрический разряд пронзил позвоночник, и я издала сдавленный всхлип, потонувший в его поцелуе. Моя голова метнулась назад, на подушки, шея выгнулась, пока его другая рука разрывала халат спереди. Прохладный воздух коснулся моей груди лишь на секунду, прежде чем его рот оставил мой и присосался к соску.

Я закричала, заглушив звук тыльной стороной ладони. Ощущения были ошеломляющими… влажный жар его языка, острое касание зубов и безжалостные щелчки его пальцев между моих ног.

Моя левая рука метнулась вверх, пальцы запутались в густых волосах на его затылке, дёргая и теребя их с отчаянием, о котором я и не подозревала. Я хотела притянуть его ближе; я хотела оттолкнуть его. Я не знала, чего хочу, знала лишь, что мне нужно больше.

Азриэль застонал, прижавшись к моей коже, и этот звук отозвался вибрацией в моей груди. Он внезапно вонзил в меня два пальца, и я почувствовала, как моё тело растягивается, а от незнакомой полноты перехватило дыхание. Он начал пальцевать меня с жестокой, ритмичной точностью, и его большой палец ни на миг не покидал тот чувствительный бутон.

«Посмотри на неё», – донёсся сбоку шёлковый, тёмный голос Люциана. – «Она распадается на части ради тебя, Аз».

Так и было. Я слабо билась в его руках, мои стоны становились всё выше и отчаяннее по мере нарастания давления. Зрение затуманилось, потолок поплыл.

«Я буду нежен», – прошептал он, хотя мышцы, вздувшиеся жгутами на его руках, говорили о борьбе за самообладание. – «Лишь на секунду. Пока ты не привыкнешь ко мне».

«Не надо», – выдохнула я, впиваясь пальцами в его плечи. – «Я не хочу нежности, Азриэль. Я хочу почувствовать, что жива».

Тёмная, рваная улыбка прорезала его лицо. «Бойся своих желаний, принцесса».

За его спиной я услышала щелчок зажигалки. Я взглянула через плечо Азриэля и увидела, как Люциан прикуривает сигарету; дым вился вокруг его красивого лица, пока он наблюдал за нами с холодным напряжением. Дрейвен стоял в изголовье кровати, его большая рука опустилась на подушку рядом с моей головой – не касаясь меня, но помечая пространство.

«Смотри на меня», – приказал Дрейвен, и его низкий голос отозвался вибрацией в моём позвоночнике.

Я посмотрела.

«Это единственный раз, когда ты будешь принадлежать лишь одному мужчине», – сказал Дрейвен, его глаза были тёмными и тяжёлыми от обещаний. – «Сделай так, чтобы это того стоило».

Затем, внезапно, он вытащил пальцы. Я издала жалобный стон протеста, мои бёдра приподнялись с кровати, чтобы последовать за ним, но тут он расположился между моих ног.

Я моргнула, пытаясь прояснить мысли. Когда он вообще успел раздеться? Я даже не заметила ни шороха джинсовой ткани, ни щелчка ремня. Всё, что я видела, – это гладь его татуированной груди, а затем, нависающий между моих бёдер, его член. Он был массивным, толстым, с тёмной, тяжёлой веной под крайней плотью, что пульсировала в такт его сердцу. Он выглядел смертоносным. Он выглядел так, будто сломает меня.

У меня перехватило дыхание, когда он ткнулся головкой своего члена в мой вход. Жар от него был ошеломляющим. Я почувствовала, как мои мышцы инстинктивно сжались, и меня накрыла волна чистой, девственной паники.

«Азриэль», – выдохнула я, мои дрожащие руки вцепились в его плечи.

«Тш-ш», – прошептал он, его взгляд внезапно смягчился на долю секунды, хотя голод в нём никуда не делся. Он наклонился, прижавшись лбом к моему. – «Будет немного больно, принцесса. Лишь секунду».

Я кивнула, мои глаза были широко раскрыты в ожидании удара. Я напряглась, сжав ноги, ожидая, что он просто ворвётся в меня. Но он этого не сделал. Вместо этого его рука взлетела вверх, и он ущипнул мой сосок – сильно.

От резкой, внезапной боли я вскрикнула, и на долю секунды моё внимание сместилось с нижней части тела. И в этот миг отвлечения он ринулся вперёд.

Он вошёл одним глубоким, неумолимым движением, вся его длина погрузилась в меня, пока он не достиг основания.

Воздух покинул мои лёгкие в безмолвном, рваном вздохе. Это было давление, которого я никогда не могла себе представить, растяжение, которое, казалось, доходило до самых рёбер. Я почувствовала разрыв, острое жжение прорванной преграды, и мои ноги инстинктивно взлетели вверх, обвиваясь вокруг его талии, чтобы притянуть его ближе, чтобы стабилизировать мир.

«Боже», – выдавил он, его лицо исказилось, пока он на мгновение замер, давая моему телу привыкнуть к его огромному размеру. – «Ты такая узкая. Ты, блять, сжимаешь меня до смерти».

Я не могла говорить. Я просто держалась за него, моё сердце колотилось о его грудь. Я чувствовала, как влага моей крови смешивается с моим возбуждением – жертва, на которую я была более чем готова пойти. Я посмотрела на него, мои глаза слезились, но взгляд был твёрд.

«Готова?» – спросил он, его голос был грубым, как гравий.

Я кивнула – короткое, дрожащее движение.

Он не стал ждать. Он начал двигаться. Не медленно, но и не слишком быстро. Это был ровный, тяжёлый ритм, от которого стонал каркас кровати. Каждый толчок, казалось, переставлял мои внутренности, и глубокая, пульсирующая боль быстро превращалась во что-то иное. Во что-то более дикое.

«Тише», – пробормотал Азриэль, его голос понизился до грубого мурлыканья. Он наклонился, ловя мои губы в глубоком, обжигающем душу поцелуе.

Боль всё ещё была, но её заглушало трение, то, как его кожа скользила по моей, и то, как его член заполнял каждую мою складочку. Я начала двигаться вместе с ним, мои бёдра встречали его толчки, а стоны превратились в низкое, гортанное повторение его имени.

Слёзы навернулись на глаза… не от боли, а от всепоглощающего чувства «наконец-то». Наконец-то я делала что-то для себя. Наконец-то я брала своё.

«Блять», – простонал он срывающимся голосом. – «Ты такая узкая… такая идеальная».

«Про… продолжай», – сумела я выдавить, приподнимая бёдра ему навстречу.

Краем глаза я увидела, как Дрейвен подошёл ближе к краю кровати, его тёмные глаза были прикованы к точке нашего соединения. Люциан тоже был рядом, его рука лежала на моей лодыжке, большой палец поглаживал кожу, пока он смотрел, как Азриэль завладевает мной. Напряжение в комнате было живым существом, хищной энергией, что питалась моей покорностью.

С каждым толчком жжение утихало, сменяясь глубокой, тяжёлой болью, которая быстро перерастала во что-то электрическое.

Голос Люциана донёсся от изножья кровати, шёлковый и тёмный. «Посмотри, как она принимает его, Дрейвен. Она была создана для этого».

Пальцы Дрейвена наконец шевельнулись, убирая влажную прядь волос с моего лба. Его прикосновение было на удивление мягким для такого жестокого человека. «Она была создана для нас», – поправил он.

«Вот так, принцесса», – прорычал Азриэль, ускоряя темп, его толчки становились всё сильнее, всё глубже. – «Принимай. Принимай всё без остатка».

Я сходила с ума. Тикающие часы в моей голове исчезли. Было только это… жар, пот, растяжение и ужасающее, прекрасное чувство того, что я полностью, окончательно испорчена.

Темп Азриэля ускорился. Он перестал быть осторожным. Его движения стали первобытными, его пот капал на мою кожу, пока он вбивался в меня. Трение было откровением. Я обнаружила, что кричу, мой голос был хриплым и незнакомым для моих собственных ушей. Я обвила ногами его талию, притягивая его глубже, желая раствориться в этом ощущении.

Мир сузился до точки, где мы с Азриэлем соединялись. Я забыла о докторе. Я забыла об Адриане. Я забыла о тени смерти. Был только звук нашего дыхания, запах кожи и секса и тяжёлое, выжидающее присутствие двух мужчин, чья очередь была следующей.

«Я держу тебя», – прохрипел Азриэль, его глаза впились в мои, когда он набрал ритм, который подтолкнул меня к краю. – «Я держу тебя, принцесса».

Глава 10. Она более чем готова (18+)

От лица Серафины

Воздух в комнате не просто казался тяжёлым, он был густым, с привкусом соли, дорогого виски и сырым металлическим запахом моей собственной крови. Азриэль надо мной был настоящей стихией, его тело – картой из узловатых мышц и пота, что сверкала в лунном свете.

Я вибрировала… не только от шока его вторжения, но и от того, как моё тело отчаянно пыталось обхватить его огромный, горячий член.

Каждый раз, когда он выходил и снова врывался внутрь, звук… этот влажный, тяжёлый шлепок его бёдер о мои отдавался в тишине барабанным боем. У меня кружилась голова, лёгкие горели, пока я судорожно хватала ртом воздух, а мои стоны переходили в прерывистые, высокие вскрики. Я почувствовала, как жгучая боль от первого разрыва начала притупляться, растворяясь в тяжёлом, пульсирующем давлении, которое, казалось, добиралось до самого моего сердца.

– Вот так, принцесса, – прорычал Азриэль, его голос был грубым, хриплым от голода. Он и не думал заканчивать. Он подсунул руки мне под поясницу, приподнимая бёдра, чтобы изменить угол, и тогда он попал в неё… в точку глубоко внутри, от которой мир перед глазами побелел.

– О боже… Азриэль! – закричала я, мои пальцы так глубоко впились в его плечи, что я почувствовала, как кожа под ногтями лопнула.

Я падала. Первый оргазм обрушился на меня, как сокрушительный удар, волна жара, что зародилась в самом моём центре и разошлась наружу, пока пальцы на ногах не скрючились, а спина не выгнулась так высоко, что я едва касалась кровати. Мои внутренние мышцы судорожно сжались на нём, выжимая его, отчаянно моля об облегчении. Я ожидала, что он остановится, издаст этот гортанный рык и рухнет на меня, но он этого не сделал.

Он даже не замедлился.

Глаза Азриэля потемнели, его зрачки поглотили голубизну, когда он почувствовал, как я пульсирую вокруг его члена. Он издал прерывистый, дикий смешок. – Ещё нет, – прохрипел он, его зубы скользнули по линии моей челюсти. – Мы только начинаем.

Он продолжал, его толчки становились всё более жестокими, всё более неистовыми. Он трахал меня сквозь дрожь моего собственного оргазма, его член скользил в моей влажной, горячей плоти в безжалостном ритме. Как только я подумала, что снова могу дышать, как только волны начали утихать, он сместил вес.

Сбоку я ощутила новое прикосновение. Большая холодная рука Дрейвена скользнула по моему животу, его большой палец крепко упёрся в мою тазовую кость, пригвождая меня к матрасу, в то время как Люциан наклонился, его серебряные глаза следили за тем, как моя грудь подпрыгивает от каждого выпада Азриэля. Жар, исходивший от них троих, был удушающим – клетка мужественности, которую я никогда не хотела покидать.

– Посмотри на её глаза, Аз, – прошептал Люциан, его голос – шёлковая нить тёмного восторга. – Она снова погружается.

Он был прав. Удовольствие не прекращалось, оно нарастало снова, наслаиваясь на первую волну, пока я не зарыдала в подушки. Темп Азриэля превратился в размытое пятно. Он был машиной, его дыхание срывалось на короткие, резкие, рваные вдохи, похожие на звуки боя. Я почувствовала, как его член пульсирует во мне, твёрже, чем прежде, его головка ударяется о мою шейку матки с тупой, приносящей удовольствие болью, которая вызвала второй, ещё более яростный оргазм, разрывающий меня на части.

Я забилась под ним, мотая головой из стороны в сторону, мой голос пропал, и я лишь издала беззвучный, сдавленный вопль чистого экстаза. Мои ноги крепче обвились вокруг его талии, пятки впились в его спину, втягивая его глубже, всё глубже, пока между нами не осталось ни миллиметра пространства.

Дыхание Азриэля изменилось. Рычание сменилось неистовым, влажным хрипом. Его движения больше не были размеренными, они стали отчаянными, его бёдра врезались в мои с такой силой, что изголовье кровати с треском ударилось о стену. Он потянулся вверх, его руки схватили моё лицо, пальцы сдавили щёки, когда он втянул меня в сокрушительный, отчаянный поцелуй.

Он не был нежным. В нём чувствовался вкус соли и собственничества. Он застонал мне в рот – звук чистой, мучительной разрядки, и я почувствовала, как он наконец сдался. Он затопил меня, его горячее, густое семя наполнило меня, став клеймом, которое пометило меня как их собственность.

Он отпустил мои губы с долгим, судорожным стоном, его лоб упал на моё плечо, а сердце колотилось о моё, как пойманная птица. Мы оба были скользкими от пота, а комната всё ещё вибрировала энергией того, что он только что взял.

– Хорошая девочка, – прошептал он почти беззвучно.

Но затем я это почувствовала. Рука Дрейвена не сдвинулась с моего бедра. Наоборот, его пальцы скользнули ниже, прочерчивая линию там, где Азриэль всё ещё был во мне.

– Твоя очередь окончена, Азриэль, – пророкотал Дрейвен, его голос, тёмный и тяжёлый, нёс в себе обещание, от которого у меня замерло сердце. – Полагаю, принцессе предстоит ответить ещё двум королям.

Я лежала, дрожа, мой взгляд был затуманен. На мгновение воцарился покой.

Но затем кровать прогнулась.

Люциан встал, отбросив сигарету, его серые глаза горели голодом, который говорил мне, что ночь ещё далека от завершения. А Дрейвен… Дрейвен навис над нами, его рука опустилась, чтобы схватить меня за подбородок и заставить посмотреть на него.

– Азриэль получил своё, – прошептал Дрейвен, его большой палец провёл по моей распухшей нижней губе. – Теперь наша очередь посмотреть, так ли ты храбра, как тебе кажется.

Азриэль всё ещё лежал на мне, тяжело и прерывисто дыша, но атмосфера в комнате уже изменилась. «Дикость» достигла пика и прошла, сменившись чем-то более холодным, острым и куда более расчётливым.

Люциан подошёл ближе, и свет от камина выхватил серебро в его глазах. Он больше не походил на очаровательного дьявола; он выглядел как мастер, которому предстоит работа с очень нежным и редким куском глины.

– Выходи, Азриэль, – приказал Дрейвен от изголовья кровати.

Азриэль простонал, в последний раз собственнически поцеловав меня в висок, прежде чем выскользнуть. Потеря его тепла была шоком, внезапный холод заставил меня вздрогнуть. Но у меня не было времени скучать по нему.

Люциан занял его место. Он не стал садиться на меня верхом. Вместо этого он опустился на колени в изножье кровати и, схватив меня за лодыжки, потянул к краю, пока мои бёдра не оказались вровень с его грудью.

– Дрейвен прав, – пробормотал Люциан, его голос был низким, вибрирующим гулом, который, казалось, оседал в самом центре моего жара. – Ты пережила бурю. Теперь посмотрим, как ты справишься с огнём.

Он не потянулся к ремню. Вместо этого его руки – длинные, изящные и пугающе твёрдые – начали изучать моё тело. Он касался меня, словно запоминая карту, его пальцы находили каждый чувствительный нерв, только что пробуждённый Азриэлем. Он дразнил меня, растягивая предвкушение, пока я не начала скулить, сжимая пальцами шёлковые простыни.

– Посмотри на неё, Дрейвен, – прошептал Люциан, не сводя с меня глаз, пока его большой палец с такой точностью провёл по моему клитору, что спина выгнулась дугой. – Она дрожит. Не от страха, а от того, что нас в ней нет.

Дрейвен не ответил словами. Он склонился надо мной, его массивное тело создало полог тени. Он не коснулся нижней части моего тела; он взял мои руки и одной своей прижал их у меня над головой, а другой схватил за челюсть.

– Сейчас тебя возьмёт Люциан, – прохрипел Дрейвен, его глаза впились в мои, требуя, чтобы я оставалась здесь, не отключалась. – И пока он будет это делать, я буду смотреть, как ты ломаешься. Если сможешь не отводить от меня глаз, если сможешь принять его, не развалившись на части… тогда, и только тогда, я дам тебе то, за чем ты на самом деле пришла.

Моё сердце не просто билось, оно колотилось о рёбра. – И что… что это? – выдохнула я.

– Меня, – прошептал Дрейвен.

Люциан не дал мне времени это осознать. Он двинулся вперёд, его вхождение в меня было медленным, обдуманным и совершенно ошеломляющим. Если Азриэль был неистовым, хаотичным жаром, то Люциан – сосредоточенным, безжалостным давлением. Он был шире, глубже, и он точно знал, как двигаться, чтобы у меня всё поплыло перед глазами.

– Оставайся со мной, принцесса, – приказал Дрейвен, его хватка на моей челюсти усилилась ровно настолько, чтобы удержать мою голову на месте. – Не закрывай глаза. Смотри на меня, пока он тебя разрушает.

Это была сенсорная перегрузка. Люциан был ритмичной, движущей силой между моих ног, его пальцы находили мою грудь, его рот время от времени наклонялся, чтобы попробовать на вкус мою кожу. А надо мной Дрейвен был горой холодного, тёмного намерения, его взгляд – физической тяжестью, от которой я не могла уклониться.

Я была поймана между ними… между огнём и льдом.

Каждый раз, когда Люциан попадал в ту самую точку, каждый раз, когда его большой палец надавливал на меня в идеальной синхронизации с его толчками, я пыталась отвести взгляд, раствориться в удовольствии. Но рука Дрейвена сдвигалась, и его голос низко рычал мне в ухо: «Смотри на меня».

Меня испытывали. Меня закаляли.

Удовольствие нарастало до чего-то невыносимого, до крещендо, которое, казалось, вот-вот раздробит мне кости. Моё дыхание превратилось в прерывистые, рваные рыдания. Моё тело было скользким от пота, сплетено с их телами, месиво из шёлка и греха.

– Она близка, – выдохнул Люциан, его самообладание наконец-то начало давать трещину, темп ускорился, а серебряные глаза потемнели до цвета свинца. – Она так близка, Дрейвен.

– Позволь ей, – приказал Дрейвен, его голос стал густым от голода, который он больше не мог скрывать.

Когда мир взорвался тысячей осколков белого света, когда Люциан застонал и глубоко погрузился в меня, я не отвернулась. Я смотрела прямо в тёмные, смертоносные глаза Дрейвена. Я выдержала удар оргазма Люциана и своего собственного и не сломалась.

Я тяжело дышала, моя грудь вздымалась, а тело вибрировало на частоте, на которой, как я думала, человек не может выжить.

Люциан медленно вышел, его лицо раскраснелось, он смотрел на меня с новообретённым, опасным уважением. Он наклонился и поцеловал внутреннюю сторону моего бедра, его дыхание было горячим. – Она прошла, Дрейвен. Она более чем готова.

Дрейвен отпустил мои руки. Он отпустил мою челюсть. Он встал и начал расстёгивать рубашку, не сводя с меня глаз. Наступившая тишина была самым громким звуком в комнате.

– Азриэль подарил тебе первое, – сказал Дрейвен, его голос был обещанием полного уничтожения. – Люциан подарил тебе удовольствие. А я подарю тебе истину.

Он расстегнул и снял рубашку, небрежно отбросив её в другой конец комнаты и обнажив грубую, могущественную сущность мужчины, который правил этой ночью.

– И истина в том, – прошептал он, нависая надо мной, – что после этой ночи ни одного другого мужчины, кроме нас, тебе никогда не будет достаточно.

Глава 11. Я… принадлежу себе (18+)

От лица Серафины

Атмосфера в комнате была удушающей, она давила с такой физической силой, что каждый вдох ощущался так, будто я вдыхаю помехи.

Азриэль выдохся и теперь наблюдал из тени подушек, его грудь всё ещё тяжело вздымалась. Люциан был молчаливым, среброглазым свидетелем рядом со мной, его пальцы лениво и собственнически чертили линии на моей лодыжке.

А Дрейвен? Дрейвен был той силой притяжения, что удерживала комнату.

Дрейвен не просто занимал пространство, он властвовал над ним. Стоя там и раздеваясь с медленной, мучительной расчётливостью, он походил не столько на человека, сколько на хищника, готовящегося убить. Его грудь – рельеф из твёрдых мышц и старых шрамов, ловивших преломлённый свет люстры, а его глаза… они были бездонны.

Он не торопился. Он двигался с пугающим терпением человека, который знал, что уже победил. Он встал у края кровати, и его тень накрыла меня, словно саван. Он потянулся к первой пуговице рубашки, его немигающий взгляд приковывал меня к месту лучше любых цепей.

Одна за другой пуговицы поддавались. Он небрежно швырнул рубашку в темноту, полностью обнажив грудь, которая выглядела так, будто её выковали в горне… широкую, покрытую шрамами и пульсирующую дикой, смертоносной силой.

Воздух в комнате уже не просто казался плотным, он ощущался сжатым, словно в океанских глубинах, куда не проникает свет. «Двое других играли с тобой, – прохрипел он, и звук отозвался вибрацией в глубине моих лёгких. – Они дали тебе то, что ты хотела. А я дам тебе то, в чём ты нуждаешься».