Одержимость Трезубца: Принадлежащая троим. Книга 2

Глава 60: Почему они не хотят оставить меня в покое?

От лица Серафины

Я была ошеломлена.

По-настоящему ошеломлена.

Не тот картинный шок, который разыгрывают напоказ. Нет. Этот был из тихих. Из опасных. Из тех, когда всё внутри замирает, а мозг отчаянно пытается успеть за происходящим.

Я просто смотрела на него.

На спокойствие на его лице. На уверенность в его глазах. На то, как он говорил, будто всё уже решено. Во что они играют? Потому что это больше не походило на разговор.

Это походило на медленно сжимающуюся ловушку, которую я заметила, лишь когда она почти захлопнулась. Мысли путались, спотыкаясь одна о другую.

Правила. Ближе. Новая должность. Особенно, когда это касается тебя.

Слова продолжали повторяться, крутясь в моей голове, как заезженная пластинка. Прежде чем я успела собраться с ответом, Дрейвен заговорил снова.

– Тебе не обязательно соглашаться прямо сейчас.

Его голос снова стал нейтральным. Ровным. Профессиональным. Словно последних нескольких минут и не было. Словно он не выбил только что почву у меня из-под ног, лишив всякого чувства контроля. «Просто просмотри папку, которую я тебе дал, – спокойно продолжил он. – И дай ответ через два дня».

Два дня.

Сорок восемь часов.

Это всё, что он мне дал, чтобы осознать… что бы это ни было. Мои губы приоткрылись, но я не произнесла ни звука. Потому что что я должна была сказать?

«Нет»? «Почему я»? «Вы с ума сошли»?

Ни один из вариантов не казался достаточно веским. Ни один не казался достаточно безопасным.

– Можете идти.

И вот так просто он отступил.

Пространство вокруг меня мгновенно расширилось. Словно воздух ворвался обратно в лёгкие, которые даже не осознавали, что задыхаются.

Но больше всего меня выбило из колеи… его лицо. Пустое. Ни ухмылки. Ни тени веселья. Ни намёка на жадность. Ничего. Просто… непроницаемое. Словно он уже сказал всё, что нужно. Словно решение уже было принято за пределами этой комнаты. Это пугало меня больше, чем все его поддразнивания.

Потому что я больше не могла его прочитать. А я ненавидела не уметь читать людей. Я медленно отодвинула стул и встала. Ноги казались странными. Слишком лёгкими. Слишком тяжёлыми. Словно не моими.

Я медленно вдохнула, вталкивая воздух в лёгкие.

– Хорошо, – тихо сказала я, хотя и сама не была уверена, соглашаюсь ли я или просто сбегаю. Никто меня не остановил. Никто не окликнул. Эта тишина последовала за мной, как тень, когда я повернулась и пошла к двери.

Я чувствовала их за спиной. Всех троих. Они не касались. Не говорили. Просто смотрели. И почему-то это было хуже всего. Мои пальцы чуть крепче сжали папку, когда я потянулась к ручке двери.

Не беги. Иди спокойно. Ты не добыча.

Я открыла дверь и вышла.

И только когда она захлопнулась за моей спиной, я наконец смогла нормально вздохнуть. Коридор показался холоднее. Ярче. Слишком обычным. Словно мир ничуть не изменился, пока мой сошёл со своей оси. Я шла быстро. Не бежала. Но была близка к этому. Каблуки резко цокали по начищенному полу, каждый шаг громко отдавался в тишине.

Я не останавливалась. Не замедлялась. Не оглядывалась. Потому что какой-то глубокий внутренний инстинкт шептал: «Остановишься – и развалишься на части». К тому времени, как я вернулась в свой кабинет, мой пульс всё ещё был неровным. Я быстро толкнула дверь и шагнула внутрь.

Пусто.

– Слава Богу.

Ни Роуз. Ни свидетелей. Ни вопросов.

Облегчение нахлынуло так внезапно, что я едва не сползла по двери. Я даже не стала сразу садиться. Просто подошла прямо к столу и бросила на него папку. Она приземлилась с глухим стуком.

И я замерла.

Мой взгляд тут же приковался к ней. К этой дурацкой папке. Такой обычной на вид. Просто бумага. Просто чернила. Но она лежала там, словно живая. Словно дышала. Я не прикоснулась к ней. Не смогла. Потому что внезапно я не захотела знать, что внутри. Не захотела ответов. Не захотела правды. Потому что всё, что там написано, сделает это реальным.

А сейчас?

Крошечная, хрупкая часть меня всё ещё хотела притворяться, что это какое-то странное недоразумение.

Я медленно опустилась в кресло. Кожа показалась слишком холодной на спине. Слишком жёсткой. Всё было не так. Мои пальцы зависли над столом. Отдёрнулись. И снова зависли.

Трусиха.

Я резко выдохнула и запустила обе руки в волосы, крепко сжав пряди. «Это идёт не по плану», – пробормотала я себе под нос.

Мой голос звучал хрипло.

Неуверенно.

И я ненавидела это.

Ничего не идёт. Ничего!

Я наклонилась вперёд, оперевшись локтями о стол, и продолжала смотреть на папку так, словно она взорвётся, если я моргну. Всё должно было быть не так. У меня был план. Очень простой… Усердно работать. Оставаться невидимкой. Избегать их. Выжить.

Вот и всё.

В этом и заключалась вся стратегия. А теперь? Теперь всё ускользало. Смещалось. Давало трещины так, что я не могла это контролировать. Я издала дрожащий смешок, который показался мне чужим.

– Два дня, – прошептала я.

Два дня, чтобы решить, подойти ли ближе к тому, от чего я всё это время бежала. Два дня, чтобы либо защитить свой покой, либо разрушить его. Два дня, чтобы выбрать между безопасностью и чем-то опасно неизвестным.

У меня скрутило живот.

Я снова посмотрела на папку. На этот раз по-настоящему. Словно она могла внезапно всё объяснить сама. Словно могла прошептать ответ, если я буду достаточно пристально смотреть.

Не прошептала.

Она просто лежала.

Безмолвная. Тяжёлая. Пугающая.

Грудь сдавило.

Тысяча вопросов давила на рёбра изнутри, умоляя выпустить их наружу.

Почему я? Почему это? Почему сейчас?

Я с трудом сглотнула, пальцы на столе сжались в кулаки. Потому что именно этого я не могла понять. Не должность. Не власть. Даже не их самих. А это… Эту одержимость. Это притяжение. Это неослабевающее внимание. Мой голос стал тише.

Ещё тише. Едва громче шёпота.

– Почему они не хотят оставить меня в покое?

Слова повисли в воздухе, хрупкие и обнажённые. Я смотрела на папку, будто она лично меня предала. Будто в ней хранились ответы, которые я слишком боялась прочесть. В горле пересохло. И прежде чем я смогла остановить себя, прежде чем смогла проглотить вопрос обратно, туда, где ему и место, я прошептала:

– Почему?

Глава 61: Ей не было суждено стоять рядом со мной

От лица Лидии

Как только за моей спиной захлопнулась дверь, что-то внутри меня сломалось.

Я даже не помнила, как шла по коридору. Не помнила лифт. Не помнила, как люди пялились, когда я проносилась мимо, словно буря на каблуках и с помадой на губах. Всё вокруг было одновременно громким и приглушённым, будто в ушах ревела кровь.

К тому времени, как я добралась до своего кабинета, меня уже трясло.

Дверь распахнулась с такой силой, что отскочила от ограничителя.

Я швырнула сумку.

Даже не посмотрела, куда она приземлилась. Было плевать. Она с глухим стуком во что-то ударилась и поехала по полу, рассыпав всё своё содержимое, словно мои собственные внутренности вырвали и тоже выбросили вон.

Моя грудь тяжело вздымалась.

А потом это вырвалось наружу.

– Эта стерва!

Мой голос, резкий, уродливый, расколол воздух – достаточно громкий, чтобы я поняла: люди снаружи его слышали. Мне было всё равно. Пусть слышат. Пусть подавятся.

– Как она посмела меня унизить?!

Горло горело, пальцы сжимались в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Я всё ещё видела её. Это лицо. Это спокойствие. Эту выдержку.

Эту улыбку.

Эту чёртову улыбку.

В дверях шевельнулась тень.

– Лидия?.. – произнёс нерешительный голос.

Я обернулась и увидела Клару. Она застыла на полпути в кабинет, её глаза расширились, словно она зашла на место преступления. Руки неловко замерли перед ней, будто она не знала, войти ей или бежать.

Она сглотнула. – Ты… знаешь её?

Что-то холодное поползло по моей спине. Медленное. Тяжёлое. Опасное. Я уставилась на неё. Не моргая. Не говоря ни слова. А потом что-то уродливое скрутилось у меня в груди.

– Вон.

Мой голос прозвучал низко. Ровно. Мёртво.

Она моргнула. – Я… я просто подумала…

– Вон.

Её брови слегка нахмурились, на лице промелькнуло недоумение, словно она не понимала, почему воздух внезапно стал колючим, как ножи.

Я шагнула к ней.

И тут я сорвалась.

– ВОН! Убирайся к чёрту из моего кабинета!

Слова вырвались из меня, грубые и яростные, эхом отражаясь от стен. Она физически вздрогнула и отшатнулась, словно я её толкнула. Её глаза расширились, губы приоткрылись – на лице застыл шок. На секунду она просто замерла, будто не могла поверить, что я так сорвалась.

Хорошо.

Пусть видит.

Пусть все видят.

Она развернулась и быстро ушла. Дверь за ней тихо и осторожно щёлкнула, что сделало всё только хуже.

Наступила тишина.

Но это не было умиротворение. Это была удушающая тишина. Я стояла, тяжело дыша и глядя в пустоту. Теперь мои руки дрожали. Не лёгкая дрожь. Настоящая. Такая, которую не скрыть.

– Что она здесь делала?..

Мой голос прозвучал хрипло, едва громче шёпота. Я рассмеялась. Сломленным, безрадостным смехом, который до боли царапал горло.

– Что она здесь делала?

Комната казалась слишком маленькой. Воздух – слишком густым. Словно стены сдвигались. Я запустила руки в волосы, крепко сжав их и слегка потянув, будто боль могла разбудить меня от этого кошмара.

– Как?.. – прошептала я, начиная метаться по кабинету неровными шагами. – Какого чёрта эта мразь здесь работает?

Мои каблуки резко, лихорадочно цокали по полу. Взад-вперёд. Взад-вперёд.

– Нет… нет, нет, нет, нет…

Я яростно замотала головой, словно могла вытряхнуть её образ из черепа.

– Это невозможно.

На этот раз слово прозвучало громче, отчаянно, срываясь на краях.

Невозможно. Я знала, чего стоило сюда попасть. Я знала. Бессонные ночи. Нужные связи. Компромиссы. Всё, что я проглатывала и о чём никогда не говорила. То, как я отрезала от себя куски и отдавала их, лишь бы подняться на ступеньку выше.

Я знала цену.

А она? Она просто вошла. Словно ей здесь место. Словно у неё есть на это право. Мой желудок яростно скрутило. «Я-то знаю, чего мне это стоило», – пробормотала я, мой голос теперь дрожал, срывался, был неустойчивым. – «Я знаю, что я сделала, чтобы оказаться здесь…»

Моё отражение мелькнуло в стеклянной панели у полки. На секунду я не узнала женщину, смотревшую на меня. Дикие глаза. Слегка размазанная тушь. Идеальная помада, но какая-то неправильная, слишком яркая на фоне моего внезапно побледневшего лица.

– Так как? – прошептала я ей. Себе. Призраку в стекле.

– Как?

Грудь сжало, дыхание стало поверхностным.

– Не может быть… – медленно произнесла я. Теперь слова обретали опасную ясность. – Я ни за что не позволю нам быть на одном уровне. Этому пятну. Этой грязи.

От одной этой мысли к горлу подкатила желчь.

Наравне? С ней?

Нет. Нет. Нет.

– Ни за что, – повторила я, на этот раз сильнее. Голос окреп, а ярость заострила его, превратив во что-то более холодное. – Я ни за что не буду стоять здесь и смотреть, как она так улыбается.

Опять эта улыбка. Мягкая. Спокойная. Незапятнанная. Словно она ничего не помнила. Словно её не должны были похоронить в той грязи, из которой я выползла. Мои руки опустились с волос, бессильно упав по бокам.

Я снова рассмеялась, на этот раз тише. Опаснее.

– Эта гордая улыбка… – пробормотала я, скривив губы. – Всё та же.

Ногти снова впились мне в ладони.

– Она не изменилась.

И вот это… это жгло сильнее всего. Не то, что она была здесь. Не шок. А то, что она по-прежнему выглядела чистой. Незапятнанной. Словно мир не протащил её по битому стеклу, как меня.

Горло сдавило.

Острое, уродливое чувство продиралось наверх откуда-то из гнилых глубин моей души. Ненависть. Чистая. Горячая. Живая. «Она этого не заслуживает», – прошептала я. Слова выходили медленно, тяжело, растворяясь в воздухе, как яд.

– Она не заслуживает ходить по этим коридорам.

Мой голос снова дрожал, но теперь это была не паника.

Это была ярость.

– Она не заслуживает дышать со мной одним воздухом.

Я подошла к столу, мои пальцы так сильно сжали его край, что дерево под моей хваткой тихо скрипнуло.

Теперь нахлынули воспоминания.

Незваные. Непрошеные. Её смех. Её глаза. То, как люди смотрели на неё. То, как никто и никогда не смотрел на меня. Я стиснула зубы так сильно, что стало больно.

– Ей место лишь в одном месте, – тихо сказала я.

Произносить эти слова было приятно. Они были весомыми. Уверенными. Окончательными. По моим губам медленно расползлась улыбка, но в ней не было ничего тёплого. Ничего человеческого. Лишь что-то острое. Что-то сломленное. Что-то, что слишком долго ждало этого момента.

– Ей никогда не было предначертано стоять рядом со мной.

Мои пальцы сильнее впились в стол. В комнате стало холоднее. Тише. Спокойнее. Словно весь хаос сгустился в одну острую, сверкающую точку у меня в груди.

– Ей никогда не было предначертано смотреть мне в глаза.

Мой голос упал до шёпота. Низкого. Уверенного. Смертоносного. «Она заслуживает быть лишь в одном месте…» Я наклонилась ближе к своему отражению, глядя прямо себе в глаза.

И наконец, слова соскользнули с моих губ. Медленные. Удовлетворённые. Уверенные.

– Подо мной. У моих ног, прислуживая мне, как раньше.

Глава 62: Ты всего лишь прошлое

От лица Лидии

– Она заслуживает быть лишь в одном месте… – я наклонилась ближе к своему отражению, глядя прямо в собственные глаза.

И наконец, слова сорвались с губ. Медленно. С удовлетворением. Уверенно.

– Подо мной. У моих ног, прислуживая мне, как раньше.

Меня всё ещё трясло.

Не та дрожь, что проходит. Не та, которую можно переждать, сделав вид, что ничего не было. Эта осталась. Засела в костях, словно яд. Мои пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, ногти впивались в ладони, будто я пыталась удержать то, что уже треснуло.

– Она – пятно, – пробормотала я, снова зашагав по комнате, слова срывались с губ прежде, чем я успевала их остановить. В тишине комнаты мой голос звучал странно. Слишком громко. Слишком тонко.

– Пятно на этой семье.

Я провела рукой по лицу, резко выдохнув, но это не помогло. Ничто не помогало. Злость не утихала. Она расползалась. Медленная и горячая, забираясь под кожу.

– И всегда им будет.

Я перестала ходить.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые.

Отвергнутая.

Слово всплыло в сознании и застряло.

Я горько рассмеялась. «Отвергнутая», – прошептала я, ощущая его на языке, как нечто кислое. «Вот кто она».

Воспоминания снова нахлынули, непрошеные, давя на виски. Тот дом. Те длинные коридоры. То, как тишина сидела за обеденным столом, словно третий родитель. То, как от неё отводили взгляды. Но не я. Никогда не я. Я смотрела. Я училась. Я выжила. А она… Она пала. Или, может, просто осталась там, где ей и было место.

– Нищая, – пробормотала я, скривив губы. – Грязная.

Слова казались уродливыми.

И мне было всё равно.

– Ничтожество, – тихо добавила я. – Она – ничтожество.

Я подошла к окну, теперь уже медленно, размеренно стуча каблуками, и каждый шаг отдавался в тишине, словно тиканье часов. Внизу раскинулся город, люди двигались, как муравьи, их жизни бессмысленно сталкивались и расходились.

Отсюда всё такое маленькое.

Сама того не заметив, я обняла себя руками. Стекло было холодным, когда я коснулась его кончиками пальцев. Холодным, как её взгляд сегодня. Это спокойствие. Эта выдержка. Это молчание. Мои челюсти сжались.

– Не смотри на меня так, – прошептала я, мой голос был едва слышен. – Никогда больше не смотри на меня так.

Потому что в её глазах не было страха, как раньше. А это… Это было неправильно. Совершенно неправильно.

Моё дыхание снова сбилось.

– Я пробилась наверх своими когтями, – сказала я, уже громче, слова рвались из самой глубины груди. – Я боролась за каждый сантиметр этой жизни.

Моё отражение тускло смотрело на меня из стекла. И вдруг я снова заговорила с ней. С призраком девушки, которую когда-то знала. «Чтобы стоять здесь, – продолжила я, мой голос дрожал, но был резким, – чтобы стоять на моём месте… ты знаешь, чего это стоило?»

Я с трудом сглотнула.

Ответ обжигал горло.

Потому что я знала.

Боже, я знала.

– И ты думаешь, что можешь просто так войти? – рявкнула я, резко отворачиваясь от окна. – Думаешь, можешь просто дышать тем же воздухом и делать вид, будто ничего не произошло?

Мои руки снова затряслись.

Теперь хуже.

Та дрожь, которую прячешь, сжимая кулаки. Та, что тебя выдаёт. Моя грудь быстро вздымалась и опадала. «Я не позволю», – прошептала я. Обещание ощущалось тяжёлым. Настоящим. Высеченным в чём-то более глубоком, чем гордость. «Я не позволю тебе отнять это у меня».

Я медленно подошла к столу, проводя пальцами по его поверхности, цепляясь за что-то твёрдое. Что-то реальное.

Потому что всё остальное, казалось, плыло.

– Она думает, что может прийти сюда и играть по-честному, – пробормотала я охрипшим голосом. – Будто она не из грязи выползла.

Мои губы скривились.

– Нет.

Слово прозвучало твёрдо.

Холодно.

Окончательно.

– Я знаю, кто ты такая, Серафина.

Произнесение её имени вслух заставило что-то яростно скрутиться у меня в животе. Я не произносила его годами. Не так. Не с такой ненавистью, вложенной в четыре слога. Это было похоже на то, как вскрываешь рану, которая так и не зажила как следует. «Тебе здесь не место, – продолжила я, тише, но оттого как-то опаснее. – Ни в этих коридорах. Ни в этой компании. Ни в моём мире».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.