Одержимость Трезубца: Принадлежащая троим. Книга 2

Глава 56: Хотите попробовать, мисс Вейл?

От лица Серафины

– Что так долго, госпожа Вейл?

У меня перехватило горло. Не метафорически. Физически. Словно моё тело забыло об основных механиках дыхания и глотания одновременно.

Я с трудом сглотнула.

В ушах этот звук показался оглушительным.

Слишком громким.

Я попыталась открыть рот, чтобы ответить… что-то остроумное, что-то резкое, что-то, что помогло бы мне вернуть контроль, но не смогла вымолвить ни слова.

Ни единого слова.

Потому что он был слишком близко.

Невероятно близко.

Его дыхание было тёплым на изгибе моей шеи, намеренным, неторопливым. Это была не случайная близость. Не мимолётная.

Это было намеренно.

А его запах… Бог.

Теперь я ощутила его в полной мере. Чистый. Тёмный. С древесными нотками в основе, чем-то дорогим, но не кричащим. Он окутал меня прежде, чем я успела подготовиться, вторгся в мои чувства, проник под кожу, словно у него был ключ.

Сосредоточься, Серафина. Сосредоточься.

Что стало со всеми теми днями, когда ты их избегала? Со всеми осторожными уходами. Выверенными дистанциями. С гордостью, которую ты испытывала, никогда не реагируя. Никогда не оступаясь. Никогда не вздрагивая. Ты говорила, что никогда не покажешь такой реакции при них. Ты обещала себе. И ты, идиотка. Ты забыла самое важное правило.

Никогда не оставаться с ними наедине в одном помещении.

Я чуть не хлопнула себя по лбу прямо там.

Как я могла войти в эту комнату, не проверив всё как следует? Не подумав? Я вошла как дилетантка.

Ошибка новичка.

Мой пульс забился сильнее.

Я заставила себя тихонько кашлянуть, чтобы нарушить тишину, пытаясь вернуть хоть каплю достоинства, хоть какой-то контроль над телом, которое решило меня предать.

Затем я повернулась. Медленно.

И вот он.

Дрейвен.

Возвышался надо мной, будто комната была построена вокруг него. Он не отступил. Не создал дистанцию. Он просто стоял там, достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящее от него тепло, ровное и ощутимое.

Я снова сглотнула.

Казалось, мои слюнные железы заработали на полную мощность, словно тело не знало, паниковать ему или…

Нет.

Не заканчивай эту мысль.

Сначала его тёмно-карие глаза встретились с моими.

Не мягкого карего оттенка. Не тёплые.

Тёмно-карие, почти переходящие в чёрный, пронзительные и оценивающие, словно он не спеша считывал каждую вспышку эмоций на моём лице. В его взгляде было что-то тревожное… не торопливый, не жадный, а просто… уверенный.

Уверенный в том, что я не сбегу.

Уверенный, что не смогу.

Его челюсть была напряжена, но в то же время расслаблена, а лёгкая тень щетины подчёркивала её так, что это выглядело небрежно, но определённо таковым не было. Его волосы были слегка взъерошены, и тёмные пряди спадали ровно настолько, чтобы он выглядел менее корпоративно и более опасно.

А его рубашка… я не должна была её замечать.

Но я заметила.

Ткань слегка натянулась на его плечах, когда он пошевелился, и я не могла не заметить, как под ней двигались мышцы. Не преувеличенно. Не играя ими. Они просто были. Крепкие. Ощутимые. Такое телосложение, которому не нужно красоваться, потому что в этом нет необходимости.

Мой взгляд опустился.

Всего на секунду.

Затем ниже.

Его грудь медленно поднялась на сдержанном вдохе. Воротник рубашки был расстёгнут ровно настолько, чтобы намекнуть на кожу под ним.

Зачем ты смотришь? Отвернись. Сейчас же.

Но мои глаза снова меня предали. Они скользнули вниз. А потом обратно вверх. А затем… его губы.

Бог.

Полные.

Не улыбающиеся.

Но и не бесстрастные. В них что-то было. Что-то неуловимое. Уголок губ вот-вот готов был изогнуться в улыбке, словно он точно знал, что делает со мной, и получал от этого слишком большое удовольствие.

Не думая… Без разрешения, я облизнула губы. Мягко. Подсознательно. Просто быстро провела языком по сухой коже. И я это увидела. Эту вспышку в его глазах. Перемену. Жар, от которого его взгляд потемнел ещё больше.

Из его горла вырвался тихий смешок. Не громкий. Не насмешливый. Просто низкий и хрипловатый, словно гравий скользнул по бархату. От него по моему позвоночнику что-то пробежало. – Вы выглядите нервной, – пробормотал он, и в его спокойном голосе слышались опасные нотки.

– Вовсе нет, – быстро ответила я.

Слишком быстро.

Мой голос прозвучал немного сбивчиво, и я ненавидела себя за то, что он, вероятно, это заметил. Он слегка наклонил голову, изучая меня так, будто я была интересной задачей, которую он намеревался решить медленно.

– Правда? – спросил он, делая крошечный шаг ближе.

Этот крошечный шаг показался огромным. Пространство между нами практически исчезло. Теперь я без сомнений чувствовала жар его тела. Моя спина едва коснулась двери позади, и до меня дошло: я в ловушке.

Моё сердцебиение отдавалось повсюду. В груди. В горле. В ушах. – Вы меня вызвали, – сумела выговорить я, заставляя голос звучать ровнее. – Я пришла.

Его взгляд метнулся к моим губам. Затем снова к глазам. – И всё же, – мягко сказал он, – у вас такой вид, будто вы подумываете сбежать.

Я слегка выпрямилась, хотя идти было некуда.

– Я не сбегаю.

Пауза.

Его взгляд снова опустился. На мои губы. Медленный. Намеренный. Воздух изменился. Сгустился. Он слегка наклонился, не касаясь, не совсем, ровно настолько, чтобы его присутствие полностью поглотило пространство вокруг меня.

У меня перехватило дыхание, прежде чем я успела это остановить.

Он заметил.

Конечно, заметил.

Его большой палец легко скользнул по краю двери рядом с моим плечом, запирая меня, но при этом не касаясь.

– Не стоит так облизывать губы, – тихо сказал он.

У меня всё внутри перевернулось.

– Я не облизывала, – прошептала я.

Снова тихий смешок.

Он наклонился ближе. Так близко, что я могла разглядеть тонкую морщинку в уголке его рта, когда он почти улыбнулся. Так близко, что я снова почувствовала, как тепло его дыхания скользит по моей коже.

– Лгунья, – пробормотал он.

Мой разум кричал, чтобы я отстранилась. Оттолкнула его. Вернула контроль. Но тело отказывалось подчиняться. Оно оставалось на месте. Словно приросшее к полу. Осознающее. Сверхосознающее.

Его взгляд удерживал мой одну долгую секунду. Две. Затем его глаза снова метнулись к моим губам. И эта едва заметная усмешка вернулась на его губы.

– Хотите попробовать, госпожа Вейл?

Мой мозг отключился.

Словно кто-то выдернул его из розетки реальности и оставил меня стоять здесь, не чувствуя ничего, кроме жара, паники и рёва собственного пульса в ушах.

Мои щёки мгновенно вспыхнули.

Не потеплели. Запылали. Тот самый жар, что зарождается где-то глубоко внутри и быстро распространяется, ползёт вверх по шее, заливает лицо, оседает за глазами, пока ты не начинаешь мучительно осознавать каждый сантиметр своей кожи.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

– Да, – выпалила я.

И тут же: – Нет.

Мой голос дрогнул. Я зажмурилась. Унизительно. Абсолютно унизительно. – То есть да… нет… я… – я резко вдохнула, слова путались. – Это не то, что я…

Бог.

Если бы от смущения можно было умереть, я бы упала замертво на этом полированном полу в кабинете руководства и избавила бы себя от унижения.

Я на полсекунды закрыла лицо руками, но тут же опомнилась и снова опустила их. Никакой слабости. Не прятаться.

Но было слишком поздно.

Он всё видел. Каждую мелочь. Смятение. Панику. То громкое, очевидное недоразумение, в которое мой мозг ринулся без разрешения.

Мне хотелось, чтобы земля поглотила меня целиком. Или ещё лучше… телепортировала в другое измерение. Куда угодно, только не сюда. Куда угодно, только не стоять в паре сантиметров от мужчины, который, казалось, наслаждался хаосом ради развлечения.

С его губ сорвался тихий смешок. Не громкий. Не насмешливый. Хуже. Мягкий. Развлечённый. Опасно развлечённый. И от этого всё стало в десять раз хуже.

– О чём вы думаете, госпожа Вейл? – спросил он низким, вкрадчивым голосом, будто уже знал ответ и просто хотел понаблюдать за моими мучениями.

У меня всё внутри перевернулось.

– Я… – начала я и осеклась.

Потому что как я должна была на это ответить?

О, знаете. Просто подумала, что вы собираетесь до беспамятства зацеловать меня посреди зала заседаний.

Совершенно нормальные мысли. Абсолютно профессиональные. Я с трудом сглотнула, заставляя себя посмотреть на него. Большая ошибка. Потому что мои глаза тут же меня предали. Они опустились прямо на его губы. Затем метнулись обратно к глазам. Потом снова скользнули вниз, словно у них была своя воля.

Бог.

Ну почему я такая.

Его губы слегка изогнулись, не совсем в улыбке, но достаточно, чтобы новая волна жара прокатилась по моему телу.

– Я думала, вы… вы… – пролепетала я, и фраза оборвалась, не успев начаться.

Мой голос затих. Мой взгляд снова меня предал.

Губы. Глаза. Губы. Лицо. Губы.

И знаете, что было хуже всего?

Он заметил.

Конечно, он заметил.

Он замечал всё. Об этом мне сказало то, как слегка потемнели его глаза. Затем он чуть-чуть наклонил голову, словно изучал что-то изящное. Что-то хрупкое. Что-то интересное.

И затем он заговорил.

Спокойно.

Неторопливо.

– Я спрашивал, – медленно произнёс он ровным и размеренным голосом, – не хотите ли вы попробовать торт, который вам принёс Азриэль.

Мой мозг завис.

Секунда.

Две.

– …Что?

– Торт, – небрежно повторил он, будто не взорвал только что бомбу в моей черепушке. – Это новый вкус, который мы недавно разработали.

В ушах зазвенела тишина. Я смотрела на него. Не моргая. Пытаясь осознать. Не в силах осознать.

Торт?

Мой мозг повторил это слово, словно оно было иностранным.

Торт.

Торт?

Не… Не то, что я подумала. Не это. И даже близко не то, что мой предательский разум нарисовал в ярких, унизительных деталях.

Торт.

Мой рот слегка приоткрылся.

Я не могла этому помешать. Я просто стояла, уставившись на него, словно кто-то выбил почву из-под ног моего достоинства и оставил меня парить в воздухе.

– Вы… имели в виду торт? – слабым голосом спросила я, едва слышным шёпотом.

Одна из его бровей медленно поползла вверх.

– Да, – ответил он, и теперь в его голосе слышалось безошибочное веселье. – Команда кондитеров разработала новый вкус. Азриэль настоял, чтобы вы его попробовали, прежде чем мы одобрим массовое производство.

Массовое производство. Одобрение руководства. Дегустация. Всё это очень нормальные вещи. Всё очень разумно. И всё это очень далеко от скандальной спирали, в которую мой мозг забросил меня тридцать секунд назад.

О мой Бог. О Боже.

Мне хотелось испариться. Распасться на молекулы. Перестать существовать. Я медленно провела рукой по лицу; жар всё ещё полыхал на моих щеках, словно неоновая вывеска, кричащая: «ТЫ ВСЁ НЕПРАВИЛЬНО ПОНЯЛА».

Конечно, он имел в виду торт.

Это компания. Настоящая компания. С продукцией. И процессами. А я тут воображаю себе невесть что.

Теперь я чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый. Сосредоточенный. Он получал от этого слишком много удовольствия. Я медленно опустила руку, всё ещё униженная, всё ещё пытаясь собрать разлетевшиеся осколки моего самообладания с пола и склеить их обратно.

– Это… – мягко выдохнула я, почти смеясь от неверия. – Это невероятно неловко.

Его глаза блеснули. Он не стал это отрицать. Не стал меня утешать. Не отвёл взгляд. Более того, он шагнул ближе. Совсем немного. Но достаточно, чтобы мой пульс инстинктивно подскочил.

Моя спина всё ещё была у двери. Всё так же некуда идти. Я всё так же остро его ощущала. Всегда слишком остро его ощущала.

А потом он наклонился ровно настолько, чтобы его голос стал ниже, ближе, теплее в пространстве между нами.

– Ваше лицо, – пробормотал он.

Моё сердце пропустило удар.

Его взгляд медленно скользил по моим чертам, словно он запоминал каждую реакцию, каждую вспышку эмоций, которую я не смогла скрыть.

Под его вниманием моя кожа запылала ещё сильнее. А затем, с тихим весельем, от которого по моей спине пробежал очередной холодок, он сказал:

– Ваше лицо такое красное, о чём же вы думали?

Глава 0057: Неужели вам так не терпится нас увидеть?

От лица Серафины

Моё лицо всё ещё пылало.

Это был не милый румянец. И не застенчивый.

А унизительный.

Такой, что взбирался по шее, будто у жара были когти, впивающиеся в кожу и расползающиеся до тех пор, пока даже уши не начинали гореть. Я чувствовала его… это ужасное, пульсирующее тепло прямо под кожей, словно моё тело решило предать меня в самый неподходящий момент.

И он всё ещё смотрел на меня.

Дрейвен даже не пытался это скрыть.

Его взгляд не дрогнул. Не смягчился. Он не делал вид, что ничего не замечает. Если уж на то пошло, он стал лишь острее. Словно он изучал меня. Словно я была реакцией, которую он ждал, чтобы понаблюдать.

– Какое у тебя красное лицо, – медленно произнёс он, и ленивая насмешка в его голосе сочилась, словно мёд с ядом. – О чём ты думала?

У меня перехватило горло.

Скажи что-нибудь. Что угодно.

Но мой мозг, проклятый предатель, был абсолютно пуст. Потому что стоило мне попытаться о чём-то подумать, как я тут же вспоминала. Как он наклонился ко мне раньше. Как понизил голос. Как воздух между нами стал плотным. Тяжёлым. Неправильным.

Боже.

Я сглотнула.

– Я… – начала я и тут же пожалела об этом.

Мой голос прозвучал тонко.

И, конечно, он это заметил. Дрейвен всегда всё замечал. Одна его бровь медленно поползла вверх, словно у него было всё терпение мира, чтобы наблюдать, как я разваливаюсь на части.

– Что «я»? – мягко спросил он.

Это было ещё хуже.

Эта мягкость никогда не была нежной. Это было любопытство, завёрнутое в опасность. Я отвернулась. Большая ошибка. Потому что в ту же секунду я смогла дышать. А дышать – значило думать. А думать – значило вспоминать, насколько близко он был.

Мои пальцы впились в ладонь.

Это было нелепо.

Я бывала в комнатах, полных мужчин, способных одной фразой разрушить целые компании, и ни разу не чувствовала ничего подобного. Я вела переговоры по многомиллионным контрактам, и мой голос не дрожал. Я затыкала людей одним лишь молчанием.

Но он?

Он просто стоял и каким-то образом разбирал меня на части.

– Я ни о чём не думала, – пробормотала я.

Ложь оставила отвратительное послевкусие, едва сорвавшись с моих губ.

Дрейвен улыбнулся.

Не широко.

Беззвучно.

Лишь медленный изгиб его губ, от которого что-то внизу живота неприятно ухнуло. – Если хочешь меня поцеловать, – небрежно сказал он, словно рассуждал о погоде, – всё просто. Так и скажи.

Внутри у меня всё замкнуло.

Мир не остановился в переносном смысле.

Он действительно остановился.

Шум кондиционера растворился в тишине. Слабое тиканье где-то в кабинете исчезло. Даже моё собственное дыхание, казалось, сбилось и забыло, как существовать.

Мой взгляд метнулся к его глазам.

– Ты…

Жар взорвался на моей коже.

Поцеловать его?

Поцеловать его?!!!!!

Он что, спятил?!!!

– Невероятно, – рявкнула я, слова наконец-то вырвались из меня. Я толкнула его в грудь – не сильно, лишь для того, чтобы создать между нами расстояние. – Не слишком-то о себе возомнил. Ты меня раздражаешь.

Вот так.

Это уже было похоже на меня. Холодная. Резкая. Сдержанная. Броня снова на месте.

Но Дрейвен не шелохнулся. Не отреагировал. Не выглядел оскорблённым. Он лишь ухмыльнулся. Словно ожидал именно такой реакции. Словно всё это было частью какой-то его личной шутки, в которую меня не посвятили.

И, Боже, это раздражало меня ещё больше.

Мои ногти впились в ладонь.

Почему у него всегда был такой вид? Словно он уже знал, что я скажу, ещё до того, как я это говорила. Словно я просто следовала сценарию, который он уже прочёл.

Я ненавидела эту ухмылку. Ненавидела то, как она задерживалась на его лице. Ненавидела то, как от неё мой пульс становился неровным.

Затем он отвернулся.

Вот так просто.

Словно для него этот момент был исчерпан.

И, по-глупому… досадно, у меня сжалась грудь, когда я увидела его спину. Широкие плечи под тёмной рубашкой, ткань слегка натягивалась при движении. Комната вдруг показалась слишком тихой, слишком застывшей, словно между нами в воздухе повисло что-то незаконченное.

А потом я замерла.

Потому что он был не один.

Мои брови медленно сошлись на переносице.

Две фигуры сидели в другом конце комнаты, словно были там всегда.

Словно они были здесь хозяевами.

Люциан откинулся на спинку кожаного дивана, лениво закинув руку наверх и отбивая пальцами медленный ритм. Его лицо было спокойным, непроницаемым, но глаза жили… острые, наблюдательные, не упускающие абсолютно ничего.

А рядом с ним… Азриэль.

Ну конечно.

Он развалился в кресле, как хищник, притворяющийся, что отдыхает. Лодыжка закинута на колено, голова слегка наклонена, а в глазах тот слабый блеск, от которого мои инстинкты всегда начинали вопить.

Веселье.

Чистое, неприкрытое веселье.

У меня всё внутри оборвалось.

Стоп.

Что?

Мой взгляд метнулся от них к спине Дрейвена и обратно. Какого чёрта они здесь делают? Я была уверена, что кабинет пуст. Я бы заметила. Я всегда всё замечаю.

Медленное, холодное и ужасное осознание поползло вверх по спине.

Как долго они там сидели?

Как много они слышали?

О, Боже мой.

Я крепко стиснула зубы.

Смущение тут же переросло в раздражение. Горячее. Резкое. За него было легче уцепиться, чем за альтернативу. Я выпрямилась, вздёрнула подбородок и нацелила на них свой испепеляющий взгляд.

– Вы, должно быть, шутите, – ровным тоном произнесла я.

Три пары глаз обратились ко мне. Это должно было заставить меня дрогнуть. Но нет. Если уж на то пошло, от этого огонь в моей груди разгорелся лишь жарче.

– Вы не можете просто попросить меня прийти, – рявкнула я, и в голосе зазвенела сталь, – а потом исчезнуть, чтобы появиться из ниоткуда, словно какие-то… – я резко выдохнула, обрывая себя. – Что с вами не так?