- -
- 100%
- +
– От тебя приятно пахнет, – прошептал он, касаясь лицом моих волос.
– Не нарушай мое пространство, пожалуйста, – разозлилась. – А теперь рисуй сам, раз отвлекаешь.
Я отпустила его руку, но он схватился за мою. На меня смотрели с мольбой.
– Не оставляй меня наедине вот с этим, пожалуйста, – прошептал он.
У него был невинно-испуганный вид, настолько трогательный, что я сдалась, взяла кисть, и уже без его участия закончила заполнять набросок цветом. Он больше не проронил ни слова, просто сидел и наблюдал за моими действиями. А мне было хорошо. Рисование помогало успокоить сердце, его присутствие вдохновляло. Легкий набросок был завершен. Украдкой, я бросала взгляды на его руки, спокойно лежащие на крупных бедрах, на то как бросают тень на мужские скулы пушистые ресницы.
– Готово! – прошептала я. – Ты умеешь быть тихим.
– Такие подвиги мне тяжело даются, – засмеялся он. – Ты свободна?
– Нет, мне надо помочь убраться преподавателю, а к чему вопрос? – ощетинилась я, на всякий случай.
– Ну я же не просто так приехал, тем более ты меня выручила, предлагаю поехать в ресторанчик и выпить вина. Надо кое-что обсудить.
Я закатила глаза. Ну как же. Главное вывести его отсюда, чтоб он не выкинул какую-то гадость.
– На большее, чем прогулка, не рассчитывай, но можешь угостить меня мороженым.
Разум орал о необходимости послать его, остановить этот флирт, но любопытство подогревала моя внутренняя Богиня, кошечкой мурлыкая в аромате его туалетной воды.
Он демонстративно погладил свой подбородок и нахмурился:
– Подходит!
Я стала убирать мольберты, но Антон властно подвинул меня в сторону и взялся за эту работу сам, поэтому я пошла протирать кисти и тару под воду, демонстративно игнорируя его, но незаметно подглядывая. Прополоскала тканевые кусочки и развесила на батарее.
Надежда Дмитриевна смотрела на Антона, закусив в руках кончик кисти, в глазах читался интерес.
– Симпатичный молодой человек. Чувствуется – достойный тебя самец.
Я поперхнулась смехом, но не стала комментировать. Не знаю, чего ради она решила, что этот похабный мальчишка достоин меня. Внешность у Антона яркая, а еще в нем есть какая-то энергия, мужская, животная, притягательная- этого не отнимешь.
Когда зал был прибран, мы попрощались с педагогом и стали спускаться по лестнице, Антон взял меня за руку. Я довольно резко дернула свою руку от него. Кожа покрылась мурашками и пылала, такая реакция явно забавляла Антона.
–Ты много себе позволяешь! – вспылила я.
– Ой ли! Да ладно быть такой зазнайкой.
– Просто не распускай руки, пожалуйста, а то прогулки не выйдет, ок? – обхватила себя руками.
Он встал на ступеньку ниже меня, его густые брови взлетели в недоверии, испещрив лоб морщинками, наши лица оказались почти на одном уровне.
– Я больше не прикоснусь к тебе первый, малышка. И не скажу ни одного дурного слова, обещаю. Ок? – поддразнил он.
Я сглотнула слюну и еле заметно кивнула. Мне нравился его магнетизм, и его «малышка». Понятно почему девушки липли на него как мухи на мед, или на другое, более подходящее образу его характера.
Он развернулся, и мы спокойно вышли из здания. Я ощутила некую досаду. Неужели он больше ко мне не прикоснется. За эти мысли хотелось себя стукнуть.
Не смогу никогда ответить на вопрос, ради чего пошла с ним. Оглохла, ослепла или отупела в секунду. Он для меня всегда являлся врагом, несносным мальчишкой, который регулярно портил кровь. Но реакция моего тела на него меня очень удивила. Может это банальное одиночество, а может что-то в нем. Мне хотелось разобраться с этим. Тем более, он обещал меня не трогать. «А ты ему веришь?» – уточнила Внутренняя Богиня.
Мы подошли к тележке с мороженным, под ярким полосатым летним зонтом. Всегда волновало, как продавцы с такими зонтами переживают ветра Петербурга. Я взяла трубочку с карамелью, он- шоколадный стаканчик, и пошли по набережной.
Он попросил рассказать, что я делала после школы. Я немного напряглась, но так как ничего сверхъестественного в моей жизни не случалось, то затянула скучное повествование про университет и жизнь после, увлекшись, начала распевать про своё Кафе, пока не очень прибыльное, но уютнейшее место на земле.
– Не знал, что у тебя что-то может вызывать такие теплые чувства.
Да, так и было. Наверное, даже глаза мои горели.
– А как же муж и детишки? Я думал, ты семейная натура. Ожидал, что быстро обзаведешься семьей.
– Ну вот видишь, мое Кафе – это мой муж и мое детище. Пока вся моя семейность реализуется в них. Семья дается свыше. Никто такое не загадывает.
Он остановился и очень странно на меня посмотрел.
Потом стал рассказывать Антон, о том, как родители развелись, и он кочевал между ними, в итоге, остался жить один. После школы он решил пойти в армию. Там подружился с одним парнем, который остался по контракту, попал в горячую точку и больше не вернулся. Не понимаю, зачем он мне рассказывал такие личные вещи и почему решил поделиться со мной, но выглядел он человеком раненым, с огромным клубком боли и проблем, совсем не такой, каким я его знала. А знала ли?
– Ненавижу эти чужие игры, стоящие жизни обычным смертным. Война. Ненавижу ее.
Я могла бы предположить, что это хитрый ход, надавить на жалость, но так не сыграешь. Скулы Антона сжались до багровых пятен, а глаза остекленели, как у шарнирной куклы, казалось, именно в этот миг, он был где-то в другом месте. Его пальцы крепко впивались в гранитное ограждение набережной. Я не успела побороть свой порыв, положила свою руку на его сжатую кисть, тяжело не поддержать человека, который потерял душевное равновесие, именно таким он мне сейчас показался. Антон тот же момент раздвинул свои пальцы, и наши кисти рук переплелись. Кажется, это смутило нас обоих. Его ладонь такая горячая. Почему он весь горит огнем? Я аккуратно забрала свою руку и промямлила что-то вроде:
– Мне очень жаль.
– Не жалей, это было приятно, – он продемонстрировал свою руку, как доказательство.
Я улыбнулась и смутилась еще сильнее. Все же прикоснулась первая я.
Поежившись, я вдруг поняла, как замерзла на продуваемой набережной, поэтому, мы свернули в парк, а неловкий момент был забыт. По крайней мере он сменил тему на непринужденную, казалось, только что произошедшее его ничуть не беспокоит. Я расслабилась, но зря.
Впереди показалось «Чертово колесо».
– Прокатимся, малышка? – он кивнул на аттракцион.
«Разбежался» – подсказала Внутренняя Богиня.
– Конечно, – озвучила я.
Обрадовавшись, чуть не застучала в ладони. Это же парк аттракционов, настоящая радость десятилетнего ребенка, кажется, в таком возрасте я и была там в последний раз. Потом умер папа, и мы с мамой не имели возможности развлекаться.
Несмотря на то, что я была с врагом, праздничное ощущение искрилось в груди, и я решилась на временное перемирие. Невозможно взлететь, если в руках булыжник многолетней ненависти.
Он галантно помог мне запрыгнуть в кабинку, мы сели рядом. Я точно с ним? Неужели он может вести себя не как скотина, видимо, ему что-то от меня нужно, но вот что, пока не ясно.
Как только мы сели, Антон начал обзорную экскурсию, показал очертания места, где он в детстве сломал ногу, переползая через забор. Указал, где с приятелями ловил рыбу, гулял свое первое свидание. Все это были такие мелочи, но забавные.
– Ты сейчас встречаешься с кем-то?
Антон едва заметно подвинулся ближе. Ох уж мне эти разговоры по душам. Я обхватила шею двумя руками и отвернулась.
– Нет, и давай не будем трогать тему личных отношений? – отрезала я.
– Неужели ты модного направления феминисток? – удивился.
– И тут мимо, просто пока не встретила своего человека, да и я говорила, я замужем за работой, – улыбнувшись, отклонившись на сиденье, и глубоко вдохнула, мысленно молясь, чтоб допрос закончился.
Он не отставал.
– Не верю, что до сих пор тебе не встретился хороший парень! Ты же вся положительная, к тебе должны притягиваться толпы отличных ребят.
Я засмеялась в голос:
– Ах, так вот почему ты меня чурался все эти годы!
– Ты ошибаешься, малышка, – стал говорить тише. – Ты мне с детства нравилась, раздражала прилично, особенно когда настучала моим родителям, что мы бегаем по гаражам, – высказал он с обидой в голосе.
Я захохотала. Помнит же. А мы были совсем детьми.
– Но, определенно, ты мне нравилась.
– Ты никогда не давал этого понять, – я старательно искала пылинки на своих коленях.
– Ты была зазнайкой, холодной, неприступной, – он развернулся всем телом ко мне и продолжил:
– Сегодня ты очень меня удивила, с тобой так просто, так легко.
– Разочарован? – смущенно поинтересовалась я и тоже развернулась к нему. Наши колени соприкоснулись.
– Очарован!
Он медленно наклонился, не прерывая со мной зрительного контакта, завораживал словно заклинатель змею. Его губы приближались к моим медленно, поддразнивая. Меня окутало запахом шоколада. Антон замер в тот момент, когда я наполненная его дыханием, ощутила физическую потребность в совершении главной ошибки моей жизни. Я прикрыла глаза и подалась вперед, смыкая крохотное расстояние между нашими губами и огромное между нашим прошлым. Я продала душу, разум, за наслаждение, где тепло чужих губ, обогревает мои. Влажный язык скользнул по моему, легонько, угощая вкусом шоколада, погружая в поцелуй.
У меня пропеллером закружилась голова, и я полетела в пропасть, без дна, морали и других людей, где есть только вкус шоколада…
Ощутила прохладные пальцы на подбородке, всё осознала и, оперевшись ладонями Антону в грудь, с чмокающим звуком оторвалась от его губ. Смутилась.
Он улыбался, глаза светились теплом зелени. Я думала, они у него серые, странно.
– Ты хорошо целуешься, малышка, я даже не подозревал.
– Взаимно, – проговорила я отвернувшись.
Если бы можно было сейчас спрыгнуть с кабины, при этом, удрать на целых конечностях, я обязательно совершила этот безумный ход, и это нормальнее поцелуев с Антоном. Это не поддавалось логике.
Он обнял меня и поцеловал макушку. Я попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе. Поскольку большего Антон себе не позволял, я сдалась романтике момента, и решила, что сбежать всё равно отсюда некуда, расслабилась, жадно вдыхая аромат его туалетной воды. Мне было не надышаться им.
Мы просто сидели, смотрели на то, как сокращается наш угол обзора, колесо спускалось вниз. Он все играл с моими пальцами, гладил их, я молчала и смотрела в сторону, он тоже не нарушал тишину. Наша кабина закончила свое движение. Он спрыгнул первый и, приподняв, спустил меня.
– Мишель, только не говори, что тебе пора домой, вот на самом интересном, – прочитал он мою нервозность.
– Если честно, то мне пора, надо немного поработать, завтра рано вставать, – сказала я, стараясь придать голосу уверенность.
Очень хотелось послать все принципы к черту, и опять ощутить его губы на своих. Но, я понимала, что и так позволила ему лишнее, а себе недопустимое, надо было скорее свернуть с этой опасной дорожки. Он театрально громко вздохнул, несколько секунд словно прикидывал что-то в уме и согласился:
– Ладно, я отвезу тебя, моя машина осталась у центра искусств, а твою я видел рядом с домом.
Ну уж нет. Неправильно это все, я и так слишком в нем растворилась, было очень неловко. У него все по отработанной схеме. Антон считал всю гамму моих чувств и поспешил купировать моё отступление.
– Я тебя не съем, просто довезу до дома. Ты боишься меня? – он заглянул мне в глаза, чуть пригнувшись.
Я покачала головой. На его лице проскользнуло облегчение. Он взял меня за руку, и мы пошли к Центру Искусств.
Мимо спешили редкие прохожие, с интересом провожая нашу пару. Я остановилась и потянула его за руку.
– А тебя никто не заревнует из твоих поклонниц, если увидят со мной?
– Мы только что целовались на вершине города, наверно, это о чем-то говорит?
Мне понравился его ответ, хоть и не понравилось упоминание об этом чертовом поцелуе. И я пошла дальше, не отпуская его руку, вернее не вырывая свою руку из его.
Мы подошли к черному мерседесу. Огромных размеров майбах был отполирован так, что я могла рассматривать себя в отражении.
Антон открыл передо мной дверь и помог сесть в салон автомобиля. Я огляделась: салон из кремовой кожи, большие кожаные кресла с огромными подлокотниками-разделителями. Всё кричало дороговизной.
И запах. Пахло кофе, самым любимым моим напитком.
– Фантастический запах, – не удержалась, сообщила.
Он засмеялся.
– Ты любишь кофе, малышка? Какой ты пьешь? – его вновь серые глаза задорно сверкнули.
– Только капучино.
– Постараюсь не забыть, а то эта болезнь, – он не договорил и завел машину.
– Что за болезнь? – насторожилась я.
– Раннее Альцгеймера.
Его полный страдания вид откликнулся тяжелым комком в моем горле. Глаза защипало. Я взяла Антона за руку, чуть сжала.
– Антон, это, наверно, тяжело, но можно что-то сделать?
– Да, Мишель… – прервался на полуслове, губы сжались в ниточку, а потом он расхохотался.
У него шок? Или это психическое расстройство?
Прищуриваясь, через хриплый смех, Антон сообщил:
– Мишель, нельзя быть настолько наивной и верить каждому сказанному слову.
Мне словно льда за ворот сыпанули. Я отдернула от него руку. Дернула ручку авто в попытке выбраться, чтобы больше не находиться рядом с этим придурком.
– Ну малышка, я пошутил, кончай дуться.
– Плохой у тебя юмор, Красавин, выпусти меня.
Он поднял ладони вверх.
– Намек понял, больше не буду, – он заговорщицки мне подмигнул.
Мы тронулись. Машина тронулась. Мир тронулся.
– Малышка, а ты нервничаешь, – заметил он, когда гнев мой испарился, оставив меня с неясным набором эмоций.
Само собой я нервничаю. Антон весь обходительный, я сижу в его автомобиле. Такие кадры из параллельной реальности, но не про мою жизнь. Моя ладонь утопает в его руке, а ощущение, что так и надо.
– Немного. Но мне было приятно, – щеки опять обдало жаром.
– И мне, – сообщил без промедления.
Я старалась не смотреть в его сторону, потому что взгляд каждый раз падал на губы. Стало тяжело дышать. Казалось, в машине перетопили печку.
До дома мы ехали, почти не разговаривая, улыбаясь каждый своим мыслям. А возможно, что мысли у нас были об одном. На фоне играла разная романтическая музыка, возможно, у него отдельный плейлист для «ДАМ»? В груди бешено стучало сердце, кожу кололи разные импульсы, в голове был сплошной кавардак. Кажется, так люди сходят с ума. Разум бился с Внутренней Богиней, которая молила расслабиться и кайфовать от его прикосновений. А я молилась не поплыть от этих самых прикосновений.
– Ты уверена, что тебе уже пора? – спросил Антон, припарковав машину у моего подъезда.
– Да, – грустно ответила я и разозлилась на себя, добавила тверже. – Спасибо за прогулку.
– Жаль.
Он вышел из авто открыть для меня дверь, подал мне руку и помог вылезти из салона.
Приблизившись, засунул руки в карманы, как приструнил непослушных зверей. Пристальный взгляд, глаза не мигают, он что-то явно обдумывает.
– Антон, еще раз спасибо за вечер, я хорошо провела время, – заполнила паузу.
Мне хотелось почувствовать его запах еще раз, встав на цыпочки и побаиваясь, что позволяю себе лишнее, клюнула мужскую щеку. Развернулась и пошла.
Резко, внезапно, он перехватил меня за предплечье, развернул и прижал спиной к двери автомобиля. Я охнула и вскинула голову.
– Ну щечкой ты уже не отделаешься, – прошептал он мне в губы и впился настойчивым поцелуем.
Моя крепость, так тщательно выстроенная, кирпичик за кирпичиком, рухнула. Я задрожала, а он еще крепче прижался ко мне, обнял одной рукой за талию, а второй обхватил мою шею. Сначала его поцелуй был нападением, он врывался языком по хозяйски, доказывая степень желания. Затем его губы стали нежнее, темп замедлился, словно он смаковал каждое касание своего языка к моему. Поцелуй превращался в сладкую пытку.
Он прикусил и потянул мою губу, его большой палец выписывал круги на моей шее, это было чертовски эротично. Кожа под пальцами плавилась. Я почувствовала, как снизу его джинсы натягиваются. У меня вырвался стон. Мои колени стали ватными, отказываясь удерживать моё тело, я задыхалась от нехватки кислорода, от войны с своим сердцебиением.
Моя голова упала ему на грудь, руки повисли плетью. Мы оба тяжело дышали, он продолжал меня обнимать, а может держать от падения. Тртд-тртд-трдт-тртд слышала я ритм его сердца. Тртд-трдт-трдт-тдт-тдт-тдт-тд-тд-тд. Успокаиваясь, ритм убаюкивал и меня.
– С тобой все в порядке, малышка? – спросил Антон через минуту тишины.
Я кивнула, пряча глаза. Он осторожно меня отпустил, приподнял мой подбородок и взглянул в распаленное лицо. Антон был похож на сытого кота. Лениво поцеловал меня в губы и прошептал прямо в рот:
– Спокойной ночи, Мишель, я буду думать о тебе.
Мне много слов хотелось сказать, но себе я не доверяла.
Проглотив вкус его дыхания, развернулась и пошла в подъезд. За спиной зарычал мотор майбаха. Антон уехал, увез мою самооценку, сломал мой внутренний стержень, как выяснилось в последствии и жизнь.
Зайдя в квартиру, облокотилась на дверь, прижала ладони к лицу, в попытке осознать весь прошедший день. Меня переполняла радость, такая безграничная, детская, сравнимая с долгожданной покупкой собаки. Если бы из радости можно было сделать генератор, я бы целый город осветила, на месяцы вперед.
Всего несколько часов, а столько нового в душе, в мировоззрении. Это чудесно. И его легкий аромат туалетной воды, буквально впитавшийся в мою кожу.
За эйфорией всегда неминуемо следует «отходняк». В следующую секунду меня выдернуло из сладкого сна. Привет, реальность! У нас нет номеров друг друга. Но, если с этим еще можно смириться, живем мы рядом, он ничего не сказал о следующей встрече. Это был финал? На этом сказка кончилась? Вот дура! Решила из «зазнайки» стать «малышкой»? Смешно. Вроде не маленькая уже.
«Что кладешь в сосуд, то и достаешь. Сама наделяла его исключительно отрицательными качествами, а он, возможно, хороший парень» – заключила Внутренняя Богиня.
Ну не спросил мой номер, никакого криминала. Мы соседи, легко встретимся при желании. Зачем искать трагедию на пустом?
Мысли завели чувства в обиду. Женский мозг… От этого страдают миллионы мужчин.
Ощутив абсолютный эмоциональный перегруз, успокаивалась прохладой душа. Весь вечер развлекалась подготовкой к инвентаризации в кафе: вбила новые позиции из продуктовой карты, откорректировала систему мер, посмотрела расходы за последний месяц, ввела примерные цифры «уход» в программу, плюсанула поставки и получила свой примерный «остаток». В последние несколько месяцев Кафе начало работать на стабильную прибыль, собрался персонал из честных людей, и инвентаризации чаще сходились. Надеюсь, завтра тоже все пройдет гладко.
Когда я закончила все дела, часы показывали полночь. Как зомби, не привыкшая к такому долгому дню, поплелась в кровать, по пути бросила взгляд на окна Антона. Свет в них не горел. И куда же он мог поехать в таком заведенном состоянии?
Решила не доводить себя глупыми не обоснованными мыслями и ложиться спать. На губах призрачной материей ощущались поцелуи Антона.
Глава 3
14 мая (понедельник)
Проснулась за 10 минут до будильника в удивительно хорошем настроении, бодрой. Может влюбленным людям вообще не нужен сон, они подпитываются чувствами! Что? О, Боже, это я несу! Ну какой вздор, кто вообще сказал, что я влюблена?
– Сердце! – шепнул разум.
Утренний холодный душ для трезвости ума, подбор гардероба, состоящий из подвернутых джинсов, белой блузы и бежевых лодочек на ноги. На голове неизменный высокий хвост. Май всегда прекрасен, солнце ярко светит, запитывает витаминами людей, растения, жизнь.
Взгляд на окна Антона. Свет не горит. Его еще нет. Где же ты, парень? Наверняка спит. Один ли?
Два года подряд я недосыпала, работала через кровь, пот, слезы, чтоб купить личный автомобиль. Красная мазда 3 хетчбек, поддержанная разумеется, была моей надежной подругой, на которую я молилась. Саша часто дразнит, мол, моя машина создана сметать пыль с асфальта. Конечно, моя девочка уже не без следов нашего знакомства и моих огрехов в стиле вождения, но я ее очень люблю. Отдыхаю за рулем.
Дорога до работы занимает меньше времени, чем мне хотелось. В то время, когда я выезжаю, еще нет пробок, когда возвращаюсь, их уже нет, поэтому, можно с удовольствием жать на газ и лавировать в редком потоке других машин.
Я приехала раньше администратора Ольги. Открыла Кафе, сняла сигнализацию, прошла по заведению, включая свет и электроприборы. Не люблю приходить первой, эти двадцать минут, пока нагревается кофеварка, настоящее мучение. Когда хочется и не можется. Кофе – моя страсть и слабость. На кофеварку я потратила больше, чем на любую другую бытовую технику в заведении.
Включила кофемолку. Считаю запах кофе одним из самых приятных, уютных и пробуждающих аппетит. Я вдохнула приятный крепкий аромат, и мои мысли заполнились воспоминанием о Антоне. Как он прижимал меня к двери своего автомобиля, проникновенно целовал. Вкус его губ… Слишком обещающий поцелуй.
Стук, звон колокольчика над дверью. Пришла очаровательная, молодая, ответственная Ольга. Всегда стильная. Короткая светлая стрижка, ровная осанка, безупречный вкус. Белая рубашка из тончайшего шелка с завернутым рукавом заправлена в полосатую юбку до талии, на ногах женственные белые кеды. Огромная сумка из темной кожи. На лице очки сложной геометрической формы, смахивающей на щедрый ромб, темно-шоколадные, с серебряной оправой.
– Доброе утро, Оль, кофе будешь? – всегда радуюсь ей.
– Мишель, привет, с удовольствием. Не ожидала тебя так рано, – она, прищурившись, оглядела меня.
– Помнишь, у нас сегодня инвентаризация после закрытия?
– Конечно, я мужа предупредила о позднем возвращении.
По правде говоря, все приличные компании нанимают специалистов для проведения инвентаризаций, но пока что я не доросла до таких средств, и опыт не дает расслабиться, все контролирую самостоятельно, да и оплачивать плюс полставки своему персоналу вижу выгоднее нежели обращаться в сторонние организации. Да и что говорить, штаб работников у нас скромный: две уборщицы, пара барменов с классическим раскладом два через два, официанты по тому же графику один-два человека в смену. Два администратора, с графиком три через три. Шеф-повара у нас нет как такового, есть сторонний, который посещает нас раз в две недели, корректирует меню, составляет закупки. Бухгалтер моя мама, которая работает удаленно. Экономия моё всё. Есть и положительные моменты: уже много постоянных посетителей, которые любят и ценят атмосферу и персонал Кафе. Наше уютное заведение обросло небольшой библиотекой, я люблю разнообразную литературу, подбираю все книжные истории и авторов с трепетом. Многие наши гости проводят тут вечера, после работы или в выходные, за горячим чаем, шарлоткой и погружением в другие миры, рожденные литературой.
Пока я делала напитки, подтянулась уборщица и принялась за работу, официанты начали готовить зал к открытию, начищать приборы. Бармен натирал стеклянные бокалы, проверял холодильник с наличием фруктов для напитков. Повара делали заготовки с учетом меню ланча на сегодня. Слетела дымка утренней магии, тишины, когда кажется, что время замерло, а потом случается хлопок, и оцепенение спадает, заставляя жить в ритме всего вокруг.
День вышел активным. Я не учла открытия нового модного магазина одежды по соседству с нашим кафе, и все посетители, приманенные хорошими акциями, новинками и интересной программой в магазине, после шоппинга, вымотанные и уставшие, шли к нам, получить желанный кофе, обед. Нам с Ольгой пришлось включиться в работу и помогать с обслуживанием нагрянувшей публики. Засучив рукава, я разливала чаи, бегала на кухню за фруктами и овощами на свежевыжатые соки, пока бармен оформлял аппетитные пенки на заказанный капучино.
В конце дня, когда закрылась дверь за последним гостем, мы повалились с Олей за столик. Ноги гудели. Я поинтересовалась выручкой. Ольга сняла Z-отчет и провозгласила с торжеством:
– Сорок семь тысяч двести рублей.
– Фантастика! – обрадовалась я, это гораздо выше нашей обычной выручки.
Все немного отдохнули и принялись за инвентаризацию. Мы справились довольно быстро, вот что значит командная работа, да и заведение небольшое, объемы продаж не всегда такие высокие как сегодня.
Я занесла последние значения в таблицу и отправила в печать. Краем глаза отметила, что приблизительно такие показатели выходили у меня предварительно, а значит я не ошиблась в своем коллективе. Чудесно.