- -
- 100%
- +
Гордей оценил шансы на победу, если придется вступать в бой. Против четверых здоровяков те были не слишком велики. И все же парень счел, что не имеет права оставлять хрупкую блондинку в такой ситуации одну.
Он влез в брюки, едва их не порвав, надевая на влажное тело, натянул футболку, скинул тапки и влез босыми ногами в кроссовки. Половинка одряхлелого шнурка издала предательский звук и осталась в руке.
— Твою мать. — По тюремному опыту Гордей знал, что ноги в драках порой очень даже пригождаются.
Он поискал какое-нибудь оружие, но в номере не оказалось ничего, похожего на палку. Единственной идеей было отломать ножку у стула, но тот был железный, да и сдерживало обещание не портить мебель. Тогда Гордей вспомнил про нож в бардачке. Нужно будет спросить, откуда у Анны такой серьезный нож. Наверно, подарок отца или брата. В любом случае машина наверняка закрыта и нож недоступен. Стало быть, план такой: Гордей отвлекает недоносков на себя, говорит с ними как человек, только что откинувшийся с зоны, Анна бежит к администратору, тот выходит, грозит всем полицией и разгоняет по номерам. Драка Гордею в первый день на воле определенно ни к чему.
Но что, если не удастся ее избежать? Все может случиться. Из-за баб всегда неприятности, это аксиома.
Узел на втором шнурке тоже никак не фиксировался из-за трясшихся от напряжения рук.
— Да чтоб вас! Хорош воин-защитник.
Гардероб необходимо было срочно обновлять.
Гордей все-таки выломал ножку у стула, чтоб выглядеть пострашней, выбежал из номера и тут же застыл посреди узенькой террасы. Анна стояла, зажав дыню в подмышке, в окружении дальнобойщиков, но те не приставали к ней больше. Все хором они над чем-то смеялись. Причем так безудержно, что даже амбал согнулся и держался за живот. Анна что-то им рассказывала, а они снова и снова взрывались от хохота.
Гордей был сбит с толку. Эта странная девчонка умела найти подход к любому.
Мужики отпустили ее и, дружелюбно помахав вслед, пожелали доброй ночи. Анна открыла машину, достала оттуда нож и пошла к номерам. Увидев Гордея с куском стула в руке, она насторожилась.
— Я опять что-то сделала не так? — спросила она.
— Нет. Это… Неважно. — Гордей убрал за спину «оружие».
— Будешь дыньку? — небрежно бросила девушка, подходя к своей двери.
— Не откажусь.
— Ладно, заходи тогда.
Гордей почесал лоб и с опаской взглянул на окно администрации.
— Через секунду.
…Гордей приложил к пострадавшему стулу недостающую часть и пришел к выводу, что платить за новый все равно придется. В этот момент он услышал через стену, как Анна вскрикнула.
— Не понял… — Парень бросился к седьмому номеру.
Дверь оказалась закрытой на щеколду изнутри.
— Какого черта?
Гордей заглянул в окно. На столе лежала разрезанная на кусочки дыня, рядом лежал нож. Анны в комнате не было. Неужели кто-то затащил ее в ванную?
Дальнобойщики в полном составе отдыхали за столом. Тогда кто мог проникнуть в номер?
Гордей громко постучал:
— Анна!
Никто ему не ответил.
Бессмысленно было ждать дольше.
Гордей с силой надавил плечом на дверь, та затрещала в области задвижки. Парень поднатужился как следует и вломился внутрь.
Подойдя к столу, Гордей заметил нечто странное: лезвие ножа и кусочки дыни были забрызганы темно-синей жидкостью. Словно кто-то плеснул чернилами из авторучки.
Из ванной комнаты вышла Анна. Ее кисть была перемотана тонким полотенцем, на котором проступало такое же темно-синее пятно.
— Ты не должен был это видеть… — с испугом прошептала девушка, глаза которой казались сейчас еще светлей.
Тогда, в 1986-м, когда они прилетели, Гордей был беспризорным подростком. Его, а также мальчишек Айнара и Бека заметил на улице и взял под свое крыло мужчина по прозвищу Дадиша.
Дадиша владел огромным полем, на котором выращивался дорогой сорт конопли. Местечко было удачно скрыто природным ландшафтом от людских глаз, но в округе имелось немало желающих как завладеть полем, так и просто проникнуть на него и набрать дури себе впрок, а потому приходилось охранять огромную территорию день и ночь. Иногда Дадише попросту не хватало рук.
В тот день Дадиша уехал на серьезные переговоры с Ругом, человеком опасным и непредсказуемым, и забрал с собой всех мужчин, а ответственность за охрану владений легла на трех мальчишек. Каждому из ребятишек Дадиша дал заряженный автомат, а с ним и право стрелять в любого, кто нарушит границы поля.
Почти стемнело. Айнар и Бек играли в карты. Гордей сидел на крыше хижины и с помощью зума на видеокамере пытался разглядеть кратеры на луне. Вдруг что-то темное перегородило обзор. Гордей убрал камеру, напряг зрение и окаменел от страха. В нескольких сотнях метров от хижины над полем висел темно-коричневый объект пирамидальной формы размером с большой дом. Он подкрался настолько бесшумно и близко, что Гордей испытал животный ужас.
Когда застывший позвоночник снова стал подвижен, Гордей подал товарищам условный сигнал. Айнар и Бек подняли головы. Гордей показал, куда смотреть. Товарищи тоже увидели пирамиду, которая на тот момент уже опустилась прямо в заросли конопли и поблескивала маленькими тонкими вертикальными полосками. У ребят отвисли челюсти.
Гордей спустился вниз.
— Нам это кажется? — спросил Бек у двоих других.
— Нет, мы все трое это видим.
— Уверены?
— Да.
— Что будем делать? Дадиша нам не простит, если кусок травы будет помят. Он не поверит в пришельцев, — сказал Айнар.
— Я сниму их на камеру, и тогда поверит, — сказал Гордей.
— А если они тебя поймают?
— Вы меня прикроете.
Все в нерешительности переглянулись.
— Нам нужно их заснять. У нас нет выбора, иначе Дадиша нас поставит на счетчик, — сказал Гордей. — Вы же его знаете.
— Или из дома выгонит, — добавил Бек.
Айнар и Бек сняли автоматы с предохранителей, а Гордей переключил камеру на режим ночной съемки. Мальчишки двинулись через заросли к пирамиде.
— Ты одна из них? — Гордей взял со стола нож.
Девушка молчала, но было понятно, что она в курсе, о чем идет речь.
— Ничего не хочешь мне рассказать, Анна?
— А ты мне?
— Вернулась, чтобы прикончить меня, да? Отомстить?
— Что за ерунду ты несешь?
— Кто они были?
Анна погладила раненую руку:
— Просто исследователи.
Гордей похолодел. Он не ожидал, что прямой ответ заставит шевелиться волосы на его голове. Но неразгаданная истина долгими ночами, проведенными в тюремной камере, сжирала мозг, и это было невыносимо. Чем бы все сейчас ни закончилось, это всяко лучше, чем продолжать сидеть за решеткой и дальше.
— Почему они оказались на нашем поле?
— Совпадение. Удобная местность.
— А для чего тут ты?
— Забрать последнего.
Гордей устало опустился на стул:
— Я знал, что этот день настанет.
Анна в знак мирных переговоров тоже присела:
— Твоя очередь, Гордей. Почему вы в них стреляли?
Парень ткнул лезвием в стол.
— Мы были совсем юными… пылкими. Когда они вышли, мы испугались. Айнар и Бек… короче, это было полнейшее безумие. Ваши вышли с обратной стороны пирамиды… или как будто прямо из ее грани… и трава задвигалась. Мы никогда не испытывали такого страха. Пацаны стреляли во все, что мелькало перед лицом.
— Но ведь один остался жив?
— Да. Один точно ушел.
— А пирамида?
— Исчезла на наших глазах. Остался только квадрат помятой травы.
Анна вздохнула и помолчала.
В этой девушке не было абсолютно ничего отталкивающего.
— Ты тут одна?.. В качестве спасателя.
— Да.
— Почему? Ты что-то типа волонтера?
— А кому охота таскаться в вашу Солнечную систему?
Гордей положил нож и задумался.
— Это какой-то бред наяву, — сказал парень. — Но раз уж ты здесь, могу показать место.
Моросил дождь. День совершенно не шел в сравнение с солнечным вчерашним. Они мчались по трассе, только Анна вела машину теперь более внимательно. Находиться рядом с ней было все так же легко, хотя после ночных откровений сегодня девушка могла бы быть и пообщительней.
Гордея достала эта тишина.
— А что ты затирала тем дальнобойщикам, что они так угорали?
— Да просто поболтали. В основном это они что-то интересное мне рассказывали.
— Ясно… Как рука?
— Давай сейчас о ней не будем?
— Ладно…
Гордей отметил, что диковинный браслет из-за пореза Анна перевесила на другую руку. Время от времени на нем появлялись уже знакомые цветные кружки.
Гордей показал, где нужно свернуть. Анна съехала с трассы и повела машину по едва заметной дороге, петляющей меж пригорков.
Вскоре они добрались до хижины.
Было видно, что сюда никто не приезжал уже несколько лет. Хижина стояла заброшенная, поросшая плющом до самой крыши. Некогда ухоженное поле приобрело пустынный вид. Ничего не указывало на то, что когда-то давно тут произошли значимые для человечества события или что здесь располагалось производство гашиша и прошло незабываемое время подростковой жизни Гордея.
Дождь почти перестал. Анна пару раз провела дворниками по стеклу.
— Где тела? — спросила она.
— Закопаны примерно в семиста метрах от хижины… Если двигаться по направлению вон к тому холму. — Парень показал.
— Сколько их еще было?
— Двое. Я думал, ты в курсе.
— Теперь в курсе.
— Найдешь третьего, заберете ваших, и домой?
— Да, план именно такой.
— А где твой летательный аппарат?
— Не скажу.
— Ты вызовешь его при помощи браслета?
— Ага.
— А как ты найдешь оставшегося в живых?
— Надеюсь, он сам меня найдет.
Интонация Анны изменилась, и Гордей почуял неладное. К тому же девушка стала озираться по сторонам.
Парню окончательно надоели загадки, он твердо решил расставить все точки над «i»:
— Тогда в забегаловке ты сказала, что это не я убил Руга.
— И что?
— Это не так. Я сам нажал на курок. А не какие-то «друзья друзей», как сказала ты.
Анна молчала.
— И это не единственная твоя ложь.
— В чем еще я наврала?
— В том, что твои приятели были простыми исследователями.
— Так… и кем же, по-твоему, они были на самом деле?
— Убийцами. Самыми настоящими. Жестокими и мстительными. Айнара и Бека выследил и убил ваш третий. Он бы добрался и до меня, но я схитрил. Дадиша когда-то решил мою проблему — дал мне крышу над головой и работу, а я в свою очередь помог ему избавиться от конкурента и спрятался надолго в тюрьме. А ты меня зачем-то оттуда вытащила. Вопрос: зачем? Как я уже говорил, терпеть не могу загадки, и ты, Анна, мне сейчас все расскажешь.
Гордей схватил перебинтованную руку девушки и сдавил в области раны.
Анна повернула голову и пронзила его негодующим взглядом.
— Если оставишь синяк, тебе конец.
— Синяк? А у вас они бывают?
Голос блондинки совершенно изменился: стал строгим и жестким.
— Бывают. Я же все-таки человек.
— Что? — Гордей уставился на синее пятно на бинте.
— Честно говоря, не была уверена, что ты поведешься на разбавленные водой чернила, но повезло. Хотя, признаюсь, у меня еще было пару фокусов в запасе по внушению тебе, что я с другой планеты.
— Ты человек?
— Ну конечно. Если бы у меня была синяя кровь, то и оттенок кожи был бы темней, логично?
— А это… все-таки линзы?
— Нет, глаза у меня сами по себе такие светлые. Они от дедушки.
— А браслет?
— Сейчас многие их носят. Тут и часы… и еще много всякой фигни встроено. Цивилизация не стоит на месте.
— Да кто ты такая вообще? И что тут происходит?
Анна набрала в легкие побольше воздуха.
— Ну, раз уж ждем… Как бы тебе попроще объяснить, Гордей… С опрометчивых поступков твоих друзей из этой хижины у человечества начались кое-какие проблемы. Тот, который сумел уйти, — мы в разведотделе зовем его Первым, — тогда, в 1986-м, мало того что освоился тут, так еще и послал сигнал своим собратьям, которые стали слетаться сюда. Мы зовем их меццами. А их, меццов, знаешь ли, не так-то просто отличить от нас, а на чем они прибывают, и радаром не засечь. И вот теперь меццы живут себе на Земле, а я их вычисляю, хватаю и отдаю спецам, которые доставляют их в «питомник». И ты прав, когда говоришь, что они убийцы. Это у них на генном уровне. И ты даже представить себе не можешь, на что они способны. Особенно Первый, который тут дольше всех и самый из них злющий. Короче, ты уж прости, Гордей, что все так обернулось, мне и правда искренне жаль, но ты здесь только потому, что я ловлю на живца. Такой у меня приказ.
— Кого ловишь?
— Того, кто хочет тебе отомстить за убитых товарищей. И, кажется, мы с тобой его выманили.
Анна глянула через стекло, где сидел Гордей, затем выудила из потайного кармана в сиденье «Глок» и передернула затвор. Снаружи послышался звук приближающегося мотоцикла. Гордей изумленно уставился на элегантный ствол:
— Он всегда был у тебя под рукой?
— Да. Когда ты восседал на мне и запугивал, я еле сдержалась, чтобы не отстрелить тебе что-нибудь нужное. Ты перегнул тогда, согласись?
— Но собака на тебя рычала. Почему она рычала на тебя, как на инопланетянку?
— Это часть представления. В этой операции много кто задействован. Они ведут нас с первой минуты. Так что приготовься.
— К чему?
— Не нравится мне то, что я его не вижу… Под бардачком рация. Быстро включи ее.
Гордей потянулся и отцепил спрятанное устройство. Он нажал на кнопку. В салоне раздался встревоженный мужской голос: «Ламкина! Он уже рядом. Ты что, не слышишь? Он рядом! Вали оттуда, сказал тебе!»
Анна спешно нажала на газ, но было поздно.
Обоих оглушил рев гоночного мотоцикла. Человек в черном костюме съехал с пригорка, ловко подлетел и с грохотом врезался передним колесом в окно «Вранглера». Голова Гордея была беспощадно разбита стеклом, вогнувшимся внутрь салона.
Истекая кровью, Гордей открыл глаза. Последнее, что он увидел, это как Анна выскакивает из машины и опустошает обойму по удаляющемуся мотоциклисту. В небе появился вертолет, из которого черными каплями посыпались бойцы спецназа. Застрочил пулемет.
— Анна, докладывай.
— Он ушел, товарищ генерал. Гордей мертв.
— Опять тренируетесь в остроумии, капитан Ламкина?
— Никак нет.
— Это точно был Первый?
— Личность не установлена: он был на мотоцикле и в шлеме. Но я уверена, что это был Первый. Ведь именно ему важно было самому убить Гордея. Для мецца это дело чести.
— Не учите меня психологии меццов, я знаю ее вдоль и поперек. Вам было позволено действовать по усмотрению, а вы провалили самую важную за тридцать лет миссию?
— Так точно.
— Да это неслыханно. Где командир спецназа Левкин?
— Я на связи, товарищ генерал.
— Как вы объясните провал, майор?
— Его не взяли наши пули.
— Что-что?
— Бойцы подтвердят.
— А крупный калибр? У вас же на вертолете он есть, почему не додумались применить?
— Мы додумались, товарищ генерал.
— И что?
— Стреляли и по Первому, и по его мотоциклу. Результат — никакой.
— Разберемся в Москве. Как вы оцениваете действия агента Ламкиной?
— Без нареканий.
— Слышу вранье, Слава.
— Да правильно она все делала, Борис Анатольевич.
— Отставить выгораживать капитана Ламкину. Провалила все на свете… слов не хватает.
— Так точно.
— Гордей погиб, стало быть, теперь у нас не осталось зацепок, я правильно понимаю?
— Я бы так не сказала.
— А что бы вы сказали, капитан?
— Он высокий, хорошо владеет транспортом и, отстреливаясь, ранил троих бойцов спецназа.
— Военный?
— Так точно.
— Их не так-то просто проверить. Ладно, поручу это полковнику Шкалову. Майор Левкин, как всегда, спасибо за помощь отделу РОВЗМ. В вас я не сомневаюсь. А вы, капитан Ламкина… оставлю вам пока звездочки на погонах, так уж и быть, но Первым вы больше не занимаетесь. Доступ к этому делу вам с этой минуты закрыт. Как поняли меня?
— Что мне теперь, тупо ловить второсортных меццов?
— Избавлять граждан от угрозы жизни.
— Но это конец карьере.
— Вы беретесь обсуждать приказы генерала?
— Никак нет, дедушка.
— Сколько раз говорил не называть меня на службе дедушкой! И на гражданке тоже не надо.
— Обняла.
Анна отключила вызов.
Глава 2. Венедикт
Венедикту не нравился этот человек напротив.
Тот хотел арендовать несколько хороших складов на длительный срок. Венедикт понимал, что в бизнесе ценится надежность, а не личная симпатия. Но внутренний голос подсказывал, что не стоит иметь с этим мужиком никаких дел. Венедикт всегда старался доверять интуиции больше, чем документам.
— Нет, извините.
Человек на том конце стола нервно тряхнул головой:
— Нет? Что это значит?
— Я не стану подписывать.
— У вас нет обязательств перед другими партнерами. Почему вы отказываете?
— Ничего личного. Просто отказываю.
Молчание погрузило офис в неприятную пропасть из тишины.
Венедикт готов был поклясться, что видел, как глаза клиента на мгновение блеснули желтым сиянием.
— Не советую.
— Не понял?
— Очень не советую отказывать мне. Передумайте немедленно.
— Знаете, это уже слишком. Мне позвать охрану?
Мужчина встал. Венедикт отметил, что первым в движение пришли плечи. По образовавшимся складкам пиджака можно было предположить, что они сузились чуть ли не до шеи, потом снова приняли нормальный вид.
— Не нужно.
…
Она подсела в Липецке.
За окном поезда было по-осеннему свежо, а в вагоне невыносимо душно. Венедикт прошелся по перрону, развлечения ради посмотрел, как к хвосту поезда прицепляют дополнительный почтовый вагон, потом стал разглядывать сувениры в одном из ларьков. Тарелки с названием города выглядели симпатичными, но гораздо привлекательнее была девушка в витринном отражении. Если ему не показалось, она тоже мельком взглянула на него. Венедикт обернулся. Действительно, молоденькая куколка садилась в его вагон, проводница проверяла ее билет и почему-то активно кивала.
Сама по себе красотка была сногсшибательна благодаря внешности и фигуре, а вот ее одежда оставляла желать лучшего. Так называемый спортивный стиль с кричащим логотипом, дешевые кроссовки, видавший виды чемодан на колесиках выдавали, что девица закупается на местном рынке. В Москве, куда направлялся поезд, эта провинциальная модница сразу станет невыгодно выделяться. А еще она заносчиво вскидывала челку; Венедикт считал такой жест-паразит признаком отсутствия интеллекта. Мужчина заключил, что либо та ехала к хахалю, который подцепил ее по интернету, либо, как большинство из таких «королевн», на очередной столичный конкурс красоты.
Пассажиров попросили вернуться в поезд.
…В вагоне Венедикт остановился у расписания узнать, когда будет следующая долгая стоянка, но больше с целью полюбоваться на девушку, место которой оказалось в первом купе. Повезло той или нет, но ее попутчиками были три парня в тельняшках, с которыми предстояло ехать ночь.
Пятидесятитрехлетний мужчина расстроился, потому что не выбрал первое купе, когда приобретал билет. Проходя мимо, он заглянул внутрь. Молодые бойцы вели себя оживленно и всячески старались помочь их новой соседке. Венедикт засеменил дальше по узкому проходу к своему пятому купе, где его ждало сплошное уныние в форме трех женщин средних лет из Ростова-на-Дону, все разговоры которых сводились к еде и огородам.
…Уснуть не удавалось: на верхней полке было жарко, а сквозь проем в незакрытой двери уже второй час слышался солдатский гогот. Что за анекдоты она там травила, что парни никак не унимались? Венедикт чувствовал себя, как маленький мальчик, которого не взяли в веселую компанию.
Одна из попутчиц Венедикта в какой-то момент не выдержала и сходила к первому купе. Сквозь стук колес было похоже, что кудахчет курица, так как слышались одни только гласные, но по итогу компания притихла, а женщина вернулась возбужденная и гордая собой.
Выпитый чай давно делал позывы, и Венедикт слез с койки. В окнах сверкали красиво подсвеченные зашедшим солнцем облака.
Умывшись ледяной водой, мужчина посмотрел в зеркало. Черты лица были благородными, всегда нравились женщинам, но вот синяки под глазами сейчас были просто ужасающими. Все-таки надо было лететь самолетом, поезда дальнего следования в его возрасте уже стали изнурительны. Да и закрытое пространство, в нем слишком обостряются чувства. Венедикт смочил полотенце водой, выжал, протер лоб, пригладил волосы и пошел обратно.
Она стояла в проходе у своего купе и смотрела в окно.
Пока Венедикт освежался, небо стало еще красивей, там и правда было на что посмотреть. Его словно раскрасили акварелью. Спать перехотелось окончательно.
Девушка даже не взглянула на него. Конечно, когда у нее под боком три бравых молодца, готовых в любую секунду одарить ее любовью, зачем ей хоть и хорошо обеспеченный, но пожилой мужик с опухшими глазами в мятой футболке.
Но дождаться ее взгляда захотелось.
Оставив одну ногу в проходе (чтобы, как он думал, девушка не подумала, что он пошел спать), Венедикт бросил полотенце на койку, стянул с крючка рубашку, надел ее, застегнул и вышел в проход. Девушка к этому времени сняла спортивную куртку и повесила ее перед собой. Она осталась в одной черной майке, и это уже было вне правил.
«Специально?» — промелькнула у Венедикта мысль. Для него? Или солдат? Если последнее, его сердце не выдержит.
Красавица повернула голову на него. У нее был такой ясный взгляд, что Венедикт почувствовал, будто по нему провели сканером.
Он зачем-то застегнул на рубашке верхнюю пуговицу. Но та стала душить, и Венедикт ее расстегнул обратно.
Что за нервозность? Он же не собирался на что-то надеяться. Нужно было ложиться и как можно скорей забыть про прекрасную незнакомку.
Но ноги не шли в душное купе к храпящим соседкам. Жизнь и так слишком коротка.
Он смотрел в окно. А она отвернулась и смотрела в свое. И так продолжалось минут двадцать пять.
Поезд мчался уже в почти кромешной темноте, и смотреть давно было не на что. Но она не заходила. Должен ли он был подойти? Венедикт чувствовал, что она стоит для него, но никак не мог найти в себе уверенности, чтобы заговорить. Первый момент был упущен, и наступило то вязкое состояние, когда уже не понимаешь, какие еще в такой ситуации могут быть варианты развития. А ведь ему так хотелось пообщаться с ней.
Несомненно, Венедикта смущало то, что солдаты то и дело кокетливо просили девушку вернуться в купе к ним, а она вежливо отказывалась. Потом она уже стала прямым текстом отвечать доставалам, что хочет побыть одна. Судя по бодрым голосам, парни выпили, и их желания становились смелей. Два раза проводница выходила на помощь, но и ей тогда доставалась порция повышенного мужского внимания.
Венедикт попал в ловушку: он уже как бы был в курсе проблем девушки, но до сих так ничего и предпринял. Но вдруг она с такой мольбой взглянула на него, что все тут же стало на места. Ее глаза просили спасти ее: подойти, увести в свое купе, в тамбур, на крышу поезда — все что угодно, лишь бы это закончилось.
Вот так бы раньше! Теперь в Венедикте проснулся инстинкт защитника слабых. Он смело пошел к началу вагона. Метр за метром, осанка все прямее, и вот откровенная маечка и серые глаза предстали перед ним вплотную.