Мышь в Муравейнике 2: Жук

Идем медленно, рывками, обходя то, на что могут быть прикреплены эти сияющие точки – сперва думается, что это стены или колонны, но фигуры животных при приближении к ним начинают совершать какие-то действия, поводят мордами, открывают рты, шевелят хвостами и двигают лапами. А те фигуры, которые не успели дооформиться к тому моменту, как мы их прошли, такое ощущение что начали перегруппировываться и ненавязчиво нас преследовать.

– Они идут за нами, – предупреждает взволнованный голос Паломы из темноты.

– Вижу, – недовольно шипит голос Ворчуна. Судя по всему, именно за ним мы все и следуем.

Уделив излишнее внимание движущимся животным, не замечаем, как нам наперерез выдвигается смеющаяся маска, которая на вид просто висит в воздухе. Кто-то рядом тонко взвизгивает, но вроде бы не Палома, и, наверное, не я.

– О, дьявол! – рычит Ворчун впереди. Из-за неожиданного препятствия на пути мы останавливаемся, и пока наш первопроходец ругается с маской, которая явно не дает ему пройти дальше, я чувствую, как чьи-то две невидимые ладони начинают шарить по моему телу. Причем довольно быстро они переходят все рамки приличия, если вообще прилично трогать кого-то в темноте без его разрешения и взаимной симпатии. Я же совершенно ничего не могу с этим поделать, поскольку обе мои руки крепко сжимают товарищи по команде. Пнуть невидимку по ноге, также оказывается не такой уж простой задачей, такое впечатление что у него только ладони и есть.

Наконец, Ворчуну удается отпихнуть маску в сторону, и мы уже на полном ходу вылетаем из этого странного места в следующее. Раздается громкий неприятный звук, нас обсыпает конфети и одновременно с этим все озаряет множество быстро мигающих резких огней. Мы тут же отпускаем руки друг друга, чтобы поскорее прикрыть ими глаза.

– Какого черта?! У кого-нибудь может же быть эпилепсия! – вопит Ворчун, перекрикивая громко заигравшую музыку.

Мы выскакиваем за плотные черные шторы и попадаем на огромную пустую дискотеку. Тысячи огней, сияющий танцпол в центре, а по бокам на возвышениях в блестящих клетках извиваются в танце голографические фигуры полураздетых танцовщиц и танцовщиков.

– И где же нам искать сейф? – говорит Палома, подняв голову. На втором ярусе по всему периметру зала стоят десятки разнообразных игровых автоматов. Все сияет так, что глаза слезятся. В конце зала находится барная стойка с единственным кроме нас живым человеком позади нее. И стойка, и стеллажи с напитками, и сам бармен конечно же сияют, особенно ярко зубы последнего.

– Либо где-то в темных углах, – Морис обводит руками зал, – либо между автоматами. Надо разделиться и все проверить.

Пока он говорит, мы проходим в центр зала, где в нас неожиданно с нескольких сторон ударяют струи какой-то жидкости. Она попадает и в глаза, и в нос, и в рот, стекает по волосам и одежде. Разбежавшись в стороны, мы ожесточенно откашливаемся и трем лица.

Ворчун ругается больше всех.

– Я же аллергик! Что это за дрянь?! – вопит он.

Дрянь оказывается сладкой на вкус и разноцветной, так что в итоге мы все в радужных разводах и липкие. Бармен без разговоров выставляет для нас на стойку несколько бутылок чистой воды, хоть глаза промыть. Но в целом именно в таком виде мы поиски и продолжаем, причем, где ходит возмущенный Ворчун, слышно даже через непрекращающуюся ритмично-танцевальную музыку.

Мы долго шарахаемся по залу, а также комнаткам и коридорам вокруг него. Среди множества автоматов целая куча многообещающих темных мест, но там находятся только урны, питьевые фонтанчики и схема эвакуации при пожаре. От однообразной бьющей по мозгам музыки и разнокалиберных огоньков в темноте уже становится тошно, но сейф так и не находится нигде. Впрочем, а с чего бы ему тут быть? Кому бы пришло в голову устанавливать сейф непосредственно в помещении, где народ танцует, пьет и развлекается? Я уже начинаю присматриваться к самим автоматам в предположении, что под сейфом могло иметься в виду что-то другое. Может быть, где-то найдется рисунок сейфа или типа того.

Наша команда снова постепенно снова сбивается в кучу, и только теперь становится ясно, что в помещении уже какое-то время находится и другая группа. Их не особо получается разглядеть, потому что они держатся от нас подальше, но их там человека четыре и они вроде как тоже что-то ищут. Ясненько, конкуренты наши.

Что ж, искать сейф становится немного веселее, а то мы уже что-то приуныли. Придав нам заряд бодрости, вторая команда исчезает за занавесками в одной из комнат, а мы продолжаем во все доступное нам количество глаз осматривать автоматы в зале. Сложно сказать, кто нужную надпись ухитряется увидеть первым. Слово “сейф” красуется на белой груди у плюшевой акулы. Мы чуть все вместе не впечатываемся в отделяющее нас от нее стекло.

– Нужно наполнить резервуар, – Ворчун первым хватается за огромный водяной пистолет с прилаженным к нему шлангом. Морису достается второй. – А вы следите пока за конкурентами, – призывает он нас. – Мало ли на что они решатся, когда увидят, что мы делаем.

– Но не полезут же они в драку, – предполагает Палома.

– А почему нет, – пожимает плечами Ворчун.

Пока ребята стреляют водой в кольцо, наполняя таким образом нарисованный океан, мы с Паломой в целях конспирации отходим к другому автомату и начинаем кидаться косматыми мячами в кольцо на нарисованной пальме. Попасть оказывается не так уж просто, зато за каждое попадание роботизированная обезьяна кидается в нас желейными конфетами в форме фруктов. В отличие от нас она меткая, но бросок слабый, так что мы с хохотом наполняем сладостями карманы рюкзака.

Украдкой поглядывая вокруг, замечаем, как силуэты людей появляются из той комнатки, куда ушла вторая команда. Надеюсь, они просто решат, что нам надоели поиски, и мы решили как следует повеселиться. К сожалению, нашему примеру они следовать не спешат, а все стоят там и чего-то ждут. Стоят так, что нельзя даже понять их половую принадлежность, не говоря уж о том, чтобы оценить их физические данные и эмоциональный настрой. Короче, будут они нам бить морду за плюшевую акулу или нет?

Хотя кроме нас в зале становится все больше и больше народа, так что возможно, они тоже не рассмотрели нас и не засекли, кто входит в конкурирующую с ними команду. К ребятам на всякий случай так и не подходим, даже когда они с гордостью добывают свою акулу. Пересекаемся с ними на танцплощадке, где уже вопят новооблитые краской посетители.

– Автодром, – кидает нам Ворчун, проходя мимо.

Так и оставшись по двое, чтобы не привлекать внимания, начинаем искать среди автоматов что-нибудь с машинками. Мы с Паломой набрасываемся на большой круг, который нужно наклонять в разные стороны, чтобы машина с колесиками, проехала по извилистой трассе. Ребята, не тратя время, присаживаются за симуляторы гонок. В итоге мы получаем игрушечную машинку с надписью на днище – “ведро”, а ребята наборы стикеров с надписью “яйцо”. Обменявшись недоумением на площадке, идем искать свое.

Первый автомат с ведром, который нам удается засечь – манипулятор, которым нужно собирать яблоки, ковром покрывающее полянку под деревьями, но он занят. Белокурая девушка увлеченно собирает плоды в ведерко и, бросив последнее, получает в качестве приза деревянную змейку. Поворачивает ее в руках, пока не находит надпись.

– Есть! – восклицает она, а мы неожиданно узнаем, как выглядит один из членов второй команды. Но не подсказку, которую она увела у нас из-под носа. К счастью, повторив за ней, мы также получаем свою игрушку с надписью. После этого мы продолжаем носиться от автомата к автомату, пока я, убирая выигранную жвачку в карман на штанах, не обнаруживаю в нем записку, которая очевидно лежит там уже давно. Еще с момента как меня так бескультурно облапали в комнате с огоньками.

– Офигеть! – я показываю адрес на бумажке удивленной Паломе. Ребят мы находим уже без энтузиазма рассматривающих очередной приз в виде пластиковой коровы, наполненной драже.

– Этому конца и края нет, – ворчит Ворчун, локтем сжимая горло громадного белого зайца с выпученными глазами.

– Есть! – радостно взыгрывает Палома, и мы с тревогой оглядываемся по сторонам. – Адрес есть, – уже тише, но с тем же безмерным восторгом на лице, говорит она.

По одному мы потихоньку покидаем Изумительную комнату, на всякий случай прихватив с собой выигранные игрушки и сладости. Воссоединяемся уже на платформе, и при уже нормальном освещении, удивляемся своему разукрашенному и нагруженному виду. Глядя на то, сколько всего мы понабрали здесь, я начинаю задумываться о стоимости билетов, которые, нервничая, оплатила не глядя. Не ушла ли я по счету в глубокий минус, из-за которого у меня могут быть неприятности?

Впрочем, если мы успеем к сейфу первыми, брешь в бюджете окажется вовремя ликвидированной. Наверное.

Собственно адрес, указанный на бумажке – не совсем адрес, а номер технического помещения, приходится напрячься, чтобы высчитать, где именно оно находится, и тут Лекс со всеми схемами в планшете нам мог бы опять-таки очень помочь. Но нам и самим удается разобраться довольно быстро, промазав всего на один уровень.

Когда мы наконец подлетаем к нужной дверце, Ворчун, скинув зайца на пол, первым пытается ее открыть, но только в пустую шарит пальцами по периметру.

– Нужно вот так, – смущенно показываю я.

– Откуда ты знаешь?! – удивляется он с обвинительной интонацией в голосе.

К счастью, объяснять мне не приходится, все спешат проникнуть внутрь маленькой комнатки, большую часть которой занимает уборочная машина. Палома запихивает сюда и зайца, которого бросил Ворчун. В углу к своей радости мы наконец обнаруживаем небольшой сейф.

– Пять цифр! – сокрушенно восклицает Морис, освещая его лучом фонаря. – А у нас только четыре!

– Конечно, нас же было четверо, когда мы получили задание разыскать цифры! – рычит Ворчун. – Либо цифры в комбинации могут повторяться, либо мы так и не нашли пятую! Вета, посмотри скорее в рюкзаке! Остальные – ищите в призах!

Мы все с недовольством вылезаем обратно в коридор, где есть нормальное освещение, и начинаем нервно рыться в куче своих вещей. Если сейчас подойдет вторая команда будет крайне неловко. Да и прохожие нервно на нас смотрят, как бы стражей не позвали.

– Так что у вас за цифры? – ничего нового не обнаружив в рюкзаке, спрашиваю у ребят, рассматривающих уже каждую отдельную конфетку.

– Один, три, четыре, пять, – перечисляет Морис.

– Может тогда двойки не хватает? – предлагаю, комкая в руках круглую бумажку с адресом Изумительной комнаты – больше ничего у нас нет.

– Слишком просто, но давайте попробуем, – он залезает обратно к сейфу. Набирает цифры по порядку от единицы до пятерки, потом наоборот от пятерки до единицы, но ничего не выходит.

Снова расправляю бумажку в руках. Адрес на ней идет ровно по диаметру ее окружности.

– Ну, тогда, попробуй 3, 1, 4, 1, 5, – сажусь на пол рядом с дверцей.

– Уже лучше, – улыбается Морис.

– Ну что, подходит? – Палома пританцовывает от нетерпения.

– Ага, – отвечает Морис из темноты.

Палома радостно визжит и кидается обнимать Ворчуна, который не успевает отстраниться и шокировано похлопывает ее по спине, чтобы поскорее освободиться.

– Есть, – Морис вылезает наружу с открыткой в руках. На ней нарисована куча сердечек. – Поздравляем, вам удалось достичь цели первыми, – читает он. – Сумма в 6000 единиц будет распределена между вашими счетами в течение дня. Не забудьте оставить подарок для ваших оппонентов.

– С превеликим удовольствием, – говорит Ворчун и достает из сумки то, что всю дорогу било его по ноге – перевязанный бантиком кирпич. Положив его в сейф, мы закрываем комнатку и собираем все, что рассыпали вокруг на полу.

– А можно я заберу это все для ребенка? – интересуется Палома, заправив за ухо кудрявую прядь, все время лезущую ей в лицо.

– Так ведь твой ребенок умер? – не слишком деликатно уточняет Ворчун.

– У тех людей, что меня приютили, есть дочка, – объясняет Палома. – Я бы хотела взять это для нее.

– Конечно, никто из нас не против, – горячо уверяет ее Морис. – Я помогу тебе отнести.

Никто из нас действительно не против. Мы освобождаем коридор от своего присутствия, но потом, прежде чем попрощаться, Морис берет меня за руку и шепчет в ухо:

– Ты молодец.

Когда я возвращаюсь в учебку стражей, общий зал как назло полон людьми, но все их внимание сосредоточено на ринге, где две пары курсантов глубокомысленно мутузят друг друга. Рискну предположить, что идет отбор тех, кто будет представлять наших в соревнованиях по рукопашному бою, а значит, душевые в скором времени будут заняты, а я по-прежнему вся в краске с ног до головы. Так что я потихонечку по стеночке проскальзываю через зал, но когда прохожу мимо Редженса и Кейна не могу удержаться и засматриваюсь на них. Ну, Редженс-то конечно с самым невозмутимым лицом следит за схваткой, а вот с Кейном я взглядом встречаюсь. И этот взгляд настолько полон невысказанной мысли и противоречивыми эмоциями, что кажется, словно ему больно. И ведь вроде бы он уже нарушил свою политику игнорирования меня, поскольку пялится на меня во все глаза, но все равно продолжает мужественно молчать. Или его просто закоротило и он уже не может ничего сказать? Я даже пугаюсь немного, вдруг это инсульт? Но тут Кейн все же определяется с ощущениями и его взгляд окончательно становится исключительно злым, а я обнаруживаю, что застыла, вместо того, чтобы быстро двигаться в душ. Спохватившись, отворачиваюсь и позорно убегаю.