Atom Dust: Часы судного дня

— Мне известна только официальная версия, — уточнил Грейсон, — версия с банкротством «Гипперион Энерджи».

— Да, официальной более чем достаточно, — Коган прочистил горло, кашлянув в кулак. — Знаешь, когда ты имел свое дело и прогорел, в работе на корпорацию мало приятного. Плюс были со мной и прочие сложности, — сказал он и осекся, словно сболтнул лишнего.

— Наверное, это то, что ваш приятель Сидни называл странным поведением.

— Наверное, — стиснув зубы, ответил Коган и мысленно добавил: «Приятель, мудак он редкостный, а не приятель».

— А это как-то пересекается с той историей, связанной с поляком?

— Кем?

— Ну, тем кандидатом, которого вы ударили.

— Боже, это Марта тебе разболтала? — Джим помедлил, вспомнил ее лицо и про себя сказал: «Боже, Марта».

Алан что-то буркнул в ответ, но Коган пропустил это мимо ушей и уловил лишь конец фразы:

— … и это всё, что я знаю, мистер Коган.

— Просто Джим, — поправил он, вытер взмокшую ладонь о штанину и прислушался к пустоте.

Шагов сверху и снизу не было слышно, лифт, казалось, наконец, умер, а где-то вдалеке звучал всё повторяющийся стук, словно одна безымянная палка билась о другую в стенах пустого колодца.

Прислонив руку ко лбу, он вытер испарину, облизнул губы и вновь затянулся, а выдохнув дым в ноги, сказал:

— Чёрт, что-то из головы вылетело. О чём я?..

— Сидни и поляк, — едва заметно покачиваясь, угрюмо бросил Грейсон.

— Точно, — растягивая буквы, протянул Коган, подбирая верные слова. — Скажем так, его босс беспокоился обо мне и проекте. А Сидни — он из тех, кто исправно выполняет свою работу. Даже чересчур исправно, — он стряхнул пепел в ноги.

— Босс, это тот, что звонил?

— Да, он самый.

— А поляк?

— Тут проще. Но это и вправду долгая история.

— Я потерплю, — ответил Алан и прильнул головой к поручню.

— Окей, — тяжело вздохнул Коган и перевел взгляд с рук на ноги. — Сидни, часом, не говорил, что со мной не стоит сближаться?

— Может, что-то говорил, но точно не помню. А что?

— Просто, это часть нашей с ним игры в кошки-мышки, и эта игра сильно затянулась.

— А если подробнее, — поморщился Грейсон и подпер подбородок рукой.

— Скажем так: руководству компании нужны были сведения, которых я давать не хотел, и они всячески вставляли мне палки в колёса, когда дело доходило до выбранного мною кандидата.

— Ваши наработки с «Гипперион Энерджи»?

— Нет, другое. Слышал о портативных энергоносителях нового поколения?

— Да, их выпустили на рынок после того, как вас выкупили.

— Ага, ну так вот. Настоящие прорывные технологии — это не сами батареи, а система их утилизации. Понимаешь?

— Пока смутно, но в целом — да, — сказал Алан.

— Вот и славно, — Коган горько ухмыльнулся. — В общем, я вилял и тянул. Старался придержать сильные карты на руках как можно дольше. А они в ответ начали подсовывать мне своих кандидатов. Вынюхивать. Незаметно, как им казалось. Всячески подавливать на меня, в общем, поводы были разные. Мол, я со сроками не справляюсь и прочий бред. В один момент я серьезно задумался и спросил себя: «Что за люди тебя окружают?»

— И?

— И принял меры, — на мгновение Коган задумался, пристально разглядывая, как уголек сигареты съедает бумагу.

— В каком это смысле — принял меры?

— Сработал по старинке, — сухо бросил Коган.

— А вам никто не говорил, что вы отличный рассказчик, сэр?

— Прости, я что-то стал выпадать.

— И куда выпадаете? — спросив, Грейсон покачал головой и подумал, что весь этот разговор очень напоминает ему дешевый фарс из не лучшей картины.

— Сам не знаю, — соврал Коган и вновь вспомнил лицо Марты.

— Тогда вернитесь к сути, — начиная терять терпение, заметил Алан и шмыгнул носом.

— Да-да, к сути, — затянулся сигаретой Джим и продолжил: — Вот суть. Если позволить сотруднику называть себя по имени, безо всяких там сэр, мэм и прочей социальной требухи, это рано или поздно сотрет между вами границы.

— Разрядит обстановку.

— Ага, — кивнул Коган, — и только в подобной разряжённой среде ты и сможешь увидеть истинное лицо человека. Я так считаю.

— Согласен, — кивнул Алан.

— Это и есть по старинке. А ты что думал? Что я закидывал их в багажник и вез до ближайшего озера на свидание к рыбкам? — с иронией в голосе спросил Джим.

— Была такая мысль.

— Понимаю, но чтобы ты был спокоен, скажу так: если подобное и случалось, то знай. Они все были плохие.

— Да-да, — неожиданно для самого себя рассмеялся в голос Алан и тут же спросил: — Откуда это?

— Честно, не помню. Но точно из какого-то очень старого фильма, — сдерживая смех, ответил Коган.

— Фу-х, — смахнул испарину Грейсон.

— Да-да, — хлопнул его по плечу Коган.

— И всё же, если без шуток?

— Всё просто, — стряхнул пепел Джим, — когда время приходило, я подкидывал им заведомо ложные данные.

— Уток?

— Да как ни назови, хоть котятами, суть не меняется.

— И к сути.

— Кидал их так, между делом, чтобы не спугнуть. А если спустя пару дней ко мне приходил Сидни со сливом на руках, — глубоко затянувшись, Коган выпустил струю в пол и едва заметно ощерился. Выглядело это картинно, словно заранее отрепетированная пауза в Бродвейском спектакле. — Как только подобное случалось, я решал вопрос с кандидатом. Давил его без тени сомнения и жалости.

— Давил?

— Ничего такого, всё в рамках регламента, — Коган облизнул губы и перевел дыхание. — В любом случае это был вопрос времени. Одни уходили тихо, другие со скандалом… — он пустил дым носом, челюсть сжалась, проступили желваки. — Потом наступало затишье, но рано или поздно появлялся новый. Подсадных было много, но я их всех, ублюдков, изловил, — Коган помедлил. — Хотя были и чистенькие. Но они были из не менее худшей породы, ломались слабаки, — посмотрел на Грейсона так, что даже слепой почувствовал бы тяжесть взгляда. — Даже и не знаю, что хуже? Слабак или стукач? В любом случае такие в команде мне были не нужны, и гнал я их, как бродячих псов, — Джим замер на мгновение и тут же добавил: — Знаешь, жизнь она ведь не для мертвецов.

— Что-то я не уловил, мертвецы — это чисто аллегорически?

— И да и нет. По моему мнению, человек начинает по-настоящему жить лишь тогда, когда перестает искать помощи у окружающих. Знаешь, начинает сам решать задачи, берет на себя ответственность, борется. И хрен его что сломит. В особенности свойский парень в лице босса. Есть только трудяги и прочие. А все прочие — это ходячие мертвецы с вечно страдающим видом и конечной остановкой на кладбище.

— Ясно, — вздохнул Грейсон и кашлянул в кулак, пытаясь скрыть то самое душевное волнение, природу которого понять не мог. — Так, а с поляком-то что?

— Ах да. Он был из крепких: явился ко мне в кабинет и высказал всё в лицо. А я сорвался.

— Значит, Джимом мне лучше вас не называть, сэр? — улыбнулся парень.

— Тебе виднее, — мрачно ответил Коган и резким щелчком сбил уголек с сигареты.

Повисла неловкая пауза, Коган прикурил третью, Грейсон поднялся.

— Вот знаете… Думаю, мой отец с вами бы согласился. Я о мертвецах и всём таком подобном.

— Но не ты?

— Нет, не я.

— Ну, думаю, с возрастом ты меня поймешь.

— Посмотрим, — уперев руки в бока, Алан невольно задрал подбородок.

— А кем работает твой старик?

— Он бригадир в строительной компании, — Грейсон спрятал руки в карманы и поджал губу. — Сегодня поехал на объект — реконструкция аэропорта Кеннеди.

— Соболезную.

— Надеюсь, нет.

— Не хочу тебя расстраивать, но это стратегический объект: по ним бьют в первую очередь.

— Знаю, но не хочется верить в то, что я больше его никогда не увижу.

Коган поднялся, хлопнул парня по плечу.

— Слезами трудности не смоешь и не наполнишь животы. Собирайся с силами, и пойдем, — сказал он голосом, не терпящим возражения.

Грейсон хотел ответить, но внутри что-то вновь пробудилось. Тьмы знамение, что непомерной ношей ложится на грудь и мертвой хваткой цепляет за горло. Более нет сил на вздох, думаешь только о том, как не подать виду, а мир перед глазами плывет.

Джим окинул его пристальным взглядом и тут же подумал: «На кой чёрт я вообще начал этот разговор? Все эти откровения и твоя наигранная бравада…»

Он вновь посмотрел на Грейсона.

Лицо парня побледнело, плечи поникли. Казалось, отчаяние в мгновение ока проникло в него и окутало волю паутиной сомнений. И главное — это не на шутку напугало и самого Джима. И не из-за вопросов морали, нет, он на собственной шкуре почувствовал, как отчаяние перекидывается на него, подобно пожару, и душит волю.

Коган бросил взгляд на стену, лестницу и вновь на парня. В ту же секунду его осенило. Было бы проще оставить обузу и побежать со всех ног прочь, но, вопреки слабости, что-то держало его на месте стальными щипцами. Казалось, в его глазах парень олицетворял ту самую грань — последнюю надежду на собственную человечность. Оставь он Грейсона тут, и это деяние будет нагонять его каждую ночь, преображаясь в кошмары и материализуясь к утру в мокрые от волнения простыни.

Вырвав себя из оцепенения, Коган не без труда жадно вздохнул и, облизнув губы, посмотрел на часы.

11:29 АМ

«Надо что-то с этим решать, Джимми», — пронеслось у него в голове, а вслух он сказал:

— Алан, надо идти…

Ответа не последовало, и он вновь обратился к парню:

— Всё, держи зажигалку и сворачиваемся.

В ответ — молчание, но стоило Джиму сделать шаг в его сторону, как тот отозвался:

— Оставьте себе и идите первым, а я догоню.

— Уверен?

— Да, так лучше будет.

Грейсон шагнул вперед и, развернувшись на пятачке между этажами, устало припал плечом к стене. Посмотрел в сторону застывшего на месте Когана, вжался в стену и махнул рукой в сторону вниз уходящей лестницы.

— Вы же знаете, что я прав. Идите.

— Согласен, — ответил Джим.

Взгляд метнулся от лица парня к полу и вдруг застыл посередине.

«Ты всегда знал, что делать, и сейчас знаешь», — напомнил себе Джим, облизнул губы, начал обходить парня, а поравнявшись, замедлился и тихим голосом прошептал:

— У меня к тебе просьба, Инди.

— Что? — поднял на него удивлённый взгляд Грейсон.

И в тот же миг Джим ткнул ему в шею окурком.

От неожиданности Алан взвился и размашисто вскинул руки. Не теряя момента, Джим отвесил ему пощёчину, да такую, что у самого в ушах зазвенело. Грейсона отбросило к поручням. Отскочив от них, словно теннисный мячик, он тут же, сжав кулаки, ответил. Джим нырнул под удар, пробил в область печени левой. А ухватив парня за отворот пиджака, дернул на себя и ушел ему за спину, как в лучшие свои годы. Оказавшись позади, оттеснил парня к стене, толкнул в спину и разорвал дистанцию ровно в тот момент, когда Грейсон развернулся с ударом. Едва устояв на ногах, парень сделал два шага, выцелил размытый силуэт оппонента и… скривившись от боли в боку, припал на колено, тщетно глотая ртом воздух.

— Ну что, пришел в себя, доктор Джонс?! Или мне сбегать до ближайшего магазина и прикупить тебе шляпу для пущей уверенности? — с налётом одышки гаркнул Джим и тут же подумал: «Догнал бы ты меня, как же».

— Ты совсем охренел, гандон старый?! — лицо парня побагровело от прихлынувшей крови.

— Вот такой настрой мне по нраву, — зло пробасил Коган. — А то: я вас догоню, брось меня.

Алан ничего не ответил, оперся рукой об пол, отдышался.

— Помоги подняться, — обратился он, не поднимая головы.

— Уверен? — осведомился Джим, словно ничего и не было.

— Ага, как никогда в жизни, — откашливаясь, буркнул Грейсон.

— Точно? А то я тут уже как-то обжился, не хочется покидать этот памятник человеческому эго.

— Ну и сволочь же ты, — Алан сплюнул на пол, помедлил. — Может, потому у вас всё через задницу в жизни? Урод.

Коган не ответил, лишь достал из потайного кармана маленький футляр, что-то вытряс и вложил в руку Грейсона.

— Что это? — кашлянув, процедил парень.

— Радэкс.

— Что?!

— Леденцы, мать твою!

Коган переступил с ноги на ногу, вздернул подбородок и тяжело дыша, сказал:

— Это от радиации, помогут выжить.

Не дожидаясь парня, он проглотил свою порцию и протянул зажигалку.

— Пусть у тебя лучше побудет.

— Спасибо, — сдерживая эмоции, процедил Алан. — Кто первый пойдет?

— Давай ты, а я подстрахую, — предложил Джим и, пытаясь скрыть дрожь в теле, вновь переступил с ноги на ногу.

Его потряхивало от переизбытка адреналина. Глубоко вздохнув, он с силой сжал зубы, а мир пред глазами пульсировал да чуть рябил.

«Вот только панической атаки мне не хватало, — пронеслось в голове. — Дыши, старина, хоть один из вас должен себя в руках держать. Держись, Джимми».

Глава 6. «Колыбель для кошки»

Проглотив таблетки, Грейсон сориентировался в пространстве и, опираясь на поручень, неуверенно пошел вниз по лестнице. Коган проводил его взглядом, дал фору в полпролёта, и стоило ему пуститься следом, как ворохом накатили воспоминания.

Джим вспомнил тот день, когда будущее казалось безбрежным, почти идеальным. Компания «Гипперион» еще принадлежала ему, он был с семьей и открывал филиал дочерней компании в Лондоне. Событие приурочили к выходу нового продукта, таблеткам «Радэкс» от новоиспечённой компании «Фарма Рад».

Солнце. Темза. Рядом Мардж, дочка и сын. Джим вспомнил, как они выбирали с женой имена. Мардж задала условие: «Не более трёх букв на имя!» Он долго не думал, ответил: «Сын будет Тим, — и тут же уточнил: — Ну, как тот маленький паренек из романа Майкла Крайтона». Мардж этот вариант устроил, хоть «Парк Юрского периода» она только смотрела, да и то с его подачи. С девочкой вышло так же, Джим предложил любимую актрису — Ким Бейсингер, Мардж не сразу одобрила, только после просмотра «Бэтмена» 1989 года.

В тот день Тим и Ким путались вокруг, мешали работать съёмочной группе, а гордый собой Джим вместе с Мардж общались с режиссёром, что снимал рекламу для таблеток. Все съёмки им были неинтересны, лишь готовый монтаж, да не обличённые в визуал драфты. Они стояли с женой в обнимку, режиссёр держал планшет с материалом, а с экрана на них смотрел добродушный старичок в белом халате.

Представившись мистером Дживсом, старик увлечённо рассказывал, а помогал ему мультяшный радионуклид с большими глазами, мистер Рад:

«Таблетки от радиации от компании «Фарма Рад» в своем составе содержат незначительный процент тех веществ, что оседают в организме человека в зоне радиоактивного заражения, — важно заявлял мистер Дживс. — Но в наших силах их вокруг пальца провести, — старичок указывает на экран позади, а из-за его спины мигом выпрыгивает веселый помощник в виде анимированной радиоактивной частички. — Поможешь мне, мистер Рад?».

И стоит ему это сказать, как светящийся от счастья мистер Рад хлопает в мультяшные ладоши, и они оказываются в стерильной лаборатории. Старик подходит к цифровой проекции с изотопами, говоря:

«Они все разные, но излучают все одно: альфа, бета, гамма. Все эти виды излучения нас окружают так или иначе, но когда их много, это на пользу человеку не идет. Но мы, мой друг, их проведем. И вот в чём будет наш секрет!»

Над горизонтом вспыхивает взрыв, кадры ядерного гриба сменяются горящей АЭС, по экрану бежит похожая на снег рябь, мистер Рад комментирует:

«В процессе ядерных испытаний или техногенных катастроф выделяются радиоактивные частицы, которые организм воспринимает ложным образом. При попадании внутрь, наш организм направляет эти частицы по месту назначения».

А старичок в халате уточняет:

«Вот тот же Стронций-90 воспринимается организмом человека как кальций и откладывается в костях и костном мозге, что в последующем вызывает рак крови. А Йод-131 не менее коварен: попадая в организм, оседает преимущественно в щитовидной железе. И это лишь малая толика опасных для нас изотопов, — важно поднимая палец, говорит старина Дживс. — Верно, мистер Рад?»

В ответ мультяшный герой, хлопая ресницами, восклицает:

«Всё так увлекательно, но сложно!»

«Вот именно, — с задором в голосе подтверждает старичок Дживс, кивая, а улыбнувшись, щелкает пальцами, говоря: — Оттого мы и изобрели леденцы “Радэкс”, чтобы всё стало просто, как…»

По экрану расползаются помехи, картинка искажается. И…

Кадр резко сменяется: счастливая семья видит из окна, как на горизонте вырастает массивный ядерный гриб. Следуя примеру родителей, дети проглатывают таблетки и улыбаются во все тридцать два. Играет бодрящий мотив, и все, словно по команде, вытягивают руки и поднимают большой палец вверх.

А за кадром диктор голосом Рона Перлмана зачитывает появляющийся слоган:

«Всё просто: Приобретайте “Радэкс” и забудьте об опасностях внешней среды».

— Как вам материал? — спрашивает Когана режиссёр.

— Могло быть и хуже, — отвечает он, оборачивается на крик бегущего к нему сына и…

Грейсон промахнулся мимо ступени, схватился за поручень. Резкий скрип возвратил Когана из мира грёз. Он проследил за тем, как парень не без труда поднялся и вновь продолжил спуск. Всё это напоминало Джиму былые дни, его излишнюю строгость к сыну.

Грейсон петлял в потоке ступеней, Джим чуть на отдалении — шел следом на ватных ногах, тяжело дышал и вспоминал, как в тот день на Темзе они были счастливы с Мардж. Как Тим перепугал всех, когда, пробегая, задел камеру за четверть миллиона, как малышка Ким жалась к бедру и, шепелявя, говорила: «Я тебя люблю, пап». И как он чуть не высек ремнем сына на глазах у всех за то, что он чуть не разбил дорогую камеру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.