Atom Dust: Часы судного дня

Глава 5. Долгий разговор в три удара

Первые сорок пролётов они молчали: каждый витал в своем туманном и далеком потоке мыслей. Иногда их обгоняли бегущие по ступенькам выжившие с их пятьдесят восьмого и этажей, расположенных выше. Но всё чаще они слышали голоса таких же, как и они, лестничных марафонцев, что нет-нет да и доносились снизу. Реже, едва уловимо гудел в шахте лифт, и только одно было неизменно — похожие один на другой лестничные пролёты.

Казалось, череде дублей не будет конца, и вот уже пройдено больше половины дистанции, а в шахте лифта вновь слышен гул.

«Как можно быть настолько беспечными?» — мысленно задал себе вопрос Коган, но ответа не было.

Он облизнул губы, сплюнул под ноги привкус металла и устало засопел в такт шагу. А спустя еще пять пролётов заметил, что и Грейсон тяжело задышал. Бросив взгляд на часы, Джим смахнул со лба испарину и впервые задумался о привале.

10:57 АМ

До заветного первого этажа оставалось всего ничего. Слегка сбавив темп, Коган прислушался. Полная тишина, только звук их шагов и учащённое биение сердца. Он щелкнул пальцами несколько раз подряд, пытаясь привлечь внимание парня.

— Это вы щелкаете?

— Да, — тяжело вздохнув, ответил Джим и тут же спросил: — Может, передохнем?

— А мы можем?

Капли пота собрались на кончике носа, и стоило Алану наклонить голову к груди, как они дружно сорвались вниз и растянулись темными кляксами на пиджаке.

— Почему нет? Уверен, вряд ли кто-то придет и прогонит нас с лестницы, — устало хмыкнул Коган.

— Тогда как скажете, — мотнул головой Алан и улыбнулся впервые за долгое время.

— Да, и я вот еще что скажу, — Джим вытер рукавом щёку. — Во-первых, хватит трясти башкой, как призовой рысак перед забегом.

— А во-вторых? — прижимая руку к левому боку, скривился от колющей боли Грейсон.

— Ветер сегодня дует с залива, а это значит, что все поднятые в воздух частицы уйдут с радиоактивным облаком в сторону Аппалачей и осядут на Джерси. Так что время у нас на привал точно есть.

— Это спорно, — оперся о поручень Грейсон и продолжил: — Взрывы изменили температуру воздуха близ эпицентров, следовательно, и ветер они поменяли, так что всё может пойти совсем по другому сценарию.

— Тогда в любом случае мы отхватим дозу, и лишний час роли не сыграет. Или я не прав? — поднажал Джим.

— Будь по-вашему, — согласился Грейсон.

— Что так легко сдашься? А я-то думал, ты человек, умеющий отстаивать свою точку зрения.

— Именно такой, сэр. Но сейчас спорить нет сил, — ответил Грейсон и, улыбнувшись краем рта, сложил губы трубочкой — медленно выдохнул. — Тем более вам виднее.

Он вымученно улыбнулся, сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание и понимая, что сейчас лучше подыграть и не лезть на рожон.

— Вот в этом я тебя поддержу, — ответил Коган и плавно снял руку Алана с плеча.

Коган усадил парня на ступеньки, пользуясь случаем, потянулся, зевнул и, задрав голову, прислушался. Топота с верхних пролётов не было слышно, внизу тоже царила тишина. Шагнув на ступень, он прислонил ухо к стене. Лифт в шахте молчал, и лишь сквозняк гулял меж этажами.

— Как себя чувствуешь? — устраиваясь рядом, справился Джим.

— Что-то в боку прихватило, — ответил Грейсон.

— Бывает с непривычки.

Прислонив палец к ноздре, Коган высморкался. Закончив, развернулся на месте и приник спиной к холодной стене.

— Я бы так не сказал. Я регулярно бегаю, ну и вообще держу себя в форме, — ответил Грейсон и, размяв шею, устало выдохнул.

— Значит, надумал лишнего. Поверь, со мной такое бывало. Когда собой не владеешь, сбить дыхание можно на раз-два.

— Сэр, а вы можете хоть иногда не вставлять свое последнее веское слово? — раздражённо спросил Грейсон.

— Поверь, я прав, — шмыгнул носом Джим и расслабил галстук. — События и обстоятельства — всё к тому располагает. Я в свое время боксировал и знаю, что такое стресс и тишина в зале, когда вас лишь двое, и все глаза на тебе…

Он глянул на парня: тот склонил голову, плечи резко вздымались и опадали при выдохе.

— И тут всё так: эти ступени и тишина, она ведь, как пресс на свалке, довлеет над тобой, жмет грудь и подступает к горлу. Оттого и дышать…

— Вот мне интересно, — сорвавшись, прервал Алан, — вы так меня пытаетесь успокоить, или это что-то из ваших личных ритуалов?

— Да я помочь хочу.

— А нельзя просто взять и заткнуться? — выпрямившись, спросил Грейсон с нажимом и, посмотрев на Когана, тут же отвернулся, сник и тяжело задышал. Сил у него почти не осталось…

Джим не ответил, лишь неожиданно для самого себя замолчал.

«Не перегибай палку, старина», — мысленно осадил он себя, глядя, как Алан уперся взглядом в стену и с минуту не издавал ни звука. А потом, словно по команде, подскочил на месте и как ужаленный начал проверять карманы пиджака. Наконец, сунув руку во внутренний, достал белый футляр с логотипом «Ред Кэп».

— Что это? — вытянув шею, спросил Коган.

Алан не ответил, привычным движением открыл кейс. Ловко цепляя пальцами, надел линзы, а потом и миниатюрные наушники.

— Найс, — отчеканил имя цифровой помощницы Грейсон, но ответа не последовало.

Он попытался перезагрузить браслет — тщетно.

— Вот же чёрт, Найс!

— Не работают?

— Нет, — ответил Алан.

Сдерживая раздражение, снял наушники с линзами, убрал всё в кейс и положил рядом.

— Это было ожидаемо, — резюмировал Коган.

— Сэр, давайте просто помолчим.

С минуту действительно молчали, Коган полез в карман пиджака и вскоре достал пачку «Уайтспот». Вытянув из пачки одну, долго возился, пытаясь найти в карманах зажигалку. А пока искал, в голову лезли воспоминания, как жена порицала за дороговизну сигарет, как просила бросить курить. А он, как баран стоял на своем, утверждал, что не хочет, не может. И нет смысла ей волноваться, он курит не ширпотреб, а хорошие сигареты — это когда под заказ, когда без рекламы и мертвых младенцев на пачке да чёртовой роялистской символики и прочего дерьма. Она устало смотрела на него, говорила, что яд не стоит двадцати пяти сине-зеленых, что только дурак сам себя травить будет, тем более за свой счёт (и дело было не в деньгах). Он возрождал в голос и спор перерастал в ссору. Эти перебранки всегда заканчивались одинаково: дети плакали, а Мардж смотрела на него с ненавистью. И всё из-за проклятых сигарет ценой в четверть сотни.

«Вот ты кретин», — вторил воспоминаниям тихий внутренний голос, а Джим всё смотрел в потолок, не моргая. Вспоминал, как часто подобные споры случались из-за сущей мелочи — на пустом месте. И всегда он старался отстоять свою правоту, словно это хоть что-то должно было значить да чего-то стоило.

«Всё твоя гордость, — Джим облизнул губы, тяжело вздохнул. — Кретин», — осудил он себя в мыслях и услышал голос парня.

— Огня? — глядя в точку перед собой, спросил Грейсон.

Коган выдержал паузу, пытаясь удержать образ жены перед глазами. Но всё в мгновение исчезло, и как он ни старался вновь вызвать родной сердцу образ, перед глазами лишь лестничные перила да белая стена.

— Будет не лишним, — оценивающе поглядывая на помощника, ответил Джим и тут же предложил: — Сигарету?

— Нет, спасибо, — поблагодарил Грейсон.

— Хорошие.

— Я не курю.

— А зачем тогда с собой ее носишь?

— Скажем так, я хорошо подготовился к первому дню, — едва заметно улыбнулся Грейсон, провел языком по нёбу и, стиснув зубы, поспешил передать зажигалку. Чувствуя, как эмоции берут свое, склонил голову к полу, желая скрыть лицо и не показывать, как против его воли на глазах навернулись слёзы.

— Ясно, — расплылся в ответной улыбке Коган.

Его прельщала та прямота и непринуждённость, с которой держался парень. В нём не было фальши, и разве что присущая молодости наивность портила общую картину.

Не замечая происходящей с Грейсоном метаморфозы, Джим прикурил, жадно затянулся и, выпустив плотную струю дыма, размял шею.

«Всё же ты не прогадал, Джимми», — подытожил он и подумал о чём-то своем — отстранённом. А вновь затянувшись, подобрал под себя ногу, упер в нее локоть и, подперев голову рукой, прикрыл глаза, мыслями убегая в свой известный лишь ему мир. Тот идеальный, где он не был кретином, а семья была рядом.

— Как думаете, что сейчас на улицах творится? — пытаясь не подавать виду, спросил Алан.

— Мало приятного, но если хочешь, можем сходить и посмотреть, — не открывая глаз, ответил Джим, зажал сигарету в зубах и свободной рукой помассировал переносицу.

— Опять эти ваши шуточки, — в голосе парня чувствовалось раздражение.

— Да, без них никак, — закинув голову, Коган затянулся и, растягивая удовольствие, с облегчением выдохнул плотную струю дыма носом.

Посмотрел на парня и, лишь убедившись, что тот на него не смотрит, позволил себе скиснуть в лице.

«Держись, Джимми, сейчас не время раскисать. Я не знаю, чего тебе это будет стоить, но держись», — мысленно настраивал он себя.

Вновь затянулся, стряхнул пепел под ноги и очередные две затяжки наблюдал за парнем, стараясь сохранять молчание.

Алан возился с личным браслетом. Сначала потряс, потом попытался разглядывать дисплей едва видящим глазом, но, так ничего не увидев, снял его и зачем-то поднес к уху.

— Сейчас пятнадцать минут двенадцатого, мой прекрасный кроманьонец.

— У вас работает браслет? — не заметив издевки, спросил Грейсон, в голосе чувствовалось волнение.

— У меня часы, — ответил Коган несколько растерянно, — ну, знаешь, старые часы, золотые.

— Как в фильмах Скьюзека?

Джим попытался вспомнить фильмы Скьюзека, вспомнил лишь, что что-то слышал, но так до них и не добрался, поэтому сразу ответил:

— Нет, — а покрутив сигарету в пальцах, уточнил: — Просто старые часы, механические. Как у Бутча из «Чтива», только вот в заднице их никто не носил.

— Чёрт!

— А в чём…

— Просто из головы не могу выбросить.

— Ты о чём вообще, Грейсон? — спросил Джим.

— О долбанном браслете и этих линзах! — от бессилия Алан топнул ногой, что-то буркнул и с досады резко смахнул кейс со ступени, да так лихо, что тот в полёте растерял всё содержимое.

— Зря, — устало заметил Коган, глядя, как в дальнем углу качаются из стороны в сторону выпавшие из кейса наушники.

— Они всё равно не работают.

— В любом случае зря, — Коган подхватил откатившуюся к его ботинку линзу и, пристально разглядывая, повертел в пальцах.

— Давайте без напутствий, — попросил Грейсон.

— Ладно, как знаешь.

— Просто, у меня не лучшее зрение, — внезапно сорвался Грейсон и тут же добавил, но спокойнее: — А на браслете стояла корректирующая программа.

Коган посмотрел на линзу, а потом, оценивающе окинул взглядом парня.

— Думаешь, это помогло бы справиться с потерей зрения?

— Кто знает, — ответил Алан и вновь сник.

На какое-то время замолкли, Коган подкурил вторую, а Грейсон сидел, скрестив руки, кусал губы и всё не мог выбросить из головы упущенную возможность.

— Знаешь, ты можешь волноваться и переживать… Но чем это делу поможет?

— Сменим тему, — огрызнулся Грейсон.

— Конечно, валяй, — непринуждённо ответил Джим.

— Тот мужчина — Карсон…

— Да?

— Мы столкнулись с ним в лифте, и он…

— Предложил тебе поработать на него, — опередил Джим.

— Да, можно и так сказать, — подтвердил Грейсон.

— А ты что?

— Ничего. Я отказался.

— Тогда к чему вопрос?

— Просто хочу понять, откуда у этой истории ноги растут, — буркнул Грейсон и, помедлив, добавил: — Если это не секрет, конечно.

— Нет, не секрет, — тяжело вздохнул Коган и с прищуром покосился на парня, — уже нет, — выдержал паузу, пересел поближе и, тепло улыбнувшись, по-свойски толкнул парня кулаком в плечо.

— Что?

— Да так, ничего, — осклабился Коган и добавил: — Просто, похоже, у Сидни совсем нервы сдали, если он и в лифтах начал моих кандидатов отлавливать, — вновь ухмыльнулся он и покачал головой. — И что именно ты хочешь узнать?

— Погодите… Ваших кандидатов?

— Да.

— Так всё-таки вы смотрели мое резюме?

— Да, и сам выбрал кандидатуру, — повел плечом Коган и тут же тихо спросил: — Так что именно тебя интересует?

— Вы начните, а лишнее я отсеку.

— Попробую, — Джим помедлил, словно пытался взвесить все за и против. — Думаю, ты в курсе, как я попал в «Эко Кор»? — он тут же отмахнулся и сам ответил: — Да, конечно, ты в курсе.