Atom Dust: Часы судного дня

- -
- 100%
- +
— Ага, жене рассказывайте!
— Следи за языком. И, между прочим, твой рабочий день еще не закончен. А я всё еще твой босс.
— Ну, так увольте, — пожал плечами Грейсон, не поднимая рук, и непроизвольно прыснул со смеху.
— Не могу. Бухгалтерия не работает, да и юристы все разбежались, — нервно выпалил Джим.
— А вы шутник, сэр, — покачал головой Алан.
— А теперь без шуток, парень, ползи на мой голос. Только я тебя прошу, аккуратнее.
Алан последовал совету, перевернулся на живот и неумело пополз к столу. На полпути почувствовал, как костюм пропитывается влагой. «На воду не похоже, больно густая, и этот запах», — рука легла на мягкую, еще теплую плоть, он резко отстранился и припал спиной к столу босса.
— Джим?!
— Это мисс Хобс, — с досадой в голосе ответил Джим, — она мертва.
— Боже…
— Сиди на месте, я к тебе подойду.
С силой вцепившись в край стола, Джим поднялся на ноги, бросил взгляд в сторону двери.
Юная помощница лежала на спине, руки раскинуты, голова чуть поодаль от тела. Порыв ветра хлестнул Когана по лицу, выбив из него пыль, как хозяйская палка из старого ковра. Прищурившись, он окинул взглядом горизонт. В фасадах окружающих зданий зияли черные бойницы окон. Ни света, ни жизни. Лишь горизонт полыхал и рябил, как полотно дороги в знойный летний день.
По коже побежали мурашки, ладони взмокли. Он хотел подойти ближе к окну, выглянуть и узнать, цел ли Бруклин, но страх высоты взял свое. Пальцы пуще прежнего вцепились в край стола, а пот ручьем катился по спине, и он даже не почувствовал, как мелкие осколки стекла вгрызлись в кожу.
До оконного проёма было футов шестнадцать [8], но Коган обходил стол с такой осторожностью, словно шел по канату над Ниагарой.
— Грейсон, — коснулся он плеча парня.
— Да? — не оборачиваясь, спросил тот.
— Дай руку.
Продолжая держаться за стол левой, Джим ухватил поданную руку и притянул парня к себе. Вновь посмотрел вдаль: казалось, бесчисленная череда построек была свалена в единое кострище, и горела даже вода.
Глубокий вдох, Джим расцепил пальцы и оттолкнул себя прочь от стола.
— Пошли, — услышал он свой голос, словно издалека.
Спешный шаг, второй и третий.
— Так, аккуратнее. Перешагни, — пот струился по лицу, — отлично.
Внезапный рывок заставил его припасть на колено.
— Извините, я не нарочно, — виновато начал Алан.
Казалось, что сейчас он ударится в слёзы.
— Да всё отлично, ты молодец, — подбадривал Джим, а сам посмотрел на истерзанное осколками тело Марты и завалившегося рядом с ней парня. — Всё хорошо, дай мне руку, я помогу подняться…
К горлу подкатил ком, Коган не выдержал и выплеснул завтрак на пол.
— Сэр?
— Всё в порядке, — успокоил он, вытер рот тыльной стороной ладони и почувствовал, как налипшие на кожу осколки царапнули губы. — Не торопись, я помогу подняться.
Алан почувствовал, как Джим медвежьей хваткой сцепил его запястье. Ладонь была настолько влажной, будто его босс сражался за золото на олимпиаде. Подняв парня в одно движение, он помог перешагнуть через мисс Хобс. Пнул стоявший на проходе стул и вышел с Грейсоном в коридор.
10:38 АМ
От былого величия конструкторского бюро «Эко Кор» не осталось и следа. Фальшпотолок местами провис да обвалился, а большей части внутренних перегородок словно и не было. Мимо прошел человек, покрытый пылью с ног до головы. Джим окликнул его, тот не отозвался, лишь брел себе неровным шагом в известном лишь ему направлении, а по спине растекалось темно-багряное пятно. Мужчина продержался недолго — ярда три, опустился на колено и упал ничком. Джим огляделся, тут и там из-под осколков выбирались выжившие. Одни помогали коллегам, другие в немой агонии сидели и надрывно рыдали. Двое мужчин пробежали мимо них, торопясь к забитому людьми лифту.
«Вот же идиоты», — подумал Джим и резко втянул голову, когда кусок фальшпотолка обрушился на пол в пяти футах от них, и, будто из чрева поверженного зверя, вывалилась проводка разной формы и цвета.
— Что это было, Джим? — спросил повисший на плече Алан.
— Ничего. Надо торопиться.
Притянув его к себе, Джим шел так быстро, как мог. Всюду валялись некогда важные бумаги, вещи да истерзанные осколками тела. Запах металла витал в воздухе, а битое стекло хрустело под ногами, словно первый снег после морозной ночи. Двое шаг за шагом пробивались через завалы к двери на лестничный пролёт.
Пробовать вызвать лифт желания не было, даже если в нём все системы продублированы и надежно заземлены.
— Это слишком рискованно, — шепотом резюмировал Джим.
И, глядя на лежащие тела, вновь задумался: «Если лифт работает, значит, резервное питание сработало штатно, но как они могли тебя не услышать? И почему не укрылись? Может, запаниковали? Или… — и тут он понял. — Им было плевать, уверен, треть ничего и не поняла, лишь схватилась за драные пейслайны и побежала снимать сториз. Идиоты. Какие же вы все идиоты!»
В тот же миг его охватило знакомое чувство, словно нечто вязкое падает на него с небес, холодом растягивается от темечка до спины. По инерции он пытается бороться, но склизкие путы уже охватывают всё его тело и устремляются в рот, прямо к горлу. И с каждым движением сил меньше, и вот — нет вовсе.
Всё, он канул в пучину мерзкого чувства — отчаяния.
И нет более движения, лишь где-то на периферии мысли играет проектор. На экране мужчина в белом костюме вертит на пальце пенсне на цепочке, величаво расхаживает по кабинету и меряет ударом трости шаг. Бьёт стальным набалдашником по доске и зачитывает лекцию:
«Уж не единожды я освещаю этот материал. Пишите: “Синдром оператора”. Именно так называется эффект, вернее, болезнь, коей подвержен каждый третий в нашем социуме. Проявляется он в час острого стресса, чаще среди мирных жителей в ходе войны или во время теракта. Подверженные хвори не осознают реальности происходящего во время приступа. Бегут к огню, словно мотыльки на свет, в желании заснять и поделиться находкой в социальных сетях. Это может быть фото или видео яркой картины, чаще остро насильственной. Главное, из-за фиксации на камере человек не ассоциирует происходящее с реальностью. И в большинстве случаев погибают, как и сейчас…»
Хлопок и будто видеовставка:
«Хотите узнать больше? Переходите по прямой ссылке и наслаждайтесь лекцией ведущего социолога ХХI века Стивена Адамса: “Метавселенные и все жертвы интернета версии Веб 5.0” — доступно только на образовательном канале “Нейшионал Дидс”».
Коган почувствовал, как его трясут за плечо, и только сейчас услышал встревоженный голос новоиспечённого помощника. Такой гулкий и далекий, словно кто-то пытался докричаться до него из-под толщи воды.
— Сэр? Мистер Коган. Джим?!
— Да…
— Что с вами?
— Просчитываю ходы, — сухо ответил Коган, а сам и не знал, как описать свалившийся на него приступ.
«Резервный генератор должен работать, но в каком состояние шахта и лифт? Нет, даже не думай. Это чистой воды самоубийство», — мысленно подытожил он, а вслух сказал:
— Идем к пожарной лестнице.
Пройдя большую часть дистанции, он увидел кровавый — темный шлейф. Змейка жизни тянулась к выходу на лестничный пролёт. Трудно представить, каких внутренних сил был этот человек, но раны одержали верх, и тело в проёме было тому подтверждением.
— Где мы сейчас, Джим?
— Уже почти пришли.
— Пить хочется.
— Потерпи, уже почти на лестнице, осталось только преодолеть небольшую преграду, и мы будем на полпути, — тяжело дыша, соврал Коган и отер лоб левой рукой. — А как спустимся, там и вода, и снеки. Клянусь, разобью автомат, и напьемся до колик в животе, — выждав паузу, он позвал: — Алан…
— Да?
— Я тебя сейчас поддержу, а ты должен сделать шаг вперед, только поднимай ногу выше, в проёме лежит труп.
— Хорошо.
— У него из спины торчит крупный осколок, не порежься…
Коган старался не смотреть вниз, остатки завтрака вновь просились наружу. Перешагнув через тело первым, подал руку спутнику. Алан шагнул левой, перенес на нее центр тяжести и подтянул правую.
— Ага, вот так. Молодец.
Пот струился по лицу Джима, он закинул его руку на плечо, прижал к себе парня и был готов к началу спуска.
— Сэр, Джим, кто тут лежит? — неуверенно спросил Алан.
— А это так важно? — начал заводиться Коган.
— Для меня — да, — расслабил галстук свободной рукой Алан. — Кажется, я его знаю.
— Зрение вернулось? — с сомнением в голосе поинтересовался Джим.
— Нет, просто этот запах одеколона.
— Чего запах? — мотнул головой Коган, теряя терпение. — Да я своей вони…
— Просто посмотрите. Вдруг мы можем помочь.
— Чёрт, — стиснул зубы Коган, — ну, давай посмотрим, — скривившись, он выдохнул, аккуратно приподнял тело мыском ботинка и с отвращением на лице отстранился. — Твою мать!
— Что там?
— Да ничего!
— Вы его узнали?
— Да, это сотрудник отдела безопасности, — сплюнул он в сторону. — Если о покойниках и не говорят плохо, то этот гондон явно не тот случай, — Джим прикрыл рот рукой, отвернулся. — Не думал, что когда-нибудь увижу его в таком состоянии.
— Мистер Карсон? Сидни Карсон?
— Сидни?!
— Он так сказал.
— Ты его знаешь? — голос стал в одночасье серьезным.
— Да, он перехватил меня в лифте.
— И?..
— И всё.
— Поверь, Алан, это не тот человек, из-за кого надо расстраиваться, идем, — одернул полу пиджака Коган. — Ну, чего встал, пошли!
— Не знаю, просто в голове не укладывается. Столько людей погибло в один миг. Да и все наши близкие и знакомые, скорее всего, тоже. Куда мы бежим? Хотим мы того или нет, а скоро облако осадков покроет весь город, и мы с вами помрем точно так же, как и они. Только с задержкой, — истерично прыснул Алан.
— Будешь так мыслить и точно долго не протянешь. Сам вскроешь себе вены еще на этом лестничном пролёте, уж поверь, Грейсон, — махнул рукой в сторону тела Джим. — Про близких промолчу, но вот этот говна кусок и подошвы твоей не стоит, — он помедлил, положил руку на плечо парня. — Не трать силы на эмоции, у нас еще долгий спуск впереди.
— Извините, сэр. Я-я… — Алан попытался продолжить, но эмоции брали свое.
— Послушай меня внимательно, — Коган взял его под руку и увлек прочь от тела, — ты отлично держишься и, поверь мне, — резко прижав Алана к стене, ухватил его за голову и взглянул прямо в глаза. — Ты слушаешь меня?!
Алан кивнул.
— Мы выберемся, чего бы нам это ни стоило. Ты меня понял?
— Да, сэр.
— Повтори, что я сказал! — потребовал Коган.
— Мы выберемся отсюда, сэр.
— И!
— Чего бы нам это не стоило.
— Вот и отлично! Так держать, Лесси! — хлопнув парня по плечу, Джим взял его под руку и, бросив взгляд на былого врага, подумал: «Чего стоит былая вражда, когда от былого и следа не осталось?»
Так и не дав себе ответа, он помог Алану осилить ступень и, оставив труп Сидни позади, они начали спуск. Плечом к плечу, опираясь один на другого. Долгий марафон в пятьдесят восемь этажей.
[8] 16 футов — это 4,8 метра.
Глава 5. Долгий разговор в три удара
Первые сорок пролётов они молчали: каждый витал в своем туманном и далеком потоке мыслей. Иногда их обгоняли бегущие по ступенькам выжившие с их пятьдесят восьмого и этажей, расположенных выше. Но всё чаще они слышали голоса таких же, как и они, лестничных марафонцев, что нет-нет да и доносились снизу. Реже, едва уловимо гудел в шахте лифт, и только одно было неизменно — похожие один на другой лестничные пролёты.
Казалось, череде дублей не будет конца, и вот уже пройдено больше половины дистанции, а в шахте лифта вновь слышен гул.
«Как можно быть настолько беспечными?» — мысленно задал себе вопрос Коган, но ответа не было.
Он облизнул губы, сплюнул под ноги привкус металла и устало засопел в такт шагу. А спустя еще пять пролётов заметил, что и Грейсон тяжело задышал. Бросив взгляд на часы, Джим смахнул со лба испарину и впервые задумался о привале.
10:57 АМ
До заветного первого этажа оставалось всего ничего. Слегка сбавив темп, Коган прислушался. Полная тишина, только звук их шагов и учащённое биение сердца. Он щелкнул пальцами несколько раз подряд, пытаясь привлечь внимание парня.
— Это вы щелкаете?
— Да, — тяжело вздохнув, ответил Джим и тут же спросил: — Может, передохнем?
— А мы можем?
Капли пота собрались на кончике носа, и стоило Алану наклонить голову к груди, как они дружно сорвались вниз и растянулись темными кляксами на пиджаке.
— Почему нет? Уверен, вряд ли кто-то придет и прогонит нас с лестницы, — устало хмыкнул Коган.
— Тогда как скажете, — мотнул головой Алан и улыбнулся впервые за долгое время.
— Да, и я вот еще что скажу, — Джим вытер рукавом щёку. — Во-первых, хватит трясти башкой, как призовой рысак перед забегом.
— А во-вторых? — прижимая руку к левому боку, скривился от колющей боли Грейсон.
— Ветер сегодня дует с залива, а это значит, что все поднятые в воздух частицы уйдут с радиоактивным облаком в сторону Аппалачей и осядут на Джерси. Так что время у нас на привал точно есть.
— Это спорно, — оперся о поручень Грейсон и продолжил: — Взрывы изменили температуру воздуха близ эпицентров, следовательно, и ветер они поменяли, так что всё может пойти совсем по другому сценарию.
— Тогда в любом случае мы отхватим дозу, и лишний час роли не сыграет. Или я не прав? — поднажал Джим.
— Будь по-вашему, — согласился Грейсон.
— Что так легко сдашься? А я-то думал, ты человек, умеющий отстаивать свою точку зрения.
— Именно такой, сэр. Но сейчас спорить нет сил, — ответил Грейсон и, улыбнувшись краем рта, сложил губы трубочкой — медленно выдохнул. — Тем более вам виднее.
Он вымученно улыбнулся, сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание и понимая, что сейчас лучше подыграть и не лезть на рожон.
— Вот в этом я тебя поддержу, — ответил Коган и плавно снял руку Алана с плеча.
Коган усадил парня на ступеньки, пользуясь случаем, потянулся, зевнул и, задрав голову, прислушался. Топота с верхних пролётов не было слышно, внизу тоже царила тишина. Шагнув на ступень, он прислонил ухо к стене. Лифт в шахте молчал, и лишь сквозняк гулял меж этажами.
— Как себя чувствуешь? — устраиваясь рядом, справился Джим.
— Что-то в боку прихватило, — ответил Грейсон.
— Бывает с непривычки.
Прислонив палец к ноздре, Коган высморкался. Закончив, развернулся на месте и приник спиной к холодной стене.
— Я бы так не сказал. Я регулярно бегаю, ну и вообще держу себя в форме, — ответил Грейсон и, размяв шею, устало выдохнул.
— Значит, надумал лишнего. Поверь, со мной такое бывало. Когда собой не владеешь, сбить дыхание можно на раз-два.
— Сэр, а вы можете хоть иногда не вставлять свое последнее веское слово? — раздражённо спросил Грейсон.
— Поверь, я прав, — шмыгнул носом Джим и расслабил галстук. — События и обстоятельства — всё к тому располагает. Я в свое время боксировал и знаю, что такое стресс и тишина в зале, когда вас лишь двое, и все глаза на тебе…
Он глянул на парня: тот склонил голову, плечи резко вздымались и опадали при выдохе.
— И тут всё так: эти ступени и тишина, она ведь, как пресс на свалке, довлеет над тобой, жмет грудь и подступает к горлу. Оттого и дышать…
— Вот мне интересно, — сорвавшись, прервал Алан, — вы так меня пытаетесь успокоить, или это что-то из ваших личных ритуалов?
— Да я помочь хочу.
— А нельзя просто взять и заткнуться? — выпрямившись, спросил Грейсон с нажимом и, посмотрев на Когана, тут же отвернулся, сник и тяжело задышал. Сил у него почти не осталось…
Джим не ответил, лишь неожиданно для самого себя замолчал.
«Не перегибай палку, старина», — мысленно осадил он себя, глядя, как Алан уперся взглядом в стену и с минуту не издавал ни звука. А потом, словно по команде, подскочил на месте и как ужаленный начал проверять карманы пиджака. Наконец, сунув руку во внутренний, достал белый футляр с логотипом «Ред Кэп».
— Что это? — вытянув шею, спросил Коган.
Алан не ответил, привычным движением открыл кейс. Ловко цепляя пальцами, надел линзы, а потом и миниатюрные наушники.
— Найс, — отчеканил имя цифровой помощницы Грейсон, но ответа не последовало.
Он попытался перезагрузить браслет — тщетно.
— Вот же чёрт, Найс!
— Не работают?
— Нет, — ответил Алан.
Сдерживая раздражение, снял наушники с линзами, убрал всё в кейс и положил рядом.
— Это было ожидаемо, — резюмировал Коган.
— Сэр, давайте просто помолчим.
С минуту действительно молчали, Коган полез в карман пиджака и вскоре достал пачку «Уайтспот». Вытянув из пачки одну, долго возился, пытаясь найти в карманах зажигалку. А пока искал, в голову лезли воспоминания, как жена порицала за дороговизну сигарет, как просила бросить курить. А он, как баран стоял на своем, утверждал, что не хочет, не может. И нет смысла ей волноваться, он курит не ширпотреб, а хорошие сигареты — это когда под заказ, когда без рекламы и мертвых младенцев на пачке да чёртовой роялистской символики и прочего дерьма. Она устало смотрела на него, говорила, что яд не стоит двадцати пяти сине-зеленых, что только дурак сам себя травить будет, тем более за свой счёт (и дело было не в деньгах). Он возрождал в голос и спор перерастал в ссору. Эти перебранки всегда заканчивались одинаково: дети плакали, а Мардж смотрела на него с ненавистью. И всё из-за проклятых сигарет ценой в четверть сотни.
«Вот ты кретин», — вторил воспоминаниям тихий внутренний голос, а Джим всё смотрел в потолок, не моргая. Вспоминал, как часто подобные споры случались из-за сущей мелочи — на пустом месте. И всегда он старался отстоять свою правоту, словно это хоть что-то должно было значить да чего-то стоило.
«Всё твоя гордость, — Джим облизнул губы, тяжело вздохнул. — Кретин», — осудил он себя в мыслях и услышал голос парня.
— Огня? — глядя в точку перед собой, спросил Грейсон.
Коган выдержал паузу, пытаясь удержать образ жены перед глазами. Но всё в мгновение исчезло, и как он ни старался вновь вызвать родной сердцу образ, перед глазами лишь лестничные перила да белая стена.
— Будет не лишним, — оценивающе поглядывая на помощника, ответил Джим и тут же предложил: — Сигарету?
— Нет, спасибо, — поблагодарил Грейсон.
— Хорошие.
— Я не курю.
— А зачем тогда с собой ее носишь?
— Скажем так, я хорошо подготовился к первому дню, — едва заметно улыбнулся Грейсон, провел языком по нёбу и, стиснув зубы, поспешил передать зажигалку. Чувствуя, как эмоции берут свое, склонил голову к полу, желая скрыть лицо и не показывать, как против его воли на глазах навернулись слёзы.
— Ясно, — расплылся в ответной улыбке Коган.
Его прельщала та прямота и непринуждённость, с которой держался парень. В нём не было фальши, и разве что присущая молодости наивность портила общую картину.
Не замечая происходящей с Грейсоном метаморфозы, Джим прикурил, жадно затянулся и, выпустив плотную струю дыма, размял шею.
«Всё же ты не прогадал, Джимми», — подытожил он и подумал о чём-то своем — отстранённом. А вновь затянувшись, подобрал под себя ногу, упер в нее локоть и, подперев голову рукой, прикрыл глаза, мыслями убегая в свой известный лишь ему мир. Тот идеальный, где он не был кретином, а семья была рядом.
— Как думаете, что сейчас на улицах творится? — пытаясь не подавать виду, спросил Алан.
— Мало приятного, но если хочешь, можем сходить и посмотреть, — не открывая глаз, ответил Джим, зажал сигарету в зубах и свободной рукой помассировал переносицу.
— Опять эти ваши шуточки, — в голосе парня чувствовалось раздражение.
— Да, без них никак, — закинув голову, Коган затянулся и, растягивая удовольствие, с облегчением выдохнул плотную струю дыма носом.
Посмотрел на парня и, лишь убедившись, что тот на него не смотрит, позволил себе скиснуть в лице.
«Держись, Джимми, сейчас не время раскисать. Я не знаю, чего тебе это будет стоить, но держись», — мысленно настраивал он себя.
Вновь затянулся, стряхнул пепел под ноги и очередные две затяжки наблюдал за парнем, стараясь сохранять молчание.
Алан возился с личным браслетом. Сначала потряс, потом попытался разглядывать дисплей едва видящим глазом, но, так ничего не увидев, снял его и зачем-то поднес к уху.
— Сейчас пятнадцать минут двенадцатого, мой прекрасный кроманьонец.
— У вас работает браслет? — не заметив издевки, спросил Грейсон, в голосе чувствовалось волнение.
— У меня часы, — ответил Коган несколько растерянно, — ну, знаешь, старые часы, золотые.
— Как в фильмах Скьюзека?
Джим попытался вспомнить фильмы Скьюзека, вспомнил лишь, что что-то слышал, но так до них и не добрался, поэтому сразу ответил:
— Нет, — а покрутив сигарету в пальцах, уточнил: — Просто старые часы, механические. Как у Бутча из «Чтива», только вот в заднице их никто не носил.
— Чёрт!
— А в чём…
— Просто из головы не могу выбросить.
— Ты о чём вообще, Грейсон? — спросил Джим.
— О долбанном браслете и этих линзах! — от бессилия Алан топнул ногой, что-то буркнул и с досады резко смахнул кейс со ступени, да так лихо, что тот в полёте растерял всё содержимое.
— Зря, — устало заметил Коган, глядя, как в дальнем углу качаются из стороны в сторону выпавшие из кейса наушники.
— Они всё равно не работают.
— В любом случае зря, — Коган подхватил откатившуюся к его ботинку линзу и, пристально разглядывая, повертел в пальцах.
— Давайте без напутствий, — попросил Грейсон.
— Ладно, как знаешь.
— Просто, у меня не лучшее зрение, — внезапно сорвался Грейсон и тут же добавил, но спокойнее: — А на браслете стояла корректирующая программа.
Коган посмотрел на линзу, а потом, оценивающе окинул взглядом парня.
— Думаешь, это помогло бы справиться с потерей зрения?
— Кто знает, — ответил Алан и вновь сник.
На какое-то время замолкли, Коган подкурил вторую, а Грейсон сидел, скрестив руки, кусал губы и всё не мог выбросить из головы упущенную возможность.
— Знаешь, ты можешь волноваться и переживать… Но чем это делу поможет?
— Сменим тему, — огрызнулся Грейсон.
— Конечно, валяй, — непринуждённо ответил Джим.
— Тот мужчина — Карсон…
— Да?
— Мы столкнулись с ним в лифте, и он…
— Предложил тебе поработать на него, — опередил Джим.
— Да, можно и так сказать, — подтвердил Грейсон.
— А ты что?
— Ничего. Я отказался.
— Тогда к чему вопрос?
— Просто хочу понять, откуда у этой истории ноги растут, — буркнул Грейсон и, помедлив, добавил: — Если это не секрет, конечно.
— Нет, не секрет, — тяжело вздохнул Коган и с прищуром покосился на парня, — уже нет, — выдержал паузу, пересел поближе и, тепло улыбнувшись, по-свойски толкнул парня кулаком в плечо.
— Что?
— Да так, ничего, — осклабился Коган и добавил: — Просто, похоже, у Сидни совсем нервы сдали, если он и в лифтах начал моих кандидатов отлавливать, — вновь ухмыльнулся он и покачал головой. — И что именно ты хочешь узнать?
— Погодите… Ваших кандидатов?
— Да.
— Так всё-таки вы смотрели мое резюме?
— Да, и сам выбрал кандидатуру, — повел плечом Коган и тут же тихо спросил: — Так что именно тебя интересует?
— Вы начните, а лишнее я отсеку.
— Попробую, — Джим помедлил, словно пытался взвесить все за и против. — Думаю, ты в курсе, как я попал в «Эко Кор»? — он тут же отмахнулся и сам ответил: — Да, конечно, ты в курсе.



