- -
- 100%
- +
Показывая, что разговор окончен, Миранда направилась в глубь большой комнаты с полуоборванными, обвисшими обоями, где кроме старого пыльного стула не было меблировки. На ходу она доставала из кармана мобильный телефон.
Лев Константинович, впечатался в решетку и окликнул уходящую женщину:
– Миранда! Подожди! А почему ты так уверена, что хроно-департамент будет выполнять ваш договор?
Террористка обернулась, сделала два шага до окна и, обжигая взглядом генеральское лицо, прошептала:
– А потому, что найти нашу базу, хроно-установку и вытащить нас в прежние тела лишь половина дела. Департаменту важнее найти инженера, изготовившего для подполья установку. Если техник останется на свободе, то наштампует этих агрегатов столько, сколько потребуется. И следующая группа отправится в прошлое уже не в Зою Карпову и Бориса Завьялова… Ударят по другому месту! – Миранда выдержала паузу и значительно произнесла: – Инженера знает только Платон. Я видела его однажды. Издали. Но предполагаю, где и как его искать. Техника я сдам только вернувшись в будущее. Когда поверю, что свободна.
«И как же Платон в ней способности к предательству-то не почуял?! – странно расстроился за диверсанта Лев Константинович, всматриваясь в удаляющуюся девичью спину. – Хроно-департамент – углядел, к работе сумасшедшую тетку не допустил… А Платон-то?! У террориста-подпольщика должен быть нюх на исключительных сумасбродок! Получается… что хороша наша Миранда, ох хороша…»
«Я чего-то не понял, Константиныч, – прислушавшись к настроениям в общей голове, горько произнес Борис. – Ты, мне показалось, этой заразой восхищаешься?!»
Лев Константинович смутился:
«Да знаешь ли, Бориска… Работать против достойного соперника всегда приятней, чем в подкидного дурачка играть. Тут, знаешь ли, как в преферансе…»
«Да ты с ума сошел!!» – перебивая, вспыхнул Завьялов.
«Не, Боря, это я для доходчивости карточные игры вспомнил. Прости, если обидел. Я лишь хотел сказать: у Миранды в самом деле голова нешуточная. И становой хребет – за полчаса не переломишь. Видал, как вовремя ушла? Оставила за собой последнее слово, как в харю нам с тобой плюнула, и мы тут, типа, обтекаем. Н-да… жаль, что ненормальная бабенка, под контролем ее не удержать… А то бы посоветовал Галине привлечь ее для самых сложных операций. Такая, ежели рогами в землю упрется, футбольное поле получше трактора вспашет и…»
«Заткнись, превосходительство!!»
Лев Константинович еще раз извинился за странные мысли, прошел до машины и вслух проговорил:
– Поедемте-ка, ребята, где-нибудь поблизости похаваем. Чует моя стариковская печенка – ждать известий от Галины нам не долго. Миранда ей уже звонит, они все порешают, всех поймают…
– Это почему ж не долго-то? – удивился Косолапов. – Департаменту еще нужно информацию проверить, базу накрыть…
– Эх, голова два уха, – перебил Потапов. – Пока еще будущее не изменено бесповоротно, там может три недели проскочить. Они же управляют в р е м е н е м, Колян. Боюсь, что мы борща не доедим, а Галя уже позвонит о результатах операции, к примеру, трехнедельной давности. Ей и нужно-то: до эвакопункта промчаться и в будущее наведаться, на ковер к начальству. Вернуться в тело Гали она сможет практически в ту же минуту, что и «выехала»…
Борща в кафе не оказалось. Лев Константинович солянку заказал, котлеты с гречкой.
Не успел официант отойти от столика, где под скатеркой, на коленях Кеши, возилась жена-собака, как в кармане пиджака Потапова-Завьялова завибрировал звонком мобильный телефон.
– Так я и знал, – вздохнул Лев Константинович и нажал на кнопочку с рисунком зеленой трубочки. – Да, Галя, слушаю.
– Лев Константинович, Борис Михайлович? Где вы сейчас?
– Поесть в кафе зашли.
– Ваш адрес? Я подъеду, – голос агентессы звучал напряженно, глухо и измученно.
Лев Константинович продиктовал. Звонок сразу же прервался. Хмуро поглядев на примолкших сотрапезников, Потапов буркнул:
– Надо бы поторопить официанта. Живот от голода бурчит, а вдумчиво поесть, ребята, снова чует печень, нам не удастся.
Косолапов стремительно уминал ромштекс, на Кешиных коленях уютно посапывала наевшаяся киевской котлеткой Жози-Жюли, Лев Константинович пропихивал в себя остатки остывшего гарнира. После суматошного звонка Галины аппетит куда-то улетучился, но тело требовало корма, Потапов-Завьялов сосредоточенно работал ложкой, призрев вилку и столовый нож.
Галина вошла в кафе, когда Лев Константинович уже вторую за день беломорину покуривал. (Завьялов не роптал, превосходительство награду заслужил.) К столику агентесса пролетела, как ракета малого радиуса действия. Плюхнулась на стул и без спроса взяла ополовиненный Косолаповым бокал с вишневым соком.
– Спасибо, – отпив, поблагодарила невнимательно, машинально пожамкала накрашенными губами и поглядела на разведчика, как пассажир на капитана тонущего корабля. – У нас проблемы. Мы не сможем вернуть Платона и Миранду в их тела.
Лев Константинович поднял брови: ему казалось, что с перемещением террористов в будущее все должно быть в порядке. Географически они привязаны к квартире бабушки Капитолины, время выбирай – любое. Переместятся и не пикнут!
– Вы не смогли договориться с Мирандой? Она много попросила? – предположил Потапов.
– Да нет! – воскликнула Галина. – С Мирандой мы договорились, пообещали неприкосновенность, она сообщила нам точку дислокации подпольщиков. Мы, кстати, провели отличную операцию по обезвреживанию хроно-террористов. Взяли даже хорошо законспирированных членов. Проблема в следующем, – агентесса налегла грудью на стол. Шелковый шейный бантик блузки юркнул в розетку из-под пломбира, скушанного Косолаповым, но элегантная блондинка не обратила на это ни малейшего внимания. – Тела Платона и Миранды УНИЧТОЖЕНЫ подпольем сразу же после отправки интеллектов в ваше время. Платону и Миранде н е к у д а вернуться.
Под пологом свисающей скатерти негромко зарычала крошечная собачонка.
«Ну и дела-а-а… Ай да Миранда! – покрутил головой Лев Константинович. – Всех развела! И я хорош».
«Чем ты хорош? – обеспокоено спросил Борис. – Что там эта зараза замутила, Константиныч?!»
«Ты помнишь, Боря, как она сказала: «У нас с Платоном билет в один конец».
«Ну. Помню. Так она что, получается… знала?! Знала, что департамент зря торгуется?!»
Лев Константиныч не ответил альфе. Сам задумался, пробормотал:
– Не понимаю, на что она рассчитывала, раз знала, что вернуться невозможно? – В упор поглядел на раскрасневшуюся агентессу. – В чем суть, Галина?
Галина резко оттолкнулась от стола, с испачканного растаявшим пломбиром бантика упали на юбку несколько белесых капелек. За современницу неожиданно ответил Иннокентий. Смущенно кашлянув, привлек к себе внимание:
– Лев Константинович, Борис Михайлович, вы помните намек Платона на неправильность закона Шустова-Макмануса?
Агентесса сердито глянула на Кешу, вероятно, собиралась автоматически отдать приказ на неразглашение секретов будущего. Но вдруг поморщилась и, махнув рукой, позволила Кеше говорить.
– Мы помним, Иннокентий, – за обоих ответил генерал и сделался внимательным чрезвычайно.
Стилист, неловко комкая накрахмаленную салфетку, приступил с вопроса к современнице:
– Галина, слова Платона – правда? Перемещенный в другого носителя интеллект не погибает после смерти своего настоящего тела, да? – Дождался пока агентесса сумрачно кивнет и разочарованно покачал головой: – Какая ложь, какая отвратительная, гнусная ложь… Нам врут на каждом слове.
– Не врут! – преданно и яростно вступилась за правительство Галина. – Оберегают вас, Капустин! Попробуйте представить обратную ситуацию. Попробуйте! Представьте, что народ узнает: смерти – нет! А есть возможность бесконечно перескакивать в тела других носителей! Раз от разу, как только тело одряхлеет, есть возможность продолжать существование в чужих телах! – Галина поперхнулась. Она говорила слишком громко, за соседними столиками начали прислушиваться, удивленно озираясь на разъяренную даму. Агентесса перешла на свистящий шепот: – Жизнь целых поколений превратится в форменный кошмар. В борьбу за новые тела… А где вы предлагаете набрать носителей, а? Где, Иннокентий?!
– Ну… я не знаю, – развел руками собачий муж.
– Не знаете, – горько припечатала Галина. – Никто не знает. Платон вам сообщил, что был работником шустовского центра. А эта закрытая лаборатория как раз и занимается перемещением умирающих ученых, политиков, философов в молодых носителей. Это тайна за семью печатями! Я узнала о существовании шустовского центра и ложности закона Шустова-Макмануса только благодаря непосредственному участию в разработке этой операции! Практически, благодаря вам, Лев Константинович, Борис Михайлович. Мне тут же, по необходимости, увеличили ценз допуска к секретной информации, и я получила право на работу с материалами шустовского центра. Там лучшие умы нашей эпохи десятилетиями дожидаются очереди на перемещение! Авторитетная комиссия выбирает наиболее достойных кандидатов на продолжение существования, и не всегда подходящие тела появляются вовремя…
– А кстати, откуда эти тела вообще берутся? – вступил в разговор Лев Константинович.
– Их подбирают из субъектов со сложными генетическими заболеваниями, изначально не способных к полноценному мышлению. Их – единицы! Мы давно научились предупреждать подобные заболевания, и появление детей с «битыми» генами происходит чрезвычайно редко. Исследование таких носителей процесс довольно сложный, щепетильный и не всегда успешный. Случаются ошибки, мозг может оказаться непригодным, неподвластным даже самому мощнейшему интеллекту.
– Пардон, – снова вклинился генерал. – А на что тогда надеется Миранда?
– На то, что департамент будет слишком заинтересован в получении сведений и не подсунет ей бракованный т о в а р. – Агентесса разочарованно усмехнулась. Подумала секунду и голосом, полным самого искреннего недоумения, добавила: – Причем скажу. Практически в момент операции по обезвреживанию хроно-террористов произошел редчайший случай: гибель интеллекта в теле суицидника из прошлого. Молодая девушка заигралась со смертью, случайно увлекла носителя с места действия, и ваша современница-самоубийца ушла от родного дома на другую крышу. Мы не смогли вовремя п о й м а т ь путешественницу, и на данный момент ее тело в вегетативном состоянии. Свободно.
Потерянный, красноречивый взгляд агентессы заставил Бориса крякнуть:
– Н-да… Что ж получается… опять История вмешалась? Подсунула Миранде молодую девушку-носителя из современников?
– Я уже не знаю, что и думать, – призналась агентесса. – Дикий клубок невероятностей-случайностей. В этом деле как будто везде просматривается рассудочная воля! Высший промысел.
– Вы доложили начальству о выводах Миранды, сделанных ею на основе доказательств разумности исторического процесса? – пытливо произнес Лев Константинович.
– Да. Доложила.
– И какова была реакция?
Галина усмехнулась:
– Поразительно невозмутимая. У меня, господа, до сих пор не хватает ценза доступа к наиболее засекреченной информации, так что о большем я вам не могу сказать.
– Понятно. – Потапов на лету поймал намек Галины. «Для начальства хроно-департамента доказательства не стали откровением, Борис. Высшие чины и в будущем умеют хранить секреты. И не могу сказать, что это делается зря».
Лев Константинович положил локти на стол и, пристально наблюдая за мимикой расстроенной блондинки, спросил:
– Галь, а скажи, неужели вы еще не научились штамповать клонов? Их можно было бы использовать в качестве носителей.
– Штамповать? – хмыкнула агентесса. – Клонов? Простите, Лев Константинович, Борис Михайлович, но это звучит неэтично.
– Почему?
– Вы предлагаете своим потомкам у б и в а т ь живой и полноценный интеллект, ради освобождения тел? Клон, уважаемые, ч е л о в е к. Пусть выведенный искусственно, пусть не рожденный матерью, а полученный в инкубаторе…
– Значит, научились, – вздохнул генерал.
– Научились, – твердо подтвердила Галя. – Но предлагать нам разбирать людей на части, простите, не этично. Мы можем выращивать нужные органы индивидуально и по требованию, но избавить тело от носителя, убить полноценно думающий и чувствующий интеллект…
– Согласен. Извини. Что вы узнали о Платоне? К нему можно подобрать ключи, как к Миранде, например?
– Нет. Категорически – нет. Иначе меня бы здесь не было.
– Что ты имеешь в виду?
– Только одно: Платона необходимо обезвредить. Его нельзя упустить, Лев Константинович, Борис Михайлович!
Завьялов уже давно привык, что, обращаясь к генералу-носителю, Галина (а порой и Иннокентий) ставит на первое место в обращении совсем не хроно-личность, не альфа Бориса Михайловича, а беседует в первую очередь с отставным воякой. Завянь совсем не обижался, он понимал, что в разработке контр-операции он не поможет лучше генерала, и терпеливо выносил превосходство, как ни крути – превосходительства.
– Объяснишь почему? – спросил Потапов.
– Да, я за этим к вам направлена. Миранда вам доверяет, а спасти Зою Павловну мы сможем только действуя заодно с ней. Мы очень надеемся, что у вас получится убедить Миранду… – Галина мялась, словно не могла произнести или подобрать каких-то слов. – Платон опытнейший агент, господа. Когда-то он возглавлял группу немедленного реагирования… У Миранды нет такого опыта, и существует опасность, что в момент сильнейшего волнения она не совладает с мимикой носителя и выдаст себя. А еще раз подобраться к Платону с шокером уже не получится, тут надо действовать наверняка.
– Ты хочешь, чтобы мы попросили Миранду у б и т ь Платона? – наблюдая за агентессой, чуть удивленно выговорил генерал.
Поморщившись, Галина кивнула:
– Да. – Достала из сумочки пистолет и, прикрывая его нависающей скатертью, протянула под столом Потапову. – К Платону нельзя приближаться вплотную, Лев Константинович. Попросите Миранду выпустить в него всю обойму, рассчитывая только на неожиданность. И ни в коем случае не подходить на расстояние удара! Пусть помнит: он был командиром спецподразделения.
– Убери, – мрачно выговорил генерал, глядя на пистолет.
– Вы не понимаете! – горячо прошептала агентесса. – У нас нет выбора: уничтожение тела носителя Раисы Журбиной нам представляется единственной возможностью! Платон сидит в отлично защищенной квартире, выкурить или выманить его оттуда невозможно… Он слишком опытен и осторожен! А через две недели будущее начнет меняться безвозвратно, у нас нет выбора и времени, господа.
– Убери, я сказал.
«Ты видишь, Боря, какая петрушка получается? – невесело усмехнулся Лев Константинович. – Сами они к Миранде не идут, не хотят отдавать ей приказ на ликвидацию невиновного человека – за подобные приказы и цена бывает соответствующей. Миранда за такую «просьбу» из них все соки выжмет. И департамент решил попробовать сделать всю черную работу нашими руками… Грамотно работают, собаки, сочиняют грамотно: подсунули и нам конфетку».
«Не вижу никакой конфеты, Константиныч. – Бориса затрясло. – Они предлагают нам пойти и уговорить – Зою! – убить невиновную девушку. Лев Константинович, Раису Журбину убьют руки Зои! Пусть там и будет руководить диверсантка, но глаза-то… глаза Зои будут это в и д е т ь, уши слышать!»
Бориса колотило словно в ознобе. Как бы ни был крепок духом смершевец Потапов, тело носителя сотрясали конвульсии разума Завьялова: Завянь не мог представить, что испытает Зоя, УБИВАЯ! Как отразится на ее психике жуткое злодейство, сможет ли Зоя вообще пережить, а потом забыть кошмар убийства невиновного человека! «Пусть выпустит в Платона целую обойму». Да разве Галя не понимает, о чем просит?! Вина бедняжки Раи состоит лишь в том, что она – до потери разума от счастья! – целовалась на рабочем месте с любимым человеком!
Кошмар. И ужас. Рая просто оказалась не в том месте, не в то время! За поцелуй нельзя убить!
Завьялов покосился на побледневшего Косолапова. Заметил, как ежится Иннокентий, не предполагавший, что может оказаться в подобной ситуации.
Капустину до смерти хочется вернуться в будущее! Обнять жену в нормальном теле и нарожать детей!
Но не такой ценой.
«Борис, – вмешался в жуткие мысли генеральский голос, – если вместо нас к Миранде и Платону пойдут агенты хроно-департамента, они, не дрогнув, расстреляют девушку. Поверь мне, если бы возле дома было хоть одно место для снайперской лежки и уверенность в том, что Платон облажается и подойдет к окнам, они бы к нам вообще не обращались. Пристрелили бы девчонку, и всех делов. А я попробую спасти Раису».
– Какие могут быть варианты? – с поразительным спокойствием спросил Потапов агентессу.
Его тело сотрясалось, но разум оставался чистым, не замутненным перенапряжением Завьялова. Превосходительство стремительно перебирал возможные варианты, искал выход из тупика. Он понимал, что ситуация накалена предельно, но как только будущее изменится бесповоротно, Борис Завьялов навсегда застрянет в теле девяностодвухлетнего старпера. А их друг Иннокентий еще несколько лет будет выгуливать жену-собаку.
«Генерал, надо предложить Капустиным перебираться в будущее пока еще не поздно!»
«А буде ли оно еще… это будущее? Родятся ли в измененной реальности Иннокентий Аскольдович и его Жюли? Да даже их далекие предки… Куда им возвращаться-то, Боря?»
Взгляд Завьялова-Потапова сосредоточился на супругах путешественниках: чета Капустиных прекрасно понимала, чем грозит им изменение устоявшегося исторического процесса.
– Варианты могут быть, – твердо выговорила агентесса и поправила испачканный пломбиром бант. – Но для этого нужно переговорить с Мирандой. У нас получится подогнать к окну квартиры тяжелую машину и вырвать оконную решетку, подгадав момент, когда Миранда снова усыпит Платона. Но, – Галина развела руками, – остается риск, что террорист проснется и убьет хроно-личность Карпову. Ему достаточно нажать на кнопку, и дом взлетит на воздух. Диверсанта проще обезвредить…
– …насовсем и сразу, – закончил мысль Потапов и, наклонив голову вниз, покачивая ею, трагически скривился.
– Сволочи, – внезапно произнес Косолапов, впервые вмешиваясь в разговор. – Потомки хреновы! Раиса ни в чем не провинилась перед вами!
Галина бросила на Николая настороженный взгляд, но промолчала. Тискающий пудовые кулаки Косолапов уже был накрепко задействован, а в предстоящей операции каждый физически сильный человек на счету.
– Я вас понимаю, Николай, – сказала агентесса, пожалуй, с искренним сочувствием. – Эта девушка вам дорога.
– Ее зовут Раиса!
– Простите. Я лишь хочу вам объяснить: Платона н е о б х о д и м о у н и ч т о ж и т ь.
– Да почему?! – взревел Колян.
– Мы многое о нем узнали, – решившись на полную откровенность, произнесла Галина. – Платон на самом деле мощнейший телепат. Долгие годы он работал на департамент как активный агент. Дослужившись до большого чина, получил высокий ценз допуска к секретной информации, узнал о существовании шустовского центра и настоял на переводе туда. Почти десять лет опытный, сильнейший телепат тестировал тела для пересадки интеллектов. Он хорошо знаком с работой и устройством установок. Три года назад, производя аттестацию тела носителя, Платон совершил непоправимо фатальную ошибку, и величайший ученый превратился в безмозглое растение, стал безвозвратно потерян для общества. Платона, разумеется, уволили.
Галина вновь взяла недопитый бокал вишневого сока, сделала глоток. Генерал хмуро поинтересовался:
– У вас увольняют людей из-за одной-единственной ошибки?
– Потерянный ученый был крайне важен для моих современников, – безапелляционно заявила агентесса. – А Платон слишком уверен в своей непогрешимости. В чем-то даже гениален, признаюсь. Но он был обязан провести двойную проверку носителя – инструментальную и телепатическую! Платон же обошелся лишь одной. Догадаетесь, какой именно? – Никто ей не ответил, и Галина продолжила: – Самоуверенность Платона погубила превосходного человека и ученого, но он посчитал себя обиженным и полтора года назад примкнул к хроно-подполью. Из допросов его соратников по движению сопротивления следует, что переходя на работу в центр, он рассчитывал получить право на пересадку интеллекта. Возможно, так оно и было бы – Платон неординарная личность. Но когда это стало невозможным, он привлек какого-то инженера к постройке хроно-установки и отправился сюда. Как мы теперь подозреваем, никакой идеологии бывший агент не придерживается. Он мстит за увольнение. К подполью примкнул лишь для того, чтобы перенестись в свежего и сильного, простите, Борис Михайлович, носителя.
«Если бы не Рая, я б эту хитрую, двуличную суку Платона сам с удовольствием бы пристрелили», – мысленно признался генерал.
Галина говорила дальше:
– Опасность нынешней ситуации, господа, в том, что Платон способен и в этом времени создать установку для перемещения. Он постоит аппарат и будет б е с к о н е ч н о перемещаться по телам. Он станет бессмертен, господа. Мы просчитали вероятные психологические реакции его интеллекта, и, можете поверить, он вполне способен отомстить за некоторые н е у д о б с т в а, что вы ему доставили. Платон коварный и мстительный человек, Лев Константинович, Борис Михайлович. Даже изменив будущее, просто ради развлечения, он способен играючи испоганить жизнь вам и вашим близким. Вашим близнецам, Борис Михайлович, которые, очень хочется надеяться, еще родятся. – Галина выдержала паузу и мрачно усмехнулась: – Мой рассказ произвел на вас впечатление, уважаемые? У кого-то еще остались вопросы: почему нам так необходимо уничтожить этого конкретного диверсанта?
Компания, включая Косолапова, молчала.
– Я не могу представить, будто на современной технической базе уже можно вылепить конструкцию из будущего, – прерывая паузу, проворчал Потапов. – Что хроно-установку уже можно…
– Я не сказала «хроно», – нависнув над столом, звенящим шепотом перебила агентесса, – я говорила только о перемещении интеллекта из одного тела в другое. Для создания хроно-установки, согласна, в вашем времени еще не хватит составляющих, а главное, энергоресурсов. Но для создания машины перемещения их вполне хватает. Достаточно лишь знать принцип действия, подключиться к высоковольтной линии и установка начнет работать.
«Что делать, Лев Константинович?! – взорвался в генеральской голове вопрос Завьялова. – Если оставить эту тварь в живых, он тут таких дел натворит…»
«Надо действовать, Бориска, – быстро ответил Потапов, задрал рукав пиджака и глянул на наручные часы. – Так. Миранда усыпила Платона примерно полтора часа назад. Сказала, что он не спал больше суток, то есть – вырубился накрепко».
– Галина, расплатись по счету, мы поехали, – сказал, решительно вставая из-за стола. – Ты сообщай своим, пусть высылают группу и выдвигаются за нами следом. Мы ждать не можем, подсыпать Платону снотворное второй раз у Миранды может не получиться – он, сука, недоверчивый.
Последнюю фразу превосходительство проговаривал уже на ходу, стремительно шагая по проходу между столиками.
«Нельзя позволить разрастаться подозрительности, – исключительно для Бориса бормотал Потапов. – В замкнутом пространстве и бездействии это происходит очень быстро. Миранда, конечно, светлая головушка – использовала только половину снотворной таблетки, – но Платон навряд ли еще раз наступит на те же грабли. Теперь он будет настороже, так что действуем, Бориска! Второго раза может и не обломиться!»
«Господи! – простонал Завьялов. – Только бы он ничего не сделал Зое!!»
«Не сделает, – уверенно сказал разведчик в отставке. – Зоя его единственная защита от штурма квартиры. И пока от заложницы больше пользы, чем вреда, максимум, что грозит Зое, быть связанной. Либо запертой в каком-то помещении без окон. У нас полчаса, Борис, чтобы исправить ситуацию».
– Поторопимся, ребята! Косой, у тебя есть буксировочный трос в машине?
Косолапов кивнул, Лев Константинович достал из кармана мобильный телефон и быстро произвел набор.
– Миранда, Платон все еще спит?.. Отлично. Мы сейчас приедем, жди нас в той же комнате, готовься. Обязательно попробуй разыскать ключи от входной двери! Молю бога, чтобы получилось.
* * *
Затертая бытовая фраза «мы многое пережили вместе» в случае с Завьяловым и генералом звучит, по меньшей мере, смехотворно. Потапов и Завянь уже несколько дней были перемешаны, как два кусочка рафинада, растворенного в одном стакане чая. Их общий мозг искрил и трещал от удвоенной нагрузки, зашкаливал от перенапряжения! Порой носитель и Завьялов путались кто сейчас дубль, а кто альфа, машинально и одновременно отдавали телу противоположные приказы и в результате заработали участившиеся приступы разбалансировки сознания. Организм пенсионера работал на износ. Иногда тело замирало, как будто не в силах понять: кто здесь главный, что мне сейчас делать?!