Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в королевском дворце

Глава 1. Время пришло

Лошадиные подковы негромко стучали о плитки мостовой. Кроме этого монотонного повторяющегося звука снаружи кареты слышались обрывки чужих разговоров. Жизнь в этом городке, входящем в состав герцогства Трудо, кипела несмотря на багряно-алый закат. Он явился отражением в окнах домов и собрал собой все лужи и витрины лавок.

Торговцы в этот поздний час отпускали свои товары последним покупателям. Обычно под вечер все делали скидки, чтобы сегодняшний свежак не залеживался до завтра. По крайней мере, в городке при Академии благородных девиц в пекарнях поступали именно так.

Пожалуй, за годы обучения я не умерла смертью голодных в том числе и за счет таких акций. У нас в карманах водились сущие гроши, и скидка в треть цены сильно увеличивала наши шансы на приемлемый ужин.

Сейчас я бы тоже не отказалась от вкусной булки. Даже если бы она совсем не имела начинки. Завтрак и обед я благополучно проспала, полдник пропустила, а ужин…

Ужинать моя маленькая леди должна была именно сейчас, если массивные круглые часы, расположенные под крышей мэрии, показывали верное время.

Прощаясь, я наплевала на этикет, правила и все условности и поцеловала Сабиру в пухлую щечку примерно с полчаса как. Но отчего-то казалось, что прошла уже целая вечность.

Я уже скучала. По ней и по тому, кто всего несколько часов назад признался мне в любви. Тому, чьи глаза пылали драконьим огнем до тех самых пор, пока нас не прервал управляющий. Не вовремя заявившийся в кабинет месье Фолотье вынужденно сообщил нам пренеприятное известие. И сейчас это известие сидело в экипаже на мягкой лавке прямо напротив меня.

– Кто вам сказал, где меня искать? – спросила я негромко, безразличным взглядом провожая через окно фигуры фонарщиков.

Чем темнее становилось, тем быстрее эти мужчины активировали заклинания, вмурованные артефакторами прямо в фонарные столбы. Обычно фонарщиков всегда было двое. Один шел по правой стороне улиц, а второй по противоположной.

– Глупый вопрос, Алария, – надменно произнесла директриса.

Под белыми мехами не по сезону скрывалась худощавая фигура. Волосы шатенки были привычно убраны в строгую гульку, а ее взор устремлен в другое окно. Но стоило мне посмотреть на нее, как наши взгляды неизбежно скрестились.

Вероятно, сейчас мы были обоюдно недовольны друг другом.

Осознав, что я так и не обзавелась правильным ответом на свой вопрос, каждой четко проговоренной буквой мне открыто продемонстрировали раздражение:

– Твое имя появилось в третьем экземпляре договора, Алария. Впредь я точно буду умнее и не стану выдавать вам уже подписанные копии. Уловка паршивца Трудо с подменой имени заказчика, будь он неладен, послужит мне хорошим уроком.

Не выдержав прямого пронизывающего взгляда этой властной женщины – женщины с подавляющей аурой, я отвела взгляд в сторону, вновь вернувшись к рассматриванию пейзажа за окном. Едва мы проехали городские ворота, улицы, вымощенные серой плиткой, сменились проложенным почтовым трапом и высокими деревьями по сторонам от него.

Здесь уже было на порядок темнее, чем в городе.

Леди Турика Нахль, к моему глубочайшему сожалению, была полностью права в своем обвинении. Великий герцог Трудо, непобедимый генерал Дэйривз Волдерт, – один из самых уважаемых драконов, входящий в Совет Семерых при короле, и просто крайне перспективный для замужества вдовец действительно солгал, назвавшись другим именем, когда отправлял запрос на предоставление гувернантки для его дочери.

Причину подобной странности мы с ним уже даже выяснили. Все дело заключалось в том, что ранее ему пришлось поменять более тридцати нянь. И это всего за год!

Что послужило истинным толчком к такой разборчивости, я доподлинно не знала, но мать генерала, леди Катина Волдерт, жаловалась на развратный характер бесстыжих девиц и их матримониальные планы.

Наступать на тот же хвост герцог не захотел. Вероятно, опыт подсказывал ему, что и с нянями-выпускницами этого года у него будут проблемы, а потому заботливый отец выписал для малышки гувернантку.

Для двухлетней малышки гувернантку. Узнав возраст Сабиры уже после подписания контракта, я была откровенно шокирована. Чего-чего, а подобного расклада я не ожидала даже в своих самых худших предположениях.

Пригвождая меня к сиденью взглядом, леди Нахль вдруг ухмыльнулась:

– Впрочем в том, что касается лжи, вы друг друга стоите, не так ли? Мой секретарь была уверена, что отправила в экипаже Августу.

Я снова промолчала, не видя смысла оправдываться. Мало ли кто и о чем думал? Прося зачислить меня в Академию благородных девиц на первый курс, я надеялась, что учеба избавит меня от излишнего внимания Его Величества, но этот маневр дал мне лишь отсрочку.

Отсрочку на четыре года. И они уже закончились.

– Ничего не скажешь? – спросила директриса с усмешкой.

Эта ядовитая ухмылка вообще не покидала ее губы. Она смотрела на меня будто на нерадивое дитя, которое еще не познало истинный вкус этой жизни. Цинично и с твердым намерением лично увидеть мое разочарование.

– Его Светлейшеству всего лишь требовалась няня для дочери, – ответила я сдержанно. – Что же касается меня…

Я хотела сказать, что леди Нахль и так знала мою историю, а потому причины такого дерзкого поступка должны были быть ей ясны, как никому другому. Но женщина меня перебила, произнеся с нажимом:

– И он ее получил. И это не ты, моя дорогая. Твое место при дворе Его Величества.

Последняя произнесенная леди фраза отчего-то прозвучала приговором. Я даже вздрогнула ненароком, а затем нервно накинула на плечи палантин, ежась от пробравшего меня этим жарким вечером холода.

Я знала, куда мы ехали. И в душе не могла смириться с тем, что меня продали, как племенную кобылу. Продали тому, от кого я, будучи шестнадцатилетней девчонкой, убежала.

– Мне просто интересно… Сколько он вам заплатил, леди Нахль? – решилась я на откровенный вопрос.

При упоминании своего имени рода директриса Академии благородных девиц привычно поморщилась. Все всегда обращались к ней леди Турика, обходя стороной это смешливое “нахль”, но я специально раз за разом повторяла эти пять букв.

Потому что слово нахль в магическом обществе использовали исключительно в качестве ругательства. Какого нахля? Ни нахля себе! Нахля тебе за пазуху!.. И прочие вариации.

Этого маленького наглого зверька всегда полоскали на чем свет стоит. Летом он имел зеленую шерстку и сливался с травой, когда подбирался к курятникам. А зимой наряжался в белую шубку и тоже сливался – со снегом, опять же по-свойски захаживая в курятники.

Но если бы только этим слава о нем и ограничивалась! Когда этот юркий малыш пугался, он начинал жутчайше вонять. Настолько сильно, что этим ароматом напрочь пропитывалась его шкура, которую охотники обычно использовали для перепродажи мастерам. Те, в свою очередь, шили шубы, дубленки и шапки. Испорченные – для огров, нормальные – для всех остальных.

– Вы ведь с самого начала знали, где я, но не торопились забирать меня у герцога и расторгать контракт, – вслух озвучила я очевидное. – Ждали, пока Его Величество вернется. Чтобы он предложил вам еще больше за расторжение уже подписанного мною договора. Так какая это была сумма, леди Нахль? Может быть, она уже с лихвой покрыла перед вами мой долг?

Взгляд директрисы вдруг переменился и стал острым, изучающим. Слегка прищурившись, она одарила меня новой улыбкой:

– Сижу и понимаю, что могла бы попросить еще больше.

«Сижу и понимаю, что лучше бы сбежала сразу прямо из дворца, а не ехала устраиваться на первое место службы» – вслух я эту мысль, конечно же, не произнесла, но душу она царапала изрядно.

Никакой жалости! Только власть. Только деньги. Только личная выгода.

Если когда-нибудь стану такой же черствой и меркантильной, я сама себя убью!

Жаль, у меня не было возможности как следует подготовиться к приезду леди Нахль. Я была занята другим. Расслабилась, ощутила себя в безопасности в поместье герцога и у него на службе, позволила ему вскружить мне голову, а получилось…

И подруги не сумели предупредить меня о том, что король уже вернулся из поездки. Моя шкатулка-артефакт так и осталась без подзарядки. Да и я не знала, где она сейчас. Потеряла ее при похищении.

А впрочем, даже знай я об этом дне загодя, все равно ничего не сумела бы изменить. Директриса была в своем праве. Свой договор на обучение с последующим трудоустройством и отработкой я, как и все, подписывала добровольно.

Леди не выдержала длительного молчания. Едва экипаж вместе с возничим и двойкой лошадей прошел через первый портальный переход и оказался на перевалочном пункте следующего города, она снова заговорила:

– Я все понять никак не могу: почему ты упрямишься, Алария? Отписанное его Величеством жалование для тебя в десять раз превышает месячные оклады других выпускниц. Тебя назначили гувернанткой самих принцесс! Кто из твоих одногруппниц когда-нибудь за целую жизнь сможет похвастаться подобным?!

– Мне не роль гувернантки навязывают – и вы об этом знаете! – вспылила я, слегка повысив голос. – Король хочет, чтобы я стала его фавориткой!

– И? – Леди вздернула тонко прорисованную черную бровь. – Что в этом плохого? Для тебя это небывалый карьерный рост. Просто подумай, сколько выгоды ты сможешь получить за целый год.

– Лучше уж на каторгу, – прошипела я, не сдержавшись.

И зря. Очень-очень зря.

– Вот как? – переспросила леди, изрядно удивившись. – Тогда ты не оставляешь мне выбора, Алария. Я надеялась, что с тобой будет легко договориться.

– О чем вы? – отозвалась я, ощутив прямую угрозу.

И перевела на женщину непонимающий взгляд. В экипаже, на миг ослепляя, вспыхнула зеленая молния. Спящее запрещенное заклинание подчинения, наложенное на меня четыре года назад, только что было проверено. Директрисе лишь оставалось произнести ритуальную фразу, а затем дать мне прямой приказ.

– Время пришло, – отчеканила она с тонкой улыбкой.

Я знала, что последует дальше. Знала, что директриса Академии благородных девиц потребует от меня стать любовницей Его Величества.

Подписывая договор об обучении четыре года назад, я, как и все, получила на ауру спящую метку запрещенного заклинания. Она преподносилась как возможность контролировать нас в стенах академии. Мол, чтобы правила не нарушали, спать вовремя ложились и уроки учили самозабвенно.

Я была глупа и наивна, рассчитывая на помощь незнакомой леди. Но с тех пор, как выяснилось, мало что изменилось. Потому что в качестве уплаты долга, помимо самой годовой отработки, директриса потребовала не только постельных утех для монарха.

– Ты станешь любовницей Световолда, будешь контролировать его и докладывать мне обо всех его перемещениях, планах и даже просто мыслях вслух. А когда потребуется, выполнишь то, что я тебе велю. Время пришло.

Повторение первичной фразы закрепляло озвученный приказ на ауре. Я буквально ощутила, как мои запястья сковало невидимыми наручниками. Как на щиколотках повисли такие же невидимые гири, прикрепленные к ним цепями.

– Пора отдать долг своей академии, – премило улыбалась леди, чье настроение стремительно улучшилось.

– Вам было мало денег? – с трудом выговорила я, чувствуя, как чужеродная магия вытягивает из меня мои собственные силы.

– О дорогая, поверь мне, деньги – ничто. Но не будем забегать вперед, не так ли? – подавшись вперед, заботливо похлопали меня по коленке. – Перед появлением во дворце тебе стоит отдохнуть. Должно быть, магия уже начала ослаблять твой резерв.

Не сумев и дальше удерживать спину прямо, я откинулась на спинку мягкой скамьи.

Глаза закрылись непроизвольно. По телу вслед за сковывающим магическим ядом расстилалась дикая слабость. Никогда прежде мне не приходилось ощущать на себе воздействие этого запрещенного заклинания. О том, что эта магия запретна, мы узнали только на четвертом курсе и очень удивились полученной информации.

Изменения со мной сейчас происходили точно по учебнику. Магия распространялась словно яд. Отравляла кровь и каждую мышцу. Завладевала самим скелетом, чтобы в случае необходимости сделать из меня послушную марионетку.

Причем использовать метку можно было лишь раз. Но леди Нахль и здесь подстраховалась, оставив себе лазейку на будущее. С ней она могла приказать мне что угодно.

Ох, если бы я только знала!

Удивительно, но о том, что директриса Академии благородных девиц периодически навещала своих выпускниц, мы слышали с самого первого курса. Для каждой из нас она всегда сама подбирала нанимателя, и лишь изредка его приходилось заменять на другого.

Те, кто учился курсами выше, за глаза называли Турику Нахль Паучихой. Моя наивность думала, что это прозвище было связано с тем, что женщина являлась фавориткой предыдущего монарха. Но все оказалось прозаичнее и вместе с тем неожиданно одновременно.

Она и правда плела свои паучьи сети, десятилетиями разбрасывая нас по всему королевству и за его пределами. Няни, гувернантки, любовницы, фаворитки, жены. Слухи о том, что мы навсегда повязаны, ходили по академии, словно байки, но о подробностях происходящего я раньше не знала.

Мало ли какие небылицы студентки придумывали про нелояльных к ним преподавателей?

Например, взять ту же леди Равину. Про преподавательницу этикета говорили, будто она придерживается своих наук во всем. В том числе раз в три месяца меняет любовников, как это было предложено в учебнике по “Этикету страсти”.

Этот учебник каждым курсом был высмеян от и до, что не мешало нам помнить каждый абзац. Скажем, о первом вовлеченном контакте, который легче всего было организовать в танце.

Позволив себе невеселую усмешку, я попыталась приоткрыть отяжелевшие веки. Шутки шутками, а заклинание подчинения плотно поселилось на моей ауре, а я просто не могла ему сопротивляться. Слишком долго оно провисело там спящим. Слишком глубоко пустило корни, за годы успев сродниться с моей магией.

Теперь у меня просто не было выбора. Мне предстояло стать любовницей Световолда.

Когда-нибудь.

Если не сумею снять метку раньше.

Прислонившись щекой к теплому бархату, которым был обит экипаж изнутри, я не дала себе улыбнуться. Сдержалась, полагая, что директриса может заметить изменения.

Этот миг триумфа! Как же я сейчас была благодарна своему другому преподавателю. Обедневший лорд, бывший наемник из столичного наемнического клана. Он явился в нашу академию сразу после того, как я уделала его в магической дуэли у городской ратуши, отстаивая свою честь, и напросился преподавать несуществующий предмет на невыгодных для себя условиях.

В качестве главного аргумента он обещал научить студенток академии суметь защититься самим и уберечь своих подопечных. Причем преподаватель по фехтованию у нас уже имелся. Вейола – моя подруга – крутила с ним роман.

Однако занятия графа Энье отличались от всех, что значились в нашем расписании. Его уроки причиняли боль как душевную, так и физическую, но он познакомил нас с выносливостью, научил отваге и страху, забывать о котором не стоило никогда.

А еще заставлял четко формулировать свои желания. Вдумчиво, сооружая из слов понятную конструкцию, у которой невозможно отыскать двойное дно.

В словах директрисы такое дно было. Любовницей Световолда, даже не короля, я могла стать когда угодно.

Но пока намеревалась играть по ее правилам.

Правда, не знала, как пересилю себя.

Сказать, что я ненавидела нынешнего монарха, – это не сказать ровным счетом ничего. Он был омерзителен мне настолько, что я не могла находиться рядом с ним в одном помещении.

Однако так было не всегда. Свой первый бал – бал дебютанток, который ежегодно проходил в королевском дворце по весне, – я провела в полном непонимании происходящего. От души веселилась, лучилась счастьем и купалась в комплиментах юных лордов, но то и дело ловила на себе внимательный взгляд короля.

Тогда он показался мне странным. Слишком прямой, слишком открытый, восторженный, компрометирующий. Но разве я могла что-то сделать?

Ничего. Это ведь король. За него при необходимости без раздумий следовало отдать жизнь, не говоря уже о какой-то там чести. Но на слишком прямые взгляды монарха внимание обратила не только я. К моим родителям истина пришла значительно раньше, чем ко мне, а потому они поторопились забрать меня с бала.

Мы уехали всего через час после начала празднества. Я так и не узнала, кто хотел бы станцевать со мной самый главный танец, коим выражали симпатию. Я так и не увидела знаменитый королевский фейерверк, когда небо начинало играть сотнями разноцветных звезд.

Я так и не вкусила всей атмосферы праздника, о чем жалела втайне и недолго. Ровно до странной гибели моих родителей. Его Величество вызвал к себе на аудиенцию, но на их карету в ближайшем же лесу напали разбойники, коих на наших землях никогда не водилось.

Об их смерти мне поведал раненый возничий. Он сумел вернуться в поместье, но почти следом за ним явился поверенный короля. Так я едва не стала его воспитанницей, которой предстояло переехать в королевский дворец.

Однако я успешно лишила монарха своего общества. Сама обратилась в Академию благородных девиц, прежде наслушавшись разных историй от своего дракона-защитника. Сама же в нее отправилась и сама подписала договор на обучение со всеми из него вытекающими.

А затем стояла в секретарской леди Турики Нахль и дрожала от страха под полным ненависти и желания взглядом Световолда. Эта наша встреча была второй, после чего Его Величество еще много раз навещал академию и присутствовал на занятиях моего курса.

Не зная всех нюансов, воспитанницы академии мне неизбежно завидовали. Как же так?! Юная леди без должного воспитания, дикарка, вылезшая из какой-то провинции, а уже фаворитка короля. Неназванная, неофициальная, но внимание монарха к моей персоне не разглядел бы только слепой.

Я же в этот момент была готова отдать что угодно, лишь бы ему приглянулся кто-то другой. Но свой натиск мужчина продолжил и после того, как я вместе со всем выпускным курсом на две недели переехала в королевский дворец. От этой стажировки невозможно было отказаться. Она шла в зачет наравне со всеми экзаменами, и без нее я бы просто не получила диплом.

Он зажал меня у подоконника. Подстерег прямо в выемке коридора, через который я всегда ходила в крыло королевских воспитанников. Вообще не бывала на главной лестнице, чтобы ненароком не встретиться с Его Величеством, хотя второй путь – для слуг – занимал куда больше времени.

Моя хитрость сыграла со мной злую шутку.

Не выбраться, не отойти. Кричать смысла не было тоже. В этих коридорах ходили только слуги, а они, как известно, всегда отличались стопроцентной слепотой и тугоухостью. Других во дворец и не нанимали.

Световолд играл со мной, как кот с мышкой. Делал комплименты, как того просил этикет. Попытался поцеловать мою руку, которую затем я почти час до красноты оттирала в дамской комнате. И конечно, пожелал урвать поцелуй.

На нем-то я и спеклась. Просто сделала вид, что свалилась в обморок от переизбытка чувств, а он, не ожидая подобного, побежал искать хоть кого-нибудь. Но помощи в этом коридоре ему было не найти.

Я же сорвалась с места, едва его фигура скрылась за поворотом. Мчалась так быстро, как только могла, а затем очень тщательно пряталась. Практически бегала от него по всему дворцу на протяжении отведенных для практики двух недель. Даже поцеловала кого-то насильно, когда поняла, что погоня загнала меня в тупик. Я не знала всех закоулков дворца, чаще всего просто импровизировала, и в тот раз едва не попала прямо в руки монарха.

Он спешно поднимался по лестнице, я к этой самой лестнице бежала по коридору, а пострадавший мужчина, в чье лицо я даже не заглянула…

Судя по одеждам, он явно был лордом, но я даже извинения из себя не смогла вытолкнуть, настолько стыдно мне было за свой поступок.

Я воспользовалась им как ширмой, а затем просто сбежала, потому что в моей войне применялись любые средства.

Но невозможно отсрочить неизбежное. В последний день – день выпускного бала – Его Величество с самого утра открыто поджидал меня прямо у выделенной для меня комнаты в крыле выпускниц. Приказом отпустив всех любопытствующих, он сообщил, что приготовил для меня приятный сюрприз. А еще пообещал, что придет этой ночью, чтобы я могла как следует поблагодарить его.

В защиту выделенной мне комнаты в то утро я вложила все оставшиеся у меня после повторного экзамена силы. На балу же старательно пряталась в толпе, хотя смысла в этом особого не было. Только найти меня, несмотря на желание отыскать, у монарха все равно не получилось. К тому моменту, когда он вспомнил обо мне, я уже благополучно лежала без сознания в выделенной мне комнате, а генерал Волдерт меня лечил.

Думая сейчас об этом мужчине – о невероятном герцоге Трудо, – я все сильнее понимала, какой дурой была на балу. Мне следовало протанцевать с ним весь праздничный вечер, наплевав на правила и чужие осуждающие взоры. Следуя “Этикету страсти”, я должна была влюбить его в себя с первого взгляда, а после первого поцелуя навсегда завладеть его сердцем.

Как же он был хорош на том балу! Мое сердце стучало в сто раз сильнее от одного воспоминания об этом удивительном драконе.

Но теперь в его болотного цвета глазах мне искренне хотелось утопиться. Потому что леди Турика Нахль разбила все мои робкие мечты. Ее приезд в поместье генерала лишил меня нового будущего. Того, в которое я уже наивно позволила себе поверить.

Что примечательно, приехала директриса не одна. После всего того, что случилось в вечер бала, она осмелилась притащить с собой свою главную любимицу – Августу. Место в доме герцога изначально предназначалось именно ей, но после того, что леди Африль натворила с чужим мужем, я не ожидала увидеть ее в принципе.

Однако стоит сразу заметить, что в холл поместья я спустилась одна. Едва мы с герцогом вышли из его кабинета, нас настиг неугомонный комочек счастья. Забравшись к папе на руки, Сабира отказалась идти спать вместе с бабушкой, а потому уговоры хитрой малышки заняли у Дэйривза какое-то время.

Если бы я знала, что случится дальше, я бы ни за что не спустилась вниз одна. Но я спустилась, смело встретилась взглядами с леди Турикой Нахль, заметила, как всегда, излучающую высокомерие Августу и от удивления потеряла дар речи.

Это же сколько наглости нужно было иметь, чтобы предложить герцогу взамен меня эту опорочившую себя змеюку?!

– Как ты посмела устроить подмену, Алария?! – спросила директриса требовательно, выбрав стратегию нападения. – Как ты могла так меня подставить?! Я от стыда сгорала, когда Его Величество меня отчитывал! Я чуть должности своей не лишилась!

– Жаль, – ответила я холодно и абсолютно безразлично.

На меня тут же замахнулись перчатками. Леди Нахль собиралась меня ударить, отвесить мне пощечину, словно какой-то девке, но я перехватила ее запястье. Сделала это неосознанно, на инстинктах, но в то же мгновение в холле прозвучал ледяной голос герцога.

– Не сметь, – произнес он негромко, но так, что пробрало даже меня. – Что здесь происходит?

Выпустив руку директрисы из плена собственных пальцев, я оглянулась. Дэйривз уверенно спускался по лестнице, удерживая малышку на руках. Видимо, так и не смог уговорить ее отправиться вместе с бабушкой на дневной сон.

Заприметив меня, девочка начала настойчиво вырываться. Но едва отец спустил ее на мраморный пол, покрытый ковром, Сабира бочком осторожно подбежала ко мне. Пристально глядя на незнакомок, малышка схватила меня за руку и утащила обратно, чтобы мы обе спрятались за ее папой. И если девочка великолепно поместилась за его ногой, то я и мое платье позорно выглядывали со всех сторон.

Незваные гостьи проводили наше стратегическое отступление удивленными взглядами. Но, словно опомнившись, обе мгновенно сосредоточились на герцоге.

– Ваше Светлейшество, мне так жаль! – произнесла директриса с придыханием, картинно всплеснув ладонями. – Случилась страшная, страшная ошибка! К вам в дом попала не та няня! Да даже не няня – гувернантка, не имеющая должного образования! Я уверена, что ваш помощник, составляющий запрос, не специально устроил путаницу, но мой долг исправить эту ужасную ошибку! В конце концов, я отвечаю за качество услуг, поставляемых моими выпускницами! Такое пятно на репутации академии! Такая несуразная путаница!..

– Леди Нахль, не утруждайтесь горевать, – все в том же тоне ответил герцог, ничуть не смягчившись. – Меня качество услуг, предоставляемых блистательной выпускницей вашей академии, устраивает от и до. Если на этом все, прошу вас удалиться из моего дома немедленно. Моей няне пора уложить мою дочь на дневной сон. Без нее она спать отказывается.