Эрик Фойгт: Холод не чувствуют дважды

Лаврентий Огнев

Эрик Фойгт: Холод не чувствуют дважды

Той, чьё имя здесь — Эваниэль.

А может, Эланор.

Пролог

(1 октября - 15 февраля 1962 года)

Старший следователь Эрик Фойгт сидел в любимом кожаном кресле и крепко сжимал в подрагивающих от бессильной злости руках свежую газету. «Снова. Вот уже третий раз за месяц», - хотел бы прорычать он, но был слишком деликатен для этого, даже будучи один в своем доме. Действительно, вот уже третья за этот промозглый осенний месяц авиакатастрофа. В этот раз довольно далеко – в более чем тысяче миль от Фенчерча, у самой границы колонии Вичвуд, что возле Аленваля, именно поэтому он узнал новость лишь из газет. Впрочем, Фойгт не сомневался, что не позже завтрашнего обеда, как только бюрократическая машина отработает, он получит вызов в Вичвуд. Ведь он принимал участие в безрезультатном расследовании обоих предыдущих случаев. Безрезультатном, конечно, лишь по его мнению. Официальной причиной было признано переутомление пилотов – эта версия всех устроила, никому не хотелось поднимать шум из-за двух старых «Дрэгонов», которых притащили сюда ещё в первые годы заселения колоний. Сейчас они оставались на службе, но использовались лишь в роли почтовых грузовиков. Крушения произошли ночью, во втором случае пилот в последний момент видел в воздухе перед носом самолета каких-то жутких тварей, о чем свидетельствовала запись на бортовом магнитофоне. В обоих случаях на самолетах были повреждения, будто от столкновения в воздухе. Несмотря на отчет следователя, в официальных выводах упоминалось лишь о повреждениях при столкновении с поверхностью. Но в этот раз Эрик Фойгт был уверен, что к его мнению прислушаются – дело пахло международным скандалом – мало того, что разбился целый «Дуглас ДС-3» с десятью пассажирами, так ещё это произошло в крайне неудачном месте, Аленваль город эльфийский, а эти надменные засранцы не упустят случая перемыть косточки «понаехавшим» людям. Чего стоил масштаб происшествия - для этих мест старый «Дуглас» был настоящим гигантом — до колоний ещё не добрались даже устаревающие поршневые флагманы вроде “Констеллейшн” или “ДС-6”.

***

После трех дней пути на тряском «Ленд Ровере» Эрик Фойгт чувствовал себя просто отвратно. Осень уже готовилась уступить власть зиме: он замерз, снова напоминала о себе старая рана, ужасно ныла спина. Он даже подумывал, что пора в очередной раз попробовать перебороть страх полета, но все равно не мог решиться. Уж лучше самому вести свой грузовичок сквозь леса и степи, по долинам рек и через горные перевалы, чем лететь в уютном салоне, но зависеть от незнакомого человека за штурвалом самолета. Он слишком много провел за штурвалом и готов был доверять лишь немногим известным ему пилотам.

Раньше гауптман Фойгт и сам был летчиком, до войны работал в Люфтганзе, в войну же стал пилотом Люфтваффе. Почти три года он летал на «Морском драконе» над холодными волнами Северного Моря и Бискайского Залива, спасая экипажи сбитых самолётов, пока, одним, не самым лучшим августовским днём сорок четвёртого года, удача не отвернулась от него.

Поздно вечером Эрик посадил свой гидроплан, чтобы подобрать очередной потерпевший бедствие экипаж, но взлететь снова ему уже не удалось – четвёрка противолодочных «Москито» выскочившая из-за низких облаков мгновенно разнесла его потрёпанный «BV.138» в пух и прах огнём своих шестифунтовок . Эрику повезло, он сумел дожить до рассвета, когда его чудом заметили с борта британского гидросамолета «Сандерленд», остальные же погибли в холодных водах Северного Моря.

Конец войны Фойгт встретил в лагере для военнопленных. После денацификации его освободили и он хотел вернуться домой в Германию. Но Фойгт был родом из Восточной Пруссии и его родной Алленштайн отошёл к Польше, а среди немцев ходили жуткие слухи об ужасах, сопровождавших депортацию. Спустя несколько месяцев поисков, он наконец, наткнулся на знакомого, и тот поведал Фойгту, что его отец погиб во время налёта американцев, а мать умерла от воспаления лёгких во время депортации.

Получилось, что и в родной стране он оказался лишним - военный лётчик, да ещё с изрядно пошатнувшимся после полусуточного купания в Северном море здоровьем, не был нужен нигде. Вернувшись в неприветливую, но все же приютившую его Великобританию, он осел в Скотстоне, предместье Глазго, где устроился на завод «Альбион» собирать задние мосты для грузовиков. Вскоре хмурого и неразговорчивого, но дотошного немца заметило руководство цеха, и он достиг вершины своей карьеры – стал инженером контроля качества, проверяя те же самые мосты.

***

Хотя люди основали первые колонии ещё в начале двадцатого века, они все равно оставались здесь чужаками - для эльфов и гномов это совсем небольшой срок, а именно они были представителями цивилизованного мира Альмарны, так они называют свой родной мир. Люди, конечно, здесь были и раньше, но, проводящие большую часть времени в бессмысленной вражде друг с другом, они наглухо застряли в раннем средневековье. С гномами отношения сложились сравнительно легко – те, все же, как и «новые» люди тяготеют к технике. Надменные эльфы же, хотя и куда больше дружат с магией, но технических новшеств уже не чураются. Одними из первых обитателей Альмарны, они научились получать удовольствие от полёта, а потом поняли и пользу воздушного транспорта. Так, что самолётов у них уже тогда было немало. Но ещё быстрее эльфы привыкли к автомобилям, на чем уже успели сделать немалое состояние самые проворные из гномов – к людям эльфы обращаться не любят, гномы тоже не вызывают приступов обожания, но всё же оба народа живут бок о бок с давних времен – и к гномам обращаются для обслуживания, а главное, для индивидуализации модной повозки. У обитателей горных районов в моде «Ленд Роверы», ГАЗы и «Джипы» с лебедками и на больших колесах, позволяющие неспешно проехать по любым буеракам. В долинах, где хорошие дороги между городами не редкость, любят большие седаны, последний писк моды – длинные приземистые «Кадиллаки» с огромными плавниками. Они появились на Земле два года назад и почти сразу их начали таскать на Альмарну, остроухие за ними чуть ли не в очередь вставали. Эльфы – ребята творческие, большая часть их машин – произведения искусства - расписные кузова, искусно отделанные салоны, даже у внедорожников. На их фоне голубой пикап Эрика смотрелся очень скромно, но сердцу и разуму следователя он был куда ближе и понятнее, чем эти непомерно раздутые баржи.

***

Эльфы уже узнали о катастрофе и принесли официальные соболезнования жителям Вичвуда, но не преминули напомнить, что давным-давно предупреждали об опасностях, подстерегающих отважных летающих людей, лишь только Солнце скроется за горизонтом. Вот только ничего действительно полезного они никогда не говорят, только грозят бедствиями и прочими «радостями» жизни.

***

За этот день Эрик Фойгт промерз насквозь на холодном ветру. Обломки «Дугласа» лежали в низине, на краю большого болота. Неприятное местечко – летом тучи комаров и липкий зной, осенью и зимой – промораживающая до костей сырость. И снова все те же повреждения, словно на лету самолет врезался в корову – самолет не разорвало на куски, пилоты сумели кое-как приземлить его на брюхо, но вмятины на крыше пилотской кабины жесткой посадкой не объяснить. Так же как и мятую верхнюю поверхность почти целой левой плоскости. К счастью, погибших лишь двое – молодые балбесы, слишком рано отстегнувшие привязные ремни. Остальные пассажиры отделались ушибами, а вот летчикам повезло меньше – множественные переломы. Эльфийский правитель сделал жест доброй воли – оба пилота взяты на лечение целителями. С ними необходимо поговорить, значит придется ехать в Аленваль, к эльфам. Эрику эта мысль не доставляла ни капли удовольствия, он предпочел бы остаться в своем уютном номере, сидеть возле камина с кружкой глинтвейна и хорошей книгой.

***

Эльфы навязали следователю сопровождающего, молодого (а с виду они все молодые), девяносто пятилетнего парня Мелароса, болтавшего без умолку обо всем подряд, но первые места в его программе занимали прекрасные эльфийские девы и не менее прекрасные американские автомобили. Меларос встретил Эрика у ворот Вичвуда. Дальнейший путь в восемьдесят миль до Аленваля они проделали на «Кадиллаке» эльфа, четырехдверном хардтоп-седане «Особой серии 60» цвета индиго. На его капоте красовался портрет черноволосой красавицы с удивительной глубины серыми глазами. Необычайно грациозная, она отличалась от могучих, но чаще угловатых равнинных эльфов редкой пышностью и округлостью форм. Про неё усталому Фойгту пришлось выслушать всё, и что зовут её Эваниэль, и что у них с Меларосом большая-пребольшая любовь, и что они хотят вскоре, лет через десять, пожениться, и что у них обязательно будет двое детей, мальчик и девочка, которая вырастет такой же красивой, как и её мать. Влюбленный строил планы как минимум лет на пятьсот! К середине пути у Эрика уши уже начинали сворачиваться в трубочку, и отчетливо сформировалось желание если не убить эльфа, этого не позволяло его воспитание, то хотя бы заклеить тому рот скотчем и насладиться благородным звуком V-образной восьмерки.

***

Польза от Мелароса все же была – к пилотам их пропустили без задержек и лишних формальностей. Опрос подтвердил догадки следователя – в этот раз они оба видели странных костлявых крылатых тварей, и оба утверждали, что столкнулись с одной из них. Самолет получил тяжелые повреждения, но управление полностью не потерял, благодаря чему удалось совершить посадку, пусть и весьма жесткую. Меларос сидел тихо все это время и лишь, когда командир самолета закончил свою речь о странном видении, тихо произнес «фестралы»…

***

Меларос не смог прояснить значение этого слова в полной мере. Из его объяснений выходило, что это какие-то подобия коня Пегаса, довольно безобидные крылатые лошадки, которых могут узреть лишь люди, видевшие чью-то мучительную смерть.

Это описание не помогло Эрику Фойгту в его расследовании, в расстроенных чувствах он вернулся в Вичвуд. Там его ждал срочный вызов от начальства из Фенчерча и требование отбросить предрассудки и возвращаться на самолете. Старый грузовой биплан «Де Хэвилленд Дрэгон» ждал мистера Фойгта на полосе Вичвудского аэродрома. Поборов страх, Эрик поднялся на борт самолета, где в кабине его уже ждал пилот. Полет в пассажирском салоне старого биплана его не радовал - он не мог следить за действиями пилота и постарался погрузиться в свои мысли. Он вспоминал свой последний полет, холодное Северное Море, английский гидросамолет, на который он смотрел одновременно с надеждой и страхом. Большую часть полета, он сидел, закрыв глаза, погруженный в собственные мысли. Когда он на мгновение отвлекся от тяжелых дум и взглянул в иллюминатор, в свете молнии мелькнул тощий черный силуэт лошади с перепончатыми крыльями. Раскат грома заглушил хлопок рвущегося перкаля, слившийся с треском ломающегося дерева и тяжелыми басами рвущихся как струны расчалок. Где-то внизу ревел потерявший винт, уходящий в разнос мотор. А старый «Дрэгон», лишившись правого нижнего крыла и стоявшего на нем мотора, закрутился в штопоре и врезался в землю, превратившись в груду обломков.

***

Из-за сильных морозов и метели, место крушения было обнаружено лишь через двадцать дней. Среди обломков самолета обнаружился металлический кейс, принадлежавший Эрику Фойгту. В его записях и было обнаружено многократно обведенное слово «фестралы». В этот раз комиссия по расследованию катастрофы обратилась за толкованием этого слова к эльфам и получила исчерпывающий ответ…

***

«15 февраля 1962 года

Распоряжение Управления воздушного транспорта Объединенных колоний Альмарны

Во избежание повторения аварийных ситуаций, на всех самолетах, осуществляющих полеты в ночное время, должны быть установлены погодные радары системы Генсаль, доработанные для определения наличия в воздушном пространстве перед летательным аппаратом средних и крупных мимикрирующих летающих животных, а также - отпугивающие амулеты.

Маршал Управления воздушного транспорта Антонио Альварес»

Глава 1. «Шаман Пузоглазка».

(28-31 июля 1985 года)

Основная часть как эльфийских, так и людских владений на Альмарне расположена в средней полосе, гномам по большому счету все равно где жить, было бы где копать - лишь только гоблины лезут на юг. Хотя некоторые говорят, что лезут они не на юг, а с юга. Но это все домыслы праздной публики, а Эрика Фойгта праздным назвать язык не повернется даже у самого невоспитанного гоблина - ведь не просто так его пять лет назад воскресил сам Великий Кувалдык! Он знал, что гоблины - древний народ, зародившийся под владычеством сил зла, но нашедший силы его отринуть. Издревле они, как и эльфы, жили повсеместно - от жарких и влажных южных земель до продуваемых ледяными ветрами островов Севера. Но эльфы никогда не были многочисленными, и со временем они оставили многие земли более плодовитым гоблинам.

Судьба Эрика складывалась на редкость необычным образом. После гибели в авиакатастрофе, он был оживлен. Быть оживленным на Альмарне – значило стать зомби. Не таким жестоким и мерзким, алчущим крови, сырого мяса и человеческих мозгов созданием, как описывают зомби авторы развлекательных жанров, но некоторые их черты всё же в себя вобравшим. Местных зомби создают гоблины, так они продлевают жизнь немногим выдающимся членам своего общества – деятелям искусства, ученым, но никогда – правителям. И крайне редко такой обряд совершают над представителями других рас: с гоблинами люди и гномы не столь дружны, а на эльфов с их бесконечно долгой жизнью гоблинская магия просто не действует. Вообще-то гоблины об Эрике и слыхом не слыхивали, но тут о нем позаботился тот самый зануда Меларос, который восемнадцать лет добивался этого. Он все эти годы отказывался подписывать разрешение на погребение и сохранял тело следователя в судебном морге. Он замучил до смертной тоски Управление межрасовых связей Альвенталии - они не могли просто отшить принца, как в свое время сделал приходящийся ему дядей король Алькенос, но и дать добро на такую операцию права не имели, и даже пытался добиться помощи от магов Генсальской академии - те просто не хотели ввязываться. Тогда положение спасла супруга Мелароса, Эваниэль - та самая девушка, что была когда-то изображена на капоте его «Кадиллака», она каким-то удивительным образом вышла на верховного шамана гоблинов, Великого Кувалдыка и рассказала ему историю погибшего следователя, сумев затронуть потаенную струну души сурового старца.

Нет, нынешний глава «Управления» не стал похож на гоблина. Те больше похожи на людей восточного типа - коренасты, широколицы, но отличаются светло-оливковым цветом кожи и довольно крупными острыми ушами. Его же кожа его приобрела сероватый оттенок, волосы и глаза выцвели, внешность навсегда застыла у отметки «сорок пять лет», изменились кулинарные пристрастия и обмен веществ, но в душе он остался все тем же аккуратным и деликатным человеком, с живым умом и редким умением находить правильное решение, даже если оно кажется совершенно невероятным и в этом наполненном магией мире.

Это лето выдалось жарким по-настоящему, такого пекла не было последние лет тридцать, уже неделю стрелка термометра упорно прикидывалась часовой и медленно ползла по направлению к цифре сорок пять... Народ наслаждался. Заводы и конторы закрывались уже к обеду и многочисленные горожане растекались по пляжам и барам. Жизнь казалась прекрасной.

Впрочем, сам герр Фойгт в данный момент явно придерживался иного мнения. Он предпочел бы праздно удалиться в холодильник или даже согласился бы застрять на одном из многочисленных перевалов Алых Гор, славящихся непредсказуемой, но всегда отвратительной погодой.

А ведь если зомби совершенно не чувствительны к холоду, то жара их буквально плавит, как кубик льда в бокале спритца. И пусть благодаря магии Фойгту не грозило банальное биологическое разложение, но зной все равно оставался его злейшим врагом. Его тело насыщено магией, которая сохраняет ткани нетленными и обновляет их из употребляемой пищи. Его сердце не бьется, кровеносная система стала гидравлической, а легкие помогают охлаждаться и говорить. Энергию же он получает от магического поля Альмарны - благодаря этому он не нуждается во сне для отдыха.

Под воздействием высокой температуры магические связи в нервных тканях истощались: мысли ворочались лениво, реакция становилась пугающе заторможенной, а мозг будто затягивало ментальной тиной. А становящаяся слишком текучей “зомбожижа”, как называют гоблины то, что теперь у него вместо крови, теряла давление, делая мышцы ватными и слабыми. Преодолевать этот жуткий дискомфорт и заставлять синапсы работать приходилось исключительно на старой доброй силе воли.

Тем временем, в окрестных барах уже выстроились очереди из желающих посидеть под кондиционером, холодные напитки стали дефицитом, а на пиво из холодильника глава администрации грозился ввести карточки.

- А теперь послушаем новинку этого сезона, горячий хит для горячего лета от парней из огненной Австралии, знающих толк в жаре - как только от таких слов не плавился радиоприемник и сам ведущий? Странно - аудитория радиостанции изнывала от зноя, но все равно жадно слушала зажигательные песни.

Это казалось издевательством - сначала горячие австралийцы Midnight Oil, потом The Doors с жаркой "Light my fire" - Эрик глубоко вздохнул, но вздох не принес ни капли прохлады и он не выдержал, поспешив покинуть стремительно терявшее уют заведение. И, как оказалось, вовремя - не успел он решить, в какую сторону отправиться вдоль по набережной - все же река дарила хоть какую-то прохладу, как раздался громкий всплеск, потом звук трескающегося льда - а вскоре в поле зрения влетел и источник этого шума, принеся с собой не просто прохладу, но едкий и ничуть не более приятный, чем адская жара, пронизывающий холод. Но благодаря ему и мозг, и тело следователя мгновенно сбросили изнуряющую влажную дрёму. Спустя минуту шум стих, оставив многочисленным зевакам странную картину - у покрывшегося инеем парапета, слегка накренившись на правый борт, стояла странная двухкорпусная летающая лодка - обледеневшая и абсолютно безжизненная на вид...

- Люди всегда остаются людьми – пронеслась в голове у Эрика мысль – набережная опустела за считанные мгновения, осталась лишь компашка вездесущих гоблинов, да несколько праздношатающихся гуляк, которым было решительно все равно, что происходит вокруг. И только Эрик Фойгт и трое дюжих коренастых гоблинских парней рванули к потерпевшему загадочное бедствие самолету, чтобы удостовериться, есть ли кто живой на борту.

На «капитанском мостике», в открытой кабине, живых не нашлось. Оба пилота - гоблины, были мертвы, их тела застыли в неестественных позах и, казалось, были проморожены насквозь, будто побывали в морозильной камере или на очень и очень большой высоте. Но последнего быть не могло, в этом герр Фойгт был уверен на все сто – древняя «Савойя-Маркетти С.55» выше пары-тройки тысяч метров в жизни не поднималась. Самолет был экзотикой даже во времена своего производства – в конце двадцатых, тогда, ещё будучи школьником, Эрик вместе с отцом видел прилетавшую из Италии эскадрилью Итало Бальбо, состоявшую целиком из этих необычных «летающих катамаранов». Катамараном это воздушное судно было весьма особенным – основные пассажирские отсеки были именно в поплавках. Туда серокожий, как и все зомби, следователь и отправил своих добровольных помощников.

Самолет принадлежал не людям, не эльфам и даже не гномам, а гоблинам. Ни первые, ни вторые, ни третьи не будут нанимать пилотов из этого необычного народа. У самих же гоблинов самолетов было хоть и немало, но, в основном, небольших. За исключением нескольких “Каталин”, летавших в Шаманате в ливрее одной из эльфийских авиалиний, старая «Савойя» была, пожалуй, самым крупным из них. Когда-то, она называлась «Рыжебородая Принцесса» и была гордостью пассажирской «Авиакомпании Объединенных Шахт», а до того, возможно, даже летала в эскадрилье Итало Бальбо. Ещё не так давно она считалась флагманом “Ликерийской морской авиакомпании”, но теперь она была весьма небрежно покрашена валиком в белый цвет. На носу - намалевано некогда гордое имя, «Шаман Пузоглазка», новые владельцы назвали её в честь первой женщины – шамана, достигшей высшего уровня магического искусства. Свое эксцентричное прозвище, ставшее со временем и ее духовным именем, та почтенная дама получила еще в юности из-за огромной сакральной татуировки на животе, где её собственный пупок был искусно обыгран как всевидящее око духа-покровителя. Впрочем, заслуженное имя не спасло самолет от катастрофы…

Итак, если в правом поплавке, кроме всякого гоблинского барахла, не было ничего, то в левом новоявленным спасателям повезло. Хотя, скорее, повезло обитателю, простите, обитательнице салона. Повезло, правда, относительно – ушибы покрывали почти всё тело несчастной девушки, левая рука была согнута под совершенно неестественным углом, лицо покрыто царапинами, левый глаз заплыл, скула под ним сильно рассечена – и это только то, что не скрывала одежда. Бледная от холода девица едва дышала, но все же была жива. И даже в таком виде она была чрезвычайно мила. Нет, не красавица с обложки «Elven Illustrated», бестселлера человеческих, и не только, городов, но очень хорошенькая и миловидная молодая девушка. Фигура с округлыми и весьма привлекательными формами, мягкие и очень правильные черты лица, длинные, слегка волнистые темно-русые волосы. Она явно принадлежала к человеческой расе, но, что интересно, Гайковерт и Жменохват посчитали девушку представителем гоблинского племени, несмотря на белокожесть, очень мягкие черты лица и вполне человеческие уши. Лишь Пародав мнения о девушке не составил – быстро оглядев ее, он рванул что есть мочи за врачом, позабыв даже об обещанной ему Жменохватом пинте эля… Молодой машинист парового крана за свои тридцать с небольшим лет успел повидать много несчастных случаев и знал, как ценна каждая секунда.

Но больше всего самолет интересовал, конечно, самого Эрика Фойгта. Он не видел таких машин много-много лет, что неудивительно – по данным Альмарнского Управления авиационной безопасности из двух доставленных на Альмарну “С.55” в живых числилась лишь одна, да и та не проходила контроль вот уже два десятка лет, с тех пор, как попала к последним владельцам. Старший следователь и, по совместительству, глава вышеупомянутого Управления ждал возможности начать официальное расследование. Прошел уже час – гоблинов с набережной сменили городские спасатели, увезшие единственную найденную пассажирку самолета в госпиталь. Набережную заполонили многочисленные представители гоблинской диаспоры, не хватало лишь консула Мардана Косоплёта, представителя Ликерийского Шаманата, главной государственной структуры гоблинов, некогда - просто объединения старейшин и шаманов разных племен. И без нерасторопного старого ворчуна Косоплёта начинать даже осмотр было нельзя – что бы не обнаружил герр Фойгт, это не будет принято гоблинами без высочайшего одобрения их заступника и благодетеля.

Мардан Косоплёт явился через три часа после крушения. За это время, пожалуй, можно было бы дойти пешком от северной окраины Фарадея до южной, и пусть гоблинскому посланнику нужно было одолеть путь втрое более короткий, но машин он не признавал и пешком ходил весьма неспешно – сказывался, более чем полуторавековой возраст. Все плохое уже случилось, считал он, и спешка была ни к чему. А идя неспешным шагом можно почувствовать, что чувствует и хочет сказать сама земля.

Эрик уже успел вызвать двух своих ассистентов, к моменту явления консула уже готовых приступить к осмотру «Пузоглазки» и связаться со своим коллегой и другом, постоянным представителем Альвентальской Короны при Управлении, Меларосом – тот, будучи созданием крайне любопытным, очень заинтересовался делом и обещал на следующий день прибыть в Фарадей.

С момента появления консула прошло немногим более десяти минут, как с формальностями было покончено и люди Фойгта приступили к осмотру. Косоплёт эти самые формальности не любил, но людей в своем деле понимающих уважал и даже искренне старался сильно не мешать, хотя положение обязывало его вникать в происходящее как можно сильнее. Осмотр, впрочем, дал немного. Самолет действительно перевозил лишь одного пассажира - судя по всему, девушка сопровождала некий груз, но сей груз бесследно исчез, оставив от себя лишь накладную, заполненную явно в спешке, корявым, но твердым почерком, но с безошибочным соответствием правописанию гоблинского извода верхнеэльфийского языка. Бумажка содержала две позиции…