- -
- 100%
- +
К моменту, когда Эланор оторвалась от компьютера, уже начали сгущаться ранние сентябрьские сумерки. Эйдан помогал Алевтине превращать пропитанные соляркой комья маслянистой почвы в пробы топлива, с которыми можно будет не только провести химический анализ, но и попробовать прогнать их на эталонном моторном стенде для проверки реальных свойств. Эрик с Алисой копались в кабине, собирая отпечатки пальцев и фиксируя последние показания застывших навсегда приборов. Эти печальные действия были причиной, почему шеф Управления старался при таких расследованиях размещать «Эльзу» подальше от места происшествия. Она, как фантом, чувствовала эту опустошающую тоску и очень переживала гибель каждого самолёта. И пусть во время официальных миссий она старалась не подавать признаков своего присутствия, когда Эрик оставался на борту один, она вела с ним грустные беседы о случившемся. Ещё она очень любила Кваина и дружила с Эланор. Эти трое стали её семьёй, хоть и не такой, о какой мечтала земная Эльза фон Фогельвейде, но жившей частичкой её души фантом самолёта теперь был счастлив. Ещё Эльза любила общаться с «Полюсом» и его новой командой — Элизиэлью и Дармином, но они теперь проводили почти всё время в путешествиях, и встречались два сильнейших фантома Альмарны очень редко.
Бережно убрав компьютер в сумку, Эланор подошла к Алевтине.
— Алевтина Валентиновна, — несмотря на разницу в возрасте, она обращалась к годившейся ей в правнучки женщине с подчёркнутым уважением, — помогите мне, пожалуйста, соберите пробы из магистрали правого двигателя. С левым беда, там уже кто-то поковырялся, но осталась пара капель в крыле — может быть, и из этого что-то получится?
— Элли, пышечка моя дорогая, ты же знаешь, я сделаю для тебя всё, что смогу, — Алевтина чувствовала доброту и отвечала тем же.
Полная женщина аккуратно достала из полевой аптечки самый длинный гибкий катетер и, присвечивая себе узким лучиком карманного фонарика, полезла под закопчённый дюралевый лонжерон левого крыла — вычерпывать до последней капли драгоценную маслянистую лужицу палёной солярки. С правым двигателем тоже пришлось повозиться — трубка буквально приварилась к топливной арматуре. Алевтине пришлось её аккуратно просверлить портативной бормашиной, но тут её ждала награда — из трубки вышло почти пол-литра густой желтоватой солярки.
— Эланор, котик, смотри, я всё собрала, у меня получилось то, что ты просила. Завтра займёмся исследованием, уже темнеет, и, кажется, скоро пойдёт дождь.
— Спасибо вам! — Эланор обняла коллегу и направилась к Эрику, который как раз скомандовал сворачиваться.
На поле оставался один Эйдан, ему предстояло командовать погрузкой и транспортировкой остатков самолёта в ангар. Эрик оставил ему «Ровер» и, забрав дам, отправился в гостиницу. В этот раз он сам сел за руль — Алиса водить научилась явно у Эланор и получала удовольствие от быстрой езды, но Алевтина сильно устала за день, и он предпочёл не дать девушкам напугать её безумной гонкой. Сейчас он обойдётся без мигалок и сирен. Пусть в этот раз двигатель «Рейндж Ровера» исполнит мелодию поспокойнее, например «Looking for the Summer».
Вскоре начался дождь, и, когда белый «Рейндж Ровер» выскочил на шоссе, он уже вовсю барабанил по крыше. На часах ещё не было и восьми вечера, а измотанные полевой работой Алиса и Алевтина от усталости задремали на заднем сиденье. Дворники, поскрипывая, отбивали с лобового стекла струи дождя. В машине было тепло, приборы и кнопки светились нежной зелёной подсветкой, создавая чувство почти домашнего уюта. Чумазая, как всегда после общения с техникой, Эланор вытерла руки о брючину и откинулась в кресле. Она любовалась, глядя, как её любимый спокойно и уверенно ведёт машину, и не удержалась от того, чтобы не положить свою мягкую ручку ему на бедро. Эрик улыбался, по его жилам разливалось тепло, и, несмотря на происшедшее, он чувствовал себя нужным, любимым и счастливым.
***
К девяти часам дождь почти утих, небо прояснилось, и на него уверенно вкатилась полная жёлтая луна, эльфами именуемая Аленией. Вскоре белый «Рейндж Ровер» остановился на парковке напротив входа в стилизованную под замок, пристроенную к почти отвесной скале гостиницу, в честь Алении и названную. «Твердыня Луны Отель *****» — на земной манер гласила вывеска. Меларос уже поджидал команду в лобби. Помещение было весьма уютным, отделанным деревом, и создавало ощущение тепла. Тёмный потолок имитировал звёздное небо с полной луной — это была фирменная особенность общественных пространств, люксовых номеров и конференц-залов гостиницы, которой владельцы очень гордились. Меларос вручил прибывшим заранее приготовленные ключи от номеров и условился встретиться через полчаса в конференц-зале «Аленваль», что был на втором этаже. Туда же будет подан ужин.
Вскоре все, кроме до сих пор командовавшего погрузкой улик Эйдана, собрались в «Аленвале» за большим круглым столом. Принц позаботился о закусках, чтобы команде не пришлось ждать основных блюд с урчащими животами. Сперва могло показаться, что это какая-то встреча старых друзей. Сёстры-эльфийки радостно обнялись и, обсудив свежие новости, разошлись по сторонам. Эви была очень рада встретиться с Алисой — они мирно болтали о чём-то квиэльском. Алевтина завела разговор с Эланор: ей очень понравилось, как та работала с компьютером, и она тоже хотела научиться. Мелароса и Эрика опасно было оставлять вдвоём — они тут же переключились на дела рабочие.
Эльф рассказал другу об истории с Тургониэль. С горькой усмешкой поведал он о том, как после больницы посетил дом погибшего Лафрендила, куда отправил несносную дамочку под домашний арест. Всё оказалось именно так, как он и подозревал, хотя и считал это прежде простым мысленным злословием: она оказалась в этом доме впервые лет за семьдесят, и особым теплом её никто не вспоминал. Принцу пришлось извиниться перед безутешной матерью Лафрендила и отправить Тургониэль отбывать арест в одном из собственных домов, убедившись, что это был самый небольшой из них и без многочисленной прислуги. Менять штат или нанимать новых слуг он, конечно, запретил.
Рассказал он и про пренеприятнейшего Шамору, и про эпизод в госпитале. Михальца так и не нашли — он как сквозь землю провалился. На всякий случай гвардейцы даже проверили все заправки в округе — магазинчики были при многих, но лишь у одной на втором этаже было жилое помещение. Но там жили сами владельцы-эльфы — реставратор автомобилей Галенвард и его супруга Эстель, одноглазая девушка-воин, ветеран Орочьих войн. Они жили тихой и счастливой жизнью в курортном городке и слыхом не слыхивали ни про однорукого Михальца, ни про борт-инженера Гринца Шпинделя. Проверили и данные по всем одноруким жителям городка — под описание Михальца никто разительно не подпадал.
— Я уверен, — заверил эльфа Эрик, — что никакого Михальца и в природе нет. Кто хотел исключить из дела потенциального свидетеля, мог придумать и историю, и тщательно замаскироваться. Уж поверь, мой друг, это искусство имеет древние корни и неплохо развито на Земле. Вы предпочитаете рисованные фильмы — игровым, а театральное искусство у вас не подразумевает грим, лишь костюмы. Вот ты и купился.
— Да, миллениум живи, миллениум учись, — ввернул эльф модное словечко.
— Расскажи мне лучше про эту «АгроКем Текнолоджию», не просто же так Гринц выбрал сказать именно это, будучи на краю смерти?
— Я сначала подумал, что самолёт заправили палёной соляркой. Но нет — судя по документам, вот уже пять лет эти ребята поставляют топливо местному аэропорту, и проблем не было. Мы, конечно, навестим компанию и поднимем все документы, но, кажется, они чисты.
***
— Кажется, они чисты, — уверенно заявил Меларос новому шефу Управления Авиационной Безопасности Эрику Фойгту 19 марта 1980 года. — «Барног Нафта эш Кемистрия Компани» вот уже пять лет поставляет авиабензин. Проблем пока не было. Никаких, даже мелочей.
— Ты уверен?
— Пробы пока проверяют. Но твой Валентин их уже замучил — требует всё новые и новые документы. Это же респектабельная и надёжная компания. Их глава Балиан — прогрессивный альматани, блестящее образование. Забери своего следователя в офис, давай дождёмся результатов.
— Мельдо Меларос, ты знаешь, у него — чутьё. Вспомни историю с радаром в Ленасмальте. Он вывел на чистую воду Антонио. Ты сам его в тот же день взял назад.
— Прости, мой друг, на меня давит дядя Алькенос, у нас не так много союзников среди альматани.
— Я тебя понимаю. Я попрошу Валентина выждать, но отзывать не буду.
— Ханта́ниэль ханта́лассэ, дорогой друг, — поблагодарил он на аристократическом верхнеэльфийском.
***
За разговорами ужин пролетел почти незаметно. И, несмотря на приближающуюся ночь, пришло время работы. Меларос озвучил сводку собранной им и Эви информации. Особо он подчеркнул, что возможность опросить пострадавших теперь появится в лучшем случае через пару-тройку дней — нужно дать врачам стабилизировать их состояние и привести в чувство. Винсан де Гра, конечно, вполне доступен для бесед, но он уже выдал подробнейшее описание произошедшего, и смысла в повторном визите принц не видел. Меларос по-прежнему переживал за состояние Гринца, но чувствовал, что шанс поговорить с ним следственной группе ещё представится.
В момент, когда Меларос пересказывал показания второго пилота, Эланор открыла ноутбук и засела за какие-то расчёты. Снова замелькали окна, заскрипели жёсткие диски, и после выступления Мелароса она попросила Эрика описать зафиксированные им показания приборов и поделилась своей идеей:
— Точно! Если индикатор температуры выхлопных газов правого двигателя показывал две сотни, когда на него посмотрел Винсан, а у тебя в записях — три с половиной, значит, прибор не врал. Он просто ушёл на второй круг и остановился, только когда сам датчик температуры не выдержал и разрушился! Двигатель пожирал и плавил сам себя! Но я не могу представить, что должно было произойти для этого! Мои расчёты показывают, что либо вместо воздуха должен был быть окислитель посильнее даже чистого кислорода, либо топливо должно быть сродни тому, что вырабатывали железы орочьих драконов. И то — его нужно было подавать в двигатель в каком-то невообразимом количестве!
— Или если топливом стал сам мотор, — подключилась к дискуссии Алевтина, — блок цилиндров же алюминиевый, при определённых условиях в присутствии сильного окислителя он может и гореть. Гореть с крайне высокой температурой.
— Но до блока надо сначала добраться, — горячо парировала Эланор, — камера сгорания образована двумя поршнями и гильзой. Это серийный двигатель из Ардлаира, я участвовала в подготовке чертежей и наладке производства. По технологии и поршни, и гильзы покрыты тонкой мифриловой плёнкой — чтобы её прожечь, нужны температуры свыше семи тысяч градусов.
— Моя дорогая, я уверена, что сами двигатели не виноваты, — успокаивала её женщина-химик, — но случилось явно что-то неординарное. Завтра я начну делать тесты, а ты приноси мне всё, что покажется тебе странным.
В зал ввалился до смерти уставший Эйдан О’Лири. Он был грязен, мокр и еле держался на ногах.
— Шеф, все улики — в ангаре. Ангар под замком. У дверей — ребята Галариона, — из последних сил доложил криминалист. — Официант, мне филе-миньон с кровью, чай со льдом по-лонг-айлендски — и бахните туда игристого, и носилки, пожалуйста. И хорошенькую медсестру, если можно!
С этими словами он, как был, плюхнулся в белое кожаное кресло и, немного придя в себя, рассказал, как прошёл вывоз разбившегося самолёта.
— Чудо, истинно говорю! Всего через сорок минут на поле явилась вся адская машинерия местного авиаремонтного! Шеф... это была полная... полная Нормандия, — Эйдан блаженно откинулся на белую кожу кресла, его глаза уже маслянисто блестели. — О, кстати, Шеф, милашка Элли, с годовщиной вас! Эммм… Так вот! Местный чернозём лип к сапогам как приворотное зелье той ведьмочки-диспетчерши из Фарадей-Сити. Если бы не магистратский «Краз-255», вы знаете, их тут «Скарифасами» кличут, мы бы там и заночевали. Этот «котик», он грязи даже не заметил! Завыл своим яростным дизелем, взрыл целину своими огромными лаптями и выдернул хвост вместе с куском пашни.
Тут ему принесли долгожданный филе-миньон. О’Лири, недолго думая, взял его рукой и начал откусывать прямо от стейка. Тем временем Эрик попытался задуматься, насколько кувырком пошёл день их годовщины, но Эйдан не дал этой мысли развиться до конца.
— Простите, шеф, вы знаете, я обычно человек культурный! Но дальше — проще: подогнали кран. Шеф, вам бы он понравился — это был старый «Альбион»! Мы разложили крылья на два «Скаммеля»-тяжеловоза, а хвост лебёдкой затянули на платформу «Краза». Парни Галариона — святые люди: держали брезент над лонжеронами, пока кран балки переносил. А сам он отвёз меня сюда на «Ровере» и укатил на патрульке в штаб Гвардии. Бедняга, ему ещё отчёт писать! — Эйдан залпом приговорил оставшиеся полпинты коктейля и, приготовившись к прыжку в вечность, затребовал: — Официант, где моя медсестра? Носилки уже едут?
На этом месте разум криминалиста послал телу последний сигнал к икоте и с чувством выполненного долга отрубился. Официант на полном серьёзе прикатил медицинские носилки, от больничных отличавшиеся более дорогой отделкой и логотипом отеля, — видимо, подобные запросы от гостей были не впервой. Собрание было окончено, поэтому за неимением медсестры Алиса вызвалась сопроводить Эйдана и помочь ему устроиться спать.
Глава 4. Амаретто
(4 сентября 1995 года / 19 марта 1980 года)
К великому своему удивлению, проснувшись, криминалист обнаружил, что он не один на огромной кровати. «Неужели у них в меню действительно была хорошенькая медсестричка», — пронеслось у него в голове. Он протёр глаза и попытался повернуться.
— Даже и не надейся, Эйдан, это всего лишь я, — Алиса, кажется, прочитала его мысль. Она лежала поверх одеяла на противоположной стороне кровати, одетая в домашний костюм. — Не могла же я тебя оставить одного после такого «наркоза». Так что тебе достался целый «анестезиолог».
— Спасибо, не стоило обо мне беспокоиться. Но очень приятна твоя забота, — Эйдан ощупал себя: руки и лицо были чистыми, кто-то его заботливо умыл, согрел, раздел до трусов и укрыл одеялом. Понимая, кто это сделал, он был даже не столько благодарен, сколько удивлён и растроган таким отношением. Алиса ему, как и многим мужчинам в Управлении, безусловно нравилась как женщина, но она ни разу никому не давала и намёка на особое отношение. И он не знал, как теперь к этому отнестись — как к дружеской заботе или как к проявлению чувств.
— Вылезай, громила, уже десять утра! Твой анестезиолог уже приготовил тебе состав для пробуждения! Ребята уже ждут тебя в ангаре.
— Алиса, отвернись, дай брюки найти!
— Брюки и рубашка на кресле, я тебе приготовила чистое. И не думай, что я не видела твою волосатую грудь.
Эйдан, несколько смущаясь, натянул брюки и рубашку, которую застегнуть осилил пока только на три пуговицы, и повернулся к Алисе. Она уже сидела в кресле у небольшого круглого столика, на котором стояли две дымящиеся чашки кофе и бокал «рокс», наполненный тягучим коричневатым напитком, в котором плавала пара крупных кубиков льда.
— Садись, пей. Это окончательно разбудит тебя и заставит твои маленькие серые клеточки работать! — Всё это Алиса говорила строго, будто отдавала команды, но лицо её светилось тёплой улыбкой. — Сначала кофе, потом ликёр. По глоточку.
Он сделал глоток, потом другой. Снова кофе и снова ликёр!
— Святой Патрик! — вскричал Эйдан и, словно ирландский сеттер, пристально обнюхал бокал с ликёром. — Алиса, что это за штука?
— Ну, ты совсем упился, это же амаретто, обычный амаретто из местного вестерстедского миндаля. Ну разве что в альмарнском варианте туда немного вишни добавляют.
— Алиса! Ты гений! — Криминалист вскочил и заключил девушку в свои крепкие объятия. — Я вчера весь вечер ломал голову, что за странный привкус был у запаха пожарища на поле, всё понять не мог! А оно вот что!
— Умничка! Вот такой О’Лири нам и нужен! — Она чмокнула его в щёку и легонько оттолкнула. — Иди, собирайся, через полчаса жду тебя в лобби!
***
Эйдан явился в лобби ровно через полчаса: в шляпе, плаще и… в одних носках. Алиса, уже десять минут ожидавшая его при полном параде — в тёмно-зелёном приталенном шёлковом жакете и таких же брюках, с элегантно в своей небрежности раскиданными тёмно-русыми локонами, — смерила его удивлённым взглядом.
— Эйдан, ты читал Маршака? Вылитый рассеянный с улицы Бассейной!
— Нам по пути нужно посетить обувной салон. По моим ботинкам можно сыграть поминки. Но они не Финнеган, не очнутся больше, — он очарованно оглядел Алису, но больше ничего добавить не решился.
— И что же мне с тобой делать! Ладно, тогда я за рулём!
***
Конечно, Эйдан читал Маршака. В университете он изучал русскую литературу. Но, как оказалось, ни в родном Лимерике, ни в Корке, ни в Дублине преподаватели русской литературы в конце семидесятых не требовались. Он был готов пойти в школу — обычным учителем литературы, но единственная вакансия была в захолустье под названием Коннемара, где не очень любили «городских». Проработав три месяца, он уволился и вернулся в Лимерик, где устроился констеблем. Однажды в баре он услышал пьяные байки про «прекрасный новый мир». Первый раз он не обратил на них особого внимания, равно как и во второй. Но три совпадения подряд — уж больно странно.
Распространял их какой-то странный тип — дорого, но несколько старомодно одетый, при этом довольно молодой и с аккуратно заплетённой длиннющей косой. Констебль О’Лири отметил, что пиво этот тип наливает каждый раз разным людям, и больше в баре они не появляются. И пусть заявлений о пропавших людях он не видал, всё же решил послушать, что же такое заливает в уши этот «явно не местный чувак». Сначала, конечно, он ни капли не поверил, но из интереса решил подыграть «странному мужику» — всё равно ему терять нечего, а если что — у него есть значок и пистолет. Оказалось, что всё взаправду. Билет на самолёт из Шеннона в Глазго его убедил — никто просто так разбазаривать такие деньги не будет. «Грохнули бы его тут и пустили на органы», — подумал Эйдан. В аэропорту Глазго его и ещё нескольких таких же отчаянных, но явно сообразительных парней встретила странная манерная девица. Они погрузились в старый «Ленд Ровер» о двенадцати посадочных местах и направились куда-то в Хайленд.
Он удивился, зачем к какой-то стрёмной пещере, куда в итоге они прибыли, подвели аж целую железнодорожную линию. Но он и его спутники вошли внутрь. Военные на входе проверили документы, а дальше он просто вышел с другой стороны пещеры. Снова трясся на таком же «Ленд Ровере» — какой там новый мир? Обычное шотландское захолустье. Обычный небольшой городок — «Добро пожаловать в Фарадей-Сити». «Что за дурацкое название, чёртовы англичане», — мелькнуло у него в мозгу. Вскоре машина остановилась у здания с надписью на трёх языках: английском, русском и третьем, ему вообще не понятном. «Королевская Гвардия Альвенталии», — гласила табличка.
Внутри всех прибывших встретил странный «коп». Вроде и в форме, но с длиннющими волосами, как у девчонки. И с уж больно странными ушами — будто заострёнными. Он снял отпечатки пальцев, уточнил, желает ли каждый из прибывших выбрать какое-то новое имя или остаться под прежним, и отправил фотографироваться. Через полчаса им раздали паспорта и отправили на лекцию. Так Эйдан Ллойд О’Лири, без регистрации, дата выдачи — 19 марта 1980 года, и узнал, что попал «в сказки профессора Толкина наяву», а по окончании лекции получил на руки тысячу альвенталеров подъёмных и скромный список из пяти вакансий, подходящих под его знания. Хотя русский здесь явно был в ходу, преподавателем ему быть уже не хотелось; две строчки с позициями констебля и детектива были уже зачёркнуты. Оставалась одна — младший следователь, работодатель — Управление Авиационной Безопасности Альмарны. Далее адрес, номер телефона и контакт: Эрик Фойгт.
***
Когда Алиса и Эйдан вошли в ангар, там уже вовсю кипела жизнь. Эланор при помощи местных механиков уже извлекла двигатели — на модернизированной версии Ли-2 с этим пришлось попотеть. В отличие от родных звездообразных моторов, стоящих в обтекаемых мотогондолах, новые дизели располагались в крыле — это были высокие рядные оппозитно-поршневые моторы; если повернуть их набок, что позволяет система смазки с сухим картером, они достаточно легко помещаются внутрь, а в родные мотогондолы выходит только редуктор для привода винта и располагаются радиаторы.
— Доброе утро, легавые! — с порога рявкнул Эйдан и подмигнул Алисе. — Ещё даже не время ланча, а вы уже пьёте?
— Шуточки у тебя, сынок, — ответила Алевтина, — плоские. Девушки интеллект любят!
— А что тогда у вас на весь ангар амаретто несёт? — раскрыл он свою мысль и, добивая, закончил: — Как вчера на поле!
Все головы тут же повернулись к нему. Он щёлкнул каблуками своих новых коричневых ботинок с усиленной металлом подошвой и, довольный собой, улыбнулся во все свои тридцать два зуба. Так он закрыл счёты с судьбой, которая нанесла ему большую обиду в обувном салоне, где гном-хозяин с порога заявил: «Джентльмен пропил свои ботинки и теперь леди хочет ему подарить новые?».
— Мистер Сеттер, — раздался звонкий голос Элли, — мне нужен твой нос. Ты прав, я чувствую этот запах повсюду, но не могу понять, где его источник. У Алевтины все образцы пахнут точно так же. Но она пока ничего не выявила, кроме почти безвредного бензальдегида.
Она успела проверить эталонные пробы из аэропортовой нефтебазы и аэропортового же топливозаправщика — древнего и огромного, как мамонт, английского «Эй-И-Си Маммот Мейджор» о четырёх осях и с огромной, ярко-лимонной, как и сам грузовик, цистерной. Оставались только вчерашние полевые пробы; эксперт-химик ждала, пока с авиаремонтного завода привезут эталонный моторный стенд.
Эйдан подошёл и со страшно серьёзным видом обнюхал оба мотора, части топливной системы и даже маслобак. И с не менее серьёзным видом заключил:
— Алкоголики кругом! У тебя, милая большая девочка, амаретто повсюду! И в топливе, и даже в масле! — а потом, улыбнувшись, добавил: — Уверен — и в крови!
— Неотёсанный грубиян! — засмеялась Эланор. — Спасибо тебе! Алевтина Валентиновна, у нас новая зацепка! Нам нужно ещё масло проверить! Эрион, формуляры у тебя? Что там залито? Должно быть SAE 60 с допусками от «АвиаАрдлаир».
— Смотрю! По записям неделю назад масло меняли. В Вестерстеде. Залили «АгроКем Авиа SAE 60 Дизель». Допуски есть.
— «АгроКем Авиа»? Опять эта «АгроКем Текнолоджия»?
— Я хочу с ними познакомиться.
Пока шла эта перекличка, в ангар просочилась сутулая фигура, сжимающая в руках пухлый портфель.
— Ви хотьели познакомьиться с «АгроКем Текнолоджия»? Это надьёжный компания, им нечьего скрывать, — встрял в разговор Иво Шамора. — Я могу вас прьедставьить: дирьектор господьин Ойген Вацлав фон Сэгень!
— Что вы здесь делаете, Шамора? — с трудноскрываемой неприязнью начал Меларос.
— Простьите, Ваше Высочьество! Я лишь хотьел быть польезным!
— Спасибо, господин Шамора! — Эваниэль не дала супругу продолжить конфликт. — Вы будете полезны. Во второй половине дня мы хотели бы навестить офис «АгроКем Текнолоджии». Организуйте нам встречу.
— О, зовьите меня просто Иво, прьекрасная лейди! Иво тотчас же позвоньит господину Ойгену.
— Иво, пока вы не ушли, скажите: у «АгроКем Текнолоджии» есть отдельные цистерны на нефтебазе аэропорта? — вспомнив слова Гринца, спросила Эви.
— Ньет, прьекрасная лейди, «АгроКем Текнолоджия» — едьинственный поставщьик, всье цистьерны на базе заправльены их бьензином и дьизелем!
***
Когда, наконец, удалось спровадить Шамору, команда вернулась к работе. Пока Алевтина ждала стенд с завода, она перебралась поближе к Эланор и помогала ей изучать повреждения двигателей. Причины разрушений обоих двигателей были кристально ясны. Правый двигатель загорелся. Не как обычно горят двигатели из-за утечки в масляной или топливной системе, нет — горел сам блок цилиндров. Произошла термитная реакция: алюминиевый блок цилиндров горел в районе постели главного коленвала, расплавляя стенки вокруг — именно это и дало тот самый ручеёк расплавленного металла из нижнего смотрового лючка. Это же подтверждали и показания индикатора температуры выхлопа: часть газов явно прорывалась между блоком цилиндров и мифрилованными гильзами, уходя далее в выхлопную систему. Левый двигатель погиб более традиционной смертью — судя по повреждениям и по описанному Винсаном де Гра, он ушёл в разнос. Причём раскрутился до оборотов почти в полтора раза выше допустимых для взлётного режима, прежде чем разрушиться механически. Это показывало колоссальный запас прочности, но совершенно не проливало свет на причины катастрофы. Не было ни следов окислителя в правом двигателе, ни достаточного объёма масла для столь длительного и мощного разноса в левом.