Я – «ПРИСМОТРЕННЫЙ»

Любые совпадения имен, событий и персонажей – это лишь плод вашего воображения....

Глава 1

Поздний звонок не предвещает ничего хорошего…

(народная примета)

Все мои проблемы, которые будут описаны здесь, начались с позднего звонка. С тех пор не люблю звонки после восьми вечера. И так по порядку.

Был поздний вечер пятницы, 18 ноября 2005 года, мы с женой после ужина смотрели по телевизору концерт проекта «Фабрика звезд». Я с трудом услышал звонок. Сотовый телефон лежал в спальне на зарядке, я крикнул старшему сыну, чтобы он принёс.

Звонил Гриша, мой давний друг. После обычных приветствий и извинений за поздний звонок, он спросил, что я делаю на выходные, то есть завтра и послезавтра. Я ответил, что ничего особенного.  После некоторой паузы, он попросил меня отвезти  их в деревню. Обычно весёлый и жизнерадостный, он на этот раз был серьёзен. Оказывается, его отца выписали из больницы и, как он сказал, без надежды на выздоровление. Поскольку ледовые переправы через реки Лена и Алдан официально не открылись, дорог по льду рек не было. Так называемый «зимник» ещё не был готов. А его старенькая Тойота Королла  не в состоянии проехать через ледяные торосы рек по пробитым тропам УАЗов и джипов. Поэтому он попросил меня их отвезти. Да и дорога дальняя и сложная для такой маленькой машины. А у меня «джип» Ниссан Патрол, любовно и со знанием дела подготовленный для поездок на охоту и на рыбалку. Быстро посоветовавшись с женой, я согласился их отвезти.

Поскольку надо было ехать почти до посёлка Хандыга (более 400 км от Якутска),  решили выехать с раннего утра, чтобы использовать короткий северный световой день максимально.

Ранним  утром, когда предрассветная тьма усилилась  морозным туманом, да так, что лампы фонарных столбов  не освещали, а лишь обозначали  себя в кромешной темноте, я подъехал к ним. Отец Гриши до того был слаб, что кое как, с нашей помощью забрался в машину. Когда мы выехали на реку Лена, на часах было шесть тридцать утра. Якутск остался позади в виде размытого светлого пятна.

Поездка до их деревни прошла нормально, без запоминающихся деталей, всё как обычно: серое небо, по едва заметному светлому пятну можно было угадать, где находится солнце, серая лента дороги и мало встречных машин. Мы, якуты, чтобы передать настроение такого дня, обычно, сравниваем его со цветом не до сваренной ухи. Перед нами все время висело низкое серое небо и двухцветное пространство без чётко различимых границ. Машин на трассе «Колыма» в такую рань  практически не было, потому что,  ещё переправа через реку закрыта и выходные дни. Из живых существ на пути встречались только редкие вороны да табуны пасущихся мохнатых якутские лошадей. Остановились лишь однажды, чтобы заправить машину и покушать в придорожном кафе. Доехали до их дома, как и планировал к семи часам вечера, и на месте узнали, что мороз уже под 50 градусов. Поставили машину в гараж сельсовета и, плотно поужинав, легли спать. С дороги, уставший, я сразу  заснул  крепким сном.

Утром, после традиционного чая, мы с Гришей пошли в гараж, в темноте и в жутком холоде. В это время, в конце ноября, такие морозы особенно остро воспринимаются, ты ещё не привык пронизывающему холоду, от которого дыхание спирает и охватывает паника. Из всех градаций мороза, богата обозначенных якутским народом, я выбрал бы: «тосуттар тымныы», что означает: «ломающий мороз». Обычно в такой мороз всё становится ломким, от деревьев, до металла.

Вывели машину, попрощавшись с ним, я поехал обратно в Якутск. Ночь была хоть и безоблачная, но на дорогу выпал изморозь, по-якутски – кыраса, морозная конденсация. К утру дорога была покрыта тонким и нежным слоем изморози.

Выехав на реку Алдан, заметил,  что поверх моих вчерашних следов лежат свежие следы какой-то легковой машины. Подумал: « Рисковые ребята, раз на такой машине далеко поехали». Решил догнать их до райцентра Таттинского улуса, до Ытык-Кюеля, а это какое никакое, развлечение на унылой и однообразной дороге. Однако на другом берегу, недалеко от села Мегино-Алдан, на трассе заметил машину с включённым аварийным сигналом. Когда подъехал поближе, из машины  вышел водитель, на вид совсем молодой парень. Шагнул навстречу и помахал мне, останавливая. Чертыхнувшись про себя, остановился спереди легковушки, чтобы их буксировать.

Парень подбежал, и сходу спросил:

« Вы едете в Якутск?».

Я: « Да».

Он: «Возьмите с собой, пожалуйста, моих пассажиров, у моей  машины печка отказала, сломалось. Я заплачу всю сумму, которую они мне дали».

Юноша был плохо и бедно одет. И слишком суетился. Значит, действительно, всё очень серьёзно. Ситуация у них совсем уж нехорошая.

Пришлось взять пассажиров, так как в таких случаях, отказать, значит, обречь их на верную гибель. Мороз вроде ещё усилился. Ни одной машины, ни встречной, ни попутной. Вчерашние мои следы одиноко тянутся к горизонту. Чуть подумав, денег от него не взял. Парнишка – таксист слишком молод, да и машина у него совсем «ушатанная», ему деньги нужней.

Я спросил парня: – А ты как?

Он ответил, что у него в Мегино-Алдане живёт  знакомый, он ему поможет с ремонтом сломанной печки. А это  недалеко, меньше получаса ехать. И сказал, что у него в машине есть тёплая одежда. Тем временем ко мне в машину пересели трое. Женщина, парень и девочка. Пацану, на мой взгляд, лет 15-16, девочке, лет 10-11. И не местные, то есть не якуты и не русские. Поздоровавшись, я спросил, откуда и куда едут и как попали в наши края.

Ответил пацан,  который сел на переднее пассажирское сидение рядом со мной. Он сказал, что они из Дагестана, едут из Хандыги в Якутск, а оттуда на «материк». Я решил пошутить: а не холодно ли Вам у нас в Якутии? На этот раз ответила девочка: «Да, очень, очень холодно», а парень просто закивал, подтверждая. Женщина оказалась их матерью. И все они были одеты легко, не по нашим морозам. Немного поговорили о погоде, сравнили морозы в Якутии и в Дагестане. Их мать всё это время сидела молча, спрятав пол лица в шарф. Я разогнал машину до 60 км/час,  пользуясь хорошим отрезком пути. Все замолчали,  включил магнитолу и поставил диск с песнями группы «Машина Времени».

Достаточно долго ехали молча и я заметил, что парнишка постоянно пытается посмотреть  в зеркало заднего вида. Из-за неожиданного выезда я не успел установить  дополнительные стекла, и все боковые окна и заднее стекло заиндевели и покрылись слоем плотного инея. Через них ничего не видно, ни изнутри, ни снаружи. Только лобовое стекло было чистым от инея, потому что, ещё в начале ноября  установил поверх основного, второе стекло. Так что ему было сложно следить за зеркалом, а из салона вообще ничего не было видно.

Я спросил пацана:

– Что, кто-то должен ехать за нами?

Он, вздрогнул и почему-то  оглянулся на мать, та скинула шарф и уставилась на меня.

С тревогой в голосе спросила:

– Сзади машина догоняет?

Я: «Нет никого», – поскрёб окно от инея и через зеркало посмотрел назад.

– А вы можете ехать быстрее? – попросил мальчишка, заметно волнуясь.

– Могу. А зачем? – спросил я, не понимая, к чему он клонит. – Кто-то гонится за вами?

Мальчишка сжался, а его мать вздрогнула, подняла на меня испуганные глаза и прошептала, бледнея:

– Да…

– Кто? – изумился я, искренне не понимая, кому и зачем нужно гнаться за этой перепуганной женщиной и её притихшими детьми здесь, у нас посреди лютой зимы и пустой трассы?

– Мы срочно уехали от нехороших людей, – сказал он, стараясь ногтями счищать иней с окна.

– Кто они и почему не обратились в милицию? – Я спросил без надежды услышать внятный ответ.

– Они наши земляки, милиция тут не поможет. – Ответил он, всё время, оглядываясь на мать.

– Так, а они едут за нами? – теперь уже я начал волноваться.

– Да, наверное, – ответила женщина, обнимая дочку.

Я: «А что они сделают с Вами, когда догонят?».

– Наверное, убьют… – дрожащим голосом сказал парень и опять оглянулся на мать.

– Ох, ни хрена себе! Какие у вас крутые разборки… Прямо как в кино.

– Они специально приехали из Кавказа за нами, – сказал, пацан не переставая смотреть в зеркало заднего вида.

– А поговорить с ними? Зачем им Вы? Разве воюют с детьми и с женщинами?

– Они нас вывезут в Чечню, а там могут и убить, – женщина всхлипнула.

М-да, ну и ситуация у меня! Вернее, у нас.

– Ладно, какая у них машина? – спросил я, посматривая в зеркало заднего вида.

– Мы не знаем. Но, они могут взять УАЗ фургон у дяди Магомеда. – Пацан ответил уверенно, оглянулся назад и буркнул на своём что-то.

– Какого цвета этот фургон?

– Тёмно-зелёный. Старенький.

«Блин, надо же!» – подумал я. Наверное, половина фургонов УАЗ в Якутии точно такого же тёмно-зелёного цвета.

Ещё полчаса ехали молча, дорога стало петлять, то спускаясь, то поднимаясь по сопкам с заиндевевшими деревьями. Вокруг на многие километры раскинулась замершая, безразличная и безмолвная тайга.

И когда, наконец, она выпрямилась, я заметил сзади огни машины. Сердце у меня предательски ёкнуло.

Как можно спокойнее сказал:

– Сзади появилась машина.

Женщина с явной тревогой в голосе спросила: «Какая?».

– Не знаю, пока вижу только две фары.

– Может, оторвёмся? – Пацан, срываясь на фальцет от волнения.

Я, как можно спокойней: «Попробую».

«Ниссан Патрол» у меня был дизельный и на таком морозе просто отказывался ехать быстрее 80 км/час.

Тем временем, фары сзади стали чётко видны и всё ближе и ближе…

Пацан совсем запаниковал, начал суетиться, попросил у матери сумку, оттуда достал старенький якутский нож. Бросил на меня быстрый взгляд.

– И что ты собираешься с этим ножом делать?

– Живым не дамся. – Пацан неожиданно твердо сказал.

– Ух ты, так серьёзно?

Хотя я и сам начал понимать, что наступает какой-то беспредел, прямо как в кино. Попытался проникнуться их испугом, но ничего не получилось, по крайней мере пока.

Пацан: «У вас есть ружье?» (Я пожалел, что не взял с собой «тозовку», хотя очень хотел, типа вдруг глухаря или тетерева увижу по дороге).

Я, ещё не веря в этот наступающий хаос, сказал: «Нет». Должен быть топорик в багажнике. И лопата.

Пацан опять засуетился и вымолвил: «Прошу вас, не сдавайте нас. Они нас всех убьют!».

И весь задрожал, то ли от холода, то ли от ужаса. Сзади заскулила девочка,  женщина ответила ей по своему, глухо, как будто глотая гласные буквы. Говорила долго, всхлипывая. Девочка заплакала. Пацан крутился на сиденье как юла. То, всматриваясь в зеркало заднего вида, то оглядываясь на мать, вставляя слова в бормотание матери. Вроде она молилась.

Я начал лихорадочно думать – что делать. Какие варианты есть у меня? Спихнуть  УАЗ в кювет, когда будет такая возможность? Не дать себя обогнать? Но, как? Оторваться не получится, развернуться и пойти на таран? А вдруг они не те?

Между тем, стало чуть светлее, сумерки отступали. Фары светили сзади в 200 метрах и быстро приближались.

Я командным голосом:

– Вам надо спрятаться в багажнике, там одеяло и старая куртка, ими укройтесь!

И спросил у пацана, понизив голос:

– У них есть оружие?

Он, не переставая дрожать:– «Да. Точно есть».

Блин! Увидев, что женщина всё ещё сидит наорал на неё: «Быстро назад, в багажник и укройтесь одеялом!».

И пацану: «А ты ложись за мной на пол и дай мне свой нож».

Он помотал головой: «Нет!».

Я, уже выходя из себя, крикнул: – Женщина, быстро найдите топорик и дайте сыну.

И рыкнул пацану: «Быстро нож!!!».

Он подчинился, потом выгнувшись назад, взял топорик.

Я: «А теперь, ложись за мной и лежи тихо! Всем не шевелиться и ни звука!».

Фары уже догнали нас. Как я и ожидал, это был УАЗ фургон. Тёмно- зелёный. Какая-то тёплая волна пошла по мне, наполняя каждую клетку. «Посмотрим», -подумал я, – «посмотрим, будем посмотреть, чья возьмёт». Стискивая зубы и силой сжимая руль.

Ни впереди по дороге, ни сзади больше никого. До ближайшей деревни ещё километров пятьдесят. Вот блин, попали! Нет, спокойно… «Главное спокойствие», в недрах сознания промелькнуло: «это ещё не конец…».

Тем временем УАЗ сравнялся со мной и пискляво посигналил. Я сбросил скорость и включил правый поворотник. Они вырвались вперёд и тоже включили поворотку. Я на автомате проверил  замки дверей – закрыты.

Вполголоса сказал своим пассажирам: «Не бойтесь, я вас не сдам. Лежать тихо, если что будем прорываться…».

Посмотрел по бокам, дорога не так уж высоко над полем, можно съехать на целину и рвать по целине, но это не вариант. У них УАЗ и, главно, оружие.

Вышли двое и направились ко мне. Хорошо, что оба подошли с моей стороны. На руках оружия нет. Уже легче. Одеты в курточки и натянули лыжные, «резиновые» шапочки до глаз. "Нож не тема тут, а вот монтировка, тема" – мелькнуло в голове.

Я опустил окно на пол лица, нога на педали сцепления, первая передача включена…

Первым заговорил «Марадона» (я успел заметить некоторое сходство), мужик со щетиной, плотный и пониже ростом, чем второй. А тот, что выше ростом и совсем уж чернявый, с бородкой и без усов. Он занял позицию спереди, возле водительского колеса, руки в карманах. «Контролирует, сволочь», – успел подумать.

Марадона: «Доброе утро! Вы с Хандыги едете»?

Я как можно спокойнее: «Доброе! Нет. Я выехал с деревни Кэскил» (врать смысла нет, следы моего Ниссана на снегу отчётливо видны).

Марадона: -Вы не видели машину, легковую? Белая.

Я: – Нет. Но какая-то машина свернула до меня в Мегино -Алдан. Следы вроде легковой машины.

Марадона: – А  вы на дороге никого не видели? (Он весь вытянулся пытаясь посмотреть внутрь машины).

Я: – нет. Вы что, у нас  в такой мороз пешком не ходят.

Марадона: – Ясно. Не возьмете моего брата до Якутска? – И кивком головы указал на второго. Тот уже замёрз, стоял и пританцовывал в своих тонких ботиночках.

Я: – О, нет. Я в Ытык-Кюель еду.

Марадона разочарованно: – Ну, ладно, тогда.

Я: – Ладно, удачи!

Они немного отошли, давая мне возможность выехать  из их импровизированной «коробки». Специально не стал резко стартовать, разогнался спокойно, размеренно. И в заднее зеркало не отрываясь, смотрел.

Пацан выглянул из-за спины, очень спокойно и как мне показалось с достоинством сказал: «Баркала брат! Ээ, спасибо!».

Женщина и девочка по своему что-то заверещали сзади, но пацан их перебил на полуслове, и они опять укрылись одеялом и пропали из виду.

Уаз развернулся и поехал обратно. Красные огоньки габаритов зловеще мигнули и пропали.

Я начал лихорадочно рассчитывать время, когда они доедут до Мегино – Алдана, найдут паренька с легковушкой и, узнав мой обман, кинутся нас догонять.

По моим подсчётам выходило, что у нас есть времени 2,5-3 часа, пока они нас догонят. За это время мы сможем доехать только до Чурапчи или чуть дальше. И ещё, они могут с райцентра позвонить в Якутск, тогда нас «встретят» на дороге.  Что делать?

Я спросил пацана: «Что будем делать? У нас есть примерно три часа».

Тем временем из своего укрытия – багажника – вылезли мать и дочь, пацан переметнулся на переднее сиденье.

Пацан: – Меня зовут Ахъят. Маму Патимат, а сестру Эльвира.

Я представился: «Сергей. Давайте думать, как из этой ситуации выйти без потерь? Может быть, в Ытык-Кюеле заедем в милицию?».

Ахъят: «Нет, нет! Нельзя нам туда. Они нас выдадут им».

Я: «Тогда что делать?».

Ахъят: «Не знаю, спасите нас, пожалуйста, не сдавайте им…».

– Так, а что делать то? Сдавать нельзя ни милиции, ни этим, тогда как? Что такое им вы сделали, что они готовы вас всех убивать?

– Из-за отца. – Это всё что смог сказать в ответ, пацан.

Женщина умоляющим голосом: «Отвезите нас в Якутск, а там мы найдём способ уехать…».

Я не дал ей договорить: «Не могу отвезти сегодня, нас догонят или засаду устроят по дороге. Они машину мою уже знают».

И спросил: «Может, я вас оставлю у своих родственников? Недалеко от Ытык-Кюель есть поселок, мой родной Харбалах. Там вы можете переждать несколько дней  в безопасности".

Это предложение они встретили молчанием, пацан по своему что-то сказал матери, и она ответила: «Спасибо уважаемый, вы нас спасли и ещё спасаете. Мы согласны на всё, чтобы остаться в живых и не попасть в руки этим. Ради Аллаха, помогите нам!».

Я: «Хорошо. Как раз на всё три часа и уйдёт. И я их потом встречу в Ытык- Кюеле».

И подумал: «Хорошо что не взял деньги у того парня, таксиста». Можно включить «дурачка» и сказать, что вообще никого не видел по дороге. А в Ытык- Кюеле или в Харбалахе найду попутчиков до Якутска и  может даже возьму у дяди ружьё. Так будет надёжней.

Со своим планом ознакомил своих пассажиров, те молча закивали соглашаясь. Девочка от радости даже улыбнулась, по крайней мере, мне так показалось.

Глава 2.

Теперь нам необходимо  разобраться  кто, где и что происходит.

Начну с себя – меня зовут Сергей, мне лет под сорок, есть жена и дети,  имею свой бизнес (огранка алмазов в бриллианты) в Якутске. Родился и вырос в Таттинском улусе Якутии. Среднего роста, ношу очки ещё со школы. В молодости немного занимался спортом, как и все мои сверстники с малых деревень, того времени, начал с вольной борьбы, потом перешёл на бег в средние дистанции. После университета остался жить и работать в Якутске. С другом Гришей вместе учились и служили в армии, тогда ещё  в советской. Нас иногда путали, до того были похожи. С начала 90-х я ушёл с научно-исследовательского института, где отработал положенные три года после университета. Был брокером на Якутской товарно-сырьевой бирже, коммерческим директором в иностранной компании и, в конце концов, основал свой бизнес.

Мои пассажиры – в основном говорил Ахъят, они беженцы с Дагестана. А сами они чеченцы. Ранее жили в Чечне, но с началом войны, переехали в Хасавюрт. Почему и зачем оттуда бежали, так толком и не объяснил. Кое-как выпытал, что они должны были выехать в Норвегию. Но что-то не срослось  в их планах, и друзья отца отправили к родственникам матери в Якутию в посёлок Хандыга. Дядя по матери Магомед их принял и приютил. У него в Хандыге продуктовые ларьки и кафе. Их мать Патимат стала ему помогать в магазине. А в сентябре дети пошли в местную школу, но вот вынуждены срочно бежать, так как за ними приехали с Чечни нехорошие люди. Какая у них проблема с этими людьми, он так и нормально не сказал. Только повторял: «Из-за отца». Когда я спросил: «Кровная месть?». Он кивнул утвердительно. Я подумал, наверное, их отец в последнюю чеченскую войну убил другого чеченца, а родственники жертвы теперь мстят им.

Ахъят рассказал, что они жили до этого в Гудермесе. Имели свой большой дом и многочисленных родственников. На вопрос: «Где ваш отец?». Он опять оглянулся на мать  и сказал: «Сами не знаем». У Ахъята, были длинные волосы, выбивавшиеся из-под вязаной шапки, пушок на щеках и на подбородке, быстрые чёрные глаза, продолговатое лицо. Мать детей Патимат примерно моих лет, немного полноватая с уставшим лицом и с потухшими,  печальными глазами. Смешно натянула лыжную шапку на туго затянутый платок. Девочку я толком и не разглядел, она всё время пряталась за матерью и ни разу прямо на меня не посмотрела.

Я их повез в свой родной посёлок Харбалах. В дороге подумал и решил отвезти их к своей тёте, у неё свой дом, который стоит немного в отшибе, и вокруг дома всё хорошо просматривается. Главное, она живёт одна. Работает в школе, она учительница математики средних классов. Если чеченцы их будут искать в Харбалахе, то вряд ли к ней поедут, потому что других близких родственников  у меня там много.

Ружьё тоже не буду брать у родственников, а одолжу у своего одноклассника, друга детства. Потом вернусь в Ытык-Кюёль и буду, искать попутчиков за деньги. Заранее позвоню родственникам там, чтобы они нашли мне пассажиров в Якутск.

С такими мыслями я пролетел на скорости  райцентр Ытык-Кюель и свернул на дрогу в Харбалах. Всю дорогу напряжённо думал, планировал, сам с собой мысленно сверял планы, варианты развития событий, и сам же их отметал. В итоге, не пришёл ни к чему. Будь, что будет. Хотя я не фаталист, но это другое…

Упав как камень с неба на голову тёти, и ошеломил вестью, что у неё будет жить чеченская семья. Не дав опомниться, её очень подробно проинструктировал: никого не впускать и никого не приглашать домой, для всех, она теперь «болеет». Когда на работу пойдёт, пусть запирает дом и калитку. Она смотрела на меня круглыми непонимающими глазами, сквозь толстые очки и мне кажется, что она просто выпала из времени и из реального мира, кивала непрерывно соглашаясь со всем, что я говорил. Мне её было жалко, но у меня не было другого выхода и не было времени обстоятельно и спокойно объяснить, что всё это такое и как теперь ей быть, что делать, а что нет.

Её гости будут выходить только в тёмное время суток (благо, светло только с деыяти утра и до четырех часов дня). И не пользоваться без надобности телефоном и вообще меньше болтать. Ахъята и его маму с сестрой особо предупреждать не надо было. Они заселились в одну комнату, я перетащил туда маленький телевизор из кухни и велел сидеть постоянно в комнате. Если я им позвоню, то только в присутствии тёти. А это значит, что только рано утром или после шести вечера. За ними я обещал приехать через два или три дня. Если сам не приеду, то отправлю водителя, но по телефону их предупрежу об этом. На прощание Ахъят пожал мне руку посмотрел в глаза и ещё раз сказал: «Баркал, брат!».

Заехал к однокласснику, сказал, что по дороге видел много глухарей и одолжил ружьё. Он без долгих расспросов дал  ружье 12 калибра и две пачки по десять патронов. Выехал и погнал машину на полной скорости, словно участвую в ралли и уже через час был в Ытык-Кюеле. Родственники нашли мне пассажиров – двух молодых ребят, студентов, приехавших на выходные за мясом и за картофелем к родным. Так что всё было согласно продуманной мной легенде. И почему-то даже не стал сомневался в этом. Подумал – ведь всё очень логично и похоже на правду…

Постепенно ко мне вернулась прежняя безмятежность и уверенность. Я подумал, что всё это пройдёт как страшный сон и всё закончится хорошо.

На моих часах был час дня, когда мы выехали в сторону Якутска. Ехали мы молча, включил музыку и пристально всматривался в дорогу,  а сам думал о чеченцах.

 У них родине лет десять шла война, и только вроде начали жить нормально, но вот, оказывается, война их не отпускает. Вернее, эхо войны. Правильно ли я поступаю? Может они наоборот плохие, а те, Марадона и его друзья – хорошие? Нет. Судя по всему, так и есть, как Ахъят рассказал. Так что я поступаю правильно. «Ладно», подумал – «через два -три дня ситуация рассосётся, я их привезу в Якутск,  дальше они уже сами, без меня». Так что мне надо было волноваться только о встрече с Марадоной на УАЗ-фургоне. Сколько ни всматривался в дорогу, на встречные и попутные Уазы, с их номером не попадался. Подъехал к Нижнему Бестяху, а зимой это почти пригород Якутска и уже расслабился, подумал, что они того паренька не нашли в Мегино-Алдане и вернулись искать их в Хандыгу.

Но, проезжая мимо поста ГАИ, в центре посёлка я заметил зелёный УАЗ -фургон и в заднее зеркало увидел, как они выехали за мной. Моя версия о том, что я никого по дороге не сажал в машину может треснуть, если они того паренька -таксиста с собой взяли! Как только об этом подумал, мне стало так дурно, что тошнота подступила к горлу и ещё  резко вспотел. Лихорадочно начал думать новую версию о том, что я ссадил чеченцев на встречную машину, и они поехали обратно…, но через минуту как-то успокоился и решил остаться в прежней версии: никого не видел и никого не брал по дороге, тем более они сами видели, что в машине я один. А вот паренёк – таксист что-то путает. Так подумал и немного успокоился.

Студенты мои, пользуясь хорошей дорогой, спали. Вот уже надо сворачивать на реку – по льду ехать на другой берег. Если «Марадона» и его дружки решили остановить меня, то остановят на спуске к реке. Вот уже спуск, на площадке, на берегу стоят многочисленные большие фуры и перегружают товар на мелкие грузовички и фургончики, чтобы переправить на тот берег, по ещё неокрепшему льду. Совмещённый пост ГИМС и ГИББД проехали. Сзади между нами и зелёным фургоном две легковушки. Значит, подумал, они будут останавливать меня на выезде на берег Якутска.

Мои студенты проснулись, когда машина начала прыгать по ледяным торосам и ухабам. На вид, совсем уж хлипкие парни, если случится какая-нибудь заваруха, то от них помощи ждать не стоит. Выехали на берег пригородного села Хатассы и я переключил магнитолу на радио. Я давно потерял из виду зелёный УАЗ-фургон, так как полностью стемнело и сзади  нескончаемой лентой шли машины. Да и ехать быстрее не получится, потому что поток впереди тоже плотный. «Значит» – подумал я: «Они будут ехать за мной и возьмут нас, когда я буду высаживать студентов». Хорошо, что адрес у студентов оказался один, – общежитие в студенческом городке. В студгородке я вышел из машины и осмотрелся, пока ребята выгружали мешки с мясом и картошкой. За мной на площадку перед общежитием въехала белая Тойота Камри с тонированными стёклами. УАЗ-фургона не было видно. Значит плохо дело. Горцы подготовились, и их много. Целая команда. Опять липкая, как клейстер, тревога накрыла меня.