Эрфит

Глава 6

Перед глазами поплыли темные пятна. В ушах зазвенело, словно кто размешивал сахар в чашке с чаем, противно и энергично звякая ложкой. Резко заболела голова, а в глазах потемнело. В ушах стучало: бум-бум… бум… Это напомнило мне состояние сразу после аварии. Боль волной прокатилась по всему телу, заставив зажмуриться. Казалось, каждая клеточка моего организма на мгновенье закричала от боли, передавая это состояние соседям. И так, пока все из них не ощутили это. Стало не хватать воздуха, и я глубоко вздохнула, услышав рядом с собой какие-то голоса. Их было так много, что хотелось спрятаться, но мне было непонятно, как это сделать. Тело словно не слушалось.

Мне не сразу удалось открыть глаза.

— Свет, — хрипло произнесла я, зажмурившись. Язык занемел, не давая возможности выразиться внятно. — Голова болит… — пожаловалась я, взявшись онемевшими руками за лоб и виски. По конечностям тут же пошли неприятные искорки.

Я оглянулась, сжимая и разжимая кулак, чтобы убрать неприятные ощущения. Белый потолок, стены, окрашенные в пастельный тон типа хаки, и мама, сидящая рядом со мной на стуле и обеспокоенно, но в то же время заботливо разглядывающая меня, — это то, что сразу бросилось мне в глаза.

Видимо, на моем лице отобразились вопросы, еще толком не сформировавшиеся в конкретную фразу. Тогда мама сообщила мне об аварии и о том, что я впала в кому, знатно так стукнувшись головой. В это поверить было сложнее всего. Такое только в кино случается. Или у кого-то там, далеко. Только не со мной. Моя жизнь всегда была спокойной, лишенной подобных происшествий. На глаза навернулись слезы. Мама обняла. Когда я успокоилась, она позвала моего доктора.

Я ожидала увидеть одного врача, но в палату вошла целая делегация. Сначала один из них заботливо осмотрел меня, параллельно другой называл какие-то числа, смотря в монитор у кровати. От света фонаря, направленного мне в глаза, стало подташнивать. После меня попросили пошевелить руками и ногами. У меня получилось, но не так хорошо, как раньше. Раньше я чувствовала нечто похожее, когда отсиживала ногу, сидя на парах в университете. В моей палате собрались в основном интерны, для которых я, видимо, служила наглядным примером. Они проводили разные тесты, то снова прося пошевелить какой-нибудь частью тела, то показывая мне карточки, то называя разные слова. Задавали вопросы. Я смогла ответить только на те, которые касались моего здоровья и самочувствия, разочаровав тех присутствующих, которые мечтали побольше узнать о самом состоянии комы. Я не могла ответить на этот вопрос, потому что ничего не помнила. Словно просто спала. Три с половиной недели, надо же.

Возле моей двери частенько слышались какие-то голоса. Я не вдавалась в подробности, но создалось такое впечатление, что кого-то ко мне не пускали. Оно и хорошо. На сегодня мне общения хватит. Вскоре я вновь уснула. Но ночь выдалась тяжелая, поскольку меня постоянно будило разъедающее чувство тревоги. Причем было сложно понять, где оно берет корни. То хотелось удостовериться, что дверь закрыта, то розетка не внушала доверия, то страшно было — вдруг снова усну на пару недель. На следующий день я уже чувствовала себя намного лучше. Сидя в кровати, читала статью на каком-то местном сайте о той аварии, в которую я попала. Куча раненых, но я пострадала сильнее всех. Не помню. Ничего, врачи говорят, что это из-за травмы головы и, возможно, скоро я начну все вспоминать.

Ход моих мыслей прервало стойкое ощущение, словно за мной кто-то наблюдает. Подняв взгляд, увидела в проходе лохматого молодого человека в больничной одежде. От неожиданности немного вскрикнула.

— Привет! — произнес парень, озарив комнату ослепительной улыбкой. Сразу как-то светлее стало.

— Привет, — ответила я, стараясь изобразить на лице то же самое и думая о том, что он мог видеть, как я не так давно ковыряла в носу. Да и мой растрепанный внешний вид, как и отсутствие косметики, не добавляли уверенности в себе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил неизвестный, заходя в комнату. Перед этим по-шпионски оглянулся, словно проверяя, не следит ли кто за ним.

— Более-менее.

Мне было даже интересно пообщаться с кем-то еще помимо родни и медицинского персонала.

— Ты до жути напугала меня, — сказал он, присев на край кровати.

Не то чтобы я возражала.

Я почувствовала себя неуютно. Испугать его могла лишь внешним видом. Чем еще? Я всерьез боролась с желанием спрятаться под одеяло. Парень потянул ко мне руку. Ночная тревожность напомнила о себе — внутри все напряглось.

— Так и хочется тебя потрогать.

Потрогать? Серьезно? Одеяло я все-таки подтянула повыше. Молодой человек ринулся ко мне, раскинув руки в стороны. Я настолько резко отшатнулась, что стукнулась головой о подголовник. Мозг словно сальто сделал.

— Больно? — спохватился молодой человек, пытаясь прикоснуться к моей голове. Я не позволила.

— Кто ты такой? — процедила я, массируя ушибленное место. Перед глазами пошли темные пятна.

Незнакомец засмеялся. От каждого его звука в голове бомбили снаряды.

— Твою ж мать! — услышала я его возглас. Это окончательно вывело меня из равновесия. Кажется, я даже заскулила от боли.

— Вон отсюда! — услышала я противный женский визг. Думаю, в такой момент даже шепот вызвал бы войну в моей и без того разболевшейся голове.

Что случилось дальше, я толком не прислушивалась, поскольку закрыла уши. Помутнение в глазах вызывало тошноту. Я не понимала собственного положения в пространстве. Не сидела, не лежала, а плыла в водовороте. Когда взгляд начал проясняться, я увидела перед собой улыбающееся лицо седовласого мужчины. Этому человеку можно доверять. Я откуда-то знала это. От света фонарика, направленного в глаза, снова стало не по себе, но в целом уже полегчало.

— Голову беречь надо, милочка, — произнес мужчина, прокрутив ручку между пальцев. Он всегда так делал, когда самое страшное было уже позади. Забавная привычка, которая мне была почему-то знакома.

— Сейчас отдыхаем. Если что, там кнопка. Станет хуже — жмите.

В голове не унимался постоянный шум. Около часа я пролежала с закрытыми глазами, но так и не уснула. Телефон пиликнул. Сначала я прочитала сообщение, а после зависла на сторисах своих одногруппников. Оказывается, сессия шла полным ходом. Ленка уже получила «отлично» за работу, которую мы делали вместе. Интересно, мне тоже оценку поставили? Какой-то умник отметил меня на картинке с горящей свечой. Рановато меня на тот свет отправили! А сестра, судя по ее фотографиям, вовсю таскала мои вещи.

От экрана стало подташнивать. Я сначала села на кровати, но вскоре решила и вовсе размяться. Сначала скинула ноги, а потом только поднялась. Ожидала, что поплыву, но все-таки устояла и подошла к окну. Пришлось прищуриться от яркого солнечного света.

— Скучаешь? — услышала я голос, от которого мне не так давно стало плохо.

— Не настолько, — ответила я, тихонько обернувшись. Его общества только мне не хватало. Сердце ускорило ритм, не предвещая ничего хорошего.

Молодой человек, озираясь по сторонам, словно проверяя, не заметил ли кто, вошел в комнату. Меня поразила его невозмутимость.

— Прости меня, — произнес он, подойдя ближе. — Я не сразу сообразил, что к чему. Ты в порядке?

— Нормально, — ответила я, не зная, чего ожидать дальше.

Было в его внешности что-то необычное. Что именно — непонятно, но это цепляло внимание. Красивые глаза, чарующая улыбка, но при этом растрепанный веник на голове. Он напоминал шаровую молнию: завораживающий комок энергии, который может поразить в любую секунду, стоит лишь пошевелиться.

— Иван, — молодой человек протянул мне руку.

— Аня, — ответила я, проигнорировав рукопожатие.

— Ты совсем меня не помнишь?

— А должна?

— Разве такое личико забудешь? — Парень демонстративно покрасовался, но, видимо, ждал от меня немного другой реакции. — Не зря же ты ночами напролет мною любовалась.

Наверное, он ожидал, что я хотя бы улыбнусь, но мне было не до смеха. Я не доверяла человеку, находящемуся рядом со мной в данный момент. Первая встреча была болезненной. Мало ли что еще может произойти? А еще странное чувство, что этот молодой человек не так прост, каким желает показаться, не давало возможности хотя бы расслабиться рядом с ним. Наверное, поэтому я с силой сжимала рукой подоконник.

— Нет, все-таки я не могу с тобой просто познакомиться! — всплеснул руками новый знакомый.

Я напряглась еще сильнее, не зная, чего ожидать дальше. Молодой человек заметил это.

— Я хочу… — начал он, чуть двинувшись ко мне, но осекся, заметив мою реакцию. — Я не пытаюсь к тебе приставать. Просто… — Он закрыл лицо руками.

— Ты меня путаешь с кем-то.

— Вообще-то я твой парень, если что.

— Вот это точно не…

— Это так, — уверенно добавил он. — Я предложил, ты согласилась.

— Когда такое было?

— Пару дней назад.

— У меня есть парень, и это не ты.

— Это я. Мы хорошо знаем друг друга. Только ты не помнишь почему-то.

Внезапно он оживился, суетливо порылся в карманах, достал свой телефон и показал мне.

— Вот!

На экране виднелась увеличенная фотография какого-то жуткого насекомого.

И что это должно значить?

Видимо, этот вопрос застыл на моем лице, поскольку парень чему-то усмехнулся. Только как-то нервно.

— Помнишь сороконожку? — нахмурился он.

— Эм-м… — только и смогла вымолвить я.

— Смотришь на меня, как на психа.

— Угу, — выпалила я, ведь действительно решила, что у него не все дома, еще в первую нашу встречу.

Скривив рот на одну сторону, парень потеребил ухо. Было в этом движении что-то необычное. Что-то знакомое.

— Да, ты права, — вдруг резво ответил он. — Так даже проще: могу говорить и делать что захочу. А потом оправдаться тем, что я тот еще псих.

Он самодовольно улыбнулся, медленно приблизившись ко мне.

Теперь нахмурилась я.

— Прекрати.

— Не-а, — уверенно парировал он, коснувшись моей щеки.

— Ты ненормальный! — повысила голос я, оттолкнув Ивана. От этого движения в голове что-то завертелось.

— Да что с тобой не так? — повысил голос и он. — В коме ты была совсем другая. Мы отлично общались. Да я влюбиться в тебя успел за это время! Как можно о таком забыть?

— Не было такого.

— Так, тебя зовут Аня, тебе девятнадцать. — Он набрал в легкие побольше воздуха. — Учишься на переводчика, но не уверена в правильности выбора профессии для себя. — Он взял в руки фотографию моей семьи. — Твоя мама, Артем, Мариетта и Даня, — сказал он, указывая на каждого.

Чем больше он говорил, тем страшнее мне становилось. Меня пугал тот факт, что этот человек обо мне столько знал.

— Любимый цвет — сиреневый, поэтому тебе так нравится Рапунцель. — Он усмехнулся, зачем-то помотав головой. — Боже, как это мило. Дальше: блюдо — лазанья. Я тоже ее люблю, если что. Знак зодиака — овен. Отлично совместим с моим, имей в виду.

— Хватит, — попросила я, чувствуя, что мне не хватает воздуха. В руках появился тремор. Понять собственные эмоции было сложно. Передо мной стоял явный маньяк.

— Это еще не самое интересное, — хитро ухмыльнулся он, многозначительно подвигав бровями, но резко изменился в лице. — Что с тобой? Тебе плохо?

— Ты меня пугаешь.

— Неужели я такой страшный?

Его улыбка только добавила жути к моим ощущениям. Молодой человек озадаченно потеребил левое ухо.

— Вот, смотри, — решительно заявил он, снова взяв в руки телефон. — Видишь? На этой фотографии есть ты.

Я окончательно убедилась в том, что у этого молодого человека не в порядке с головой, когда увидела его одиночное селфи в больничной одежде. Стало страшно. Неизвестно, чего можно ожидать от психически больного человека!

— Как еще тебе доказать? — рассердился он, размахивая руками. Того и гляди вместо телефона в следующий раз нож вытащит или еще что. Хотелось позвать на помощь. Орать смысла не было. Он бы быстро среагировал. Поэтому я сделала еле заметный шаг к заветной кнопке вызова персонала.

— А, к черту все! — бросил Иван, резко притянул меня к себе и поцеловал. Я только пискнуть успела.

Странное, новое чувство накрыло меня. В груди вдруг стало так тепло, светло и хорошо, что я вмиг потерялась, стараясь разобраться в собственных чувствах. Словно где-то там, внутри меня, поселилось маленькое нежное создание, мягкий и пушистый зверек, от присутствия которого я улавливала необъяснимое блаженство. Совладать с собой не получилось, но оттолкнуть Ивана от себя удалось. Парень с укором посмотрел на меня. Это помогло отвлечься.

Надо что-то сказать. Разум анализировал происходящее и собирал застывшие мысли в кучку. Не могла же я просто так позволить себя целовать первому встречному? Тем более, чокнутому психу. Мало ли, какой в его планах следующий этап? Да, мысль верная.

Не утверждаю, что мне не понравилось. Это было необычно. Наверное, поэтому я смотрела на него в каком-то странном ступоре, словно олень на свет автомобильных фар в темноте. А парень рядом со мной молчал, видимо, ожидая моей реакции, и слегка ухмылялся. Представляю, что творилось у него в голове, когда он смотрел на сбитого с толку олененка перед собой.

Иван почесал затылок и усмехнулся, слегка помотав головой. Улыбка, появившаяся после этого, словно говорила: «Вызов принят». Мне даже показалось, что он вслух это произнес.

— Думаешь, если ты весь такой неотразимый, то тебе можно все? — повысила голос я, стараясь изобразить злость. Похоже, актриса из меня так себе, потому что он с интересом посмотрел на меня, приподняв одну бровь. Если бы при этом еще хмыкнул, я бы взорвалась.

— Считаешь меня неотразимым? — самоуверенно спросил он. Слишком самоуверенно. Надо бы лучше формулировать собственные мысли.

С какой-то кошачьей грацией он снова сделал шаг в мою сторону.

— Нет! — строго предупредила я, вытянув руку вперед в качестве преграды. До груди парня оставалась пара сантиметров, но я чувствовала покалывание на коже от его близости к моей ладони. Странное явление.

— Да! — произнес он в той же манере, вплотную прижался к моей руке и с вызовом посмотрел на меня.

Я резко убрала руку, встряхнув ею. Только потом сообразила, что со стороны это выглядит так, словно я побрезговала.

— Серьезно? — прорычал молодой человек. Живот свело, когда я увидела его разъяренный взгляд. Чувство самосохранения сработало быстрее, и вот я уже держала руку над заветной кнопкой.

— Сам уйдешь, или тебе помочь?

Меня чуть повело в сторону — от резкого движения закружилась голова, а перед глазами вновь заплясали пятна.

— Ты этого не сделаешь, — произнес Иван раздраженно. Передо мной словно другой человек стоял — рассерженный, вспыльчивый недоброжелатель, испепеляющий меня взглядом.

Головная боль усиливалась. Наверное, внешность не показывала того, что творилось внутри, потому что парень и не заметил, что мне стало плохо. Он что-то говорил, но я не слушала. Не до того было. Все мое внимание уходило на то, чтобы погасить рвотный позыв. Иван попытался взять меня за руку, но я отдернула ее в сторону. Тогда он резко подался вперед и схватил меня за запястье, потянув к себе. Кнопка оказалась в недосягаемости.

— Отпусти! — процедила я, пытаясь высвободиться. Как бы ни брыкалась, все было бесполезно. Оставался лишь один способ.

— Сейчас закричу!

Сработало. Меня отпустили.

— И ты реально это сделаешь? — злобно процедил он, сощурившись.

— Уходи! — произнесла я уже более уверенно.

— Ладно! — чуть ли не крикнул он, снова заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. — Только время зря теряю! Идиот! И что в тебе такого? Истеричка.

Резко развернувшись, он быстрым шагом вышел из комнаты, стукнув рукой о косяк двери. Его вспыльчивость меня, мягко говоря, удивила. Но, надо отдать должное, и отвлекла — меня уже не тошнило.

Пока я анализировала его действия, Иван, наверное, придя в себя, вернулся в палату и быстро приблизился ко мне. Я все-таки нажала на кнопку. Глубоко задержав дыхание, видимо, чтобы не сорваться, он что-то сунул мне в руку, а после молча ушел, напоследок сверкнув глазами. Разжав кулак, я увидела смутно знакомый предмет. Это оказался ажурный кулон в виде полумесяца, прицепленный к длинной цепочке. Голубой камешек на нем противно сверкнул, вызвав резкую головную боль. Перед глазами замелькали вспышки. Кажется, я даже видела то, чего в данный момент не было передо мной: каких-то людей, предметы, вещи. Стало легче, когда кулон выпал из моих рук.

Медсестра пришла почти сразу после ухода Ивана. Головная боль отступила, но не сразу. Напрасно я вставала на ноги и тем более делала резкие движения. Надо было дать моей бедной головушке возможность нормально восстановиться. Мне сказали, что это последствия черепно-мозговой травмы и комы. Излишняя тревожность, кстати, тоже оттуда берет корни. Стало страшно от того, что еще может произойти. Седовласый доктор также отметил, что я еще легко отделалась: сама дышу, хожу в туалет, двигаюсь, говорю. Судя по исследованиям, которые надо мной проводили, у меня не была нарушена ни одна из функций организма.

Вечером, очень медленно и осторожно вставая в туалет, я увидела на полу полумесяц. Взяла его в руки — ничего необычного не произошло.

Кулон благополучно отправился в мусорное ведро.

Глава 7

Во сне меня кто-то преследовал, поэтому ночь прошла беспокойно, а пробуждение было резким. Приняв сидячее положение, я схватилась руками за голову и потерла виски. Распирающая боль теперь была моим частым спутником. Перед глазами мелькали искры. Появилось стойкое ощущение, что я здесь не одна. Сердце ускорилось, но, проморгавшись, я поняла, что в комнате больше никого нет. Появились мысли о том, чтобы записаться к психологу по поводу повышенной тревожности, пока это не выросло в фобию или панические атаки.

Телефон пиликнул. От света загоревшегося экрана затошнило. Вспомнился кулон, отданный мне Иваном. Только в воспоминании полумесяц лежал на красной книге. Я автоматически провела взглядом по комнате — ни одного красного предмета. Задумавшись над тем, где могла это видеть, я поднялась на ноги и побрела к выходу. Все мысли разом вышибло, когда я стукнулась головой о стену. Потерев ушибленное место, я поняла, что выход находится в метре от меня.

— О, моя головушка, — застонала я, поругав себя за невнимательность.

Весь день мои мысли возвращались к злосчастному полумесяцу. Не выдержав, я все-таки достала его из мусорного ведра. Что-то необычное было в этой штуковине. Собственно, как и в его хозяине. При воспоминании об Иване меня передернуло. Хорошо, что он больше не появлялся.

В целом ко мне относились хорошо, стараясь сделать так, чтобы мое пребывание здесь проходило в комфорте. Из всех сотрудников только одна медсестра по имени Татьяна почему-то косо смотрела на меня. Более того, она и относилась ко мне с каким-то презрением. Я раз попыталась выяснить, в чем причина ее недоброжелательности, но ничего дельного не узнала, поэтому старалась ее по возможности избегать.

Мое состояние улучшалось достаточно быстро. На следующий день я уже не спеша бродила по коридору, думая о том, что хочу домой. С этим пришлось повременить, поскольку появились определенные сложности. Я, сама не понимая, почему, плохо ориентировалась в пространстве, постоянно стукаясь обо что-то. Как будто не замечала ни стен, ни дверей, ни людей. А еще никак не уходила тревожность. Довольно часто я испуганно таращилась на людей, которые ко мне обращались, а то и вскрикивала, стоило лишь заметить кого-то краем глаза. Объяснить это я не могла. Однажды интерн, неожиданно выскочивший из-за угла, резко подкорректировал траекторию моего пути. Он пронесся дальше — видимо, опаздывал, а я помчала куда глаза глядят, пытаясь успокоиться. Так уж вышло, что ноги принесли меня на задний двор больницы. Это отвлекло.

Стояла потрясающая погода. Мое настроение расцветало вместе с листвой, которая еще набирала силу. Закрыв глаза, я старалась прислушаться к своим ощущениям, а заодно успокоиться. Теплый воздух нежно шевелил мои волосы. Солнечные лучики грели соскучившуюся по ним кожу. В воздухе витал запах земли, одуванчиков и зелени. Казалось, что появились нотки сирени, хотя это, скорее, моя ассоциация с весной.

— Вижу, ты уже поправляешься, — сказал кто-то. Я повернулась. Недалеко от меня стоял Игорь. Одет с иголочки, как всегда. Я была рада его видеть, а когда он обнял, и вовсе расслабилась.

— Что ты здесь делаешь? Даже не предупредил. И как ты узнал, где я? И вообще…

— Что за допрос? — нахмурился он. — Я, между прочим, жутко соскучился. Хотел тебе в окно помахать. Артем тоже скоро подойдет.

Игорь самодовольно уставился на меня. Ждал моей реакции, видимо, на то, что знаком с моим братом. Но меня это почему-то не удивило.

— Как ты себя… — начал он, но сделал паузу, — чувствуешь…

Последнее слово прозвучало не особо дружелюбно. Игорь раздраженно закатил глаза.

— Ты злишься?

— Нет, — спохватился он, приобняв меня за плечи. — Устала? Пошли внутрь.

— Но я только вышла.

— Пошли, — настаивал он.

— Не хочу, — игриво ответила я, высвободившись из его объятий. Ожидала, что он попытается догнать меня, поэтому сделала несколько торопливых шагов назад, пока не уперлась во что-то.

— Привет! — послышался оживленный голос позади.

— Ой, — спохватилась я, обернувшись. Обладателем голоса был человек, которого я видеть не хотела.

— Что ты здесь делаешь? — зарычал Игорь вместо приветствия.

— Цветочки собираю, — ответил Иван саркастично, затем наклонился, сорвал одуванчик и протянул его мне.

— Вы знакомы? — удивилась я, зачем-то приняв одуванчик. Игорь спросил примерно о том же меня. Получилось на удивление синхронно.

— Ну, — усмехнулся Иван, — раз уж мы это выяснили, надо поговорить.

— Не горю желанием, — ответил Игорь.

Иван посмотрел на собеседника как на полного идиота, потом перевел взгляд на меня.

— Надеюсь, не как в прошлый раз? — проворчала я.

— Какой раз? — уточнил Игорь.

— Можно и так, — усмехнулся Иван и протянул руки, сделав шаг ко мне.

— Ты чего это? — всполошилась я, отпрянув. Тревожность вновь дала о себе знать.

— Я немного нетерпелив, — почесал растрепанную шевелюру молодой человек. — Особенно когда влюбляюсь.