Руины настоящего. По дороге красной пыли

***

Я решила пока не говорить Елене ни о Луа, ни о Гаэле. На ее вопрос, как все прошло, я ответила:

— Местами больно.

И на это она понимающе кивнула.

С наступлением вечера нас снова повели в шатры, правда, думалось мне вовсе не о деле. Я думала только о его печальном жесте, в виде обнимашек, и еще чувствовала его ладонь на своем животе. В голове было так легко... Он словно забрал с собой всю мою злость. И я не сразу заметила столпотворение у входа в один из шатров. Рангоры в упор смотрели на что-то. Я растолкала остолбеневших безрогих и пролезла вперед. От увиденного я и сама остолбенела: полуголый парень был примотан к шесту в центре шатра, с его рук по самые локти была содрана кожа, а на животе было нацарапано два слова: «С прошедшим!»

— Это же Кира, — узнала Елена.

«Да, я тоже его узнала. Вот мне и очередной неповторимый подарок от Ляу».

Парень был еще жив, и за это он должен благодарить свою врожденную анальгезию. Хоть он и не чувствовал боли, крови Кира потерял немало, судя по луже под его ногами. Пока его снимали с шеста и грузили в машину, видимо, чтобы отвезти в больницу, я размышляла о том, что этот широкий жест Луа сказал мне еще одну важную вещь: в этих шатрах могут отираться еще и те, кто знает меня и Елену в лицо. Вряд ли, конечно, меня узнал бы кто-то из Совета в новом образе, и специально искать бы здесь никто не стал, но вот пятерка, а точнее уже четверка старика, мимо бы не прошла.

Танцульки на эту ночь отменили, и мы с Еленой пробрались в тоннели, чтобы обсудить дальнейшие действия и ситуацию в целом.

— Кто бы это ни был, он привлек внимание людей, которые знают нас с Еленой, — закончила я свою мысль.

— А еще подставил тебя, — заметила Елена. — Этот парень выжег на тебе то слово, — после этой фразы девушка резко умолкла.

Я поняла по ее напуганному взгляду, что она все поняла. Но этим ребятам было знать не обязательно, кто заходил ко мне на огонек. Луа совершенно точно хотел сорвать это дело. Он словно говорил мне, чтобы я не продолжала. И это жутко бесило меня, а еще немного радовало: такой была его забота обо мне.

— Нельзя остановиться сейчас, — сказала Нааид. — Мы почти закончили.

— Боюсь, что это невозможно, — ответила я. — Эти люди заявятся в колонию уже завтра. Они узнают нас с Еленой.

— Задумка была плохой с самого начала, — вклинился Рыжик. — У нас остался максимум день, а потом мы получим смертельную дозу яда под этим куполом.

Вот об этом я как раз и забыла. У нас была всего неделя, плюс-минус, изначально, как сказал мне Рыжик по приходу в Мер. Рангоры могут находиться в пустоши десятки лет, прежде чем их иммунная система начнет сдавать, а у нас есть только пять лет без поддержки восстанавливающих настоек. Но в этом месте принимать их было даже бессмысленно: жизнь блокаторам это не продлило бы. Однако те ребята были абсолютно в таком же положении, как и мы. Значило ли это, что они не станут рисковать и завтра сюда не припрутся?

Я все еще думала о деле, и это пугало. Никто не мог остановить меня, кроме него, но того, что он сделал, видимо, было недостаточно.

— Я могу дать вам временные блокаторы, — сообщила Нааид. — Такие используют люди, что работают у нас.

— Разве что они у вас с собой, — ответил Рыжик. И было заметно, что эти двое совсем не подружились за четыре дня.

Предводительница достала из своей сумки четыре шприца с ярко-зеленой жидкостью, чтобы показать нам.

— Я знала, что это за дело, — сказала она. — И знала, кого к нему подключаю.

Я не смогла сдержать одобрительного кивка с глупой улыбкой на лице. В душе же я прекрасно понимала, что рангор прав и я должна остановиться. Я теряла драгоценное время, которое было необходимо мне, чтобы уйти достаточно далеко от этой страны. И я подвергала опасности небезразличных мне людей.

— Луи и Клаус, — напомнила я Нааид.

— За них точно не переживайте, доктор. Они получат все необходимое, — заверила меня она.

Мы с Рыжиком приняли помощь женщины, хотя Гарт был этому не особо рад. Когда я уже собиралась подняться вслед за Еленой, пока народ у шатров еще не рассосался, парень неуверенно потянул меня за плечо.

— Что такое? — спросила я.

— Я тут кое-что прихватил из твоей сумки. Не знаю, насколько это важно, но взять все я не смог, прости.

Рыжик протянул мне черный футлярчик, который я уже находила у себя, но так и не смогла открыть.

— Я хотел отдать его после этого дела, но уже не знаю, чем оно закончится. Просто возьми и спрячь где-нибудь... — оглядывая меня, закончил он неуверенно.

— Ага, — закивала я в такт его осознанию, — ты, наверное, хотел сказать, чтобы я его в заднице спрятала.

— Ладно...

— В сиськах спрячу, — улыбнулась я, отбирая у него футляр. — Спасибо, друг.

С этими словами и не дожидаясь ответа, я полезла наружу.

***

Лежа в кровати и пытаясь заставить себя выкинуть из головы рой всяких мыслей, я еще и слушала Елену, которая решила, что мне необходимо ее мнение по поводу поступка Луа.

— Я же говорила, что он не мог так просто сбежать.

— Ага... И сам пришел туда, где его очень ждут палачи. Это ли не тупость?

— Было бы тупостью, если бы ему было не к кому приходить, — уверенно ответила девушка.

Я предпочитала думать, что Луа всего лишь вернул долг за помощь и спасение его жизни. Правда, я не воспользовалась его подарком. Но он же не думал, что будет по-другому?

Эта черная коробочка так и не открывалась. Я уже подумывала ее просто чем-нибудь раздавить. Но теперь — уже после задания. Рыжику не стоило отдавать мне ее сейчас. Я взяла ее только потому, что не хотела его обижать. Он был еще совсем ребенком, из-за этого я постоянно о нем беспокоилась. Меня грызла совесть, что я втянула его в это дело. Он совершенно точно не хотел в нем участвовать и только из-за меня согласился почти без вопросов.

Как-то он рассказывал мне о том, почему оказался в Пустоши так рано. Он просто хотел помочь своей маме. Она была у него одна, и она была больна. Допы лечат многие заболевания, практически все, кроме тех, что вызваны собственной искрой. Ее Грозовая энергия разрушала ее клетки не хуже приличной дозы радиации. На такой случай существуют особые вакцины, которые замедляют этот процесс. Однако позволить их себе может только элита. Отправившись на войну, Гарт подарил своей матери такую возможность — прожить еще пару десятков лет. И это, несомненно, взрослый поступок, который все же не делал его старше.

***

Нужно было отдать этому месту должное: я уже долго так нигде не высыпалась, как здесь.

И снова душ, завтрак, мытье полов, готовка херни, чистка стен, отдых...

«Еще одна ночь...», — думала я.

А еще я думала о том, какие сюрпризы она может нам подкинуть. Оставшиеся члены элитного отряда могут так же, как и мы, воспользоваться допингом и заявиться на расследование дела об их друге. Почему-то я была уверена, что днем они не покажутся. Я бы тоже заявилась ночью в шатер, потому что там он и был, там и нужно искать. И все равно надеялась, что не права.

С наступлением вечера мой мандраж только усилился. Я понимала, что это предчувствие, потому как много фигни лезло мне в голову, которую я и не вспоминала годами.

Например, я почему-то вспомнила, как однажды убила крысу прямо в классе, когда другие ребята испуганно повскакивали на свои стулья. Я раздавила ее одним движением ноги, не колеблясь, не думая. Это восприняли не очень позитивно. Полы от крови пришлось оттирать, естественно, мне.

Еще тот случай с докладом... Кто-то заменил мою презентацию на порноколлекцию. Когда проектор отобразил на доске этот жесткий кошмар, одногруппники взорвались громким смехом, а я так сильно ударила по доске кулаком, не оборачиваясь на нее, что она сломалась на три части, прежде чем упасть. И кто потом пару недель выполнял все поручения пьяного профессора, включая проверку письменных тестов всего университета? Ясен хрен, это была я.

Это все ярко подтверждало мои опасения, и они оказались не беспочвенными.

Увидев Бена и Алана, сидящих в самом центре у шестов, я схватила Елену за ворот и увела в сторону от шатра.

— Иди в тоннели, — прошептала я.

Она с ужасом посмотрела мне в глаза и попятилась к люку. На что же надеялась я? Да на то, что они не узнают меня с новой прической. Это было глупо, и я это понимала. «Но нельзя же все прекратить сейчас!», — и эта мысль тоже была глупой.

Зайдя в шатер, я уверенно прошла по его краю, огибая центр, чтобы оказаться за спинами этих двоих. А они точно были заинтересованы тем, что происходило у шестов: девчонки раздевались. Как же устоять?

Как бы ни было смешно, но одного командира я все же успела оприходовать. А вот дальше...

Я не заметила, как Алан встал со своего места и двинулся прямо в моем направлении. Его я увидела только тогда, когда он был уже в паре шагов от меня. Я отвернулась, не поняв, заметил ли он, кто перед ним. И когда уже сделала шаг, услышала:

— Не желаете поразвлечься? — прямо над моим ухом.

Я замотала головой, делая еще шаг, но он вдруг добавил:

— Пацан долго не протянет без врачебного вмешательства. Зайдешь, посмотришь?

Я не обернулась, но направилась в нужную зону. Зашла я, потом Алан. Рыжик лежал на подушках, а в животе у него ковырялась Вики. Во рту у него что-то было, чтобы он громко не шумел. Однако он почти и не шевелился. Только глаза редко и медленно мигали. Она сидела на его ногах, засунув свою кисть прямо внутрь его тела, где-то в районе желудка, а во второй руке у нее была какая-то сухая палочка, которую Вики попутно грызла. На меня ее серые глаза смотрели весело, без тени сожаления или отвращения.

— Привет, докторша, — сказала она, раздувая крошки в мою сторону. — Поговорим?

— Я не трогала Киру, и он тоже, — начала я с главного, не в силах отвести глаза от того, что она все продолжала делать своей тонкой ручкой.

— Это и дураку ясно, — ответил мне Алан, который присел у самой занавески. — Мы здесь, потому что кое-кто решил, что он умнее меня. Повстанцам помогаешь?

— Что вы хотите? — спросила я, стараясь придать своему голосу уверенности. — Убить нас обоих?

— Само собой, — чуть не подавилась Вики. — Но сначала сведения.

— Да, — подтвердил Алан, — сведения о том, где расположились повстанцы. Скажешь — и его мучения закончатся.

Мой взгляд был прикован к парнишке, который еще дышал, но был уже на пределе. Я понимала, что молить их о том, чтобы они позволили мне ему помочь, бессмысленно. Это заводило меня в тупик, такой темный и длинный, что и щели света было не видать. А там всегда скрывалось зло. Оно преследовало меня всю жизнь. Ходило по пятам, как волк, чуявший кровь. Вот только это было мое зло и моя тьма...

Я только почувствовала, как мой ошейник завибрировал. Он реагировал на силу, что рвалась из меня, но пока удерживалась в пределах тела.

— Алан, — сказала я спокойно, — ты же умный. Подскажи, как я должна поступить, чтобы спасти жизнь этому парню?

— Я не знаю, как ты должна поступить, но знаю, как поступишь, — ответил он почти так же спокойно, но я услышала в его голосе каплю паники. — И это его не спасет, — уверенно добавил он. — Прости, Вики, но ты не успеешь...

Алан вылетел из VIP-зоны как раз вовремя, потому что я уже начинала распаляться. Вики все еще непонимающе смотрела на меня, когда в ее сторону полетела голубая энергия, что превратила кусок нее и кусок шатра в пыль. Рыжика я подхватила на руки и бросилась к люку. Мне пришлось его скинуть, но один алоид быстро среагировал и поймал мальчишку. Я спрыгнула вниз, и земля над головой заросла точно так же, как я уже видела совсем недавно. А в метре от меня стоял недовольный Клаус.

— Уходим! — резко скомандовал он, и мы побежали.

За нами рушился тоннель, и это совершенно точно делал Бен. Он обрушивал на нас куски камней, продавливал ими землю и был совсем близко. Нас спасла развилка и удачно выбранный Клаусом поворот. Бен ушел по другому пути, а мы пробежали достаточно далеко, чтобы убедиться, что тот не повернет за нами. Дальше перешли на шаг.

— Ну, как? Все довольны?! — гневно спросил Клаус.

Я подбежала к алоиду, который нес Рыжика, чтобы проверить его состояние. Заставив ящера положить его на землю, я проверила пульс: он все еще бился, хотя парень был уже без сознания. Я выдернула из его рта кусок подушки и приподняла его голову.

— Выключи, — попросила я Нааид. Она не шелохнулась. — Выключи ошейник! — заорала я.

— Она этого не сделает, — ответил за нее Клаус. — Более того, я добавил мощности, чтобы ты не смогла использовать то, чем пользуешься. Это ради тебя же, — сообщил он совершенно бесцветным тоном, как в тот момент, когда мы познакомились. — Парня не спасти. Я вижу его повреждения. А у тебя не хватит физической силы на использование потока.

Я смотрела на Клауса и, казалось, еще чуть-чуть — и прожгла бы в нем дыру. Его слова мало что значили для меня, и я все же попыталась спуститься к озеру своей души, но он снова заговорил:

— Если черпанешь, то можешь и не выжить, и все равно не поможешь ему.

Я открыла глаза, посмотрела на друга, который умирал прямо сейчас. А потом посмотрела снова на Клауса.

— Я должна ему помочь, — это был умоляющий тон, даже отчаянный. Я была готова на все, чтобы спасти ему жизнь.

— У тебя кровь идет, — сказал он чуть эмоциональнее, — из ушей, глаз и носа! Хочешь, чтобы твои мозги разлетелись по всему тоннелю?!

Рядом со мной опустилась Елена. Она взяла мою руку.

— Ева, он прав. Ты не сможешь. Попрощайся с ним.

Нет. Я не верила. Всегда можно было что-то сделать.

— У вас здесь куча способных допврачей, они могут и мертвого поднять, — говорила я, но не сводила глаз с Рыжика. — А если не могут, то я научу.

— Нет, — твердо отрезал Клаус. — Мы больше не рискуем!

Хотя... Нет. Не всегда. Я далеко не всегда могла что-то сделать. Но это был Рыжик... Именно он был рядом с самого начала. Выполнял мои дурацкие просьбы и лез куда не следовало по моим указаниям. Этому парню не было и четырнадцати лет, а я просила и просила его о чем-то. А теперь я даже не могла спасти ему жизнь.

— Эй, — дрожащим голосом позвала я, — Рыжик... Гарт...

Его глаза приоткрылись, а из горла вырвался хрип. Он устало шарил глазами, но, кажется, не видел ничего.

— Гарт, — повторила я, — я здесь. Я так виновата... — Из глаз моих текли красные слезы и падали ему на грудь. Кажется, он меня увидел, потому что его взгляд остановился на моем лице.

— Опять попросить о чем-то хочешь? — слабо проговорил он. — Кажется, я уже не смогу помочь.

— Прости меня... Прости, пожалуйста... — придерживая его голову и гладя по щеке, просила я.

— Скажи маме, что я...

Он замолчал, а в его глазах угасла жизнь, а вместе с ней — и часть меня. Упав головой на его пустое тело, я зарыдала. В эту самую минуту я поняла, что никогда не смогу себя простить. Все мои знания, мои навыки, работа тети Иры, что осела в моей голове очередным бесполезно изученным куском чужой истории, — ничто из этого не вернет его к жизни. И что бы я ни делала, как бы ни хотела помочь кому-то, всегда получалось только усугубить ситуацию. «Может быть, смерть этого парнишки наконец тебя остановит...» — злорадствовала моя внутренняя сущность.

Глава 6

На пути к правде

Луа

Лагерь Общества

Восемь дней назад

Луа громко смеялся и аплодировал, стоя перед Вега в его личном шатре. Рангора настолько веселила и одновременно возмущала комичность сложившейся ситуации, что он еле удерживался на ногах.

— Ахуенный ты друг, получается, — сквозь смех и слезы он выдавливал из себя слова. — А сеструха твоя, выходит, была ее личным психотерапевтом! Ну вы и красавцы!

— Кто бы еще смеялся, безрогий принц Грота и жалкий разводила, — жестко ответил ему Вега. — Я собираюсь ей все рассказать. — Эта фраза заставила Луа прийти в себя.

— Прям все? — резко спросил рангор. — И про подругу, которая служила ей вместо адекватного стабилизатора, подавляя инстинкты второй сущности? И про лучшего друга, который выступал в роли палача на случай, если система подведет и она слетит с катушек?

— Про все. И про твою роль не забуду, — хмуро ответил Вега.

Луа почувствовал, как его органы начинают сжиматься, а к горлу подкатывает ком. Он постарался его проглотить, но чуть не подавился. Издав некое подобие кашля, он поднял на парня злой и серьезный взгляд, а затем так же злобно и серьезно заговорил вполголоса:

— А давай я тебе расскажу, что будет после того, как ты откроешь свой рот. Она сильно расстроится, потом разозлится и совершенно точно не удержит кипящий от гнева поток. Без стабилизатора рангор внутри нее уже берет верх над человеческой сущностью. Волна, которая вырвется наружу, превратит весь этот лагерь в пыль, как и ее саму, как и модуль. На этом и завершится наш маленький «крестовый поход». Как тебе история?

Луа следил за каждым движением парня. Он видел, как здоровяк опустил глаза, потом медленно поднял свою руку, протянул ее за голову и почесал затылок, а затем, слегка улыбнувшись, проговорил:

— Знаешь, почему не ты носитель этого чипа? — Луа отвечать не собирался. Но Вега и не ждал. — Потому что ты бы не подошел и у тебя была другая задача, с которой ты не справился с самого начала. — Шатен поднял на рангора пронзительный взгляд. — Сказать по правде, я этому был сильно рад.

— Я бы не был так в этом уверен, здоровяк, — оголив верхний правый клык в злобной усмешке, ответил Луа.

Общество

Никита

Никита, сколько себя помнил, всегда был крайне целеустремленным человеком. Любое дело он доводил до логического завершения. Часто в свой адрес он слышал слово «одержим», и считал, что оно ему безумно подходит.

Молодой генетик отдавал предпочтение взглядам и идеям Алексея Шаркова. Этот, по его мнению, гениальный ученый, обладающий Каменной искрой, которую даровал ему отец, был действительно новатором своего времени. Никита считал, что его работа по поиску способа извлечения потока требовала награды, а не изгнания. Изучая записи его экспериментов, Никита открывал для себя широкие горизонты будущего, которые, по его задумке, засияют для всех новыми неограниченными возможностями.

Когда Общество заметило его достижения в области генной инженерии, оно предложило Никите один занимательный проект, от которого тот, в свою очередь, не смог отказаться. Ему было бы достаточно и того, что данная организация была основана его кумиром. Но она также занималась поисками путей к спасению и восстановлению планеты. Это парня тоже вполне устраивало. Благородная цель сделала бы его труды еще более значимыми.

Без сожалений покинув безопасный купол Искры, он отправился работать на научную базу, расположенную в Пустоши глубоко под землей. В этом месте он нашел все, чего ему не хватало, чтобы превратить свои теоретические расчеты в эксперименты.

Алексей оставил после себя огромное наследие в виде своих первых созданий генной инженерии. Опираясь на эту основу, Никита продолжил их общее дело — создание ГМО-гибридов или усовершенствованных, модифицированных допов. Его, как и Алексея, главной задумкой было воссоздать резервуар-накопитель рангоров, или, по-простому, исток.

Путем скрещивания двух разных видов Алексей добился одного положительного результата: железа начала вырабатывать Зелёную энергию. Но исток таким образом полулюдям получить не удалось. Оставалось только попробовать его воссоздать.

Еще пятьдесят лет назад люди не представляли возможным детальное изучение внутреннего строения организма этих существ. Но уже сегодня это стало реальностью. С помощью их же потока допы научились сохранять целостность тел и органов после смерти, а также сохранять потоковый резервуар и его содержимое, правда лишь внутри тела.

Изучать его было непросто, потому что сам резервуар был частью сердца — третьим желудочком, который нельзя отделить; а при извлечении сердца целиком оно незамедлительно начинало прорастать красными ростками. Каким-то образом исток мог вмещать в себя огромное количество потока, который невозможно было и извлечь. Этот поток использовался организмом в целях поддержания его функций. Желудочек сокращался, открывая клапан к энерговенам или протокам, как внутренним, так и внешним. Вся потребляемая природная энергия поступала прямо в исток, где она смешивалась с выделяемой железой энергией и таким образом насыщеный поток гораздо эффективнее поддерживал работу организма. Этот же поток стимулировал работу самой железы, продливая ее жизнь и влияя на качество выделяемой энергии. Благодаря этой взаимосвязи поток рангора может принимать одну из пяти форм, но если отрубить эту связь, удалив внешние протоки, то останется лишь одна ее форма, которая требует платы за использование.

И это совершенно отличалось от работы человеческой энергии.

Душа человека находилась в гипоталамусе — в самом центре управления всеми функциями организма. Это довольно небольшой сгусток энергии, который настроен лишь на поддержание работы организма. Ее предельный объем сводился к отведенному человеку времени. И извлечь ее также не представлялось возможным.

Никита в ходе своих исследований пришел к обидному для него выводу, что в одном существе не могут ужиться два резервуара, содержащих разнополярные энергии. Одно дело, если поток проходит через тело по энерговенам, чуть совершенствуя организм, и совсем другое, если он скапливается, принимая активное участие, и начинает конфликтовать с основным катализатором. Однако попытки их совместить генетик не бросил.

Неудачные эксперименты, которые были жизнеспособны, оставались и становились частью Общества. Никита наделял их талантами с помощью различных модификаций, и те служили организации, выполняя грязную работу. Он не торопился, потому что всегда считал, что спешка не приводит ни к чему, кроме ошибок.

Все глубже проникая в работу своего кумира, Никита начинал осознавать, что ему было известно гораздо больше, чем он хотел показать, либо Общество не предоставляло Никите всех материалов. На эту мысль его навело то, что в одной из заметок Алексея он нашел очень важную запись, которая не имела разъяснений: объединение двух разумов в одном существе является ключом к машине.

Ева

В бункере стояла напряженная атмосфера. Нааид и Клаус ругались уже второй час, пока остальные спешно собирали свои вещи, оружие, еду. Ее план был раскрыт, и требовалась скорая передислокация всех войск. Но этот парень не собирался ей помогать. Он хотел вывести нас из страны, что не представлялось возможным, пока повсюду шныряли алоиды и люди Совета. Они искали нас — всех нас. Тоннели были больше не безопасны. Алан совершенно точно уже занялся их ходами. На поверхности было слишком пусто, чтобы оставаться незамеченными. Казалось, что мы в ловушке, а в бункер вот-вот постучат.

Я сидела в комнате на металлическом выступе и пялилась на свои руки, которые были в моей собственной крови и крови Рыжика. Ее запах обжигал мои носовые пазухи. А его потухшие голубые глаза я видела все еще, как наяву. Меня убивали эти мысли, и я не видела смысла с этим бороться.

Я только и думала о том, какая я дура. Рыжик просил меня притормозить, а я втянула его в очередную хрень. Луа тоже просил...

Голова раскалывалась, в ушах стоял гул, а глаза резало так, словно в них песка насыпали. Даже плакать было больно. Я больше не могла использовать ту энергию: следующий раз точно меня добил бы. Это было, конечно, заманчиво, но слишком просто. За его смерть я заслужила еще помучиться.

Елена тоже притихла: сидела в углу и смотрела в одну точку. Мне было интересно, о чем она думает: могла ли она искренне переживать из-за того, что случилось? И как сильно она будет расстроена, узнав о Гаэле? Луи сидел на кровати и нервно кусал собственные пальцы. Он точно был напуган тем, что мы не знали, что делать.