- -
- 100%
- +
Она вздохнула.
— Я не знаю, кто его убил, но если этот кто-то знал про эклеры... — Этэри заправила невидимую прядь за ухо, — то мог использовать их как приманку.
Замазыч открыл рот, закрыл и переглянулся со Стёркой.
— Ой, — сказала Этэри, заметив пакет в руке Стёрки. — А это... это тот самый?
Она прошла вперёд, не дожидаясь ответа, и обратилась к Чепику:
— Мне, пожалуйста, «Красный бархат».
Чепик уже потянулся к витрине, но замер, услышав следующий вопрос Этэри:
— А вы чего, следователи теперь?
Замазыч напряжённо посмотрел на Стёрку. Этэри просто ждала. В её взгляде не было иронии — только искреннее любопытство.
— Просто, — продолжала она, пока Чепик доставал пирожное и упаковывал его в бумажный кулёк, — про вас уже говорят. Ёшку видели возле подъезда. Краткий кому-то сказал, что вы «лезете не в своё дело». А я вот встретила вас здесь, с эклером... — она кивнула на пакет, — и подумала: может, правда?
Она протянула Чепику монетку, забрала «Красный бархат».
— Я никого не осуждаю, — добавила Этэри мягко. — Мне просто интересно. Зело был... ну, не то чтобы моим другом. Но он был буквой. И Ижек — тоже. Кто-то же должен.
Она сделала маленький шаг назад, давая пространство для ответа, но не уходя.
Стёрка поморщилась, закрыла глаза, помолчала несколько секунд, а потом выдохнула:
— Так, хватит! Слишком много слов!
Она открыла глаза и повернулась к Чепику:
— Чепик, прости, что мы к тебе так внезапно! Заверни нам, пожалуйста, два эклера: один с шоколадом, а один... — она взглянула на Этэри, которая как раз пересчитывала сдачу, — с вишней и ванильным кремом.
Чепик кивнул с явным облегчением — наконец-то он мог делать что-то привычное.
— Сию минуту! — Он нырнул за прилавок, достал картонную коробочку, переложил её салфеткой. — Шоколадный... вишнёвый... — бормотал он, аккуратно укладывая эклеры. — Стёрка, ты их сейчас есть будешь? Или с собой?
Замазыч смотрел на неё с недоумением. Этэри — с лёгкой улыбкой.
— А я думала, вы по делу, — заметила она негромко.
Чепик протянул коробочку, перевязанную бечёвкой.
— Держите. — Он помолчал, потом добавил: — А про Аза... вы всё-таки спросите у него сами. Только осторожнее. Он сегодня... не в духе.
Этэри подхватила свой пакет и «Красный бархат».
— Мне пора, — сказала она. — Если что — я в гостинице «Буквица», временно там живу. Приходите, поболтаем.
Она кивнула обоим и вышла, звякнув колокольчиком на двери.
Чепик вопросительно посмотрел на Стёрку.
— Нет, спасибо, этого достаточно, — сказала она. — Пока, Чепик!
Они вышли на улицу. Стёрка повернулась к Замазычу и тихо произнесла:
— Даже не думай. Мы не будем это есть. Пока. Как видишь, нам никто не доверяет, следовательно, и мы не должны верить никому.
Она достала телефон и сфотографировала режим работы на двери магазина Чепика.
Глава 4. Обман в разрезе
Стёрка подумала про свою скромную квартирку — светлые стены, книжная полка, стол, заваленный канцелярией. Уютно и для уединённого разговора сойдёт.
— Что ж.. — вздохнула она. — Придётся у меня разбираться. За мной!
Она быстро поднялась по лестнице, стараясь не глядеть в сторону подъезда, где всё ещё висела жёлтая лента. Замазыч шёл следом, придерживая рюкзак, чтобы не гремел.
Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Дверь закрылась, и Стёрка на секунду привалилась к ней спиной, переводя дух. Дома было тихо. Только за окном шуршал ветер — Полиграф сегодня неспокоен. Замазыч огляделся.
— Значит, штаб здесь, — сказал он, ставя рюкзак на пол и доставая термос. — Чай будешь? Настоящий. Заварной. Я с собой взял, а пить не с кем было.
Он налил в крышку дымящуюся жидкость и протянул Стёрке.
— Стёрка, — сказал он серьёзно, когда она сделала глоток, — мы знаем: эклер не из магазина Чепика. Знаем, что Аз заказывал эклеры, но забрал их только наутро после вечеринки. Знаем, что Зело любил эклеры. И знаем, что Ижека закопали заживо. А остальное? — Он развёл руками. — Полная темнота.
Он сел на стул, снял рюкзак и положил его на колени.
— Давай распишем всё, что у нас есть. Хотя бы то, что знаем точно. А то голова идёт кругом.
Он достал маленький затрёпанный блокнот в пятнах от чая и ручку с настоящими чернилами.
— Ты прав, — сказала Стёрка, копаясь в сумке. — Данных много. Однако это ничуть не плохо. Иные расследования проходят без единого источника информации. — Она достала свой блокнот и ручку. — Даже не понимаю, как преступника вообще удаётся найти! Я бы так точно свихнулась! — Она села за стол. — Итак, что там у нас?
Замазыч пододвинул стул ближе.
— Ладно, — сказал он, обмакивая ручку в чернила. — Давай по порядку. Без паники. Без лишних мыслей. Только факты. Или то, что на них похоже.
— Итак, — начала Стёрка, — наша основная улика — шоколадный эклер, который, по словам Чепика, не из его магазина. Записывай.
Замазыч старательно вывел в блокноте:
«1. Эклер (шоколадный). Найден на месте убийства Зело. Не из магазина Чепика (глазурь и крем другие). Следовательно — привозной или домашний»
— Записал, — сказал он. — Дальше?
— Дальше выстраиваем хронологию событий, — Стёрка задумалась. — Позавчера проходила вечеринка. Ёшка приходила за пирожными. Эклеры она не заказывала. Так?
Замазыч кивнул и написал:
«2. Вечеринка — позавчера вечером. Угощения: пирожные песочные, заварные, бисквитные. Эклеров НЕ БЫЛО (подтвердил Чепик)».
— Так, — пробормотал он, сверяясь с записями. — Значит, эклер, который мы нашли, появился там либо в тот же вечер, но не от Чепика, либо уже после. — Он поднял голову. — Что дальше? У нас же ещё Аз с его вчерашним заказом...
— Вот теперь и о нём, — Стёрка потянула слова, подгоняя мысли. — Аз пришёл за своими эклерами на следующее утро. Сказал, что это для гостя. Но какой гость - не уточнил.
Замазыч быстро застрочил:
«3. Аз. Забрал эклеры (свои!) утром следующего дня. Сказал — для гостя. Вёл себя «не в духе», молчаливый, даже спасибо не сказал»
— Выходит... — Замазыч медленно проговаривал, подбирая слова, — эклер с места преступления — не Аза? У того эклеры из магазина Чепика. А наш — левый. Или Аз свой не отдал? Или он кому-то передал... — Он потёр лоб. — Слишком много «или».
Замазыч дëргался, как будто сидел на пружине.
— Его эмоции я бы пока не затрагивала, — перебила Стёрка. — Мы получили эту информацию с чужих рук. Но насчёт эклеров ты прав: эта сладость принадлежит не ему.
Она замолчала, обсасывая карандаш и глядя в стену. Замазыч терпеливо ждал. Он уже знал: когда Стёрка грызёт карандаш, мысли текут в нужном русле.
— Значит так, — наконец произнесла она, откладывая карандаш. — У нас два эклера. Один — Аза, из магазина. Второй — привозной, на месте убийства. Вопрос: зачем там эклер, который никто не приносил на вечеринку?
— Может, его подбросили? — предположил Замазыч. — Или... Зело сам его принёс. Ты же говорила, он любил эклеры. Может, он где-то достал этот, пришёл с ним на вечеринку, а потом...
— Ага! Вот оно! — Стёрка вскочила. — Он мог получить этот эклер с рук! — Она посмотрела на свои записи. — Вероятно, с тех, которые мы уже видели...
Она метнулась на кухню и вернулась с ножом и разделочной доской.
— Доставай шоколадную вкусняшку. Будем проводить экспертизу!
Замазыч с сомнением посмотрел на нож, потом на неё, потом на сумку, где лежал пакет с уликой.
— Сейчас? — переспросил он. — Ты хочешь... разрезать улику? Прямо здесь? На кухонной доске?
Он всё же полез в сумку, достал пакет и положил его на стол. Посмотрел на эклер так, будто тот мог обидеться.
— А мы... мы вообще имеем право? — прошептал он. — Это же вещественное доказательство. Вдруг там... ну... отпечатки? Или что-то под глазурью? — Он повертел в руках телефон. — Может, сначала сфоткаем со всех сторон? А потом уже... ну... анатомируем?
— Не вопрос, — согласилась Стёрка и сделала несколько фото эклера со всех сторон. — А теперь можем действовать!
Она аккуратно вынула из пакета подозрительный эклер, а затем второй — тот, что купила у Чепика. Положила оба на доску. — Режь! — сказала она Замазычу. — У тебя это получается точнее!
Замазыч взял нож, глубоко вздохнул и аккуратно — почти хирургически — разрезал оба эклера пополам, вдоль. Стёрка склонилась над доской.
— Смотри, — сказал Замазыч, тыча пальцем в срезы. — У того, с места преступления, крем... ровный. Слишком ровный. Как из кондитерского мешка. А у чепиковского — неровный, с пузырьками. Значит, делали по-разному.
Он отодвинул чепиковский эклер в сторону, внимательно разглядывая подозрительный. — Глазурь. Тоже разная. У нашего — блестящая, почти зеркальная. У чепиковского — матовая, с мелкими трещинками. — Он поднял глаза. — Это не одно и то же, Стёрка. Точно. Тот эклер делал кто-то другой. Он отложил нож и вытер руки о салфетку.
— Вопрос — кто? Умеет кто-то в Полиграфе печь эклеры? Или привозные?
— Так, надо подумать, — сказала Стёрка, пристально разглядывая обе улики. — Распечатай-ка третий эклер!
Замазыч удивлённо посмотрел на неё, но послушно открыл пакет, в котором, как они оба думали, лежал второй купленный эклер — вишнёвый. Из пакета потянулся неприятный, кислый запах. Замазыч сморщился, отодвинул пакет.
— Это не эклер, — сказал он, заглядывая внутрь. — Это... это...
Он вытряхнул содержимое. На доску упал сморщенный, почерневший кусок чего-то, что когда-то могло быть выпечкой. Запах усилился — кислый, с гнильцой.
— Ты это где взяла? — прошептал Замазыч, прикрывая нос рукавом. Стёрка нахмурилась.
— Это не наш, — сказала она твёрдо. — Я такой не покупала.
Она взяла телефон, просмотрела последние фото — те, что сделала у двери магазина Чепика.
— Режим работы: с девяти до двадцати. Кроме понедельника. — Она подняла глаза, пытаясь убедиться в том, что это не галлюцинации.
— Сегодня не понедельник. Чепик был на месте. Я купила два эклера. Шоколадный и вишнёвый. Оба свежие. — Она посмотрела на вонючую массу на доске. — Откуда это?!
Замазыч побледнел.
— Стёрка... — сказал он тихо. — Это в моём рюкзаке было. Я не знаю, как оно туда попало. Честно. Я не...
Он замолчал, глядя на неё с ужасом. Стёрка быстро завернула дрянь обратно в пакет и закрутила его.
— Вот же зараза! — выругалась она, но тут же взяла себя в руки. — Спокойно... Лишняя улика никогда не помешает.
Стёрка встала и размяла ноги.
- Нам нужно изучить технику приготовления этих сладостей. — Она повернулась к Замазычу. — Поищи в интернете.
Она выхватила у него из рук блокнот и крупно вывела на чистой странице:
«Подозреваемый 1: Чепик»
Глава 5. При помощи слёз
— Что... — голос у него сел. — Стёрка, это не моё.Чепик был в скором порядке вызван Стёркой на допрос по видеосвязи. Пакет, по его словам, принадлежал не ему. Он приблизился к камере и прищурился.
— Это не моя упаковка. Видишь, угол запаян криво? Я так не запечатываю. И этикетки нет. Моя — с логотипом, маленьким, в углу. А здесь... — он покачал головой, — пусто.
Для надёжности Чепик показал один из своих пакетов. Всё на нём было ровно таким, как он описывал. Этот пакет был совершенно не был похож на тот, что хранил в себе гнилую субстанцию. Он отстранился, и Стёрка увидела его руки — они дрожали.
— Стёрка, ты... ты что, думаешь, я? — Он сглотнул. — Зачем бы мне... Я же сам сказал, что эклер не мой. Зачем бы я подставлялся?
Он замолкает, ждёт. Замазыч заглядывает в камеру из-за вашего плеча.
Чепик вздыхает.
— Слушайте... У меня есть одна мысль. Не знаю, поможет ли. Но тот, кто это сделал... он знает, что вы у меня были. Следил, может. Или... — он замялся, — или кто-то из своих. Кто знал про эклеры. Кто знал про вечеринку. Кто знал про... всё.
Владелец магазина поднял глаза и быстро перевёл взгляд на нового покупателя.— Извините, покупатель пришёл. Мне нужно. Стёрка, держите меня в курсе. Я волнуюсь. За вас. И за себя тоже. Перед концом вызова он сказал:
— Будьте осторожнее. Я не хочу, чтобы следующую улику нашли на вас.И поспешно отключился. Детективы посмотрели друг на друга. Кто мог им подбросить подставной пакет из тех, с кем они были недавно? В их головах вертелось одно и то же имя: Этэри. - В таком случае... - начал Замазыч, - мы можем спокойно провести ещё один допрос. Этэри нас сама к себе звала, в гостиницу!
Стёрка села на стул и уставилась в стену. Замазыч ходил по комнате, иногда поглядывая на неё, но не решаясь заговорить первым. Тишина затягивалась.
— Я не хочу ни с кем разговаривать, — сказала наконец Стёрка. — Ну, не хочу! Страшно!
Замазыч остановился.
— Стёрка, — сказал он тихо. — Мне тоже страшно.
Он вернулся к столу и сел напротив.
— Я вообще боюсь всего. Темноты. Громких звуков. Когда кто-то сзади подходит. А тут... убийства. Трупы. Эклеры непонятные. — Он выдохнул. — Но если не мы, то кто? Краткий сказал: «Мёртвым не поможешь». Ёшка плачет и боится. Остальным всё равно или они тоже боятся, но молчат.
Он помолчал, глядя на свои руки.
— Мы можем не идти к Азу сегодня. Можем завтра. Или послезавтра. Но тогда он может... ну... узнать что-то от других. Или другие от него. Или его убьют, пока мы тут сидим.
Он поднял глаза.
— Я с тобой пойду. Рядом. Ты главная, я просто... за спиной буду. И термос возьму. На всякий случай.
Стёрка подумала. Потом подняла серьёзный взгляд.
— Идём! Но легенда такая: мы пришли на его вечеринку. А если она закончилась — значит, хотели прийти, но перепутали расписание. И просто чаёк у него попьём! — Она улыбнулась собственной идее. — Хватай эклеры!
Замазыч посмотрел удивлённо.
— А что? — сказала Стёрка. — В гости с пустыми руками не ходят. А термос пригодится.
Замазыч схватил коробку с эклерами (теми, от Чепика, свежими) и термос. У двери он остановился.
— Легенду запомнил. На вечеринку. Перепутали расписание. Просто пообщаться. — Он помолчал. — А если он спросит, как мы узнали, где он живёт? Ну, мало ли, не захочет нас пускать.
— Так это же Полиграф! — сказала Стёрка. — Тут все знают, кто где живёт! Ну, кроме нас. — Она взглянула на него. — Напомни, какая у него квартира?
Замазыч задумался.
— Кажется... над Кратким? Или под Кратким? Нет, постой. Вечеринка у Краткого была в семнадцатой. Аз живёт... в двадцать первой. Тремя этажами выше. Я видел, как он однажды заходил туда с продуктами. Да. Точно.
Он взялся за дверную ручку.
— Идём?
Стёрка двинулась к выходу.
Они вышли в подъезд. Дверь закрылась с тихим щелчком. Лампочка на лестничной клетке всё ещё мигала — или уже другая, они не помнили. Жёлтая лента внизу, у перил, казалась ещё более чужой, чем утром.
Замазыч шёл впереди, держа коробку и термос. Стёрка — за ним, на полшага сзади.
Они поднялись на второй этаж. Третий. Четвёртый.
Замазыч остановился у двери с номером «21». Посмотрел на Стёрку.
— Ну, — шепнул он. — Ты главная. Стучишь ты.
Он отступил на шаг.
Стёрка подняла руку и постучала.
Тишина. Потом шаги — медленные, тяжёлые.
Дверь открылась.
На пороге стоял Аз. Медово-оранжевый, прямой, с застывшим лицом. Он смотрел без удивления — скорее с усталостью.
— Чего? — сказал он глухо.
Стёрка улыбнулась.
— Здравствуй, Аз! А мы к тебе в гости пришли! Я слышала, что у тебя тут вечеринка проходит, дай, думаю, загляну! — Она толкнула Замазыча. — И друга с собой возьму!
Аз молчал несколько секунд. Переводил взгляд с неё на Замазыча и обратно.
— Вечеринка? — переспросил он медленно. — Ты про ту, что была... — он считал в уме, — позавчера? Она кончилась. Давно. И не у меня. У Краткого. Ты этажом ошиблась.
Он не открыл дверь шире, но и не закрыл. Стоял в проёме.
Замазыч выглянул из-за плеча Стёрки.
— Извините, — сказал он тихо. — Мы, наверное, правда перепутали. Просто... у нас эклеры остались. Думали, в компании будет веселее...
Он поднял коробку.
Аз посмотрел на коробку. Потом на Стёрку. Потом вздохнул.
— Ладно, — сказал он. — Заходите. Но вечеринки нет. Есть чай. И скука.
Он отступил в сторону, пропуская их.
Квартира у Аза была маленькой, но опрятной. На столе — пустая кружка и газета. Никаких следов вечеринки.
Аз ушёл на кухню, не глядя на гостей.
— Садитесь, — бросил через плечо. — Я заварю.
Стёрка села за стол, перевела взгляд на Замазыча — означающий: «Ничего не понимаю». Замазыч сел рядом, поставил коробку на край стола и пожал плечами — мол, не знаю, но делаем вид, что всё нормально.
Из кухни доносился шум воды и звон посуды. Аз возился дольше, чем нужно для простого заваривания чая.
Замазыч наклонился к Стёрке:
— Ничего не понимаю, — прошептал он. — Может, он просто не ожидал гостей? Или... не хочет говорить про вечеринку.
Он замолчал, потому что Аз вернулся.
Аз поставил на стол заварочный чайник, три кружки и тарелку с печеньем. Молча разлил чай. Сел напротив.
— Пейте, — сказал он. — Всё равно делать нечего.
Он взял печенье, откусил, прожевал без всякого аппетита.
— Эклеры, говоришь, принесли? — Он кивнул на коробку. — Можно посмотреть?
— Да, только аккуратно! — сказала Стёрка, а потом спохватилась: — Они уже... разрезаны! Из них крем мог потечь!
Аз замер, рука зависла над коробкой.
— Разрезаны? — переспросил он медленно. — Зачем вы разрезали эклеры, которые несёте в гости?
Он отодвинул коробку от себя и посмотрел на них с новым выражением — не злым, но настороженным.
— Знаете, — сказал он, откидываясь на спинку стула, — вы странные гости. Приходите с эклерами, которые уже разрезаны. Говорите про вечеринку, которая была два дня назад и не у меня. — Он перевёл взгляд с одного на другую. — Вы по делу? Или просто так?
Он взял кружку, сделал глоток.
— Если по делу — говорите сразу. Я устал. Мне не до игр.
Стёрка взяла печенье — заесть стресс.
— В общем, Аз... — Она решила начать издалека. — Что ты знаешь про Этэри?
Аз не ожидал такого поворота. Он замер с кружкой в руке, потом медленно поставил её на стол.
— Про Этэри? — переспросил он осторожно. — А что я должен про неё знать? Живёт в гостинице «Буквица». Любит поговорить. Берёт «Красный бархат» у Чепика. — Он сделал паузу. — И что?
Замазыч сидел тихо, не вмешивался.
Аз посмотрел на Стёрку пристально.
— Ты к ней ревнуешь? — спросил он вдруг, и в голосе проскользнула усмешка. — Или она тебе что-то сделала?
Он взял печенье, но не откусил, повертел в пальцах.
— Стёрка, говори прямо. Я не люблю загадок.
Стёрка вздохнула и открыла пакет.
Запах ударил сразу — кислый, гнилостный.
Аз отшатнулся всем телом вместе со стулом. Его медово-оранжевое лицо стало сероватым.
— Это что за... — Он не договорил, зажал нос рукой. — Ты это в мой дом принесла?!
Замазыч протянул руку, чтобы закрыть пакет, но Стёрка его опередила.
— Это было в моём рюкзаке, — сказал Замазыч быстро. — Вместо наших эклеров. Кто-то подбросил.
Аз смотрел на пакет, на Стёрку, на Замазыча.
— Подбросил? — Он опустил руку, но дышал осторожно, через раз. — Кто? Зачем?
Он встал, открыл окно. В комнату ворвался сырой воздух Полиграфа.
— Вы меня пугаете, — сказал он, не оборачиваясь. — Сначала вы приходите с разрезанными эклерами, потом вынюхиваете про Этэри, потом достаёте... это. — Он кивнул на пакет. — И ждёте, что я скажу?
Он повернулся.
— Скажу. Я ничего не знаю. Ни про эклеры на месте убийства — а вы ведь поэтому пришли, да? — ни про вашу вонючку. Я забрал свои эклеры у Чепика, отнёс домой, съел половину. Вторую половину отдал...
Он запнулся.
— Кому? — спросила Стёрка.
Аз молчал.
Стёрка быстро думала. Он уже почти проговорился. И тогда она всхлипнула.
— Аз... — сказала она, и голос её дрогнул. — Я так скучаю по Зело! Он был такой... — она замолчала, потому что на самом деле ничего не знала о Зело, — хороший! Я и взялась за это, потому что мне больно осознавать, что кто-то несправедливо унёс такую хорошую жизнь.
Она рыдала. Потом вдруг ударила по столу.
— Я ДОЛЖНА НАЙТИ И НАКАЗАТЬ УБИЙЦУ! ЧЕГО БЫ МНЕ ЭТО НЕ СТОИЛО!
Она упала лицом в руки, плечи её вздрагивали.
Замазыч спокойно пояснил:
— Аз, понимаешь... у нас всё серьёзно — нет, не в этом плане, — наше расследование более чем настоящее, и нам нужна любая информация, которая может хоть чуть-чуть помочь. По-человечески, помоги, а.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.