Боевой Метод Писателя. Том 2

Преподаватели и редактор в комнате нахмурились, переглядываясь между собой. Объяснять мне никто ничего не собирался. Поэтому я аккуратно предположил:

— Возможно это продолжение истории с големом? Ведь, как сказал Аристарх Петрович, там была целенаправленная атака на первокурсников.

В ответ получил усмешку из-за спины.

— Бреотольд умеет только в грубую силу. Ему не пройти в Академии дальше разрешённого нами.

То есть то нападение было «разрешённым»?!

— Господину Скальду из Академии Оксфорда мы ответим чуть позже по всей строгости законов жанра, — добавил директор. — А сейчас...

Станиславский взял у редактора мою книгу, провёл рукой по царапинам на обложке, а затем, без лишних слов, кинул её мне в руки. Я поймал на автомате. С недоумением уставился на директора.

— Отправляйтесь на учёбу, Михаил. Мы поняли, что вы защищались, но это не освобождает вас от зачётов. Аристарх Петрович, проводите студента и вернитесь.

Я вернулся из воспоминаний и резко разбил яйцо о край сковородки. Желток потёк через пробоину в боку, быстро загустевая, как только касался горячей поверхности. Я ухмыльнулся, заставив решившую помочь мне Сабину уронить с грохотом кастрюлю.

Готов ли я отправиться на чужую рыбалку? Что за глупый вопрос: конечно готов!

Только вот вместо безвольного червяка или беззубой уклейки их ждёт зубастый и вечно голодный окунь.

Посмотрим ещё, кто кого.

***

Когда Аристарх Петрович вернулся в кабинет, Дмитрий Иванович вопросительно посмотрел на директора.

Лицо Станиславского оставалось философски спокойно, на нём появилась лёгкая заинтересованность. Редактор Катков вежливо кашлянул, задавая вопрос: «А я чего здесь жду?»

— Ни один чужак не посмеет угрожать моим студентам, кем бы он ни был. Даже если сам Пётр рискнёт прийти сюда с недобрыми намерениями. — Голос директора оставался спокойным, но где-то в глубине клокотала, как пламя в кузне, скрытая сила. — Я хочу, чтобы это знали и вы, Николай Михайлович.

— Помните о правилах. Иначе МагКомНадзор и Орден будут вынуждены принять меры.

Станиславский кивнул.

— Именно поэтому у меня есть некоторые наброски.

У Ли-Кирби по телу пробежали мурашки.

— Какие наброски? — спросил Дмитрий Иванович. Он всё теребил в руках пожелтевшую бумагу с согласием Михаила на наблюдение со стороны медиков и исследователей.

Станиславский повернулся к преподавателю. Ли-Кирби сдержался, чтобы не вжать бороду в плечи.

— Перьев не единственный интересный экспонат нашей Академии, — сказал директор. — Но у него хотя бы есть зубы.

— Вы считаете это целесообразным? — спросил Дмитрий Иванович, явно имея под словом «целесообразность» слово «безопасность».

— Отпустить его домой будет слишком скучно и предсказуемо. Заставить понервничать нашего противника, сделав вид, что ничего не произошло, оставить ему лазейку для следующего раунда на чужой территории — это отличный сюжет. Мы же Академия Сепия, мы за то, чтобы сюжеты были привлекательными и динамичными. Так что я за вариант поиздеваться над тем, кто думал, что нас напугает.

***

Бегемот пришёл себя ровно в семь утра понедельника. Взвился в воздух прямо с кровати, где спал у меня в ногах. Громогласный, как гусарское «ур-ра!» вопль, сочетающий в себе «мяу» и «ррррыррр» расколотил благостную тишину общежития на кучу мелких осколков.

Я чуть не свалился со стула, на котором сидел, делая наброски новой главы. Идея пришла во сне, поэтому, пропустив разминку, тут же сел записывать зыбкий образ, пришедший от Морфея.

Вот только Бегемот просто-напросто сдул своим пробуждением не только образы, но и весь настрой писать.

— С возвращением в мир живых, Бегемот, — сказал я, вцепившись в спинку стула, и наблюдая за тем, как кот крутит головой и таращит безумные зелёные глаза.

От них разве что искры не сыпались, а так можно было освещать дорогу тёмной ночью.

— Где? Где он? — рявкнул кот, и в его руке появилась шпага. Она всё время проторчала воткнутая за кроватью, не желая исчезать, как и сам кот. — Где эта псина, чтоб её?

— Сдуло. Аристарх Петрович ослепил магией пса, Франка и тебя. Все исчезли. Кроме тебя, — чуть вопросительно закончил я.

Несмотря на сон, ослепление и прочие «раны», Бегемот не удосужился вернуться в книгу. Словно он не персонаж, ни муз, а реальный кот, который вдруг научился говорить и наряжаться в форму гвардейского полка.

Вон у Гончаровой её муза исчезла как только девушка потеряла сознание, а здесь не помогает даже прямая атака опытного преподавателя и писателя!

Бегемот, убедившись, что мы в комнате одни — не считая стучащего в двери Кирилла, который услышал наши вопли, но я сказал, что скоро выйду, — повесил шпагу на пояс, осмотрел себя, а затем, усевшись на кровати, совершенно по-кошачьи, начал вылизываться.

Заметив мой скептический взгляд, он, не пряча языка, пробубнил:

— Еня ето успохаиевает. — И продолжил вылизывать шёрстку.

Спустя полчаса, когда мы с котом вышли из комнаты, на лестнице нас уже встречали зевающие азиаты, Егор Криденс и довольный Кирилл.

— О, мертвецы восстали с того света! — довольно сообщил Кир, раздвигая руки, будто готовясь нас обнять. — Заставили вы меня понервничать, ничего не скажешь.

— Ты говоришь как моя бабушка, — ответил я ему в тон.

Бегемот лишь фыркнул и прошёл мимо, спустившись по лестнице. Дождавшись меня, он махнул лапой, повёл меня вперёд, через туннель, к основной части парка.

— Куда мы?

— На пробежку, — хмуро ответил кот, после чего перешёл на трусцу на двух лапах, чтобы я не отставал. Шпага позвякивала на бегу.

Через пятнадцать минут мы оказались у Восточной калитки. Как я и предполагал.

— Ты возвращался сюда? — проворчал Бегемот, оглядываясь.

На заборе висела новая цепь, сваренная намертво.

— Нет. Не видел смысла. Да и времени прошло всего ничего.

Кот покачал головой, опустился на четвереньки и, как пёс, начал вынюхивать землю.

— Что ты ищешь? — спросил я, присаживаясь на корточки и оглядываясь.

Думал увидеть кого-то, кто наблюдает за нами, но вокруг было тихо и пусто. Как в тот вечер. Меня передёрнуло.

Бегемот поднялся на задние лапы, тихо вздохнул.

— Пёс действительно был. Остаточная магия до сих пор висит в воздухе.

— Директор и Катков ничего не почувствовали.

— И не могли, — кот потрогал себя за нос, — это только такие существа как я могут. Ну и некоторые персонажи с особым нюхом по свежему следу.

— Ты мне лучше скажи, куда ты меня вёл изначально? И куда исчез, прежде, чем всё началось?

Бегемот что-то хотел мне показать, очень спешил. Я сорвался вслед за ним без уточнений, после чего вляпался в неприятности, которые чуть не стоили мне исключения из Академии. И если бы не его бессознательное состояние и усталость от всего треша, что произошёл за последние сутки, я бы его придушил и сделал пушистую подушечку.

— Сделай лицо попроще, а то последних фанатов распугаешь, — ответил кот. — Сегодня в моде авторы попроще, красивым считается яркое, а ты пытаешься печать интеллекта на лице показать. Не в тренде, — фыркнул Бегемот, копируя манеру Ромы Солнцева. Только жёлтых очков не хватало. — А если серьёзно, то фишка в том, что ты ушёл в другую сторону.

— Что?

Я вспомнил злополучную субботу, вечер после чтений, которые не удались, ранение Егора. Бег по дорожкам Сепии и прогулку по парку, похожему на лес, где Бегемот вёл меня по звериным тропам. Тогда я ещё думал, что на территории Академии реально могут жить звери, вытаптывая своими ногами полноценные дорожки.

Оглядевшись, я нашёл кусты, за которыми прятался, наблюдая за Станиславским, которого здесь не было. Удивительно, но место, где я лежал, до сих пор было заметно: трава слегка примята, валяются вырванные пучки травы — следы поисков пропавшей книги.

Место Бегемота, как и в субботу, выглядело идеально ровным, нетронутым.

— Ты лежал здесь, — указал я на траву. — Ты прижимал меня к земле лапой, когда я собирался бежать. Я помню давление на спину, между лопаток. А потом ты взял и исчез вместе с книгой. И сумкой.

Кот сложил лапы на груди. Его шерсть дыбилась, а сам он шумно дышал.

— Ты же понимаешь, что незаметно исчезнуть и незаметно снять сумку с книгой — это слегка разные вещи?

— Теперь понимаю. Ведь сумка в итоге оказалась на плече. Я просто её не видел и не чувствовал. — Я потряс головой. — Так где мы с тобой разошлись?

Кот махнул лапой и повёл меня через кусты и парк примерно по тому же маршруту, по которому мы пришли тогда. Только в этот раз он двигался медленно, оглядываясь и ступая аккуратно. Мало того, я не видел тех тропок, которые замечал в темноте в прошлый раз.

Понимание пришло неприятным осадком на языке.

— Получается, меня погрузили в атмосферу раньше, чем я думал? Не в кустах, чтобы показать Станиславского, а где-то здесь. — Я обвёл руками небольшую площадку недалеко от мини-парка за третьим корпусом. Именно там я вышел после экзамена с Гидрой.

— Если бы я пошёл с тобой, то сразу бы раскусил чужую атмосферу, — самодовольно сказал Бегемот. — С моим-то опытом!

— Как тогда ты меня потерял из виду?

— Думаешь я всё время оглядываюсь и слежу за своими писателями? — огрызнулся кот, шагая впереди. — У меня куча своих дел, между прочим.

После чего Бегемот заложил лапы за спину и кивком головы пригласил идти дальше. Пару минут мы шли молча, пока не оказались у разваленной каменной беседки.

Она была сложена из крупных камней, соединённых раствором, который большей частью покрылся плотным бледно-зелёным мхом. Парапет примерно мне по пояс, шесть колонн, на которых когда-то была крыша, ныне лежащая грудой прогнившей древесины слева от беседки.

Зато пол выглядел так, словно его недавно заменили, а затем присыпали грязью и прошлогодними листьями, чтобы типа как не бросалось в глаза. Но бросалось.

— Директор с ищейкой были здесь.

— И что с того? — не понял я.

— Они были здесь даже тогда, когда я вернулся обратно, пусть и без тебя, блуждающая звезда литературного небосклона.

— Чай пили? — всё ещё не въезжая уточнил у него.

Бегемот покачал головой, а его глаза превратились в щелки. Затем он вскочил на парапет, забрался на каменный столб и уселся сверху, как горгулья, помахивая толстым хвостом. Убедившись, что я весь внимание, встал на задние лапы, побалансировал, сделал прыжок с переворотом, после чего... кинул шишку на землю.

Точнее, на пол беседки. И тот гулко ответил. Пустота!

Я подскочил ближе, присмотрелся и понял, что ещё меня беспокоило: даже мусор здесь лежал как-то слишком уж художественно, как в кино и на картинках, а не как в реальной жизни.

На всякий случай я ущипнул себя за бок, проверяя, не сплю ли и не нахожусь ли внутри чужой атмосферы. Но нет, боль оказалась реальной и широко раскрывающей глаза. В частности, я заметил кольцо.

— Люк, — констатировал я.

— Неужели, — закатив глаза, сказал Бегемот и быстро слез со столба. — Вот там и тусили директор.

— Странно, если они искали книгу Егора, то почему сразу не пошли в его комнату?

Вдруг под беседкой раздались голоса, заскрипела крышка и на меня уставились подведённые чёрным фиолетовые глаза. Эмо Эд замер с рукой над головой, удерживая тяжёлую крышку люка. За ним я заметил ещё пару человек, в частности девушку с острой серьгой в носу и яркими татуировками на руках — ту, что была на экзамене вместе с Эдом.

— О, Перьев, а тебя какими судьбами? Решил записаться к Бритвам? — спросила девушка, подпихивая Эда, чтобы тот вылезал.

Я успел заметить, что вниз уходит достаточно широкая и пологая лестница, а на глубине горит яркий свет ламп.

— Бритвы? — переспросил я, наблюдая, как троица эмо вылезает на поверхность и отряхивает колени.

— Бритвенно-Острые Манипуляторы Жесткой Иронией, типа юмористы, — пояснила девушка, поправляя свою сумку с кучей значков на ней. От движения они слегка зазвенели. — Решила, что ты решил подтянуть своё чувство юмора.

Второй парень в их компании — высокий, нескладный, с длинными чёрными волосами, в корнях которых явно был виден русый цвет, — хохотнул. Эд остался мрачен, сжимая свою сумку.

— Не, я просто гулял перед занятиями, заметил и решил поглядеть. А что там внизу?

— Подземный клуб по интересам, — просто ответила девушка. Я вспомнил, что её зовут Анастасия. Анастасия Пешкова. — Вот у нас закончилась встреча Братства Мёртвых Писателей.

— Вас только трое?

— Нет, нас больше! — резко ответил Эд, поправляя прядь, чтобы она закрывала глаз. — Проваливай!

Эд, слегка толкнув меня плечом, пошёл прочь, второй парень потянулся за ним, наставив на меня палец, как пистолет и «выстрелил». Анастасия покачала головой.

— Ты оттоптался на любимой мозоли нашего Эдуарда, так что сам виноват, — легко заметила она. — Он, как и многие, — она многозначительно подмигнула, — ждут, когда смогут вызвать тебя на дуэль. Не часто люди без сильных связей проходят в Сепию.

— Ты тоже через связи сюда попала? — спросил я, чем вызвал возмущённое фырканье кота.

— Невоспитанный, — проворчал он в вибриссы.

Анастасия слегка наклонила голову, изучая моё лицо.

— Связи дают силу. Даже если это связь с мёртвыми.

Она пошла прочь, зачитывая стихотворение, но не вкладывая в неё никакую магию:

— «Исказив угодливые рожи, Бросились к девице, словно черти, Конюхи царевы и вельможи, - Предали девицу в руки Смерти».

Когда она скрылась за деревьями, кот задумчиво протянул:

— Что-то знакомое.

Я кивнул. Действительно что-то знакомое. Видимо она тоже из какой-то известной писательской фамилии, только вот не помню никого с фамилией Пешков или Пешкова. Внутри зудело от любопытства, но я подавил это: сейчас есть вопросы и поважнее.

— Ну что, полезли, глянем, что там?

Мы спустились, осмотрелись. Внутри оказалось целое небольшое подземелье с тремя большими залами, кухней, туалетами. Диванчики и кресла стояли вдоль стен, на полках лежали настольные игры и книги, а на кухне остывал электрический чайник модели моего отца. Помню, как он долго вымучивал его из фантазии одного талантливого, но крайне специфически пишущего автора.

Одна комната привлекла моё внимание тем, что здесь стояло оборудование для спорта: тренажёр для нескольких видов упражнений, штанги и гантели, турник и шведская стенка. Неужели не могли открыть нормальный тренажёрный зал в проветриваемом месте? Хотя, возможно это сами студенты натаскали сюда, чтобы заниматься запрещёнными практиками? Вроде как поднятия штанги в одиночку?

На небольшом столике лежала бумажная тетрадь с наклейкой поверх обложки: «Журнал посещений».

Заглянув туда, я быстро понял: Егор часто здесь бывал и тренировался. Только почему директор искал здесь книгу Егора? Или он искал не книгу, а что-то ещё? Меня не отпускала мысль, что это был не просто несчастный случай.

Помотав головой, решил: надо наведаться к Криденсу, узнать, как у него дела.

Закрыв тетрадь, я вылез из подземелья, отряхнулся и пошёл вместе с Бегемотом в сторону столовой. Нужно быстро перекусить и отправляться на занятия.

Проходя мимо здания с надписью «Пу-пу-пу» (здание подпирали несколько балок, надпись ярко сверкала), я размышлял вслух:

— Нападение, чтобы переманить в другую Академию? Честно сказать, у меня была уверенность, что меня хотят убить. Никакого заигрывания, голая агрессия. И если бы не вы с Франком — меня бы знатно погрызли.

Бегемот принял благодарность величественным кивком.

— Но кто-то со мной говорил, погрузил в атмосферу. Кто-то, кто точит на меня зуб? Или просто издевается?

— Жаль, что там никого не было, чтобы посмотреть на ситуацию со стороны, — вздохнул кот.

Я замер от его слов.

— Вообще-то там был кое-кто, — вспомнил я.

Даже странно, что никто из преподавателей не заметил его. Возможно он был достаточно далеко, чтобы оставаться невидимым, но достаточно близко, чтобы слышать нас. Плюс он явно обижен на меня за шутки ниже пояса.

Я тихо засмеялся, вспомнив, как краснеет Гончарова.

— И кто же это? — спросил Бегемот.

— Алексей Достоевский. Старшекурсник, любящий играть со змейками. И с топором своего великого предка.

Бегемот показал зубы, достал свою шпагу, осмотрел клинок, после чего отсалютовал мне. Кто-кто, а этот пушистый комок неприятностей к бою готов всегда.

Главное не вылететь из Академии до этого самого боя. В частности, из-за этого кота, который уже намылился вслед за незнакомым студентом.