- -
- 100%
- +
Кот пожал плечами и ничего не сказал.
***
Вернувшись в Зловещую долину, я вспомнил, что так и не задал интересующие меня вопросы Егору.
— Ну, ничего, он завтра вернётся и всё у него уточню, наедине.
— Если его только на опыты не пустят, — добавил Бегемот, развалившись на моей кровати.
Наличие второй пустой кровати в комнате его ничуть не смущало: он как типичный кот тянулся к людям и внимательно следил за тем, чтобы я гладил его не меньше двадцати минут в день.
— На опыты тебя пустить нужно: вместо того, чтобы помогать мне, блокируешь магию, от рукописи отвлекаешь, в конфликты ввязываешься.
Кот выпрямил вибриссы, которые тут же свернулись обратно. Лежа на боку, подперев голову передней лапой, он выглядел как падишах. Падишах в форме Смоленского полка. И серебряной шпагой.
Он промолчал, а я, отложив ручку и отодвинув записи, в которых правил историю Франка, спросил:
— Что тебя беспокоит? Почему ты скрыл силу от Флеминга и Пирогова? Учитывая, что ты везде крутишься собственной персоной и половина Академии знает, что у меня муз.
Бегемот свесил ноги с кровати, сложил руки в замок и положил на них голову. Этакий мохнатый философ.
— Во-первых, не половина, а всего десяток-другой. Во-вторых, как можно меньше людей должно быть в курсе твоих истинных возможностей. Истории — это не только голая техника и погружение, — он с прищуром посмотрел на меня, — но и умение скрывать часть информации от читателя, умение создать интригу.
— А зачем нам интрига перед исследователями? — спросил я, имея в виду не «нас», а его интриги.
— Потому что если враг знает все твои ходы и силы, то он легко подберёт противодействие. — Увидев моё недопонимание, он вздохнул: — Представь, что автор успешно вызывает огненных существ, особенно сильных. Или имеет связь с землёй, — он подвигал бровями так, что вибриссы затряслись от намёков на Егора Криденса. — И ты знаешь это до боя на Арене. Что ты сделаешь?
— Подготовлю цитаты с водными существами, например, с Владычицей озера, как у Сабины.
— Во-от! — протянул кот. — А если я точно знаю, что ты можешь вызывать персонажа только третьего ранга?
— Какого ранга? — удивился я новой терминологии, но Бегемот замотал головой и замахал лапами:
— Забудь, саму суть услышь: вот можешь третий ранг и всё. Что сделает противник?
— Вызовет четвёртый?
— Или шестой, чтобы наверняка. И раздавит.
— Думаешь, та техника может показать всё так точно?
— Не думаю. Но тому, что способен скрывать своё присутствие от других может хватить и косвенной информации. Даже по оттенку и интенсивности света от книги можно сделать выводы о силе писателя, что уж говорить и формализированных данных на основе показаний различных датчиков?
Я откинулся на спинку стула и изучил Бегемота.
— Ты что, в прошлой жизни технический вуз заканчивал?
— Чего я только не заканчивал, — нахохлился кот. А затем блеснул острыми зубами: — Даже пару карьер.
— Например, каких? — спросил я, подавшись вперёд и демонстрируя огромный интерес, погладил кота по голове.
Бегемот раздулся от удовольствия, заурчал.
— Вот так и надо с настоящими котами! А так, был придурок, который решил, что писать ради славы — это слишком низко. Нужны смыслы, глубокие, как Марианская впадина. Слушать меня отказался наотрез, когда я предложил ему сделать хотя бы предисловие попроще, но нет, он решил, что муз ничего в книгах не понимает, поэтому сразу же на первой странице объявил читателей идиотами с низким интеллектом.
Я нахмурился, отодвигая свои записи ещё дальше от него.
— И как ты ему в этом помог?
Бегемот коварно ухмыльнулся:
— Я дал ему вдохновение написать это предисловие так, что все читатели поверили ему. Уровень интеллекта людей упал на порядок, а автора сожгли на костре ребята из Ордена. Славные были деньки.
Вывернувшись из-под моей руки, кот снова развалился на кровати и стал мурлыкать под нос песенку. Почему-то мне показалось, что она на немецком.
Отвернувшись, я принялся за текст, прокручивая услышанное. Судя по всему мой Бегемот не просто снова появился у автора, но сделал это даже не во второй раз. Что же он такое? И за что мне такое наказание?
***
Наташа Гончарова сидела в кабинете и работала над документами. Несмотря на то, что теперь она студентка и у неё есть муза (аксолотль плавал в небольшой круглом аквариуме на столе), отказаться от работы она не могла: счета и долги никуда не делись. К тому же, многие ребята уже привыкли к ней и с удовольствием обращались именно к Наташа с вопросами.
За сегодня к ней зашли две старшекурсницы с вопросами по поводу защиты дипломной работы. Гончарова выдала брошюры, которые подготовила ещё в прошлом году. Затем заглянул Толик Вассерман, парень последнего курса, который зачитывал книгу основателя на церемонии для первокурсников.
Наташа до сих пор злилась и на Станиславского, и на Толика, которые знали про церемонию и готовили её заранее, ничего ей не сказав. А она, как дура, бегала и решала вопросы с едой, пока её спокойно ставили на стол в соседнем зале!
Сейчас же старшекурсник уселся в кресло для посетителей и изучал аксолотля, пока Наташа заканчивала с заполнением отчёта о закупке канцелярских товаров.
— Слушаю тебя, — сказала девушка и устало потёрла глаза.
Вассерман посмотрел на девушку.
— Ты совсем себя замотала. А ведь меньше месяца прошло с начала учёбы. Как ты собираешься сдавать экзамены?
Гончарова покачала головой. Парень подался вперёд.
— У меня есть к тебе предложение.
Наташа посмотрела на парня и заметила, что он выглядит возбуждённым, глаза сверкают, а сам он будто светиться едва заметным красным светом.
— Были бы мы в книжке, сказала бы, что у тебя случился прорыв на следующий уровень, — улыбнулась она, положив заполненный бумаги в отдельную стопку. Ручка встала в стаканчик с десятком других. Да, сегодня работать явно пора заканчивать.
Толик широко улыбнулся:
— Лучше! Я довёл количество очков популярности до тысячи!
— Ого! Поздравляю! — искренне порадовалась Наташа. — Твой тираж разошёлся полностью, верно?
— Да, все пять тысяч экземпляров, вот только отзвонили утром из издательства, а после обеда я почувствовал, что достиг этой планки.
Парень смотрел на Наташу с восторгом, радостью и... каким-то непривычным интересом.
— Отпразднуй, это важное достижение для любого автора. — Гончарова устало откинулась на кресло. Спинка привычно скрипнула.
— Отпраздную, — кивнул Вассерман, вставая со стула для посетителей, — вместе с тобой.
— Со мной? — удивилась девушка. — Но почему?
— Потому что ты поддерживала меня последний год, несмотря на свою тяжёлую ситуацию. — Он кивнул на стол, заставленный стопками с документами. — Ты тратишь свою силу на чужие дела, вместо того, чтобы вкладывать в своим истории. — На его лице мелькнула грустная улыбка, которая сменилась бравурным голосом: — Поэтому сегодня мы вместе идём праздновать! И отговорки не принимаются! Я уже всё подготовил.
— Ну я не знаю, — начала было Гончарова, но Вассерман уже обошёл стол, взял её тонкую курточку с вешалки, подхватил Наташу за руку и вытащил из кресла.
— Ничего не желаю слушать. Чай уже стынет. Идём!
Он вытащил её из кабинета и девушка в последний момент остановилась, чтобы выключить свет и закрыть кабинет. Напор Толика её слегка ошарашил, но прилившая к щекам кровь подтвердила и закружившаяся голова не дали ей возможности отказаться.
Ведь она действительно давно не отдыхала и не праздновала... ничего не праздновала.
— Куда идём? — спросила она, когда они вышли через задний выход из Главного корпуса.
Уже стемнело, поднялся лёгкий прохладный ветерок. Тёплый сентябрь заканчивался.
— Есть тут одно местечко, тебе понравится, — с лукавой улыбкой сказал Вассерман. — Закуски, чай и целый огромный клубничный торт.
— Надеюсь мы будем праздновать не в одиночестве? — неожиданно кокетливо уточнила Наташа.
Толик на мгновение сбился и покраснел, чем вызывал у Гончаровой смех. Она схватила его за руку, чувствуя, как напряжение последних месяцев отпускает. Она не собиралась упускать такую возможность отключиться от дел.
— Идём! Ты даже не представляешь, как ты меня порадовал своим предложением. Спасибо тебе! — она открыто посмотрела на парня, улыбаясь ему.
Толик кивнул, и Наташа пошла чуть впереди. Глядя на длинную косу Гончаровой, на конце которой позвякивал полумесяц, парень тихо сказал:
— А ведь тебя там ждёт ещё и сюрприз, — и на слове «сюрприз» на его лице блеснула неприятная улыбка.
Глава 5. По следу
— Ты заметил? — настороженно спросил Кирилл, поправляя бандану. И он явно имел в виду не самодовольного Аристарха Петровича. В этом-то ничего удивительного не было.
На введении в специальность студенты присутствовали всегда в полном составе, даже если у кого-то болела голова или ломалась нога. Причина проста: не сдашь предмет — не получишь доступ к Арене. Сейчас же не хватало двоих: Беатрисы Смол и Наташи Гончаровой.
На это начали обращать внимание: Найтвинд хмурилась и постоянно косилась на дверь, а пара девушек, что активно общались с Наташей, шушукались, не скрываясь.
— Наводим тишину, — поднялся Аристарх Петрович со своего места, заставляя аудиторию замолкнуть. Но не до конца.
— Где же Наташа? — спросила девушка на первом ряду, и в повисшей тишине её голос прозвучал очень чётко.
Осознав это, она побледнела и закрыла рот рукой. Аудитория затаилась, как стая косуль, почуявших приближение медведя.
Преподаватель опёрся руками на стол, безэмоционально подвигал челюстью.
— За единственный прогул, конечно, я не могу отчислить студентов. Но звоночек тревожный. Надеюсь, до колоколов мы не дойдём.
Решение преподавателя определяли судьбу автора внутри Академии Сепия. Не будет доступа к Арене — не станешь действительно сильным и узнаваемым писателем. Ведь только в бою ты можешь доказать, что твои персонажи оказались действительно продуманными и запомнились читателям.
Я поднял руку, привлекая внимание Аристарха Петровича. Заметив меня, он позволил себе лёгкую ухмылку:
— Вы хотите присоединиться к ним, Перьев? Хотите услышать колокола?
— Я предпочитаю гитару, — ответил я, тут же дополняя: — Зная наших девушек и тот факт, что никто не знает где они, — я бросил взгляд на Найтвинд и та, глядя на меня через плечо, слегка кивнула, — предположу, что с ними что-то случилось. Надо сообщить директору.
Преподаватель задумчиво кивнул.
— Понимаю ваше беспокойство, Перьев, но не все вляпываются в неприятности так, как вы. Директор вместе с Дмитрием Ивановичем сейчас в отъезде, у него встреча с коллегой, — последнее слово препод выделил, и я понял, что речь о конкретном коллеги — директоре академии Оксфорда. Он многозначительно добавил: — Не нужно переносить свои проблемы на других. Тем более, что у девушек бывают, как сказать, разные дни, — он не улыбнулся, оставаясь нейтральным, но издёвка, прозвучавшая в голосе, заставила всех в аудитории сжать кулаки.
Преподаватель продолжил, игнорируя возмущение студентов:
— Кстати, через неделю я от вас жду заявку на участие в боях на Арене. Выполненную идеально. Не забудьте корректно описать своего заявленного персонажа и оформить индивидуальный образ подписи — без этого вам в мире авторов делать нечего.
Аристарх Петрович поднял пример бланка и потыкал в особый квадрат в правом нижнем углу. В этом, закрашенным чуть серым цветом квадрате, необходимо было придумать свой уникальный узор в соответствии с особыми правилами. Уникальная подпись, напитанная магией каждого автора, которую практически невозможно подделать. Подпись, которая определяло авторство не только документов, но и книг в будущем.
Он делал вид, что ничего не происходит. Словно он уже решил, что выгонит девушек, как только они появятся. Как уже был готов сделать со мной. Хотелось встать, сказать ему что-то, но поможет ли это делу? Директора, как и Ли-Кирби, нет, а сообщать кому-то о ситуации кроме них — не стоит распространяться о таком.
Студенты в зале переключились с общего беспокойства за других на настоящее волнения за самих себя, принялись строчить конспект, а Аристарх Петрович в очередной раз кратко напомнил основные правила профессии и краеугольного документа нашей Академии.
Меня же слегка потряхивало: если в Сепии появился кто-то, кто способен нанести вред студентам, тот, кого не может отследить даже администрация, и при этом преподаватели прямо игнорируют угрозу, то значит нужно что-то делать самим.
Гончарова и Смол не те, кто просто так исчезнут и пропустят урок. Скорее всего что-то случилось. Может тот, кто угрожал мне, снова вышел на тропу?
Едва дождавшись окончания лекции и слушая в пол уха, закинул кривые конспекты в сумку и выбежал из аудитории. Бегемот, дремавший на диване около аудитории, встрепенулся, сонно проморгался и, зевая, устремился за мной.
— Куда спешим? — спросил он, позвякивая шпагой. — Неужели хорошая идея, наконец, пришла?
За спиной раздался смех: Кир бежал следом. Широкоплечий парень придерживал одной рукой сумку с книгой, а второй сжимал бутылку с газировкой. Не дожидаясь вопроса, он сказал:
— В этот раз я хочу посмотреть на твои приключения вживую. А то вдруг ты вечно придумываешь! — Он на мгновение стал серьёзным: — Хочу видеть твою настоящую силу, Миша.
— Надеюсь это не понадобится, — пробормотал я.
— Так куда мы бежим? — спросил Кирилл, чем заставил меня остановиться.
Бегемот тут же закатил глаза:
— Ну вот, как обычно: молодёжь сначала куда-то бежит, а потом думает. А потом удивляется, что логика в сюжете хромает, а декорации жизни проще снести к чертям, чем переделывать.
— Коуч пушистый, — шумно дыша ответил я. — Ты бы лучше послушал сначала.
— Не знаю, что за оскорбление ты мне выдумал, но раз я твой муз, так и быть — послушаю.
Бегемот сложил лапы на груди, расставив ноги пошире. Охранник на страже входа в здравый смысл, не меньше.
Оглядевшись, я указал на скамейку напротив здания с «Пу-пу-пу» от неизвестного коварного художника, чью надпись не могли удалить даже лучшие работники хозяйственной службы Сепии, мы уселись. Точнее, уселся, а потом разлёгся кот, а мы с Кириллом остались стоять.
— Так что и куда? Ты знаешь, где она, в смысле, они? — спросил Кирилл, постукивая по сумке с книгой. Пальцы с чуть смуглой кожей торчали из обрезанных байкерских перчаток.
Я покачал головой.
— Их нет в общагах, это точно, — протянул Бегемот, рассматривая «маникюр» на лапах.
Увидев наши вопросительные взгляды, он махнул лапой:
— Я, в отличие от некоторых, умею слушать. Народ активно обсуждал в своём кругу. — Он довольно потянулся. — Обеих не видели с вечера, они не возвращались в комнаты. С утра им стучали, но никто не ответил.
— То есть они пропали ещё вчера, а никто не обратил внимание на это? Что происходит в Сепии? — возмутился я, но быстро взял себя в руки. Сначала найти девушек, а потом уже разбираться с директором, когда тот вернётся.
Надо понять, откуда начать поиски.
— Кто-то знает, где вечером бывают Смол и Гончарова?
— Смол, скорее всего, рядом с Найтвинд, а Гончарова работает — у неё кабинет в Главном корпусе, — сказал Кирилл.
Я вспомнил день поступления и кивнул. Искать Смол я пока не планировал — пусть этим занимается сама Найтвинд. Я видел, что она тоже отдала несколько приказов своим поклонникам после лекции.
— Возможно Гончарова вышла после работы и пропала где-то по пути в общежитие. Какое, кстати?
— Королевство Амбер, — ответил Кир.
Прищурившись, я посмотрел на парня. Тот не отвёл взгляд и пожал плечами. Ладно, уточним позже. Нельзя допустить, чтобы тот человек с огненным псом навредил кому-то другому.
— Начнём от кабинета Гончаровой. Бегемот, подымайся, будешь вынюхивать след!
— Я, что, собака тебе?! — возмутился он, подскакивая со скамейки.
— Я же видел, как ты работаешь. Нос у тебя, что надо, такому даже псы позавидуют, — польстил я ему. Кот заурчал от удовольствия, но быстро помотал головой.
— Только за консерву. И не то, что вы называете кошачьей едой, а нормальную, с говядиной, не меньше девяносто процентов мяса!
Я быстро закивал. Такая в магазине в торговом квартале стоит почти как цитата, но сейчас не время жадничать. Это я начну делать, когда мы найдём девушек и сопротивляться диктату кота станет проще.
Мы двинулись быстрым шагом обратно к главному корпусу и вошли в административную часть. Знакомый коридор привёл нас к холлу, в котором было несколько дверей и одна из них — в кабинет Гончаровой.
Он, разумеется, был закрыт. Из соседнего кабинета вышла женщина с чашкой из-под кофе и двинулась в сторону уборных. Заметив нас у дверей кабинета, она поправила большие очки и сказала:
— Наташа сейчас на учёбе, приём начинается с пятнадцати часов и до восемнадцати. Вы в первый раз к ней?
— Да, простите, ошиблись с расписанием, — сказал Кирилл. — Оставим заявку в её ящике.
Женщина нахмурилась, но видимо не нашлась, что сказать и ушла по своим делам.
— Не знаем расписание, но про ящик — знаем? — ехидно спросил я, но даже так не смог пробить спокойствие Кирилла.
Вместо этого он сказал:
— Бегемот! Вперёд! Покажи, какая ты ищейка!
Бегемот опустился на четвереньки, его хвост яростно лупил по полу.
— Я уже понимаю, что продешевил. Но, — он вздохнул, — кот сказал — кот сделал.
Его нос приблизился к двери кабинета и начал втягивать воздух.
Бегемот двинулся по коридорам главного корпуса, ворча себе под нос. Несколько раз он тыкался в разные двери, один раз даже почти заскочил в женский туалет, но вовремя отскочил, иначе бы получил по носу от спешащей дамы неопределённого возраста с вытянутым бледным лицом. Кота она, хвала лысине Аристотеля, не заметила.
Зато нам сообщила, что занятие уже началось и нам нужно поторопиться, чтобы не получить проблемы. После гордой фразы она величественно уцокала на высоченных каблуках.
Переглянувшись с Кириллом, мы кивнули друг другу: возвращаться на урок сейчас нельзя. Если с девушками что-то случилось, то каждый час промедления опасен. Я подавил внутри себя мысль, что за ночь они могли погибнуть, и никто этого не заметил. Они живы, и мы их найдём!
Кот вывел нас на улицу через центральный вход, после чего с фырканьем встал на задние лапы и осмотрелся.
— Здесь запах множится. Внутри корпуса она ходит по одному маршруту, а на улице есть варианты.
— Куда ведут следы? — спросил я.
Бегемот выставил чёрную лапу вперёд и указал:
— Строго налево, к общежитиям, рынку и половине корпусов. Строго направо — к большой Арене. Прямо — в сторону выхода с территории Сепии.
— У нас есть большая Арена? — удивился я, но потряс головой, сосредотачиваясь: — Так, какой запах кажется тебе свежее?
Кот повернулся ко мне и сложил лапы на груди.
— Напоминаю, что я не собака. — Его вибриссы возмущённо тряслись. — Я не определяю, «свежесть» запаха, только свежесть рыбы. И сосисок.
— А что тогда ты вынюхал? — уточнил Кир.
Бегемот исподлобья посмотрел на парня в бандане, перевёл взгляд на меня, мол, твои секреты, не мои. Убедившись, что я его не отговариваю, кот вздохнул и сказал:
— Я чувствую магические след, остатки книжной магии. От Гончаровой пахнет старыми манускриптами, перьями и ещё немного тиной. Этот тритон ей точно не подходит, портит такой классический книжный ансамбль, — страдальчески закончил он. Бегемот до сих пор не смирился с тем, что призвал его я, а не она.
— И куда указывает эта магия? — Кирилл не дал коту уйти в сторону, за что Бегемот толкнул его пушистой лапкой в бок, под рёбра. Кир резко выдохнул.
— Она указывает, что Гончарова ходила отсюда по всей территории Академии. Чаще всего в сторону налево. — Он нарочито подвигал бровями, но мы не повелись на плоскую шутку. — Жмоты. Ладно. Реже всего она ходила направо и, если так смотреть, — он подвигал носом, — там ещё нет запаха тины. Значит ходила она туда до получения своей лягушки.
— Аксолотля.
— Да хоть комодского пресноводного крокодила, — резко ответил Бегемот. Положив лапу на морду, он заговорил спокойнее: — В общем, самые яркие следы ведут в сторону выхода и в сторону основных корпусов Сепии.
— А не яркие? С привкусом тины? — уточнил я.
Кот нахмурился и снова встал на четвереньки. Покачал головой.
— Запах тины везде есть. Нужно проверять.
— Ну почему нам нельзя призывать персонажей вне Арен? — раздосадовано спросил я. — Вызывали бы какую ищейку, даже самую дешёвую, уже было бы проще.
— Ну или хотя бы ускорили поиски — десять пар глаз лучше, чем три пары, — добавил Кирилл. — Как и дополнительные ноги. Или колёса.
Он похлопал по книге, которая засияла лазурным синим и мне показалось, что оттуда донёсся рокот мотоциклетных двигателей.
Да, на байках было бы быстрее всё изучить. Но запрет на магию вне стен аудиторий и Арен был и нарушать его... я и так уже прошёлся по грани исключения.
Но если мы не найдём девушек? Не успеем, а всё потому, что слишком долго шли по ложному следу? Поможет ли нам магия, если нас остановят раньше, чем мы сможем что-то сделать?
Недовольство забулькало внутри мерзким варевом, надеясь выплеснуться и забрызгать не только дорожки, но и стоящих рядом друзей. Заставил себя глубоко и медленно дышать, чтобы не сорваться на бег и не потерять голову.
Это дыхание дало мне мгновение на осмысление и в голове возник тревожный вопрос: а какой, да простит меня Аристотель, лысины, я вообще прусь непонятно куда? Кто мне эти девушки? Работница Академии, которая уверяла директора, что меня не стоит принимать в Сепию; и помощница авторки, которые обе мечтают лишь об одном — размазать меня по брусчатке Арены.
Затем пробежала холодная, как сталь шпаги Франка, мысль: потому что я не остановил нападающего. Если это рук дело того безумца с собакой Баскервилей, то я не смогу спать спокойно.
— Идём, — сказал я резко и устремился в налево, туда, где след Гончаровой был самым ярким.
— Почему? — спросил Кирилл, но я качнул головой.
На пустом перекрёстке мы остановились: все студенты на уроке, не нужно ничего пояснять.
— Бегемот, смотри на самый слабый след, — приказал я.
— Почему? — снова спросил Кирилл.
— Потому что, если бы она пошла в общежитие, — я кивнул налево, в сторону парка, в котором прятались наши общаги, — то её заметили бы. Хоть кто-то.
— Может кто-то и видел. Просто первачи не видели, — сказал Кирилл, нахмурившись. Но не отстал, когда мы пошли быстрым шагом за котом — он двинулся вперёд, к пруду, где жил гигантский лебедь.
Кот снова замер на развилке и уверено выбрал правую, мимо здания с «Пу-пу-пу», скамеек, в сторону статуи в центре небольшой площадки за третьим корпусом. Тем временем я пояснил Кириллу:
— Там где она часто бывает сложно разобраться в нюансах. Тусклый след может говорить как о чём-то старом, — я скривился, понимая, что тогда мы просто теряем время, — так и том, что произошло единожды.
Бегемот свернул в парк, на тропку, по которой мы шли к разрушенной беседке. Изгибы дорожки не давали увидеть, что происходит впереди. В воздухе тревожно пахло хвоей.
— Получается, —размышлял в ответ Кир, — где она редко бывает, там скорее всего она и могла быть?
— Наташа учится, потом работает. Вряд ли у неё есть много времени на то, чтобы шляться по Сепии просто так. Она всегда движется с какой-то целью. По работе она будет двигаться системно и постоянно, а вот по личным задачам — гораздо реже. Как на Арену, — я задумался, что там могла делать девушка, но кроме как смотреть на чужие бои ничего в голову не шло.
— А если кто-то сначала провёл её по частому маршруту, а затем только скрылся в тени? — в голосе байкера мелькнуло беспокойство.
Я не удержался от лёгкой улыбки.
— Тогда проверка займёт ещё больше времени. Ну или вообще окажется, что у них были какие-то действительно важные дела, а мы с тобой, два дурака, решили прогулять из-за них уроки.
Кирилл хлопнул меня по плечу в ответ, и мы вышли к разрушенной беседке. Я уже почти был уверен, что мы сейчас будем спускаться вниз, в подвал, но Бегемот в удивлении поднял голову и указал лапой мимо:
— Я думал нам сюда. Чисто по закону жанра, — сказал он и я в этом с ним был согласен. — След ведёт дальше!
Он помчался на четырёх, словно скаковая лошадь и нам с Киром тоже пришлось перейти на бег, чтобы поспевать за ним. Я оглядывался, выискивая следы атмосферы, ловушки или засады с огненными собаками в придачу, но пока что это был обычный парк с ковром из травы и мха под ногами, густыми листьями деревьев над головой и терпким запахом хвойных, которые мы оставили позади.