Зажигая погасшие звёзды

— Да!

— Отлично! Именно этого мы и добивались.

— Но почему именно русский космизм? Почему не какой-то другой? — сейчас Таис обращалась к гостям.

— А мы не знаем, — честно ответил за всех Эйдзи, — это вопрос без ответа. Был только русский и больше никакой.

— Как вообще могла прийти в голову мысль, воскрешать мёртвых?

— Потому-что это несправедливо, — ответила Эвелин, — человек растёт, учится, начинает понимать мир, достигает определённых успехов, доходит до очень высоких ступеней понимания, но вдруг общее обветшание организма прерывает этот процесс. Раз за разом прерывается человеческая мысль, успевая передать потомкам лишь крохи своей мудрости. И каждое новое поколение начинает если не с нуля, то с очень низкого старта. Очень обидно уходить, понимая, что не можешь передать всё, что знаешь. Поколение за поколением накопление знаний шло очень медленно, маленькими ступеньками, иногда откатываясь даже далеко назад.

— Если не возражаете, я продолжу, — завладел вниманием Эйдзи, — на мой взгляд была даже ещё более серьёзная проблема, ведь знания хоть и медленно, но всё равно росли. В определённый момент вдруг возник очень неожиданный и весьма неприятный эффект. Перенасыщение знаний и невозможность одному человеку охватить все сферы. Несмотря на совершенствование системы обучения людям не хватило бы целой жизни чтобы изучить всё, открытое ранее, даже в одной узкой области. Человек вынужден был либо учиться всю жизнь, но тогда не оставалось времени на новые открытия, либо, игнорируя базис, изучать только верхушки, пытаясь идти дальше и неизбежно переоткрывая по второму и третьему разу то, что уже было открыто до них, совершая таким образом хаотичный бег по кругу. Разрозненные знания в непересекающихся областях зачастую даже не позволяли людям понять друг друга, ведь все говорили на разном понятийном языке. Понимаешь, что тогда произошло? Сама смертная природа человека поставила заслон, а природа разума, наоборот, требовала дальнейшего развития. Это фундаментальное противоречие нуждалось в разрешении. Сочетание серьёзнейшего вызова и накопленных возможностей позволило однажды дать верный ответ — добиться физического бессмертия организма.

— Что значит физического бессмертия?

— То есть мы победили старение.

— Люди совсем перестали стареть? То есть, вы все, вот такие как сейчас, и никогда не стареете?

— Нет. Мы нашли способ обновлять тело быстрее, чем оно стареет. С этого момента начинается эпоха хомо имморталис — людей бессмертных.

— И что же, человек теперь не может умереть?

— Всё ещё может, в результате несчастного случая, например. Но смерть от «естественных причин» больше не наступает, потому что организм больше не изнашивается. Странным, на мой взгляд, является только то, что эти причины раньше назывались «естественными». На мой взгляд они противоестественны.

— Но как вам удалось этого добиться?

— С помощью расширения Кольца Разума, — ответила на этот раз Эвелин, как непосредственная участница событий, — когда к нему присоединилось достаточно большое количество людей, над сложными интеллектуальными проблемами работать стало в разы проще. В общем слиянии умов каждый человек вносит свой вклад.

— Погоди, Эва, но ведь у разных людей взгляды на одну и ту же проблему могут быть совершенно различные, не так ли?

— Именно! Это как раз-таки является самым ценным, ведь проблему в таком случае получается рассмотреть с самых разных, порой неожиданных сторон и выработать наилучшее решение. Произошёл взрывной рост идей. Присоединяясь к Кольцу, мы видим в уме то, что для тебя пока сокрыто, целый огромный мир идей и мыслей всех тех людей, что на данный момент подключены к Кольцу.

— И что же, вы изучили его весь?

— Нет. Он огромен. И есть области, куда лучше не заходить, мы не знаем, что там. Собственно, наша история как раз связана с такой областью, скрытой «за туманом» и от которой веет холодом и страхом. Все боялись подходить туда близко. Пока не произошёл несчастный случай. Ребёнок, шестилетний мальчик, забрался со своей собакой на стройку. Собака упала в котлован с водой. Он пытался её спасти и утонул. Реанимировать тело уже не удалось. Мать заметила, куда уходила душа сына и в отчаянии бросилась за ней, несмотря на страх и холод. Отец оставался по эту сторону «тумана» и постоянно звал её. Таким образом она была первой, что прошла в Элизиум, нашла душу сына и вернулась обратно на зов мужа. Тогда-то и решили попытаться вытащить его оттуда в новое тело, клонированное из старого биологического материала. Это был первый опыт воскрешения и теперь эта методика принята повсеместно. Поиск души проводится парой — проводником и маяком. С того момента мы отсчитываем начало эпохи возрождения. Наш сыновний долг — возродить наших дорогих родителей, и так далее по цепочке в глубину веков.

Эвелин остановила своё повествование, чтобы дать Таис обдумать услышанное. Некоторое время они молчали, ожидая её реакции, а Оцу и Чияко тем временем разбавили новую порцию вина и разлили по кубкам.

— Послушайте, — наконец произнесла она, — но, если люди теперь не умирают, да ещё вы возрождаете предков, значит, население планеты постоянно увеличивается?

— Ну не только планеты, — отозвался Марк, — я ведь раньше рассказывал тебе, что мы живём по всей нашей Солнечной системе. Мы научились создавать пригодные для жизни условия на орбитальных станциях и крупных базах на других планетах. Пространство для расширения всё ещё есть, соседние планеты ещё освоены далеко не полностью. Но нам следует думать и о далёком будущем. Теперь, с обретением бессмертия, горизонты планирования отодвинулись сильно далеко вперёд. Это и есть ещё одна причина для Первой Межзвёздной Экспедиции.

— А как скоро она должна состояться?

— Через пять лет.

— Вы думаете, мы успеем возродить Александра?

На этом вопросе Марк и Эвелин замялись и немного замешкались с ответом. Наконец, Эвелин продолжила:

— Возродить успеем. Но этого мало, надо чтобы он успел пройти обучение и инициацию в Кольце Разума. Стал бы бессмертным. Это обязательное условие.

— С этим у нас есть некоторые трудности, — добавил Марк.

— Почему? Вы же сами сказали, что два года достаточно.

— Да, если возрождать человека в родном теле. Как тебя, из образа генетической памяти. Или взять генетический материал из останков бывшего тела. Иначе придётся использовать так называемый нулевой клон. То есть взять образ тела человека, похожего на него и внести необходимые правки. И всё равно не угадаем. Человек будет чувствовать себя скованным чужим телом. Это отразится на внимательности и увеличит время обучения. Мы можем не успеть.

— А мне вот не мешало, — отозвался Эйдзи.

— Тебе может и не мешало, а мне было бы очень неудобно, — возразил Ёнг-и, — я, знаешь ли, как-то привык к своему телу. Оно мне как родное, — закончил он под всеобщий смех.

— Александр воин, его тело было его инструментом, это важно, — продолжил Марк, — идеальным выходом из положения было бы найти его захоронение…

— Но оно в Александрии! Я видела! Я знаю где.

— Увы, Александрия сильно изменилась с тех пор. Ты её не узнаешь. Той шикарной гробницы, что возвёл для Александра Птолемей Сотер, больше не существует.

— Как же так, — растерялась Таис, — неужели никто не знает, где покоится его саркофаг?

— Никто, — ответила Эвелин, — в этом и проблема. Его следы затерялись в толще веков. Но не отчаивайся! Мы что-нибудь придумаем!

Эвелин попыталась придать оптимизма своим словам, но Таис всё же уловила в её голосе нотки неуверенности.

— А на симпосиях принято петь и танцевать? — как бы невзначай поинтересовался Ёнг-и. — А то я всё жду, когда же девочки покажут нам свои умения, а вы всё о философии да о душе. Моя душа жаждет эстетического наслаждения!

— Не смею заставлять твою душу томиться в ожидании! — ответила Таис. — Я вижу здесь старинный музыкальный инструмент, наверное, он не просто так принесён на наше собрание?

Долго уговаривать не пришлось и девушки приступили к своим выступлениям, Оцу танцевала, а Чияко сопровождала её танец на сямисэне. Затем они поменялись ролями. Таис наблюдала за ними с большим интересом, ведь и музыка была для неё новой, и такого танца раньше она не видела. Про себя она заметила, что танец хоть и был чарующе плавным, но технически несложным и она могла бы с лёгкостью его повторить, значит, подумала она про себя, хотя бы в этом виде искусства у неё отставания нет. Она ещё не знала, что судьба уже приготовила ей серьёзный вызов и испытание.

— А теперь попросим дорогую хозяйку дома показать свои умения. Эвелин, прошу.

— Я, пожалуй, откажусь. Танцевать я, конечно, умею, но меня больше привлекает акробатика.

— Может продемонстрируешь?

— Да легко, — ответила Эвелин, подтянула руками подол платья и внезапно, словно спущенная стрела рванулась к свободной стене, отскочив от пола, сделала несколько шагов по стене и там, почти под потолком оттолкнулась с прогибом, и, приземлившись на ноги, выполнила ещё одно сальто назад, очутившись на том самом месте, с которого начинала.

— Простите, немного сфальшивила, это всё вино виновато, — оправдывалась она.

— Браво! — захлопал в ладоши Ёнг-и, будучи настоящим ценителем подобных умений. Марк лишь улыбнулся, отлично зная о талантах своей подруги.

Всё случилось настолько быстро, что Таис не успела ни испугаться, ни сообразить что-либо. Некоторое время понадобилось ей, чтобы, постояв в молчании с раскрытым ртом, пройти все эти стадии.

— Это как?! — наконец выпалила она. — Клянусь богами, никогда раньше я такого не видела! Как ты это сделала?

— Это техника управления телом, которая доступна только современным людям. Тут, кроме ускоренной реакции и улучшенной координации применяется способ взрывного высвобождения энергии. После преображения ты тоже будешь так уметь.

— А покажи ещё!

— Ну уж нет, теперь твоя очередь.

— Девочки, если кто-то из вас мне сыграет, я постараюсь подстроиться под темп и покажу настоящий танец афинской гетеры, — попросила она и вышла на середину комнаты. К этому времени былая сила и ловкость практически полностью вернулись к ней, боли в мышцах прошли, суставы «притёрлись» и она чувствовала себя снова молодой девушкой, как в лучшие годы своей юности. Таис с удовольствием занялась своим любимым делом. Танец — это её стихия, её жизнь. Таис в полной мере использовала вновь обретённую гибкость своего тела, демонстрируя восхитительные повороты, женственные движения бёдер, взмахи рук и изящные изгибы запястий. Не забывая при этом о томных взглядах в сторону гостей, особенно одного из них. Гости с интересом наблюдали за ней, иногда охая, то ли от восторга, то ли от удивления.

— Марк, только попробуй сказать, что тебе не понравилось! — заявила она, когда закончился танец.

— Что ты! Наоборот, — ответила за него Эвелин, — это было очень артистично и эээ…

— Соблазнительно, — продолжил Марк.

Таис просияла.

— Но ты даже не аплодировал, Марк, — не отставала она.

— Очень неудобно аплодировать, лёжа на боку, — оправдывался Марк, — в следующий раз возьмём кресла, я настаиваю.

— Просто Марк не любит танцы, — ответила за него Эвелин, — и никогда не любил.

— Да как же такое возможно? — искренне удивилась Таис, а гости засмеялись.

— Да вот так. Я всегда думал, что танцы — это не мужское занятие. У меня были другие интересы, я занимался борьбой, потом карате, и всегда считал, что это именно самое правильное занятие для любого парня. Позже, уже в военном училище, один мой приятель сказал: «Слушай, Марк, вот ты получал синяки и ссадины в вонючем от пота зале. А я в это время под красивую музыку танцую с приятно пахнущими молодыми барышнями. Ну и кто же из нас по-твоему занимался настоящим мужским делом?»

Присутствующие дамы взорвались весёлым смехом. Марк тоже улыбнулся и продолжил:

— Ну да, это был весомый повод задуматься. Но в армии заниматься танцами было некогда и не с кем. Так и не сложилось.

— А что такое военное училище, Марк?

— Это такой гимнасий для воинов-командиров.

— Командиров? Так ты был стратегом? Фалангитом или конным гетайром?

— Эээ, стратегом пожалуй нет. Да и коней у нас уже не было. Я был вначале десантником, а потом разведчиком специального назначения. Там кони были не нужны, сблизиться с противником помогал самолёт, ну это такая небесная колесница, на которой мы сюда прилетели, только ещё больше. А дальше нужно было всего лишь выпрыгнуть из самолёта и опуститься на землю на парашюте.

— Как это выпрыгнуть? Прямо в небе? — Таис аж съёжилась от страха.

— Ну я же сказал — с парашютом. Мы тут забегаем сильно вперёд, но, чтобы было понятно, вспомни про Дедала и Икара с их крыльями.

— Так это же всего лишь миф!

— Воплощать мифы — это наше призвание. Неважно, главное, что парашют был безопаснее, чем крылья Икара, можно было приземлиться, не опалив крыльев солнцем. А вот дальше начиналось самое трудное — мы сами превращались во вьючных лошадей, закидывая на спину тяжёлый рюкзак и беря в руки оружие. Пять минут Икар, всё остальное время — лошадь. Так что нет, конным гетайром я не был, — улыбнулся Марк. — А кофе на симпосиях подают?

На улице уже стемнело, в комнату проникал свежий воздух из настежь раскрытых на террасу дверей, а симпосий продолжался своим чередом. Лились песни, вино и разговоры, а приглушенный свет добавлял уюта. Наконец, гости встали и сердечно поблагодарив хозяйку вечера, разошлись по своим квартирам, довольные новым знакомством.

***

Позже, уже лёжа в постели с выключенным светом, Таис решилась расспросить Эвелин о Марке. Она часто задавала самые сокровенные вопросы перед сном, которые стеснялась спрашивать при нём, пока Эвелин наконец не заставляла её спать.

— Послушай, Эва, я когда впервые вас увидела, решила что вы боги. Потом подумала, что вы супруги, но и это не так. Что же связывает вас с Марком, если вы не родственники? Он и раньше казался мне немного таким, ну, как бы это сказать, загадочным. И чем больше я узнаю о нём подробностей, тем более таинственным он для меня выглядит.

— Да, между нами нет прямых родственных связей, всё верно.

— Но вы возродили его. Почему?

— Из-за того, что он в первой жизни был холостяком, он не оставил детей, поэтому некому было его возродить.

— Ах вот как! Но при чём же здесь ты?

— Марк был одним из двенадцати героев операции "Эриния", и единственным погибшим. Я всегда восхищалась этой историей и мне было очень обидно, что один из участников погиб в самом конце. Так нелепо и неожиданно. Я твёрдо решила возродить его, когда появилась такая возможность, Егор был не против. Ну, он всегда не против, если я чего-то твёрдо желаю. Правда это потребовало довольно много времени и усилий. Родственников нет. Пришлось искать в архивах любые сведения о нём, причём большинство сведений были раньше засекречены. С большим трудом нашлось место, где была раньше его могила и удалось найти немного биологического материала. Для воссоздания тела это был несомненный успех. Столько усилий нам пришлось приложить ради него, так что для нас с Егором он почти как сын. Непослушный, временами и вредный, ну ты уже заметила, да? Но что ж поделаешь, приходится любить его таким, какой он есть.

— А что это за операция "Эриния"?

— Ой, про это спросишь у самого Марка. Он, как непосредственный участник, лучше расскажет. Если захочет.

— А почему он не женился?

— Привередливый, потому что. На Земле миллиарды девушек, ни одна его не устраивает. Ему, видите ли, подавай какую-то исключительную, богиню, не меньше.

— А почему...

— Так, давай уже спать, дорогая. Завтра, всё завтра.

Глава 2

Однако назавтра Таис забыла, о чём хотела спросить, так как после письма Эвелин повела её на экскурсию по дому. Начали они с самой верхней смотровой площадки, над которой была устроена лётная палуба. Диковинные воздушные колесницы то и дело приземлялись и отчаливали с неё, высаживая и забирая людей. С этой огромной высоты можно было бы увидеть весь город, если бы он был размерами такой же, как Афины. Но этому городу не было видно конца.

— Посмотри вниз, Таис, вот эта сплошная зелёная полоса между домами и есть дорога, ведущая к центру города. Центр находится в той стороне, — показала она рукой.

Теперь Таис заметила, что дома располагались не хаотично, а рядами вдоль дороги. Сама же дорога казалась зелёной из-за широких крон деревьев по обе стороны. Присмотревшись к домам, она вдруг поняла, что ни один из них не похож на другой. Основание их дома было круглым, дом рядом с ними был треугольный в плане, дом напротив напоминал у основания четырёхконечную звезду, причём этажи, поднимаясь, закручивались по спирали. Общим было лишь то, что основание было очень широким, постепенно сужаясь кверху, где на каждом доме располагалась такая же посадочная площадка, как у них.

— Такие улицы-лучи расходятся от центра во все стороны. А если ты посмотришь вон туда, на противоположную от улицы сторону, то увидишь лес.

И правда, с другой стороны было довольно широкое лесистое пространство, из которого местами выделялись голубые пятна прудов. За этой широкой полосой леса был виден другой ряд домов, образующих соседнюю, но довольно далёкую от них улицу.

— Это что же, достаточно выйти из дома, и я сразу попаду в лес?

— Да, вначале в ухоженную парковую зону, но дальше от центра она переходит в почти дикую природу. Такие природные клинья идут вдоль улиц и доходят почти до центра города. В нашем городе центр старый, там сохранилась древняя тысячелетняя застройка. Почти в каждом старом городе есть такая.

— Как же это сильно отличается от тех городов, где я раньше бывала!

— Конечно отличается. У нас появились новые возможности и появилась острая необходимость разместить гораздо больше людей чем в ваших старых городах. Общее планирование позволяет нам возводить города так, чтобы большое число людей могло жить вместе, не уничтожая природу вокруг. Высотные дома-башни — самое правильное решение для этого. В каждом из них живут тысячи людей, это больше, чем в любом древнем городе, ну кроме самых крупных.

— Но как же построить такой дом? Это же, наверное, очень долго? Построить дом в Афинах можно было всего за месяц. Ну большой дом за три месяца. Вот на дворец уже требовались годы. Сколько же заняла постройка такого дома?

— Тоже годы. Два или три, я не помню. Но ведь и служить они будут долго. Наш дом рассчитан на тысячу лет до первого ремонта. А там посмотрим.

— На целую тысячу?!

— Всего на тысячу. Не забывай, бессмертному человечеству следует планировать намного дальше вперёд, чем ты привыкла. Вероятно, нам очень скоро надоест ремонтировать дома каждую тысячу лет, придётся придумывать новые решения.

Таис слушала, понимая умом что Эвелин права. Но всё же какое-то чувство нереальности происходящего её не покидало. Как она ни силилась, но привыкнуть к вечному бессмертию у неё всё ещё не получалось.

— Ладно, пойдём вниз. Квартиры ты уже видела. Все жилые помещения выходят на террасу. Глубже располагаются гостевые комнаты.

Эвелин завела её в одну из пустующих гостевых комнат, которая на вид не отличалась от их спальни, только в ней не было личных вещей.

— Как же это глубже, а вот же окно на улицу, — удивилась она.

— Это фальшокно, ненастоящее. Просто изображение с улицы выводится и сюда. И даже свежий воздух будет, если его открыть. Только за ним экран, а не реальная улица. Пойдём дальше.

Даже обычная прогулка по коридорам дома производила впечатление. Высокие скатные потолки и стрельчатые арки создавали ощущение объёма и устремлённости вверх. Стены зачастую были весьма искусно расписаны, причём в каждом отдельном коридоре был свой стиль, который не повторялся. Только одними стенами Таис готова была любоваться долго, так что Эвелин пришлось тянуть её за руку.

— Кто всё это нарисовал?

— Жильцы.

— Такая работа должно быть стоит очень дорого.

— Это если нанимать каких-то мастеров. А если мы сами делаем, то это не стоит нисколько. Это же просто творчество ради удовольствия. Не хочешь — не делай. Но обычно желающих больше, чем стен, приходится устраивать конкурсы.

— А откуда столько желающих?

— Люди хотят украшать пространство вокруг себя, это нормально, разве нет?

— Ну не знаю, не замечала такого в своё время.

— Брось, разве не у вас все площади были украшены дивными скульптурами? Зачем бы тратить на это усилия, если бы людям не нравилось? Пойдём ниже, к грузовым лифтам.

Ниже они увидели роботов за работой. В сортировочном зале роботы-грузчики выгружали из лифта коробки с припасами, а роботы-курьеры развозили их по квартирам.

— А кто ими командует? — спросила Таис, глядя на маленькие грузовички, бойко разъезжающиеся, каждый в свою сторону.

— Никто. Они запрограммированы делать свою работу раз и навсегда. Вот они её и делают. Человеку не надо вмешиваться. Лишь изредка проверять, что всё работает как задумано, роботы исправны и вовремя проходят обслуживание.

— Запрограм... Что это за слово такое? Его даже произнести трудно.

— Ну как бы тебе сказать, через особый ритуал люди вкладывают в роботов необходимое поведение и они повинуются, строго следуя предписанию.

— Вы накладываете на них чары повиновения?

— Ну пусть так, да. Хотя Марк сказал бы, что нет. Впрочем, он расскажет тебе об этом позже.

— А что они развозят?

— Продукты, иногда одежду.

— А кто же покупает их на рынке и привозит сюда?

— На рынке? — удивилась Эвелин. — Ах да, ты же ещё не знаешь, что рынков сейчас нет.

— Откуда же берутся продукты?

— Ты же не думаешь, что даже и в твоё время продукты сами по себе появлялись на рынках? Это был результат труда крестьян, а сегодня это продукт деятельности роботизированных ферм. Зачем же везти их на рынок, где они будут портиться под солнцем? Их сразу доставляют на сортировочные базы и оттуда развозят по домам, ещё свежими.

— А кому же вы платите за них? На рынке то всё понятно.

— Зачем платить? Забудь про деньги, их нет.

— Как же без денег? Как же без них торговать?

— Там, где нет торговли, нет надобности и в деньгах. Деньги были временным решением в те эпохи, когда надо было обменять свои товары, которых у тебя избыток, на что-то, чего у тебя нет, заплатив при этом перевозчику — торговцу, который сам, в свою очередь, рискует быть ограбленным разбойниками. Сейчас, когда любой продукт производится в избытке, пути доставки давно налажены, а разбойников нет и в помине, надобность в такой странной деятельности, как торговля, отпала сама собой.

Представь себе человечество, как огромный, но единый организм, здоровье которого зависит от своевременной доставки питательных веществ по тончайшим капиллярам до самой дальней клетки. Это всё давно придумано и организовано в нашем обществе. Следить нужно лишь за тем, чтобы все эти крупные и мелкие капилляры работали без сбоев, ибо дискомфорт в одном месте отдаётся на здоровье всего организма.

— А как роботы знают, сколько продуктов нужно?

— Мы же знаем, сколько людей живёт в каждом доме.

— Ну а если я хочу оливки, например, а никто в доме их не ест. Сколько же их привезут?

— Сколько ты сама закажешь. Вернее, сейчас мы тебе заказываем. Любой продукт, какой захочешь.

— Ну а если не закажу?

— То будет приходить усреднённый набор по твоим старым предпочтениям.

— А если я вдруг захотела нечто, что не заказывала? Финики, например.

— То возьмёшь с домового склада, там всегда есть запас на такие случаи.

— А если я поеду к подруге, в другой дом или даже город?

— Ничего страшного, просто напишешь, где будешь сегодня ужинать. Твои продукты доставят туда с местной базы.

— Ну а если я вот передумала и остановилась у другой подруги? — не унималась Таис.

— Ох, какая ты ветреная и непостоянная! Ну получишь из домового резерва. В дом всегда привозят примерно на пятнадцать процентов больше заказанного. На случай вот таких вот ветреных подруг.