Зажигая погасшие звёзды

— Так это же перерасход!

— Нет. Это изобилие. Невостребованные продукты не пропадают. Позже они уходят на переработку в удобрения. Это даже потерями не считается.

— Я смотрю, всё у вас продумано, — сдалась, наконец, любознательная эллинка.

— Не у "вас", а у "нас". Не забывай — ты тоже часть нас. Хотя, допускаю, что есть ещё что-то непродуманное. Ты вот, например, сходу вон сколько вариантов придумала.

— Ну, это то, что сразу в голову пришло.

— Ну вот, если ещё что-то такое придёт, что мы упустили, то ты и придумай решение.

— Как я? Почему я? — растерялась Таис.

— А кто же? У нас не принято жаловаться и перекладывать работу на других. Если видишь — что-то не так, то займись решением проблемы. Помощники всегда найдутся.

— Но я не умею...

— Потом, когда научишься. Пойдём на этажи ниже.

Ещё ниже этажи дома расширялись и здесь уже хватало места для учебных классов. Ниже находились танцевальные и музыкальные залы, в которые они не заходили, чтобы не мешать занятиям, как сказала Эвелин. Ещё ниже уже хватило места для полноценного концертного зала, сегодня пустого. А под залом располагался тот самый бассейн, в который они уже ходили плавать ранее.

Наконец они добрались до подвала, где никаких жилых помещений больше не было. В нескольких залах были расположены какие-то приборы, с виду однотипные, но отличавшиеся размерами, от длинного ряда небольших до пары довольно крупных.

— Это атомные станки. Они выполняют ту же работу, что и ремесленники в твои времена.

И действительно, несколько роботов-курьеров ездили между рядами станков, доставая из них различные предметы и увозя их к грузовому лифту. В одном случае это был кухонный нож, в другом пара бокалов, а третий робот достал и потащил стул.

— Это что же, любой предмет можно сделать в этом шкафчике? А где же сидит ремесленник? — Таис попыталась заглянуть через смотровое стекло, сильно сомневаясь, что ремесленник с инструментами может поместиться в таком маленьком шкафу, но ничего кроме чёрной пустоты там не увидела.

Эвелин улыбнулась на мгновение — иногда её забавляла такая почти детская непосредственность и наивность, но хотелось видеть уже больше зрелости. Хотя она и понимала — раз уж они с Марком взялись за такую трудную задачу, то придётся запастись приличной долей терпения.

— Нет там никаких ремесленников, дорогая. Станок — это такой же робот, бездушный механизм. Человеку нужно лишь приказать ему что-нибудь сделать.

— А как он знает, какой стул я хочу? Низенький, высокий или идеальный стул Сократа?

— Чертёж нужен. Ты должна дать ему чертёж, и он сделает всё в точности как там записано.

— Это что же, и целую колесницу здесь можно сделать?

— Нет, это же домашний цех. Здесь делается всё, что необходимо людям в быту. Глупо было бы заказывать простой стул где-нибудь на большой фабрике. Там производятся только крупные вещи общественного пользования.

— А вот платье, например, тоже тут?

— Вот как раз хотела тебе показать, — они дошли до двери в следующий цех, — здесь располагаются ткацкие станки. Здесь же было изготовлено и твоё платье.

Они подошли к одному из работающих станков, похожему на большой шкаф. Там, за смотровым окном висело наполовину готовое бело-голубое платье. Сотни тоненьких нитей шли откуда-то снизу, собираясь в одно устройство, быстро бегавшее по кругу, добавляя к платью строчка за строчкой, так, что оно росло прямо на глазах. Белые и голубые нити чередовались, образуя на ткани готовый сложный узор. Не в силах оторвать взгляд, Таис любовалась как чёткой работой удивительной машины, так и красотой появляющегося на глазах платья.

— Таис! — наконец позвала её Эвелин, пару раз громко хлопнув в ладоши. — Это всё интересно, но пойдём уже, вернёмся к нашим занятиям.

— А тут тоже нужен чертёж?

— Да, но тут всё проще. Я тебе потом покажу.

— Это был самый нижний этаж? — уже подходя к лифту спросила Таис.

— Нет, ниже ещё находятся очистные сооружения, станция водоснабжения и энергетическое ядро. Но туда мы сегодня не пойдём, тебе пока не хватит знаний, чтобы разобраться в устройстве.

— Сколько же людей нужно, чтобы управлять таким домом? Он же по размерам как огромный город.

— Ну не огромный, так, средненький по вашим меркам. Один.

— Что один?

— Один человек нужен, чтобы этим управлять.

— Не может быть!

— Как видишь, здесь всё автоматизировано. Сложности с точной настройкой возникают только вначале, в момент заселения дома. Тогда все новосёлы совместно участвуют в решении проблем. А сейчас, через сотню лет, нужно лишь следить чтобы всё работало исправно. С этим вполне справится один человек. Но если ты считаешь, что где-то что-то работает не так, ты вполне можешь предложить ему свою помощь в решении проблемы.

— Нет-нет, я так не считаю!

— Точно? Ну ладно, тогда пойдём, нас ждёт русский язык.

***

После занятий языком Марк повёл её снова во внутренние пространства дома, в учебные классы. Домашнего учебного проектора стало теперь не хватать. Пока они изучали производство бронзы, в нём вполне можно было визуализировать работу небольшой тигельной печи. Но сейчас дело дошло до добычи железа, в учебных классах было место и для сыродутных печей, и для первой примитивной кузницы. Раньше Таис вовсе не задумывалась, сколько усилий приходилось предпринимать ремесленникам, чтобы добыть и произвести самые простые предметы из железа. Просто она знала, что где-то кто-то это добывает, как-то обрабатывает и потом на рынке появляются предметы из железа. Скучно, не о чём говорить. И только сейчас, когда Марк рассказывал и показывал, подробно останавливаясь на каждом процессе, она вдруг нашла это довольно увлекательным.

— Видишь, Таис, мы прошли по полному циклу и вот имеем на выходе вот такой симпатичный меч, — Марк держал в руках великолепный образец древней спаты. Вернее, его визуальную модель.

— Хоть я и понимаю теперь, как это всё происходит, но всё равно в этом есть нечто магическое. Вот у нас груда совершенно непримечательных камней и угля, и вот что из этой груды в итоге получилось. Такая красота. А почему ты выбрал меч, а не подкову, например? Это потому, что все мальчики любят мечи? Я угадала?

— Очень близко, но нет, — улыбнулся Марк, — я люблю мечи, спору нет. Но подкова требует меньше усилий. Меч предъявляет самые высокие требования к производству, поэтому нам пришлось рассмотреть все известные тогда методы обработки, с подковой не так интересно. Думаю, кузнец, который мог изготовить такое оружие, должен был испытывать настоящую гордость за своё изделие.

— Я бы, наверное, тоже испытывала.

— А вот завтра и проверим.

— В каком смысле?

— Завтра изготовишь такой меч.

— Я? Сама?

— Я буду рядом, не бойся.

— А зачем? Вот ты мне уже всё показал, будем считать, что я запомнила. А зачем мне это уметь? Я же не буду делать мечи?

— И не надо, это самое простое, тем более что они больше не нужны. Тут дело в другом, — Марк положил меч на наковальню и присел рядом, — видишь, это всё вокруг, всё что в этой комнате, в этом доме, да и сам дом и вокруг него, всё это сделано людьми. У нас нет специальных людей, предназначенных только для одной работы. Ну как у вас вот были кузнецы отдельно, пахари отдельно, моряки отдельно. У нас каждый умеет всё. Может построить дом или корабль. Не прямо вот здесь и сейчас, просто если понадобится, то мне нужно очень немного времени, чтобы вспомнить или овладеть любой специальностью.

— Для чего? Разве нельзя нанять специальных людей для этого?

— Нельзя, потому что другие люди от тебя не зависят, ты не можешь никого заставить что-то делать для себя. Но и ты тоже никак от них не зависишь. Поэтому если ты хочешь что-то сделать, ты должна сделать это сама. Если для большого проекта требуется участие большого количества людей, то тебе не придётся искать специально обученных мастеровых. Тебе нужно будет лишь поискать любых людей, кто этим заинтересуется. Поэтому мы так подробно будем изучать всё от начала и до самого последнего технологического уклада, атомного. Но там всё просто. Особенно, если знаешь, что ему предшествовало.

— Атомного? Это те станки, что мне показывала Эвелин?

— Вероятно да. Вот там в углу стоит один такой, — показал Марк рукой.

В углу действительно стоял такой же станок, которые она видела в цеху, самый маленький из всех.

— Хочешь увидеть, как он работает?

— О, да! Покажи пожалуйста.

Они подошли к станку, Марк открыл панель управления и начал своё объяснение:

— Сюда, внизу, загружаются материалы, самые простые химические элементы. Тут панель управления, куда можно загрузить готовый чертёж или прямо здесь создать новый. Давай создадим что-нибудь простое. Возьмём, например, один из самых простых и распространённых элементов — углерод. Дальше выстроим его в простейшую кристаллическую решётку, а форму, ну форму какую-нибудь тоже не очень сложную. Вроде готово. Теперь нужно только запустить процесс, — Марк нажал копку старта.

Станок тихо зашумел, но в черноте смотрового окна почти ничего не было видно.

— Тут почти не видно, потому что предмет будет маленький, — продолжил объяснение Марк, — станок просто берёт нужный химический элемент и наносит его на основу, слой за слоем, атом за атомом, согласно нашему чертежу и закону распределения атомов в нём. Сложные чертежи содержат множество атомов и законов распределения, так что получиться может вообще любой предмет. Мы выбрали в качестве закона кристаллическую решётку. Если бы мы выбрали другое расположение атомов, то предмет получился бы совсем не тот, что нам нужен. А получилось у нас вот что, — на этих словах станок просигнализировал о завершении работы и Марк нажал кнопку открытия.

Верхняя крышка станка открылась и наружу выехала подставка с готовым изделием. Предмет был действительно маленький и Таис наклонилась, чтобы его рассмотреть и вдруг ахнула от удивления и восторга.

— О боги! Да это же бриллиант! Марк, это же бриллиант! Смотри!

— Я знаю.

— Ты так говоришь, как будто это не алмаз, а что-то совсем простое!

— Это и есть простое. Простой химический элемент, простая кристаллическая решётка и простая огранка.

— Он настоящий?

— Конечно. Можешь взять его, — Марк достал алмаз и вложил ей в ладонь.

Таис выбежала на центр зала, где было светлее и крутила бриллиант на ладони, любуясь игрой света.

— Это что же получается, ты можешь сделать сколько угодно алмазов? Ты можешь стать самым богатым на Земле?

— Именно потому, что бриллианты может сделать любой человек, в любом количестве, они больше не считаются предметом роскоши. Сейчас вообще нет таких предметов. Теперь это просто красивый бриллиант. Он ценен сам по себе, просто из-за своей красоты, не из-за стоимости. Это самый простой предмет, с которого начинают все новички, поэтому ты увидишь их повсеместно в качестве украшения. Надо же куда-то девать учебные материалы.

— Можно я возьму его себе, — Таис даже немного испугалась такой дерзкой просьбы — предмет хоть и был маленький сам по себе, но для алмаза он был довольно крупным. Да за такой бриллиант в её время запросто могли убить.

— У меня есть идея получше, давай я вмонтирую его в навершие твоей ручки, так он всегда будет с тобой.

— Давай! — Таис немедленно согласилась.

Марк вложил ручку и алмаз обратно в станок, установил нужную программу и запустил его. Через пару минут из него выехала ручка с уже вмонтированным бриллиантом. Теперь её любимая ручка нравилась ей ещё больше.

— Только обещай, что не будешь отвлекаться на уроках, а то Эвелин меня убьёт. Ну не убьёт, конечно, но покалечит. Да шучу я, не пугайся. Пусть этот бриллиант будет тебе напоминанием, какой путь тебе следует пройти, какого кристально чистого совершенства достичь.

— Я пройду! Я достигну! — пообещала Таис, любуясь своим бриллиантом на своей ручке.

— Вот ты молодец! Я и не сомневаюсь. Пойдём домой?

— Да, пойдём. Слушай, — по пути к лифту Таис продолжила засыпать его вопросами, — атомный станок выглядит очень просто, но ведь есть какая-то обратная сторона этой простоты?

— Конечно. Это не просто напыление атомов, это особый процесс, когда каждый атом, вылетающий из дюзы, получает своё место в детали и занимает строго только его. Тут требуются специальные знания об устройстве элементарных частиц и способах управления ими. Но, кроме этого, атомный технологический процесс довольно энергоёмкий.

— Выходит, чтобы изготовить предмет обычным способом с механической обработкой деталей нужно затратить меньше энергии?

— Да. Но это только на первый взгляд. Потому-что если представить всю технологическую цепочку до конечного изделия, то получается, что нужно построить огромное множество заводов и прочих производств со своими специфическими станками. А ведь эта цепочка заводов нужна лишь для изготовления одного этого конечного предмета, причём если необходимо немного изменить предмет, то придётся перестраивать всю технологическую цепочку. Вся масса станков на этих заводах сама по себе не имеет никакой ценности и служит лишь для промежуточной обработки того, что нам нужно. Получается, что мы заменили всё это одним лишь атомным станком. Вернее, первым элементом идёт перерабатывающий завод, который из сырья производит ёмкости с простыми веществами или простейшими стабильными соединениями. Эти ёмкости и загружаются в атомный станок. Пусть он потребляет больше энергии, но он изготавливает абсолютно весь спектр предметов, причём с точностью, недостижимой для предыдущих технологий. А некоторые вещи и вовсе нельзя было раньше изготовить.

— Погоди, ты говоришь — любой предмет? Это значит и еду можно изготовить? Сыр, например.

— Ну ты палку то не перегибай! Изготавливать еду, можно, но это уже какое-то баловство, честное слово! Чем тогда на фермах заниматься?

— Ах да, фермы. Но я их ещё не видела!

— Позже. Позже увидишь. А нам как раз пора приниматься за еду, — они уже почти пришли домой, — уверяю, она не из станка, она с настоящей фермы.

***

На следующий день, когда она держала в руках готовый, отполированный почти до зеркального блеска меч, её и вправду распирала гордость за отлично выполненную работу. И пусть это был виртуальный меч, и молот с механическим приводом, выбивавший шлаки из раскалённого железа тоже был виртуальный, но управляла она им сама, и жар, исходящий от виртуального горна, и брызги окалины, касавшиеся открытых участков рук были почти настоящими и она их чувствовала, благо, они не оставляли ожогов на теле.

— Смотри, Марк, я его сделала! — с неприкрытым восторгом в голосе она показывала свою работу ментору.

— Конечно сделала, я же тебе обещал.

— А можно я отнесу его показать Эвелин?

— Ну нет, это же учебный виртуальный предмет, он исчезнет, едва ты покинешь комнату. Давай лучше, я сделаю тебе его голографическую копию. Вот её ты сможешь отнести.

— Давай!

Марк быстро изготовил копию и вручил её Таис, нетерпеливо переступавшей с ноги на ногу.

— Да беги уже, я тут сам всё уберу.

И она помчалась по коридорам к лифту, пока он остался приводить учебный класс в начальное состояние. Быстро приведя всё в порядок, он отправился домой. Эвелин дома не было, эллинка пока так и не смогла похвастаться. В ожидании её Таис очевидно решила не терять времени и занялась своим любимым делом. Тихо войдя в комнату незамеченным, Марк застал её танцующей перед большим окном на террасу. Сама себе подпевала она какой-то древний гимн:

Вот запевает лотоса трость,

Нежным напевом, звонко сребристым, нас подзывая.

Вот и кифар звон золотой,

Громким бряцанием знак подаёт, и мы начинаем.

Вспоём же на лад аттический,

Гимн наш любимому сыну могучего Зевса,

Великому Фебу, носителю света…

Медленно лилась простая древняя мелодия. Негромкий голос звучал не в полную силу, но его чарующие приятные звуки заставили его остановиться. Он опёрся плечом о косяк двери, сложив руки на груди и с удовольствием наблюдал за танцем. Медленно, в такт песне, двигалась эллинка. Её стан изгибался, демонстрируя прекрасную пластику. Руки то поднимались вверх, то опускались вниз, иногда синхронно, чаще поочерёдно, завершали эти движения плавные взмахи гибких запястий. На очередном изгибе стройного тела сделала она полный разворот и вдруг увидела Марка.

— Ой! Ты меня напугал.

— Извини, не хотел.

— Ты всегда так тихо входишь?

— Само так получается. Но ты не останавливайся, продолжай.

— А тебе разве понравилось, как я пою?

— Почему бы и нет?

— Я потому спрашиваю, что я, наверное, уже слишком сильно отстала и современные песни звучат совсем не так. Музыка, которую вы мне давали послушать, очень сильно отличается в лучшую сторону.

Марк задумался. Действительно, они включали ей музыку, но пока только для одиночных инструментов, дозированно добавляя что-то новое и избегая пока симфонических сочинений. Всему своё время, сразу вывалить на неё то, к чему она не готова, было бы слишком опрометчивым шагом. Но может быть уже пришло время? Рано или поздно, но ей придётся выйти из искусственного кокона их квартиры в большой мир, где есть любая музыка и любое искусство. Можно рискнуть, если что-то пойдёт не так, он надеялся с помощью Эвелин справиться с ситуацией.

— Ну что же, если ты хочешь…

— Да, хочу, — твёрдо ответила Таис.

— Хорошо. Садись пожалуйста, я включу тебе современную песню.

Они сели, и Марк включил проектор. Свет в комнате почти погас и зазвучала дивная мелодия в исполнении незнакомых инструментов. В центре комнаты мягкий свет выхватил из темноты очертания певицы. Она была небольшого роста, примерно, как сама Таис. Русые прямые волосы струились до плеч, обрамляя правильные черты светлого лица. Внешность её была далека от эллинской, но всё же Таис не могла не отметить красоту этой маленькой певицы с очень выразительными большими глазами и пухлыми губами. Почти вся она была задрапирована в кожу — кожаные сапоги и кожаный длинный плащ, очень непривычно, ведь эллинка привыкла, что в её время артистки вовсе не стремились скрывать свою телесную красоту. Чуть позже она поняла, зачем так поступила маленькая певица. Слова незнакомого, мелодичного языка присоединились к оркестру и Таис отметила необычайную силу и чистоту голоса. Он в точности следовал за мелодией. Нет, он сам формировал эту красивую мелодию! Голос звучал настолько сильно, что легко перекрывал собой звуки оркестра, который звучал теперь где-то на фоне, лишь обозначая мелодию песни. Таис не понимала ни единого слова этой чарующей песни, но ей казалось, что речь в ней идёт о поисках и ожидании, расставании и надежде, обещании скорой встречи. О чём же ещё может петь настолько восхитительный голос. Он обволакивал её, звал за собой, проникал внутрь, освещая самые дальние уголки души. Ей казалось, что этот голос, которому вполне мог бы позавидовать даже Орфей, силой своей мог бы пробудить к жизни даже древние каменные статуи. Ничего подобного никогда в жизни она не слышала, полностью отдавшись на волю великолепного голоса и следуя за мелодией. Глядя на маленькую певицу, Таис никак не могла понять, откуда берётся эта сила? Казалось, певица не прилагает никаких особых усилий, но глядя на неё Таис видела уже не маленькую женщину, а воплощение настоящей красоты, скрыть которую не в силах был даже глухой кожаный плащ. Голос её усилился ещё больше, когда зазвучала последняя, самая сильная нота. Никто в её время не мог так долго и так сильно петь. Но внезапно маленькая певица резко сменила высоту и голос звучал дальше! Таис аж привстала в восхищении — великолепное, просто восхитительное завершение песни! Но к её удивлению, это было вовсе не завершение, а лишь приготовление к завершению — финальный куплет зазвучал настолько мощно, певица сейчас превзошла самые смелые ожидания Таис, казалось, она превзошла даже саму себя. Оркестра уже было не слышно вовсе, только чистейший голос невообразимой красоты, который исходил, как казалось эллинке, непонятно откуда — не может человек так петь! И вот уже прозвучали действительно последние звуки этой невообразимой песни, и тихий, едва слышный вздох маленькой певицы дал понять об её окончании.

Таис сама не помнила, когда, в какой момент она вскочила с места, она стояла, широко раскрыв глаза, немигающим взором глядя в то место, где только что исчезла маленькая певица. Проектор выключился, свет постепенно усилился и только лишь тогда она смогла, повернувшись к Марку, выдавить:

— Как такое возможно? Кто это? Она, должно быть, богиня?

— Нет, она не богиня, она человек. Такой же, как ты и я.

— Милостивые боги! Я никогда не слышала Орфея, но я уверена — даже он не смог бы так спеть! Кто же она?

— Это Лаура, и она гений.

— Гений? Это что-то даймоническое?

— Нет. Гениями мы называем людей, которые силой своего таланта побуждают других становиться лучше. Ты ведь что-то испытала, да? Скажи мне.

— Да! Я хочу быть как она! Я хочу петь так же!

— Ну вот видишь, значит повлияло и на тебя. Но почему непременно так же? Существует множество стилей пения, существуют разные голоса. Вовсе не обязательно, что твой голос подходит именно для такого стиля.

— Ну Марк! Я уж теперь просто так не успокоюсь! А она может меня научить? А с ней можно как-то встретиться?

— Ну, учитывая, что она невероятно популярна, встречи с ней добиваются миллионы людей. Но мы что-нибудь придумаем. Обещаю.

— Марк, пожалуйста, пожалуйста!

— Я же сказал — обещаю. Но тут такое дело, Лаура поёт на тринадцати языках, но греческого и койне она не знает. Так что, если хочешь с ней пообщаться, будь любезна — налегай на русский язык.

— Тринадцать! Ого. Но ты меня недооцениваешь, Марк. Я, может, и не говорю ещё как на родном языке, но понимаю я абсолютно всё.

— Прости, ты права. Твои успехи нас очень радуют.

Глава 3

За неделю прогресс действительно продвинулся очень существенно. Таис уже бегло говорила по-русски, хотя ещё и не владела всей полнотой лексики. Ещё был довольно заметный акцент, который Эвелин стремилась убрать полностью. Хотя Марк находил этот акцент милым и был не против так и оставить, впрочем, Эвелин его мнение по этому поводу, видимо, не заинтересовало.

В один из дней, а была это суббота, Таис как обычно после завтрака приготовившись к занятиям, вышла на террасу полюбоваться городом и заодно своим бриллиантом в лучах восходящего солнца и мимоходом заметила, что погода сегодня хорошая. И правда, погода для уходящего лета стояла очень приятная, не сильно жарко, редкие тучки лишь иногда закрывали солнечный диск, слабый ветерок приятно обдувал кожу.

— Вот бы прогуляться по городу, я ведь ещё так и не была там, внизу.

— Да, неплохо было бы, — заметила Эвелин, стоя рядом и заложив руки за спину, — говоришь ты уже хорошо, тело твоё вполне окрепло для длительных прогулок, всякие технические новшества уже не будут казаться тебе колдовством или происками демонов.

— А когда? Когда мы можем пойти?

— До вот хотя бы и сегодня. Сейчас и пойдём, согласна?

— Правда? Тогда я побежала, переоденусь в нарядное платье.

— Погоди. То платье, конечно, красивое, но для длительной прогулки вряд ли подходит. Давай мы лучше закажем что-то полегче, но достаточно красивое для первого выхода. И обувь, тебе нужна удобная обувь для улицы.

Марк переоделся в светлые брюки и белую тенниску и вышел в гостиную, ожидая увидеть собранных девушек. Но они всё ещё крутились перед примерочным зеркалом в одном нижнем белье. В зеркале они отражались уже в готовых платьях, примеряя разные фасоны, меняя цвета и стили.

— Так вы ещё не готовы?

— Мы скоро, полчасика подожди, — ответила Эвелин.

— Один только станок будет шить платье полчаса, а вы даже ещё не выбрали.

— Марк, не видишь, мы заняты серьёзным делом. Не мешай, сходи, сделай что-нибудь полезное.