Зажигая погасшие звёзды

Глава 4

На следующий день Таис специально обратила внимание на руки Марка и обнаружила, что от вчерашних синяков не осталось и следа. Но теперь она понимала, как такое происходит и удивилась уже не очень сильно, хотя вначале тень недоверия всё же у неё была. Эвелин предложила устроить выходной день и вместо занятий посмотреть художественные фильмы. Короткие учебные фильмы Таис уже видела, а вот художественных ей ещё не показывали.

— Ничего, что мы зря потратим время вместо того, чтобы заниматься?

— А мы вовсе и не зря его потратим, — возразила Эвелин, — кино — это тоже часть обучения. И воспитания.

Первым они посмотрели фильм об Александре. Ей не понравилось, Таис не привыкла к рваному ритму повествования, когда многие важные события упущены.

— Они не похожи, — просто сказала она.

— Мы знаем, но актёры ведь и не должны быть похожи. У вас в театре актёры ведь просто носили маски, — возразила Эвелин.

— Нет, я не то имела в виду. Никто из них не похож на настоящих героев. Всё было не так. Все говорили не так. Думали не так. Александр не был таким… странным. И его достойнейшая мать, Олимпиада тоже не была такой. Всё очень плохо в этом фильме.

— Ясно, обсуждать нечего, — согласилась Эвелин, — давай тогда посмотрим другой фильм. Ты любишь мифы?

Следующий фильм, о странствиях хитроумного Одиссея привёл её в настоящий восторг. Она не раз читала «Одиссею» и представляла себе в уме описанный там события, но увидеть это на экране было новым, неизведанным до этого, наслаждением. Менторы сразу же приступили с вопросами, так ли похожа одежда, корабли, оружие. Да, Таис нашла всё достаточно схожим, с мелкими огрехами, что, впрочем, вовсе не вредило сюжету. Незаметно для неё фокус вопросов сместился с внешних вещей на действия и мотивы героев.

— Погодите, а зачем мы обсуждаем это? Ну поступил Одиссей, так, как поступил, это же его решение. Что же мы можем теперь в этом изменить?

— Изменить? — переспросила Эвелин. — А мы и не собирались. Нас интересует то, что стоит за этими поступками, а именно характер, душа, намерения. И твоё отношение к ним. Мотивы имеют значение. Они всегда имеют значение, даже если итог один, но мотивы разные.

— Но какое я имею отношение к мотивам Одиссея?

— Прямое. Ты или сопереживаешь, или осуждаешь, или всей душой одобряешь. Они влияют на тебя, и нас интересует, как влияют. Это мы только начали, завтра начнём тренировать скорочтение и ты сможешь прочитывать целую книгу за вечер, вот там у нас будет о чём поговорить!

— Читать художественные книги? Не слишком ли расточительно мы распоряжаемся временем? Я думала, мне нужно освоить самые важные знания, достичь равного с вами понимания науки.

— О, об этом не переживай, Марк прекрасно знает своё дело. Но твои слова о расточительности меня немного встревожили. Пойми, мы не имеем права выпустить в мир человека, который не разделяет наши взгляды. Мы прошли очень долгий путь, насчитывающий тысячелетия, чтобы добиться настолько бесконфликтного общества, насколько это возможно. Да, ты, наверное, уже обратила внимание, насколько умиротворённая обстановка царит в городе, и весь остальной мир не исключение. Люди относятся к остальным как к друзьям, даже если не знакомы. Нам это очень трудно далось, и мы это очень сильно ценим, поэтому верхом безрассудства было бы впустить неподготовленного человека в наше общество.

— Неужели ты хочешь сказать, что совсем нет конфликтов? Никто не спорит, не ругается, не мстит за обиды?

— Ну почему же, конфликты бывают, и жаркие споры не редкость. Видишь ли, мы знаем, как конфликты возникают, как на них влияют различные черты характера и темперамент, люди ведь все разные. Но мы также прекрасно знаем, как погасить конфликт, прийти к пониманию и уважению. Пойми, мы не хотим, чтобы ты заучила кодекс поведения из трёхсот параграфов с подпунктами и постоянно с ним сверялась. Да и нет никакого кодекса. Просто ты должна понимать, как на твои действия реагируют другие люди, реакции должны быть ожидаемыми и в какой-то мере прогнозируемыми. Можно совершать ошибки. А кто их не совершает? Но нужно знать как их быстро исправить, а не размахивать кодексом, доказывая, что ты ничего не нарушила и вообще право имеешь. Таким образом достигается гораздо большая свобода действий для всех, без опасения оказаться вдруг виноватой или обиженной и идти искать некоего правосудия на стороне. Конфликты решаются на месте. Ты спросишь, наверное, чем это достигается?

— Да, спрошу.

— Культурой. Наша цивилизация построена на культуре, а не на законе. Некие правила есть, но их можно пересчитать на пальцах и опять же, проистекают эти общепринятые правила из культуры. Но как же понять, правильно ты поступаешь или нет? Вот с рукопашным боем всё просто — Марк пошёл в спортивный зал и потренировался с роботом. Но ведь нельзя просто выйти на улицу и тренировать взаимоотношения на случайных людях? Книги нам приходят на помощь. Всё уже давно написано. Причём, необязательно героям книг поступать всегда правильно, поэтому мы с тобой и обсуждаем книгу после прочтения. Книг написано очень великое множество, но все нам не нужны. Есть книги гениальные, их не так чтобы очень много, вот с них мы и начнём. Ты упомянула про месть? Забудь, нет такого. Ведь если человек начнёт мстить, то это приведёт к страданию другого человека, и как это ни странно, к его собственному. Ты ещё не совсем поняла, но мы чувствуем это. Имея возможность обозревать всю человеческую мыслесферу, то самое Кольцо Разума, мы поневоле чувствуем настроения других людей. Когда людям радостно, это отдаётся радостью и в нашей душе. Кому-то грустно? Мы чувствуем эту грусть. Пусть и не так остро. Но пусть никто не страдает понапрасну! Это больно. Это ненужно. Усилия всех людей поблизости немедленно обратятся на то, чтобы страдание прекратить.

— Вы что же, читаете мысли? И мои тоже? — поёжилась Таис от мысли, не подумала ли она чего лишнего.

— Нет, — улыбнулась Эвелин.

— Да, — подтвердил Марк, — но не твои. Мы можем обмениваться мыслями. Этот процесс называется передачей квалиа. Но для него один человек должен передавать их в Кольцо, а другой принимать. Ты так не умеешь, поэтому твои мысли мы не читаем, успокойся. Но зато мы прекрасно чувствуем твои настроения. Но это же несекретно?

— Что значит квалиа? Никогда такого не слышала.

— Ох как сильно вперёд мы забегаем! — заволновалась Эвелин. — Ладно, попробую объяснить, если получится, простыми словами. Вот смотри, допустим, ты побывала в Персии, ты ведь была в Персии?

— Да, была. Вместе с войском Александра.

— Отлично! Допустим, ты попробовала там некий экзотический фрукт, которых нет и не было в Элладе. Ну например…, какие там экзотические фрукты были?

— Нуу…, вот абрикос, например. В Афинах их не было.

— Хорошо. Вот ты попробовала этот абрикос и приехала обратно в Афины. Расскажи своей подруге, Эвелин, какой этот абрикос на вкус. Я слушаю.

— Ну он такой сладкий…

— Как финик?

— Нет же! Ну такой…, я не знаю, как виноград, наверное.

— Такой же сочный?

— Ну нет.

— На вкус как яблоко?

— Ну нет же, Эва, не перебивай!

— Я просто хочу понять вкус абрикоса, я его никогда не видела. Ну допустим.

— Не знаю, я не могу рассказать так точно, чтобы ты поняла. Как бы я ни сказала, всё будет не так.

— Вот именно. Это и есть квалиа — ощущение, которое ты точно знаешь, попробовав один раз и ни с чем его не спутаешь, но не можешь передать словами. А мы можем.

— Это как эйдосы у Платона?

— Нет, у Платона эйдосы, это нечто сферическое, вечно пребывающее в вакууме, что существует независимо от материального мира. Абрикос же существует в мире, и ты его пробовала. И для тебя вкус абрикоса приобретает конкретность, это больше не какая-то невидимая идея, он прямо здесь, ты его чувствуешь, помнишь его. Раньше это было огромной проблемой, как передать словами такие простые вещи без искажения? А если более сложные вещи? Приходилось использовать большое количество описательных слов и всё равно до конечного слушателя всё доходило в сильно искажённом виде. Была даже такая игра раньше — испорченный телефон. Но люди, описывавшие экзотические страны, вовсе не играли в испорченный телефон, они хотели передать всё в точности. Но до адресата доходили совсем уж дикие сведения, наподобие людей-псиглавцев или людей-скиаподов, скачущих на одной огромной ноге. Как бороться с этим? Вначале с искажениями передачи информации помогали бороться рисунки, если они правильно и хорошо выполнены. Потом и их стало не хватать, на смену пришли фотографии, а затем и видео. Объём и каналы передачи информации постоянно расширялись и увеличивались, но при этом требовали использования специальной аппаратуры. И всё равно передать вкус было невозможно. Ты сейчас возразишь, что можно применить что-то, воздействующее на вкусовые рецепторы?

— Да, наверное, — неуверенно возразила Таис.

— Однако это лишь один канал восприятия, а есть ещё несколько. А какой прибор должен передать твои чувства, если я прошу тебя рассказать, как ездить на коне? Что ты чувствуешь верхом?

Таис растерялась. Что тут ответить? Надо садиться на коня, и начинать долго учиться, такое не передашь никакими словами.

— Вот именно, такое не передашь никакими словами и никакими устройствами. Но через Кольцо Разума я могу передать любые мыслеформы, любые квалиа. Никакие устройства передачи данных между двумя людьми не требуются. Причём, как мы когда-то давно заметили, передача в Кольце работает мгновенно, без задержек, как это бывает у радиоволн на больших расстояниях. Этот эффект напоминает квантовую запутанность, ты пока не этого знаешь, в двух словах — два спутанных кванта принимают одинаковые состояния на любом расстоянии в тот же момент времени. Роль спутанности квантов для квалиа играет эмоциональная связь. Я могу позволить Марку прикоснуться к моему уму и передать ему, например, мою память о том, как управлять колесницей, если бы я умела. За долю секунды он будет уметь ровно то же самое. Так можно учиться у других людей тем вещам, которые они уже умеют.

— Погодите, это что же значит, можно передать любые знания, нужно лишь найти подходящего учителя?

— Ну, в целом, да, именно так, — согласилась Эвелин.

— Хотя и не совсем, — привычно возразил Марк.

— Почему не совсем? Вы же можете сначала подключить меня к Кольцу Разума, а потом просто передать всё, что знаете?

— Э-э, не так быстро! Наша эллинка схватывает всё на лету, но чересчур уж торопится, — обратился Марк к Эвелин. Эва лишь кивнула в ответ. — Так нельзя, — теперь он уже обращался к ней, — твой ум не готов. Нельзя влить свежее вино в сырую амфору. Её обязательно надо сперва обжечь. А перед тем ещё и правильно сформовать. Так представь же себе, что твой ум — та же амфора, он не может воспринять то, что знаем мы. Слишком сырой ещё. Придётся потрудиться над формированием и обжигом, вернее, твёрдым закреплением знаний. Тогда только ты будешь готова, понимаешь?

— Кажется, понимаю.

Таис медленно вышла на террасу и облокотившись руками на перила смотрела на город. Сколько здесь людей? Миллионы? Или даже больше? Огромная система домов, подземных тоннелей, транспортных связей и летающих кораблей и всё это как-то живёт, функционирует, не мешая друг другу, без сбоев и аварий, без конфликтов и скандалов. Как же возможно построить такое, и чтобы это вот так просто, как кажется, совершенно без усилий само по себе работало и всех бы устраивало? А ведь это только лишь один город, а сколько таких на планете? Умом она понимала, что люди, которые её окружают, они вовсе не такие, каких она привыкла видеть в своё время, но она то не маленькая девочка, она за свою жизнь видела всякое.

— Как у вас получается, обходиться без войн? Войны, это настолько естественно, что я просто не припомню ни одного мирного года до этого.

— Да, ты права, — отозвался Марк, — я тоже помню многое из своей первой жизни, и мне тоже пришлось повоевать. Но тут, видишь ли, в чём дело, мы придерживаемся основополагающей мысли, что человек по природе своей вовсе не злой и война для него не является естественным состоянием. Как же заставить человека, нападать на другого? Необходимо непременно убедить всех, что тот, на кого нужно напасть, вовсе не такой человек, как мы, и иногда даже вовсе не человек. В ваше время это решалось просто — все, кто не греки объявлялись варварами, а раз так, то и не зазорно ограбить варваров и обратить в рабство. Позже выдумывали совершенно различные способы расчеловечивания противников — они не той веры, у них другой цвет кожи, они не так возделывают свою территорию, они не придерживаются нашей формы сверкающей демократии, у них нет души. Но даже уже в твоё время это обоснование дало трещину. Напомни, кажется, Александр придерживался мысли о равенстве греков и персов?

— Да, он даже женился на этой своей, Роксане. — Марк уловил в её словах то ли досаду, то ли тщательно скрываемую обиду. А может это ему просто показалось.

— А вот твой земляк Зенон пошёл ещё дальше, когда заявил, что все люди — граждане одного космоса. Вообще все, не только лишь эллины и персы. Ты могла его знать, правда он моложе тебя. Его более поздний ученик выразился ещё более определённо: «Ведь если истинен тот закон, который есть разум и он присущ всем людям, то все люди равны по своей природе и все они входят в одну общину — богов и людей». Хорошо сказано, да? Оставим богов за скобками, но в целом его мысль предельно ясна — все люди равны на основании того, что имеют разум. Мы, конечно, эту мысль разделяем, а из этого вытекает совершенно ясный вывод — нет никакого обоснования для обращения других людей в рабство, убийства, грабежа или любого другого причинения вреда. Если разум есть главное отличие человека, то каждый человек имеет законное право на деятельное развитие своего ума, а раз так, то отсюда следует другая идея — право на развитие должно быть обеспечено всем людям без исключения. Право на развитие невозможно обеспечить во время войны, при отсутствии крыши над головой или при угрозе голодной смерти. Вот таким образом мы вывели базовые условия существования нашего общества — мир, дом и пища для всех.