- -
- 100%
- +
Глава 1
Я лежу в палате областного онкологического диспансера. Это такое место, куда стекаются несчастные со всех городов и деревень нашего края, так как помочь больше некому. В моем распоряжении кровать. Почему-то обшарпанная в нескольких местах тумбочка, будто бы ее часто куда-то переносили. Часть окна, откуда видно еще лысую березу и кусочек неба. Из соседей – Давид. Молодой парень примерно моего возраста с остеосаркомой. Евгений – мужчина с раком легкого. И Юрий Павлович 70 лет с раком толстого кишечника. У меня же образование в головном мозге. Неоперабельное. Что нас всех объединяет? Мы скоро умрем. Кто-то раньше, кто-то позже. Мне вот дали примерно три месяца. На этом можно было бы поставить точку.
Однако за пару недель, что я здесь нахожусь, успел пройти все стадии от отрицания до принятия. Немного отошел и решил вернуться к реальности. В первое время отказывался от еды, ни с кем не разговаривал, а только лежал часами на кровати с мыслями: «за что?» Верил бы в Бога – помолился. Вот даже подходящий инвентарь для этого есть – на тумбочке лежит потертая иконка какого-то святого. Это принесла мама, как только я попал в больницу. Она еще надеется на чудо. Даже где-то откопала мой детский крестик, заставила надеть. Мне не сложно, а ей спокойней. Иконка служит для меня напоминанием о любви и заботе матери, нежели актом веры. Даже на пороге смерти я так и не уверовал. Странно. Обычно бывает иначе. Мне просто кажется, что я усну и не проснусь. Как конец фильма с титрами, только без титров. А что там после стараюсь не думать, и так страшно.
В первые дни со мной пытался заговорить Давид, но видя мое состояние, отстал. Он попал сюда всего на неделю раньше меня, а для онкологии – это уже срок! Настоящий бывалый. Говорить я не хотел, однако молча кидал ему на кровать апельсины, которые приносила мне мать. Он их брал и с удовольствием ел. Больше мы не говорили. Но связь установлена. «Дружище, все нормально, я не в ресурсе, давай без обид».
Евгений настырно приставал с расспросами каждый час. Ему все было интересно. Ему казалось, что он контролирует ситуацию, знает все про онкологию больше врачей, знает лучших специалистов в этой области из-за границы, которые должны вот-вот ему позвонить и договориться о переводе. Но этого все не происходило. По факту Евгений был обычным треплом. Продолжал курить по две пачки сигарет в день, хоть и попал сюда именно из-за курения. Если была возможность – старался урвать себе что угодно на халяву. Постоянно кому-то звонил и договаривался. Ругался с медсестрами. Ворчал на правительство, соседей, других пациентов, судьбу, на всех, кроме себя. Ведь себя он очень любил. Такой тип явно бы меня раздражал в той, обычной жизни. Но той жизни больше нет, так что своим кипишом и руганью Евгений создавал хоть какое-то движение и отвлекал своим поведением от тяжелых мыслей.
Старший и самый уважаемый в палате – Юрий Павлович ко мне не лез, а продолжал заниматься своими делами. Он принес из дома телевизор, разрешал нам смотреть любые передачи с обязательным условием, что в определенное время мы возвращаем пульт и смотрим новости. В остальное время он читал, решал кроссворды и часами любовался фотографиями внуков. Его даже не отвлекал вечный спор Евгения и Давида. Первый хотел смотреть сериалы про ментов и бандитов, второй же очень любил спорт. И, как назло, передачи шли в одно и то же время. Ругань продолжалась очень долго и громко, побеждал обычно тот, у кого в этот день было меньше болей от его болезни.
Так и жили неделю, пока я, наконец, не вылез из своего панциря.
– Надоели твои бандитские разборки! Там сюжета еще на несколько месяцев! А сегодня у меня финал по баскетболу!
– Что тебе баскетбол? Бегают богатые, мячики пинают себе!
– Это вы про футбол.
– Ой, да какая разница! А у меня сегодня в серии убийство в подворотне. Там же не понятно, кто это в итоге сделал!
Тут я впервые влез в их спор:
– Евгений, давай сегодня спорт. Мы победили большинством голосов.
– Подавитесь своим баскетболом! На пульт! На! У меня еще дела есть, нечего мне с вами молодыми сидеть! Мне нужно позвонить!
Демонстративно взял телефон и вышел из палаты. Победа восторжествовала. Давид светился от счастья, что нашел себе союзника:
– Спасибо, дружище. Вижу, что тебе полегче. Оно всегда так, когда только попадаешь сюда. Все по-разному этот путь проходят. Еще фиговее становится, когда начнется лечение. Давно про диагноз знаешь?
– Примерно месяц. До этого были звоночки, но я внимания не обращал. Думал, что раз молодой, явно какая-то мелочь, не стоит внимания.
– Вот я примерно также думал. Я же вообще входил в олимпийский резерв по волейболу. Всю жизнь в спорте. За институт выступал. А потом неудачно упал, перелом. Пока срослось, опять вернулся к тренировкам. Долго не мог восстановиться, думал, что это нормально, до этого себе никогда ничего не ломал. Тянул до последнего, не хотел пропускать очередные соревнования, но подумал, что я так ребят только подвожу. Пошел к врачам. Они сперва думали, что я – симулянт. Я! Человек, который себе жизни не представлял без спорта! У которого было три тренировки в день в последние лет 10! Который засыпал и думал об игре, разбирал сильные и слабые моменты! Выбесило меня это! Пока начали исследовать, пока нашли диагноз Думали, что кость срослась неправильно. А оказалось – остеосаркома. Это злокачественный рак кости. Вот отсюда и боль.
– Как ты справлялся? Как лечить начали?
– Сперва химия. Так себе занятие. Блювал постоянно. Потерял вес. На гормонах то отекал, то опять терял. Вроде бы получилось, рак отступил, уже можно было радоваться победе, но на последнем исследовании опять нашли саркому. Сейчас врачи думают, что со мной делать. Продолжить химотерапию или уже резать. Я жду решения. Временами ничего. А временами на стену можно лезть от боли. Тогда я закрываюсь, как ты, тихо плачу в подушку. Таблетки особо не спасают. Спорт для меня – как отдушина. Даже если не волейбол. Вообще любой. Я тогда мысленно представляю, что я там, что это я выступаю. И вроде бы легче А у тебя?
– Да ничего такого особенного, если честно. Жил в Москве с девушкой. Решили тут с ней почиститься, убрать все «шлаки» из организма. Знаешь, как верующие постятся? Вот типа такого, но без привязки к дате. Отказались от мяса, рыбы, ели одни овощи и фрукты. Делали смузи. Я почувствовал, что голова стала кружиться. Подумал сперва, что это по первой так, так как мужик и привык есть мясо. Стал падать, хватался за стеночку. Как пьяный. Стал все забывать на ровном месте. То ключи, то информацию какую. Даже пришлось ежедневник завести. Голова вообще перестала работать. Держался первое время, но становилось все хуже и хуже. Пока пошел «чекап» сделал, пока добрался до врачей... В общем, нашли мне опухоль. Росла уже давно. Вроде как неоперабельная. По крайней мере никто за это браться не хочет. Так что все твои «чудеса» лечения меня миновали и сразу перешли к финалу.
– Честно сказать, я даже не знаю, что лучше. Уж лучше, наверное, как тебе. Без надежды жить проще. Я вот то верю, то не верю в свое исцеление. Страшно все это.
– Молодые люди, извините, что влезаю к вам в разговор. Уж очень он необычный и откровенный. Сильно отличается от того, что происходит в последнее время. Представлюсь, я – Юрий Павлович. Мне 70 лет. На пенсии. Всю жизнь преподавал на кафедре филологического факультета. Имею двоих детей и пятерых замечательных внуков. А также рак толстой кишки, так как всю жизнь любил пожрать! А вы, молодой человек?
– Я – Захар.
– Приятно познакомиться! На Евгения внимания особо не обращайте. Каждый сам справляется со стрессом, как может. Он выбрал такой путь. Пусть. Бог ему судья. Правила вы, я думаю, уже поняли. Телевизор – общий, но только не во время новостей! Стараемся помогать друг другу, чем можем.
– Да, я все понял. Спасибо.
– А теперь, если позволите, давайте все же включим баскетбол. А то, если вернется Евгений, а телевизор окажется свободным, нам несдобровать!
Глава 2
Жизнь пошла своим чередом. Расписанным по графику больницы. Ранний подъем в 7 утра и измерение температуры. До сих пор не могу понять, для чего вставать в такую рань? Все равно врачи приходят позднее. Пусть пациенты спят, ведь говорят, что сон – лечит! Видимо, именно поэтому нам высыпаться не дают, иначе не понадобились бы все эти лекарства!
Затем измерение температуры, умывание, прием таблеток. Завтрак в общей столовой. Раньше я бы пожаловался на качество пищи. Мало того, что это и выглядит не очень, так и по вкусу мерзость! Спасало то, что из-за наших заболеваний есть совсем не хотелось и чаще всего завтрак ограничивался чаем и бутербродом с маслом. Нормально же мы ели уже у себя в палате. Накрывали общий стол и кушали все вместе. Давиду приносили домашние сладости: пахлаву и чурчхелу, которые делала его бабушка. Юрию Павловичу жена заботливо готовила много и вкусно: голубцы, котлетки на пару, тушеные перцы. Причем делала она это с расчетом, что он обязательно поделится с соседями по палате, так что доставалось нам всем! Юрий Павлович упорно отказывался от диеты, продолжал есть все то, что так любил, аргументируя это железной логикой: «вот вырежут мне кишечник – тогда и буду диету соблюдать! И что мне сейчас отказываться от последних радостей в жизни?». Я на стол ставил много фруктов, так как мать прочитала в интернете, что витамины способны излечить рак. А также она поставляла мне просто в огромных количествах гранатового сока по той же причине. Я маму расстраивать и убеждать в том, что это не работает, не стал, а просто благодарил за заботу и ставил все на общак. Ребята были довольны. Евгений ничего на общий стол не ставил, зато ел за двоих. Мы были не против, такой уж нам человек достался, что поделать. Он каждый раз клятвенно обещал, что ему должны привезти итальянских колбас и французских сыров. Вот-вот приедут, рейс задерживается. Это продолжалось изо дня в день, а мы делали вид, что ему верим.
За такими нашими посиделками можно было отвлечься от гнетущих мыслей и поболтать. Мне очень нравилась наша сложившаяся традиция. Однажды Давид меня спросил:
– Захар, а ты говорил, что в Москве был. Как же ты в нашем краю оказался?
– Пришлось вернуться домой. Когда я понял, что дальше будет только хуже, решил ехать туда, где смогут обо мне позаботиться в случае, если стану овощем.
– В столице тебя не стали лечить?
– Как видишь. Да там и своих больных хватает. Мой случай не дает надежды даже для тех врачей.
– А ты сам отсюда? Местный?
– Да, родился и вырос тут. Вот последние пару лет как уехал только.
– Кем работал? Решил Москву покорять?
– Да кем работал... Самый обычный менеджер среднего звена. Сидел в офисе. Таких, как я, – миллион. А уехал, потому что казалось, что ТАМ будет какая-то жизнь, что-то можно поменять. Наверное, бежал не за возможностями, а от себя. Хотел другой жизни.
– Получил?
– Получил, раз я здесь. Загадывал другую жизнь – пожалуйста, жизнь в онкодиспансере и правда другая. Надо быть аккуратнее со своими желаниями.
– Это точно А жена есть? Один в Москве был? Дети?
– Уже нет Ни жены, ни девушки, ни детей. С детьми как-то не успел. Все казалось, что нужно успеть встать на ноги, окрепнуть, взять квартиру... Девушка была, как про диагноз узнала, сказала честно, что не готова через все это проходить, собрала мои вещи и выставила за дверь. Наверное, после записалась к психологу проработать этот момент.
– То есть опухоль у тебя, а психолог нужен ей?
– Именно так.
– Ну и черт с такой девушкой!
– Я поэтому не парюсь, если честно. Главное, что мать есть. Она любит по-настоящему. А у тебя, Давид, дети и жена есть?
– Конечно есть! Мальчик и девочка. 6 и 5 лет. Я их сейчас на море отправил. Убедил, что пошел на поправку, что в больнице осталось уладить формальности. Анаит у меня хорошая... Давно уже хотела на море, ей все стыдно было ехать, все со мной и со мной. Я ее отпустил, сказал, что для детей это важно, побывать на море. Полезно для здоровья. Тем более они там будут не одни, поехала моя мама, брат с его женой и две сестры. Весело им там будет! Если у меня вдруг операция не получится, и я умру, уже не до отдыха будет. Так хоть что-то хорошее у них в памяти останется.
– Куда ты их? В Армению?
– Что ты! Я же их на отдых отправляю, а не в ссылку! Там столько родственников! Тайланд!
– А вы, Юрий Павлович? Бывали заграницей?
– Раньше это все была одна страна, а сейчас, считай, заграница. Белоруссия, Азербайджан, Армения, Грузия, Узбекистан... Много где побывать довелось... Да сейчас уже и не интересно, если честно. Моя жизнь – пройденный этап, сейчас стараюсь дать все своим внукам.
– Почему именно внукам? Детям не все давали?
– Сложно сказать... Мы же тогда молодые были, глупые. Где-то ошибались, конечно... Интернета и умных книг еще не было... Воспитывали и растили детей, как могли, как умели... А сейчас, спустя годы, конечно, на многие вещи смотришь по-другому. Но что теперь поделать? Что сделано, то сделано. А вот внукам... Внукам хочется дать то, что не успел дать детям. Побаловать их. Ведь это же жизнь. Самая настоящая жизнь. Продолжение моей, только в других людях. Вот смотрю я на лица внуков и вроде бы себя вспоминаю, вспоминаю детство. Нравится все это!
Обычно так проходили наши беседы за трапезой.
Самым тяжелым временем для меня оставалась ночь. После всех дневных процедур сил на душевные разговоры у ребят не оставалось. И даже Евгений притихал и лежал молча с закрытыми глазами. Приходилось оставаться один на один со своими мыслями. И это было сложно. Пытался отвлечься и залипать в телефоне – не получалось. Теперь мне все казалось либо не стоящей мелочью, либо изнутри всплывала зависть от просмотра жизни своих знакомых. У этих пополнение в семье, судя по вечеринке, будет мальчик. Вот эти полетели на море. Второй раз за год! И как у них это получается? Откуда деньги? Неужели родители помогают? Эта сходила на фотосессию, хвастается телом, вымученным в спортзале. И, кажется, подкачала губы У людей продолжалась жизнь, у всех, кроме меня! Я начинал проклинать судьбу, мир, своих счастливых знакомых. Я начинал люто их ненавидеть и желать им оказаться здесь, на моей койке, с таким же диагнозом! Неужели тогда вы бы продолжили выкладывать посты? Неужели тогда вы бы продолжили жить как раньше? Как раньше... Зашел посмотреть на свои выложенные посты. Долистал до самого начала. Вот я в школе. Вот наши первые вечеринки. Вот институт... Хорошее было время! Многих из этих людей уже нет в моей жизни, все разбрелись... И тут мне стало страшно. Вот не станет меня – а фотографии останутся.
Уйдет Давид, вырастут его дети, у них появятся свои дети. И все эти годы будут в интернете висеть фотографии их дедушки, который в 2015 жарил шашлыки на даче в дурацкой толстовке. Поразительно! Все это переживет нас...
На меня нахлынуло какое-то новое чувство, еще неизвестное. Это была не зависть и не ненависть, а что-то другое. Вдохновляющее и одновременно пугающее. Мне непременно захотелось рассказать свою историю. Мне захотелось зафиксировать себя в вечности. Смотрите! Я – есть! Я – Захар! Мне скоро 30 лет (если доживу). Я родился и вырос в Сибири! Я – представитель поколения миллениалов! У меня были свои страхи, мечты, старания, цели. Я был жив! Вдруг захотелось после себя оставить кое-что еще, а не просто набор ярких, но обезличенных фотографий. Ведь за каждой из них есть отдельный сюжет. Есть своя история! Мне вдруг захотелось кому-то все рассказать подробно. Без стеснений и недомолвок. Захотелось рассказать правду! В порыве я встал с кровати. Соседям было очень плохо. Вываливать на них груз своей жизни с бухты барахты не хотелось. Да и стало их жалко, если честно... Но рассказать обязательно надо! Надо! Это важно! Теперь главное не забыть! Я же забуду Мне нужно все записать! Записать, чтобы с утра мы смогли все обсудить! Да, это выход! Это решение.
Тихо встал и подошел к Юрию Павловичу. Мне было неудобно, но я точно знал, что у него есть все и в запасе. Этот мужчина советской закалки был ко всему готов. Аккуратно дотронулся до его плеча.
– Юрий Павлович, Юрий Павлович!
– А? Что такое? Тебе плохо? Позвать кого-то?
– Нет-нет, простите... Нет ли у вас тетрадки с ручкой?
– Отчего нет? Есть. Вот. На. Возьми.
– Спасибо!
– Извини, я сейчас не готов к разговорам...
– Да-да, понимаю, простите меня.
Влажными руками взял ручку с бумагой и сел за кровать, используя тумбочку как столик. Что писать? О чем писать? Что я вообще хочу рассказать миру? Кому это надо? Стало страшно. Ожидание затягивалось. Я нервно крутил ручку в пальцах. Начал отчаиваться. Неужели порыв прошел и все было напрасно? Взгляд упал на включенный экран телефона. Я долистал до своих первых фотографий в старшей школе. А вот с этого и начну. Пойдут по хронологии, пусть каждая фотография для меня будет каркасом моей жизни. Ведь, по сути, так есть, мы существуем, живя на автопилоте, и лишь иногда, в самые яркие моменты своей жизни, хотим ее зафиксировать, оставить в памяти... Итак.
Глава 3
Я родился, рос и жил обычную жизнь парня с района «рынка» нашего города. Садик, затем школа. Из развлечений – футбол с пацанами во дворе, когда тепло. «Царь горы» и прыжки по гаражам, когда холодно. Мама – парикмахер. Папа – электрик на вахтах. Видел его периодически, весь быт тянула на себе мать. На глазах – бедность и разруха. Из соседей – алкоголики, наркоманы и такие же работяги, как их родители. Когда подрос, стали тормозить на улице, попросить позвонить и проверить содержимое карманов. Телефона не было, можно не бояться. Денег на обеды я лишился. Однажды меня спалил отец.
– Как в школе дела?
– Нормально.
– Как учишься?
– Хорошо.
– Ладно, дневник потом проверю Кушал сегодня?
– Да.
– Что было на второе?
Завис. Не ожидал такого подробного допроса.
– Нифига ты не ел. Признавайся давай. Где деньги на обеды? В автоматы играешь?
– Нет. Отобрали.
– Кто?
– Ребята какие-то.
– Где?
– По пути в школу, на улице.
– Ну и дурак! Сам за себя постоять не можешь? Даже не пытался отбиться?
– Так их же было двое, и они старше!
– Не страшно получить по лицу и проиграть, страшно – быть трусом! Нужно уметь за себя постоять!
В этот вечер мне прилетел подзатыльник от отца за такого непутевого сына. На следующий день он отвел меня в секцию по боксу, где моим воспитанием занялся тренер. Наверное, все к лучшему. Если бы не это, точно бы стал пробовать курить сигареты за гаражами, как мои одноклассники, а мне же нельзя – режим. Плюс секция была бесплатная, это загрузило мои свободные вечера после школы. Да и подходить после того, как я однажды дал отпор, перестали. На районе еще было много «жертв», готовых поделиться наличностью. Зачем усложнять?
Так бы и прожил свою серую жизнь, пошел потом в техникум и к бате на вахту уехал, если бы мне не выпал случай. Всегда в жизни все меняет случай, тут главное поймать момент, не прозевать. В нашем городе открывалась новая элитная школа. По-простому – лицей. Они делали упор на глубокое изучение наук сверх школьной программы, вместо учителей – преподаватели из университета, вместо книжек – лекции. Набор только 10–11 класс. Всего 100 человек на поток. Как раз подготовиться к нормальному поступлению в институт. Я решил попробовать. Чтобы туда попасть, нужно было либо сдать экзамены по всем предметам – тянуть билеты, либо быть победителем олимпиад. Особо умным я не был, но решил попробовать. За спрос денег не берут. Жизнь любит смелых. Не сказав ничего родителям, пошел одним вечером на экзамены.
Желающих было не так много, это меня спасло. В следующем году я бы уже не смог пройти конкурс. Лицей только-только открылся, многие родители хотели сперва посмотреть на уровень преподавания, а уже потом отдавать своих детей. Так что, сдав все экзамены с тройки на четверку, я все же получил «одобрение» на поступление. Куда я ввязывался – понятия не имел. Но чувствовал, что это мой реальный шанс пойти в институт и стать первым из семьи, кто получит высшее образование.
Когда узнал результаты, подошел к отцу:
– Папа, я школу решил поменять.
– Что случилось? Выгнали?
– Да нет, проблем нет. Просто новая школа. Лицей. Повышенный уровень. Поступить в институт потом проще.
– Так-так-так. От меня что требуется?
– Пойти со мной завтра в школу и забрать документы. Оказывается, несовершеннолетнему это сделать самому нельзя, только с родителями.
– Понял тебя. Завтра сходим.
Вот и все. В принципе, меня сразу же не стали осуждать, а значит, одобрили мой выбор. Особо эмоциями в семье мы не делились.
На линейке я сразу понял, что попал в какое-то новое место. Почти все мои одноклассники были из «элиты». Чувствовалось это начиная от одежды, заканчивая личными водителями у некоторых. Простые ребята, конечно, тоже были, но нас было значительно меньше. Из толпы показалось знакомым одно лицо.
– Здарова, видел тебя где-то.
– Я тоже.
– Ты с «рынка»?
– Да.
– Почти соседи. Я с «черемушек». Видимо, пересекались когда-то. Я – Леха.
– Я – Захар.
– Что, тоже удивился, куда мы попали?
– Да, ребята тут не простые с нами учиться будут.
– И черт с ними! Нам главное год протянуть, а из 11 класса уже никого не отчисляют, зачем статистику портить? Там уже и ЕГЭ!
Глава 4
В чем-то мой новый кореш был прав. В школе оказалось очень сложно продержаться хотя бы один год. Программа была куда сложнее привычной. Я и до этого чувствовал себя глупым, сейчас же совсем решил, что я тупой. Трудно, со скрипом в зубах и головной болью я старался с тройки на четверку. Впервые стал вечерами дома сидеть за учебниками. Появился внутри какой-то азарт, интерес, смогу ли? Каждый раз, когда хотел опустить руки, представлял в голове своего отца, который слышит, что меня отчислили за неуспеваемость, плюет и махает рукой. Я настолько боялся своей фантазии, что вновь и вновь садился за уроки. Выдохнуть получилось уже через месяц: одна из одноклассниц решила привлечь к себе внимание и устроить «вписку» у себя на квартире. Родители уехали в отпуск.
Сомнительный план, чтобы найти себе друзей, но раз есть такая возможность затусить, нужно этот шанс использовать! Заранее в киоске на районе купили алкоголь. Изначально по спискам должны были быть только свои одноклассники, но что-то пошло не так. И вот уже в двухкомнатной квартире набивается 40 человек.
– Леха, кто эти люди? Ты их знаешь?
– А тебе не все ли равно? Парни да парни, какая разница? Ты лучше смотри на девочек, вот с ними надо знакомиться. Они нас не знают. Мы – их. Идеальный вариант! Я даже хозяйку квартиры не знаю!
– Ох, чуйка у меня, что чем-то плохим это закончится!
– Расслабься! И постарайся получать удовольствие!
Тяжело получать удовольствие в такой тесноте! Однако я все же постарался отпустить ситуацию и расслабить голову. Слушать музыку. Выпивать. В конечном счете, это же не моя квартира. Когда еще будет такой шанс выпить и познакомиться поближе с ребятами? Ничего плохого же не происходит!
И тут в толпе я случайно заметил ее. Она стояла возле пианино со своей подругой и о чем-то болтала. Невысокого роста, светлые волосы, зеленые глаза. Она не была прямо красавицей в классическом понимании этого слова. Обычная девушка, тут таких много. Но что-то екнуло у меня в груди, зацепило.
– Леха, мне девочка понравилась. Надо познакомиться.
– Так иди и знакомься. Таможня дает добро!
– Да не, я серьезно говорю! Просто так подойти и сказать: «привет»?
– Если ты ей не понравишься – она сразу отошьет. Если понравишься – в любом случае даст тебе шанс, какой бы ты дебил ни был.
Звучит убедительно. Пока не передумал, я быстрыми шагами пошел в ее сторону. Поймал взгляд. Это произошло так быстро, что я действительно не успел придумать какой-то план, так что выпалил свою заготовку.