Корни Земли

Два тайника

Андрей взял лопату и вернулся к липе.

Земля была плотной, переплетённой корнями. Приходилось работать осторожно, чтобы не повредить дерево. Через несколько минут лезвие ударилось о металл.

Андрей расширил яму и увидел край небольшой коробки.

Она почти полностью проржавела. Крышка держалась на остатках петель и рассыпалась, когда Андрей попытался её поднять.

Внутри лежал свёрток из промасленной ткани.

Сердце забилось быстрее.

Андрей развернул ткань.

Пять золотых монет РСФСР 1923 года. На одной стороне был изображён крестьянин, разбрасывающий зерно, и надпись «Один червонец», на другой — герб РСФСР.

Небольшой нательный крест.

Он коснулся правой ладони.

Один из трёх корней на знаке потемнел.

Первая настоящая находка была сделана.

Андрей завернул вещи обратно, положил их в карман куртки и тщательно засыпал яму. Проржавевшую коробку оставил возле дерева, прикрыв листьями: уносить её через полный гостей двор было рискованнее.

Внутри все ликовало. Работает. Дар работает.

Лопату он очистил у колонки и вернул в сарай.

— Ну что там? — спросил дед.

— Старое железо. Похоже, кусок ограды.

— Я же говорил. Здесь раньше всё было перегорожено.

Андрей кивнул и вернулся к столу.

Весь оставшийся день он чувствовал вес находки в кармане. Несколько раз проверял, на месте ли свёрток, а потом незаметно перенёс его в рюкзак, лежавший в доме.

Вечером, когда последние гости разъехались, Андрей увидел, что мать сидит за столом и растирает колено.

— Давно болит?

— Врач давно наблюдает. Сустав изношен. Пока терпимо — таблетки и мази. Станет невыносимо — операция.

— Почему мне не сказали?

— Говорили. Ты просто не слушал.

Она поднялась и осторожно переступила порог.

— Не переживай. Просто сегодня я немного перестояла.

К вечеру часть гостей разъехалась. Остались самые близкие и несколько соседей.

Среди них был Матвей — давний друг Семёна Дмитриевича. Невысокий сухощавый старик говорил медленно, но любую историю умел превратить в приключение.

После ужина Андрей пошёл проводить его до дома.

Они двигались по тёмной улице. Матвей опирался на палку и время от времени останавливался, чтобы перевести дыхание.

— Дед твой говорил, ты на геолога учился, — сказал он.

— Два курса.

— И бросил.

— Бросил.

— Зря.

— Сегодня мне уже об этом напоминали.

Матвей усмехнулся.

— Значит, не я один умный.

Они прошли мимо заросшего участка. За покосившимся забором темнел остов большого дома: часть крыши провалилась, окна были заколочены, а сад превратился в густые заросли.

— Купеческий дом, — сказал Матвей. — До революции здесь Орлов жил. Торговал лесом и зерном. Говорили, богатый был.

Андрей посмотрел на развалины.

— И что с ним стало?

— Уехал. Или убили. Кто теперь знает. А золото будто бы спрятал перед отъездом.

— Нашли?

— Искали многие. В доме полы поднимали, печи разбирали, сад перекопали. Ничего.

— А откуда известно, что оно было?

— Оттуда же, откуда все хорошие истории. Кто-то кому-то сказал.

Матвей остановился возле калитки своего дома.

— Только место там нехорошее. Плиты старые, ямы, колодец заваленный. Один не ходи.

— Не пойду.

— Вот и правильно.

Андрей подождал, пока старик войдёт во двор, и повернул назад.

Возле купеческого дома знак на ладони едва заметно потеплел.

Он не стал активировать дар. Ночью лазить по чужим развалинам было слишком опасно, а родители могли заметить его отсутствие. Тепло под кожей тянуло, как запах хлеба тянет голодного, и Андрей постоял у калитки, глядя на чёрные окна, сердясь на себя: он слишком быстро учился хотеть золото. Именно хотеть — а ведь лепрекон предупреждал как раз про это.

Утром Андрей проснулся раньше остальных.

Во дворе было тихо. Анна Александровна ещё не вышла из дома, Семён Дмитриевич возился возле сарая.

— Дед, лом у тебя есть?

Старик поднял голову.

— Теперь что изучать собрался?

— Вчера Матвей рассказал про купеческий дом. Хочу посмотреть старую кладку. Там одна плита возле сада просела.

— Он тебе ещё не такое расскажет. Лом возле верстака. Только в дом не лезь — крыша рухнуть может.

— Я снаружи.

— И к колодцу не подходи.

— Хорошо.

Андрей взял лом и лопату, положил в рюкзак пустой мешок и отправился к заброшенному участку.

Улица была почти пустой. Лишь возле магазина две женщины разгружали ящики с хлебом.

За покосившейся калиткой начинались заросли крапивы и молодой поросли. Андрей обошёл дом стороной и вышел в старый сад.

Яблони одичали. Ветви переплелись, трава доходила до колен. Под ногами попадались кирпичи и куски черепицы.

Тепло в ладони усилилось.

Андрей активировал дар.

— Покажи сокрытое.

Золотое сияние появилось почти сразу.

Оно шло из-под каменной плиты возле старой яблони.

Плита выглядела частью разрушенной дорожки. Таких в саду было несколько десятков. Без дара Андрей мог бы искать здесь неделями.

Он выключил способность и осмотрелся.

Никого.

Край плиты зарос мхом. Андрей очистил его лопатой, вставил лом в щель и нажал. Камень не поддался.

Со второго раза плита приподнялась. Андрей подсунул под неё кирпич, переставил лом и медленно сдвинул тяжёлый камень в сторону.

Под ним обнаружилась прямоугольная ниша, закрытая слоем глины.

Андрей разгрёб землю руками.

Внутри лежала небольшая металлическая шкатулка. Замок давно проржавел, крышка открылась после первого удара рукояткой лопаты.

В шкатулке находились две плотно скрученные кожаные «колбаски», перетянутые истлевшим шнуром.

Больше ничего.

Андрей разрезал один шнур и осторожно развернул задубевшую кожу.

На ладонь легли золотые монеты.

Десять червонцев Николая II.

Во втором свёртке оказалось ещё десять.

Двадцать золотых монет.

На знаке потемнел второй корень.

Оставался один.

Двадцать монет лежали на коже спокойно, будто ждали его все эти годы. Наверное, и ждали. Только Андрей почему-то думал сейчас не о том, кто их спрятал, а о том, как быстро он сам привыкает становиться на колени перед чужими тайниками. Первый тайник был удачей. Второй уже становился привычкой. Это слово ему не нравилось.

Андрей снова завернул монеты, положил оба свёртка в шкатулку и убрал её в рюкзак. Затем засыпал нишу, вернул плиту на место и разбросал сверху сухие листья.

Работа заняла больше времени, чем он рассчитывал.

Когда Андрей выбрался на улицу, солнце уже поднялось высоко. Он быстро пошёл к дому, ощущая за спиной тяжесть рюкзака.

К тому времени, когда Андрей вернулся, родители уже собирались уезжать.

Во дворе снова накрыли стол, только теперь вместо праздничных блюд на нём стояли остатки закусок, солёные огурцы и начатая бутылка самогона.

— Наконец-то! — встретила его Мария Владимировна. — Мы уже думали, за тобой идти.

Она посмотрела на лопату и лом.

— С таким набором гулял?

— Купеческий фундамент изучал.

Семён Дмитриевич взглянул на грязные колени внука.

— Нашёл что-нибудь интересное?

Андрей поправил тяжёлый рюкзак.

— Камни.

— Хорошие?

— Очень.

Дед рассмеялся.

— Всё-таки геология в крови.

Андрей отнёс инструменты в сарай, тщательно очистил их от земли и поставил на прежние места.

Когда он вернулся, Анна Александровна уже укладывала гостинцы.

На крыльце стояли две сумки, коробка с пирогами и пакет с банками. Семён Дмитриевич вынес из холодной кладовой несколько свёртков, от которых пахло копчёным мясом.

— Это вам, — сказал он. — Здесь грудинка, окорок и рыба.

— Папа, куда столько? — спросил Пётр Семёнович.

— В Москву.

— Мы поняли, что не в Африку.

— Тогда не задавай лишних вопросов.

Анна Александровна принесла ещё одну сумку.

— Здесь огурцы, помидоры и варенье.

— Мам, у нас всё это продаётся, — заметил Пётр Семёнович.

— У вас продаётся неизвестно что. А это своё.

— Мы на машине, а не на грузовике.

— Влезет.

Андрей поставил рюкзак на заднее сиденье и лично проследил, чтобы сверху ничего не положили. Затем вместе с отцом начал укладывать гостинцы в багажник.

Мария Владимировна вышла из дома последней. Спускаясь с крыльца, она неожиданно поморщилась и на несколько секунд остановилась, придерживаясь за перила.

— Опять нога? — спросил Пётр Семёнович.

— Немного прихватило. Вчера перестаралась с сумками.

— Я же просил не таскать.

— Ты к врачу записалась?

— Запишусь на неделе.

— Ты это уже месяц говоришь.

— Не начинай при всех.

Мария Владимировна осторожно спустилась с последней ступени и направилась к машине. Она старалась идти как обычно, но Андрей заметил, что на левую ногу мать почти не наступает. Она всегда так делала — терпела и изображала порядок, чтобы не нагружать остальных, и раньше он этого не замечал, а теперь видел каждый шаг.

— Сильно болит? — тихо спросил он.

— Терпимо. Сустав иногда даёт о себе знать.

— Может, я помогу?

— Не надо. До машины сама дойду.

Анна Александровна неодобрительно покачала головой.

— Вот всё вы, городские, терпите. Пока совсем не прижмёт, к доктору не идёте.

— Мам, я схожу.

— Обязательно сходи. С суставами шутки плохи.

Семён Дмитриевич тем временем вынес на крыльцо бутылку самогона и четыре небольшие рюмки.

— Теперь на посошок.

— Папа, мы едем, — напомнил Пётр Семёнович.

— По одной можно.

— Мне нельзя, — сказал Андрей. — Я за рулём.

Дед посмотрел на сына.

— А ты?

Пётр Семёнович перевёл взгляд на жену, которая с трудом устраивалась на переднем сиденье.

— Я тоже не буду. Вдруг Андрею понадобится смена.

— Перестраховщики, — проворчал Семён Дмитриевич.

— Зато доедем, — ответил Андрей.

— Доедете. Только сейчас молодёжь даже провожаться разучилась.

Анна Александровна забрала у мужа бутылку.

— Хватит их задерживать. И без того поздно выезжают.

Она обняла сына, затем Марию Владимировну.

Андрея бабушка прижала к себе особенно крепко.

— Чаще приезжай.

— Постараюсь.

— Не постараюсь, а приезжай.

— Хорошо. Приеду.

— И позвони, как доберётесь.

— Обязательно.

Семён Дмитриевич пожал Андрею руку и хлопнул по плечу.

— Камни свои не забудь.

Андрей невольно посмотрел на рюкзак.

— Не забуду.

— И институт всё-таки зря бросил.

— Дед…

— Молчу. Езжай.

Андрей сел за руль.

Пётр Семёнович устроился рядом, а Мария Владимировна легла на заднем сиденье, вытянув больную ногу. Рюкзак с находками стоял на полу возле неё.

Машина медленно выехала со двора.

В зеркале заднего вида Андрей видел, как бабушка и дедушка стоят у калитки. Анна Александровна махала рукой, а Семён Дмитриевич держал её за плечи.

Через несколько минут деревня осталась позади.

Первые километры ехали молча.

Мария Владимировна закрыла глаза. Лицо у неё было бледным.

— Может, обезболивающее дать? — спросил Пётр Семёнович.

— Дома выпью.

— Почему не сказала, что стало хуже?

— Не хотела портить маме юбилей.

— Надо было сказать мне.

— И что бы изменилось?

— Мы уехали бы раньше.

— Поэтому и не сказала.

Андрей посмотрел на мать в зеркало.

Раньше она иногда жаловалась на ногу, но он не придавал этому значения. Считал обычной усталостью после работы или долгой ходьбы. Теперь боль явно стала сильнее, и семья тихо накапливала большую беду, и никто не хотел первым назвать её вслух — он видел это по тому, как мать старалась лежать неподвижно и как отец слишком внимательно смотрит на дорогу.

— В понедельник запишись к врачу, — сказал он.

Мария Владимировна открыла глаза.

— Запишусь.

— Не забудь.

— Вы с отцом решили вдвоём меня воспитывать?

— Кто-то же должен.

Она слабо улыбнулась.

— Хорошо. Схожу.

Дальше говорили мало.

Пётр Семёнович несколько раз предлагал сменить Андрея, но тот отказался. Самогон он не пил, чувствовал себя хорошо и хотел поскорее попасть Москву чтобы посмотреть сколько же все стоит.

Дорога заняла несколько часов.

В воскресенье вечером машин было много. На подъезде к Москве движение замедлилось, затем несколько раз почти полностью останавливалось.

Мария Владимировна задремала.

Пётр Семёнович смотрел на дорогу и время от времени комментировал действия соседних водителей.

— Вот зачем он перестраивается?

— Ему так быстрее кажется.

— Теперь сам стоит и другим мешает.

— Зато на три метра впереди.

— Три метра для некоторых — смысл жизни.

Андрей улыбнулся, но мысли его были далеко.

Рюкзак стоял совсем рядом.

На его дне лежали два клада, собственноручно добытых за каких то два дня.

Он ещё не понимал, сколько всё это может стоить.

Но теперь у него было настоящее золото.

Не найденное на пляже кольцо.

Не случайная потеря.

Клад.

Дома Андрей помог матери подняться по лестнице. Она старалась не показывать, насколько ей больно, но на каждой ступени останавливалась и переносила вес на здоровую ногу.

— Может, скорую вызвать? — спросил он.

— Не выдумывай. Полежу — пройдёт.

— А завтра?

— Завтра позвоню в поликлинику.

— Точно?

— Точно.

Андрей отнёс гостинцы на кухню, затем забрал рюкзак и закрылся в своей комнате.

Сначала он достал находки из первого тайника.

Советские червонцы и крест.

Потом открыл металлическую шкатулку и положил на стол два кожаных свёртка.

Задубевшая кожа разворачивалась с трудом.

Монеты одна за другой легли на стол.

Двадцать золотых червонцев Николая II.

Андрей разложил их в два ряда и снова пересчитал.

Двадцать.

Он включил настольную лампу и начал рассматривать монеты через увеличительное стекло, которое когда-то осталось у него после учёбы.

На лицевой стороне был изображён профиль императора. На оборотной — двуглавый орёл и номинал в десять рублей.

На монетах стояли разные годы.

Некоторые сохранились лучше, другие были покрыты мелкими царапинами. На гурте виднелись буквы и узоры, значения которых Андрей не понимал.

Он включил компьютер.

Первые же результаты поиска показали, что стоимость монеты зависела не только от веса золота. Значение имели год выпуска, сохранность, разновидность штемпеля и даже надписи на гурте.

На аукционах цены различались в несколько раз.

Одни червонцы продавали ненамного дороже стоимости металла. За другие просили суммы, которые Андрей раньше видел только в объявлениях о подержанных автомобилях.

Он начал сравнивать фотографии.

Открыл один каталог.

Потом другой.

Записывал годы, вес, примерную пробу и найденные цены. Несколько раз ему казалось, что одна из его монет относится к редкой разновидности, но через минуту находилось отличие в букве, портрете или форме орла.

Через два часа Андрей понял только одно: без специалиста он не разберётся. Но все равно сумма получалась не малая.

Можно было обратиться к Владу.

Тот наверняка нашёл бы нужного человека, проверил владельцев скупок и выяснил, где за монеты дадут больше.

Но тогда пришлось бы объяснять, откуда взялось золото.

Андрей пока не хотел делиться тайной даже с ним. Не потому, что не доверял Владу, а потому, что понял простую вещь: тайна, рассказанная второму, перестаёт быть тайной и становится общей ответственностью. Тащить Влада в эту историю он не хотел даже краем.

Обычные ломбарды тоже не подходили. Там монету могли принять как лом, не учитывая её историческую и коллекционную ценность.

Нужна была скупка, которая работала со старинными деньгами.

Желательно недалеко от дома.

Андрей открыл карту и начал просматривать объявления.

Несколько подходящих мест находились в центре Москвы, но туда пришлось бы ехать с пересадками и камерами на каждом углу. Две конторы имели слишком много отрицательных отзывов. Ещё одна требовала заранее прислать фотографии монет.

Это Андрею не понравилось.

Наконец он нашёл небольшую скупку в Кунцеве.

До неё можно было добраться за двадцать минут.

В объявлении было написано:

«Покупка старинных монет. Золото. Серебро. Бесплатная оценка. Расчёт сразу».

Сайт выглядел скромно. Несколько фотографий витрин, перечень услуг и номер городского телефона.

Никаких фамилий владельцев.

Никаких требований заранее отправлять фотографии.

Отзывы были короткими и в основном положительными. Люди писали, что оценщик разбирается в монетах и платит наличными.

Андрей переписал адрес на лист бумаги.

Кунцево.

Недалеко от дома.

Показывать весь клад он не собирался.

Для начала достаточно одной монеты.

Он выбрал царский червонец, который выглядел самым обычным, завернул его в мягкую ткань и убрал в ящик стола.

Остальные монеты снова разделил на две равные части, завернул в старую кожу и положил в металлическую шкатулку. Крест и кольцо из санатория убрал туда же.

Шкатулку Андрей спрятал в старый чемодан на верхней полке шкафа.

Затем выключил компьютер и ещё раз посмотрел на записанный адрес.

Завтра после работы он планировал съездить в Кунцево и продать одну пробную монету.

В голове у него уже строились планы об отдельной квартире и машине, путешествиях на роскошных океанских лайнерах и экзотические страны.

Цена времени

Он лёг далеко за полночь, но уснуть не успел.

Из комнаты родителей донёсся приглушённый стон, затем шум упавшего предмета — стакан с прикроватной тумбочки покатился по полу.

Андрей вскочил и выбежал в коридор.

Мария Владимировна сидела на краю кровати, обеими руками обхватив больное колено. На лбу выступил пот. У её ног растекалась лужица, и край одеяла уже потемнел от воды.

— Мам!

— Не могу… — выдохнула она. — Ногу будто выворачивает.

Пётр Семёнович уже говорил с оператором скорой — ровным голосом, которого Андрей никогда у него не слышал: боль внезапная, очень сильная, колено опухло, встать не может, да, адрес сейчас назову.

Андрей принёс холодное полотенце, но мать не позволила прикоснуться к ноге.

Скорая приехала быстро. Фельдшер осмотрел сустав, измерил давление, сделал обезболивающий укол и помог Марии Владимировне лечь.

— Облегчение должно наступить минут через пятнадцать, — сказал он. — Но это временно. Утром обязательно в травматологию или к ортопеду. По-хорошему нужно обследование и снимок.

— Может, сейчас в больницу? — спросил Андрей.

— Прямой угрозы жизни нет. Но если боль не уменьшится или поднимется температура, вызывайте снова. И не откладывайте врача.

После укола Марии Владимировне стало немного легче. Она закрыла глаза, однако уснуть так и не смогла.

До рассвета Андрей несколько раз заходил в комнату родителей. Отец сидел рядом с кроватью и время от времени поправлял одеяло. Мать лежала не поворачиваясь и дышала осторожно, словно каждое движение имело цену.

Андрей не лёг. Он сидел у себя и впервые за долгое время честно перебирал, что у него есть.

Зарплата менеджера — три недели работы ради одной недели клиники. Кредит — анкеты, одобрение, процент и всё равно не раньше чем через несколько дней. Машина — перекупщики за бесценок. Друзья — никого не хотелось втягивать. И монеты. Двадцать золотых червонцев, которые лежали в чемодане на верхней полке шкафа и стоили, возможно, больше всего остального, вместе взятого.

Каждый вариант был недостаточен или опасен. И все они требовали одного и того же: довериться чужим людям.

Утром они поехали в больницу.

После осмотра Марии Владимировне сделали рентген. Врач долго изучал снимки, затем попросил её ещё раз согнуть и разогнуть ногу.

— Сустав разрушен серьёзно, — наконец сказал он. — Консервативное лечение даст только временное облегчение. Нужна операция.

— Срочно? — спросил Пётр Семёнович.

— Чем раньше, тем лучше. Боль уже не случайная и не погодная. Процесс зашёл далеко. Процесс давний: вы наблюдались, вас предупреждали о нагрузках.

— Предупреждали, — тихо ответила Мария Владимировна.

Она побледнела.

— А без операции никак?

— Можно продолжать обезболивающие, уколы, физиотерапию. Но причину они не устранят. Нагрузка будет переноситься всё хуже.