Держись от них подальше. Часть первая

Глава 3

Они поехали на Невский проспект. Выйдя из метро, окунулись в людскую суету. Погода теплая и ветреная. Жаркое, высокое солнце по-летнему плавило асфальт. Воздух наполнился звучанием множества голосов. Уличные музыканты играли что-то ритмично-веселое. Высокий парень в потертых джинсах и яркой футболке, держа в руках микрофон и широко улыбаясь публике, начал петь хрипло, но громко.

Люди останавливались, смеялись, притопывали и кивали в такт музыке. Вокруг ощущался праздник. Алекс осторожно и нежно взял ее ладошку.

“Такие пальчики могут быть только у Сашеньки”. – Он проникся этой нежной мыслью.

Они так и пошли, держась за руки. Бродили среди художников. Александра замерла возле картины, поражающей цветовыми сочетаниями. Сквозь оттенки цвета просматривались силуэты, будоража воображение.

Какой-то шустрый, длинный и тощий парень попытался схватить Александру за руку. Сказал: “Давно мечтаю рисовать такую красоту”. Обещал сделать ее своей музой.

Алекс положил ему на плечо тяжелую ладонь. Пользуясь тем, что Александра отвлеклась и не видит его лица, хищно улыбнулся шустрику. Инстинкт не подвел тощего. Он исчез быстрее, чем она смогла это заметить.

Держась за руки, они шли вдоль Екатерининского канала1. Алекс рассказал легенду о призраке, появляющемся в марте на Ново-Конюшенном мосту.

– Если махнет призрак платком, то каждый, кто увидит это, потеряет волю и бросится в воды канала, – закончил он рассказ трагическим шепотом.

Александра, то есть Сашенька, смотрела на него с искренним восхищением, и он просто таял под взглядом ее больших синих глаз. Еще недавно он не подозревал о ее существовании, теперь же боялся оторваться от нее. Алекс удивился пришедшей мысли: “Не представляю свой мир без Сашеньки”.

Ощущая бесшабашную решительность, он остановился, заступил ей путь. Александра посмотрела на него с удивлением, и он утонул в ее бездонном взгляде.

Неожиданно для себя, медленно, не отрывая от нее взора, он опустился перед ней на одно колено. Держа ее маленькую ладошку в руках, спросил:

– Ты станешь моей женой? – Собственный голос показался ему чужим и хриплым. Он ужаснулся, поняв смысл произнесенного.

Разум и мужское достоинство завопили дуэтом: “Сдурел?”. Он мысленно отмахнулся от крикунов. Но они не унимались, призывая включить голову. Раздражаясь, он пнул их в дальний угол сознания. Парочка обиделась и, на прощание обозвав его “идиотом”, затихла.

Александра смутилась, ее щеки вспыхнули ярким румянцем. Она уже поняла, что хочет всегда оставаться рядом с Алексом, но теперь растерялась и молчала, глядя на него. И он молчал. Ждал ее ответа. В полном изумлении от происходящего.

– Сейчас? – Румянец залил не только ее лицо, но и шею. – Ты… мы… мы же почти незнакомы, – вытолкнула она застревающие слова.

– Мы выдержали серьезное испытание. – Пытаясь шутить, Алекс попробовал улыбнуться. Получилось неуверенно. Он видел, что его внезапный натиск напугал Александру. От отчаяния у него все скрутило внутри. Не веря себе, тихо попросил: – Пожалуйста, соглашайся. Я не хочу тебя потерять.

– М-м-мне… надо подумать, – сказала она, слегка заикаясь, глядя на него с потрясением и растерянностью.

Александра попыталась освободить руку. Она видела, что Алекс огорчен и раздосадован, боялась его обидеть, но удивлялась его напору и такому поспешному решению.

Он поднялся, огляделся с отчаянной решимостью, словно искал поддержки. Улыбнулся, выдохнул с облегчением. Подмигнул Александре, как опытный заговорщик. Со словами “Есть идея”, потянул ее за руку в сторону открытых дворовых ворот.

Они зашли в обычный, старый, темный, узкий, но идеально чистый двор-колодец. Под ногами ровные, красиво уложенные розовые камни. Стены домов окрашены светло-желтой краской до второго этажа. Выше выцветшие с облезлой штукатуркой. Над крышами маленький квадратик бездонного синего неба. Они остановились возле неприметной двери с непритязательной вывеской “Тату-студия”. Александра с недоумением посмотрела на Алекса.

– Я докажу. Это серьезно, – ответил он, стараясь казаться невозмутимым.

Они вошли и оказались на узкой, ведущей круто вниз, лестнице. Неяркое освещение. Черная дверь. Звякнул колокольчик. Помещение студии оказалось светлым и аккуратным: небольшая приемная и кабинет. Тихо работал кондиционер, наполняя воздух свежестью и прохладой.

Из кабинета вышел мастер – взъерошенный, невысокий и плотный, с бородой, заплетенной в косичку. Он походил на коренастого гнома. С недовольным прищуром он посмотрел на Алекса. Перевел взгляд на Александру и просиял белозубой улыбкой. Спросил низким, хрипловатым голосом:

– Что желает принцесса?

– Принцесса желает убедиться в серьезности моих намерений, – с вызовом ответил Алекс. Отодвинул Александру себе за спину, и хищно глянул на гнома.

– Каталог на столе. – Мастер усмехнулся и указал кивком в угол приемной, развернулся и скрылся в кабинете.

Вдвоем они расположились на угловом диванчике. Неудобно упираясь коленями в низкий столик, Алекс открыл лежащую перед ним массивную папку с рисунками.

– Пойдем отсюда. – Пытаясь отговорить Алекса, Александра хотела встать. Но в этот момент к ней подошел мастер и, со словами “Это для Вас”, положил перед ней на стол тонкий альбом.

Она никогда не задумывалась о том, зачем люди делают татуировки. Мазохисты, наверное. Исключительно из вежливости, стараясь сохранить романтичный настрой, Александра открыла альбом. Равнодушно перевернула несколько листов с изящными изображениями и замерла. С яркой цветной фотографии на нее смотрела алая птица с головой дракона в кружевном обрамлении тончайших золотых нитей. Время остановилось. Александра ужаснулась от мысли: она не уйдет без этой птицы…

Мастер отложил инструменты. Мягкой бумажной салфеткой тщательно промокнул масло с рисунка на коже. Взял в руки синий стеклянный флакон. Несколько капель густой, темной жидкости упали на прекрасное создание, устроившееся на нежном плече.

Капли, словно живые, стремительно растеклись по коже. Накрыли чешуйчатую голову, увенчанную сияющей короной. Покрыли узор длинных струящихся перьев. Добрались до кончиков когтей. Медленно впитались. Кожу закололо, зажгло, потом жар сменился холодом, легким онемением. Через несколько минут все прошло.

Александра подошла к зеркалу. На ее плече, обнимая его крыльями, сидело маленькое чудо. Желтые драконьи глаза смотрели на нее изучающе.

– Теперь моя очередь, – сказал Алекс.

– Я закрываю и ухожу. Выход сами найдете? – Слова мастера звучали обыденно, но во взгляде его читалось лукавство.

– Завтра придем. – Александра потянула Алекса за руку.

Когда они шагнули за порог, услышали удаляющийся бас мастера:

– Береги принцессу.

Следующим вечером они отправились в знакомый салон. Дверь оказалась закрыта, вывеска исчезла. Соседи удивились, услышав о тату-студии.

– Вот же гном. Обманул все-таки. – Злость и обида смешались в душе Алекса. Теперь это казалось ему делом принципа. – Город большой, – сказал он, полный отчаянной решимости отправиться в другой салон, и потянул Александру из двора.

Она остановила его:

– Я тебе верю. Только ты не торопи меня. – Помолчав, неожиданно для себя предложила: – Пусть моя птица будет нашей тайной.

В этот вечер они гуляли по улицам Пушкина, сидели на летней веранде кафе и Александра рассказывала о своей бабушке. Полина Матвеевна, родилась в далекой сибирской деревне. Приехав в Ленинград, она влюбилась в его пригороды. Город Пушкин бабушка называла “любовью с первого взгляда”.

Она так ярко описала бабушку, что Алекс уже страшился встречи с будущей строгой родственницей. “Родственницей?” – подумал он с удивлением, пытаясь привыкнуть к этому слову.

Александре передалась страсть к этому городу. Здесь ощущалось уютное величие и каждый камень дышал стариной. Она знала здесь все: улицы, укромные пушкинские дворики. Ее покоряла особая притягательность дворцов и парков.

Они шли по улице и Александра говорила о сохранившихся городских преданиях. По Леонтьевской дошли до Средней, свернули налево к Оранжерейной улице. Александра указала на двухэтажный старинный дом.

– Говорят, что в том доме случилась забавная история с императором Николаем Павловичем.

Алекс смотрел на Александру, не отводя взгляда. У нее сбилось дыхание. Скрывая смущение, она продолжила:

– У его сына Александра был адъютант – его ровесник по фамилии Паткуль. Тоже Александр, но Владимирович. Он создал в Царском Селе общественное собрание. Цесаревич Александр Николаевич стал почетным членом собрания. Время от времени он посещал там семейно-танцевальные вечера. Однажды император Николай Павлович решил посетить собрание и спросил о форме одежды. Александр Паткуль сказал, что все собираются в сюртуках, забыв предупредить, что директора в мундирах. В один из дней наследник предупредил, что государь приедет с ним в собрание. Вечером танцы были в разгаре, но все с напряженным вниманием прислушивались, когда раздадутся условные три звонка. Наконец звонок, другой, третий. Общее волнение и ожидание. Три директора, среди них Паткуль, сбежали вниз, чтобы встретить августейших почетных членов. Но каково было всеобщее разочарование, когда вошел один наследник и сказал, что государь рассердился. Недовольный император сказал Паткулю: “Ты надул меня, говоря, что все в сюртуках, а сами встречаете меня в мундирах”. Не желая выслушать объяснений, надел шинель и со словами: “В следующий раз не надуешь”, уехал.

Алекс слушал с улыбкой. Александра решила, что его развеселил ее рассказ. Она поделилась своим впечатлением:

– Читая эту историю, я тоже подумала: “Это шутка. Не может царь обидеться на такую ерунду”.

Неожиданно Алекс ей возразил:

– Думаю, император не шутил. В эпоху Николая Первого строго соблюдался регламент. Как мог император показаться в сюртуке перед подданными, когда те в мундирах. Для него это конфуз. Остается посочувствовать виновнику. Вряд ли собравшимся тогда было смешно. – Алекс взял Александру за руку. Переплел ее пальчики со своими. Он словно боялся оторваться от нее.

От тепла его рук Александре сделалось щекотно в животе. Она опустила голову, чувствуя жар на щеках. Молчание смутило еще больше. Скрывая смятение, Александра спросила:

– Ты разбираешься в дворцовых интригах? Я думала, что царю не по чину обижаться из-за такой мелочи. – Приятное тепло от близости Алекса растекалось у нее внутри, согревало по-особенному. Она улыбнулась, понимая, как нелепо выглядит.

Он не отводил очарованного взгляда от Александры. Спорить ему не хотелось, тем более из-за такой ерунды. Он засмеялся. Не от веселья, просто чувствовал себя бесконечно счастливым.

Болтая о пустяках, они дошли до парка. Она хотела показать любимые уголки. Они целовались на Сахарной горке2, скрытые густыми кустами цветущей сирени. Александра таяла от поцелуев. Голова кружилась от аромата цветов.

Потом они шли по Розовому полю3. Розы давно там не растут.

– Люди во все времена одинаковы. – Александра вздохнула. Заметив удивленный взгляд Алекса, она обвела рукой вокруг. – При Екатерине Второй здесь выращивали розы. Как думаешь, зачем она приказала поставить здесь вооруженный пост? – Александра кивнула, заметив понимающую улыбку Алекса. – По преданию Екатерина Вторая, недовольная тем, что по ночам на розовом поле крали розы, поставила около редких сортов гусарского часового. При Николае Первом розы здесь уже не росли, а часовой по-прежнему караулил. Царь, обнаружив вооруженный пост в чистом поле, удивился.

– Думаю, он удивился еще больше, когда ему сообщили причину. – Алекса развеселила эта история.

– В тот раз строгий регламент его снова подвел. Мне понравилось, как изящно он вышел из очередного конфуза. Узнав о происхождении гусарского поста, Николай перевел его к Орловским воротам и повелел назначать часового от этого же полка в память о его Великой бабушке, основательнице лихих лейб-гусар.

– Как всегда. Чиновники проспали, а император выкручивается, – со смехом сказал Алекс.

– Пойдем, я покажу, как с Большого каприза4 свалилась.

– Не надо показывать. – Алекс встревожился, придержал ее за руку. Ее пальчики такие нежные. У него все замирало внутри, когда они просто держались за руки.

– Не страшно. – Засмеялась она. – В детстве мы с бабушкой здесь гуляли. Однажды я решила от нее спрятаться. Забралась на Большой каприз. Там высоко и все вокруг видно. Я даже испугаться не успела, когда сорвалась. Упала на телегу с сеном. Она как раз по Подкапризной дороге5 ехала. Дядьку, что на телеге сидел, чуть удар не хватил. Зато он довез меня до ворот. Пока мы ждали бабушку, он разрешил мне кормить лошадь яблоками. У нее были такие мягкие губы и бархатный нос.

Алекс удивлялся своему состоянию бесшабашной радости, возникающему всякий раз, когда он смотрел на Александру, то есть на Сашеньку. Ему страстно хотелось снова задать ей свой главный вопрос. Боясь отказа, он сдерживал себя, давая ей время привыкнуть.

Александра наслаждалась каждой минутой рядом с Алексом. Поздними вечерами ей совсем не хотелось расставаться с ним. Она видела: Алекс не обманывает. Она всегда различала ложь. Эта способность – ее спасение и наказание.

В какой-то момент Александра поняла: она готова доверить Алексу все свои тайны. Когда она рассказывала о своих детских приключениях и смешных случаях в университете, он покорил ее добрым вниманием, искренним переживанием.

– Твой Носорог отъявленный шовинист, – проворчал он сердито, когда она говорила о своем новом начальнике. – В суд на него пожалуйся. Я помогу.

– Уволят, – ответила Александра со вздохом.

– Заслужил.

– Меня уволят. – Она удивилась его непонятливости.

– За что? Тебе все спасибо скажут.

– Он выкрутится.

– Тогда я поговорю с ним по-мужски.

– Ой, что ты, не надо. Шум сейчас ни к чему. У меня скоро отпуск. Потом переведусь в следственный комитет.

– Смотри. Если что, я займусь воспитанием твоего Носорога.

Для двоих время летело незаметно. Стремительно приближался момент, навсегда изменивший их жизнь.

Глава 4

В субботу Алекс пригласил Александру в гости, на дачу. Обещал показать библиотеку его деда. На ее вопросительный взгляд улыбнулся и ответил:

– Хочу познакомить тебя с Игорем и Мариной. Ты их видела на балконе в наш первый веселый вечер.

Алекс заехал за ней ранним утром. Его огромная, черная, хищно-блестящая машина казалась пришельцем из иного мира в ее уютном, тесном дворике, среди старых пятиэтажек. Пока ехали, разговор не клеился. В механическом монстре Александру охватили напряжение и подавленность.

Дача оказалась скромнее, чем она опасалась. Небольшой, старый, даже старинный, одноэтажный дом с мансардой под высокой, ломаной крышей. Бордовая металлочерепица и темно-коричневые стеклопакеты мирно уживались с толстыми стенами из красного кирпича девятнадцатого века.

Высокий, темно-зеленый забор смотрелся скромным на фоне соседей. Но внутри впечатляла плотная живая изгородь из лохматых елей. Перед домом ухоженный газон и три сосны.

Друзья Алекса Александре понравились. Большой, с озорным взглядом, беззаботно веселый Игорь наслаждался последними деньками отпуска. Марина, невысокая, смуглая, темноволосая, оказалась студенткой. Они общались свободно, по-доброму, по-домашнему.

Марина шутила, называла мужчин бездельниками и мальчишками. Забавно обижалась, жалуясь:

– Они медленно “варят” шашлык.

Их скромная компания успела опустошить нескромные запасы продуктов из холодильника, пока мальчики колдовали над мясом. Игорь, не отрываясь от дела, развлекал всех анекдотами. Казалось, в этом занятии он не знает усталости. Все смеялись до изнеможения. Убрав улыбку с лица, Игорь сделал страшные глаза и произнес пугающим голосом:

– Знаете, какая история со мной приключилась?

Марина хихикнула. Алекс вздохнул и поднял к небу глаза.

– Расскажешь? – Оказалось, только у Александры остались силы на любопытство.

Шашлык замечательно сочетался не только с коньяком или красным вином. Игорь обвел всех многозначительным взглядом и начал рассказ:

– Подняли нас по тревоге. Какой-то придурок позвонил и сказал про бомбу в Екатерининском дворце в Пушкине. Погода была мерзейшая: то ли дождь с мокрым снегом, то ли мокрый снег с дождем. Ветер с ног чуть не валил. Когда мы приехали, людей из дворца уже вывели. Работаем. Проверили весь дворец, как положено. Все осмотрели – ничего не нашли. Вздохнули с облегчением. Стоим в Тронном зале. Домой собираемся. Красота, уходить не хочется. Светильники отражаются в зеркалах, на стенах позолота, паркет блестит и сияет. Обычно я работаю в паре с кинологом. В тот раз кинолог и пес молодые попались, новички. Егор еще ничего, марку держал. А вот пес… Его Лис звали. Чепрачный красавец с рыжими подпалами. Так вот, пес словно спятил. Рычит, мечется по Тронному залу, будто гоняет кого-то. Это в пустом-то помещении. В ноябре рано темнеет. За окнами ветер ревет. Вдруг электричество отключилось. Мы – за фонарики. Оба разряжены. Пес рычит, носится. Тучи развеялись. Из каждого окна лунная дорожка легла на паркет. От него лунный свет в зеркалах отразился. В зале так прозрачно, почти светло сделалось. Пес летит через зал. Вдруг ка-а-ак бу-у-умкнет. – Игорь хлопнул ладонью по металлическому подносу.

От неожиданности все подпрыгнули. Марина погрозила ему кулаком. Александра прижалась теснее к Алексу. Игорь продолжил, как ни в чем не бывало.

– Это Лис на пустом месте во что-то врезался. Бу-м-м-м – бум-м-м – эхо пошло гулять по залу. Бедный Лис прижал уши, поджал хвост. И тут снова – Бу-бум-м-м, такой басовитый. Лис через голову перекинулся, словно ему под зад ускорение придали. Вскочил. Разворачивается, как в замедленной съемке. Когтями скребет по паркету. Проскальзывает. Летит, не касаясь пола. Задние лапы обгоняют голову… Но мне в тот момент не до него сделалось. На меня такой ужас напал, по-настоящему. Была бы шерсть на загривке – дыбом встала бы. В лунном свете, там, где отражения лучей сходятся, прямо из воздуха возникла фигура прозрачная. Вроде женская. Платье широкое, белое. Она проплыла в дальний угол, за трон, и растаяла… – Понизив голос, Игорь развел руками, изображая недоумение.

Александра слушала, как завороженная, представляя в образах весь сюжет. К ней по лунной дорожке идет женщина в белом. Александра забыла дышать. Призрачная женщина приблизилась. Взгляды их встретились. Александра вздрогнула. Огляделась ошарашенно. Летний, солнечный день. Знакомые поляна и дом. Аромат шашлыка окончательно вернул в реальность. Алекс сильнее прижал ее к себе. Переведя дух, она расслабилась, но тут же спросила шепотом:

– А как же песик?

– Нашли мы его под лестницей в невменяемом состоянии. Ему, бедолаге, собачий психолог понадобился.

– Психолог. Собачий. – Алекс хмыкнул.

Александра посмотрела на него с неодобрением.

– Недавно я снова встретил Егора и Лиса. – Игорь решил успокоить девушку. – Нормальный, злой кобелище бегает.

– Кто? Егор? – снова хмыкнув, спросил Алекс.

– Думаешь, если мы девушки, так испугаемся сказки о привидениях? – Марина засмеялась и ткнула Игоря в бок кулаком.

– Да ну вас. Я серьезно, а вам бы все шуточки. – Игорь сделал вид, что обиделся. – Мне хранитель музея рассказывала, что в старые времена все боялись появления белой дамы. Встреча с ней грозила переменами.

– Я бы согласилась на изменения. – Александра вздохнула. – Вот бы так: встретил белую даму, и мечта исполнилась.

Сильные руки обнимали ее с нежностью, согревая добрым теплом. Она мечтательно прикрыла глаза, прижимаясь спиной к груди Алекса. Бойкий голос Марины выдернул ее из грез.

– Нам не грозит эта встреча. Мы по дворцам ночью не шастаем. Может лучше споем? – Марина подмигнула.

Принесли гитару. Александра стеснялась петь. А вот Марина хорошо играла и пела. С нежностью перебирая струны, она наигрывала мелодию. Ее голос, сначала тихий, звучал все увереннее, стал мягким и нежным. Он очаровывал, завораживал, уносил в волшебные дали. Хотелось слушать этот голос вечно.

Александра видела, как изменились лица мужчин. Лихость и напряжение смыло плавной волной. Большие и сильные, они, словно дети, сидели с мечтательно-отсутствующими взорами. Алекс, увидевший что-то сказочное в облаках, перевел взгляд на нее. Она глубоко вдохнула, опасаясь утонуть в окутавшем ее потоке нежности.

Вечерело, когда Алекс решил показать Александре библиотеку. Ведь там есть чем гордиться. Он действительно любил книги.

В большой квадратной комнате вдоль двух стен стояли высокие, почти до потолка, шкафы из темного дерева, заполненные книгами. Яркие и темные, толстые и не очень переплеты книг смотрели сквозь стеклянные дверки.

Ровный паркет, блестящий от светлого лака. В центре низенький, на массивных гнутых ножках деревянный столик, с наборной столешницей. Рядом диван и два кресла, обитые темной, гладкой кожей. Все казалось добротным, основательным.

В простенке, между высокими окнами, притаился компьютерный стол с моноблоком и клавиатурой. В книжном царстве они смотрелись инородно. Зато кожаное кресло на широких колесиках выглядело привлекательно.

Алекс держал ее руки в своих ладонях и говорил о книгах.

– Удивительно, но история мира – это история войны, – сказал он, привлекая ее к себе.

Александре захотелось оплавиться, раствориться в его руках. Горячая истома прокатилась по телу, отозвалась слабостью в ногах, голова стала пустой и легкой. Жар залил лицо, шею, растекся до кончиков пальцев. Стесняясь своего смущения, она отвернулась.

На белых тисненых обоях свободной стены висели черно-белые фотографии в рамках из темного багета. Пустынная улица после дождя, одинокая лодка на берегу реки, безлюдная аллея парка, детская площадка без детей, черные осенние деревья…

В центре, среди безжизненного безмолвия, Александра увидела ЕЁ, фотографию, знакомую ей с детства. Большой светловолосый мужчина в белом костюме и маленькая, хрупкая темноволосая женщина в легком светлом платье. Молодые и беззаботные. Она помнила эту фотографию столько, сколько помнила себя.

Александра взглянула на Алекса. Мягкая, располагающая улыбка и смеющиеся глаза. Такие же, как у мужчины на фотографии.