Держись от них подальше. Часть первая
- -
- 100%
- +
Он пил, не пьянея. Пытался думать. Хотел подключить логику, даже к матанализу примерился. Но, то ли с логикой у него возникли проблемы, то ли высшая математика свалила в отпуск. Кусочки фактов не складывались в мозаику. Алекс сидел и вспоминал рассказы Александры. Ускользало нечто важное. Тревожные моменты не желали выстраиваться в четкую линию.
Он вылил остатки янтарной жидкости в низкий, пузатый бокал. Поставил пустую бутылку под кривоногий столик к ее опустевшей соплеменнице. Наборная столешница завалена упаковками от нарезки. Остатки сыра, ветчины и копченой колбасы небрежной кучкой лежали на круглом масляном пятне, пропитавшем белый лист офисной бумаги. Рядом с неаккуратной кучкой, на краю листа, покоились кружочки лимона. Бумага под ними промокла от сока, впитавшегося неровной лужицей в целлюлозу.
Алекс не пошевелился, когда дверь открылась. Он не ошибся, узнав отца по шагам, уверенным и едва слышным.
– Хоть бы окно открыл. – Включив в библиотеке свет, Николай Петрович недовольно поморщился. Подошел к большому, высокому окну. Открыл. Широко распахнул его и вернулся к крайнему книжному шкафу. Достал толстую черную папку с надписью: “Символ Рода”. Не отрывая взгляда от папки, проворчал: – М-м-м-да, ленивому всегда праздник.
– Шило вылезло из мешка? – спросил Алекс, не скрывая язвительности. Глядя на отца, он щурился от яркого света.
Тот едва заметно приподнял бровь.
– Ты знаешь, у тебя есть дочь? – Алекс отвернулся к стене с фотографиями. Та, что в центре, манила неразгаданной тайной.
– Скверная шутка. Ты это сам придумал? – Николай Петрович раскрыл папку, начал листать, выискивая нужный текст.
– Она сказала. – Алекс не мог оторваться от фотографии.
Николай Петрович помрачнел, отрываясь от бумаг. Внимательно глядя на сына, спросил с явной озабоченностью:
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Почему, как только случится хорошее, так сразу мордой в дерьмо? – Алекс снова повернул к нему небритое лицо. – Молчишь?! – Он смотрел на отца совершенно трезвыми глазами. Замолчал, понимая: ответа не будет. Через долгие секунды продолжил громко и сбивчиво: – Со мной все хорошо… – запнулся словами: – то есть не хорошо, просто отвратительно… – Усмешка получилась кривой. Глубоко вдохнув, он произнес увереннее: – Ты зна-а-ал. Если знал, почему ты ее бросил?
– Ты о чем? До чертей допился? – С силой захлопнув папку, Николай Петрович нахмурился, шагнул к сыну.
– У нее такая же висит на стене. – Подняв со столика полный бокал, Алекс указал им на фотографию в центре.
– Доблудился. Пора тебе на службу. Почти месяц без дела небо коптишь. – Николай Петрович с трудом сдержал раздражение, проводив осуждающим взглядом бокал в руке сына.
– Не хочешь спросить “где?” или опять про долг перед родом напомнишь? – Алекс сделал глоток из бокала. Во взгляде его читалась злая насмешка.
– И где же? – спросил Николай Петрович, стараясь выглядеть спокойным.
– На Ахматовской, дом тридцать пять. – Одним глотком осушив бокал, Алекс внимательно смотрел на отца, следя за его реакцией.
– Где? – спросил тот внезапно охрипшим голосом. Но тут же возмутился, тряхнул головой. Утвердив голос, возразил: – Ерунда какая-то. Это невозможно.
– Почему невозможно? Вчера видел, сам, своими глазами, вот как тебя сейчас. Р-р-р-амочка такая пр-р-ростенькая на стене висит. Над ее подушкой! – Рыкнул он на выдохе и грохнул на столик пустой пузатый бокал. Тот рассыпался мелкими, прозрачными брызгами.
– Отставить пьяную истерику. Рассказывай. Все. По порядку, – грозно, отрывисто приказал Николай Петрович, с трудом сдерживая желание встряхнуть сына.
И сын рассказал, подробно. Промолчал только про птицу с головой дракона. Не хотелось Алексу выглядеть совершенным идиотом в глазах отца. Тот и так на него посматривал с неодобрением.
– Вы увидели симпатичную женщину и поспорили из-за нее с Константином? Я ничего не перепутал? – буравя сына колючим взглядом, Николай Петрович сухо выделил заинтересовавшую его часть рассказа.
– Кто же думал, что все так получится? – Алекс беспомощно развел руками. Выглядел он подавленным, даже несчастным.
– Я знал. Глупость заразна. Но чтобы та-а-ак… Восхитительный идиотизм. Ты не переутомился, отдыхая? – возмутился Николай Петрович, не скрывая раздражения.
– Ты не ответил. Ты знал? – не обращая внимания на обидные слова, Алекс снова задал волнующий его вопрос.
– Нет, но я разберусь, – ответил Николай Петрович, понизив голос, и угрожающе прищурился.
– Ты не посмеешь… – прошипел Алекс, приходя в бешенство. Вскочил, глядя отцу в глаза. – Если хоть один волосок с ее головы… – дошипеть не успел.
– Сдурел?! – зарычал Николай Петрович. Бросая папку в пустое кресло, шагнул к сыну. Навис над ним всей своей властью.
Алекс замер, сверкая яростным взглядом. От напряжения желваки на его скулах задвигались. Несколько секунд он бодался с отцом взглядом. Потом опустил голову, до боли сжал кулаки.
– Хоть есть из-за чего страдать? – Николай Петрович прищурился, глядя на сына.
Не поднимая головы, Алекс произнес с тоской и мечтательностью:
– Не встречал я таких. Светлая она, неземной чистоты. Глаза у нее… Просто не передать словами какой взор незабываемый.
– Влюбился? Опять?! – Николай Петрович даже руками всплеснул.
Взгляд Алекса стал виноватым и беспомощным.
– Беда-а-а. Вот что мне с тобой делать? – Николай Петрович помолчал, хмурясь и что-то обдумывая, как бы взвешивая мысли. Поглаживая старый шрам на виске, продолжил добрым, душевным голосом: – Я-то думаю, кому доверить сибирскую командировку. Займешься делом, вся дурь пройдет. Утром получишь документы.
Алекс вскинулся. Николай Петрович предостерегающе взмахнул рукой.
– Лейтенант Орел, это приказ, – понизив голос, властно перебил он вновь закипающего сына.
Николай Петрович вернулся в свой кабинет. Подошел к письменному столу, остановился, глядя в окно. Сел в кресло и замер, скрестив руки на затылке. Казалось, он даже дышать перестал. Шумно выдохнул. Потер кривой шрам на левом виске. Взял телефон, нашел и вызвал нужного абонента.
– Ты мне нужен. Срочно. И Костю с собой прихвати, – не здороваясь, произнес он спокойным, но твердым голосом. Предстояло понять причину случившегося: глупость ли это, или хитро спланированная провокация.
Глава 7
Злясь на себя, Алекс отправился в свою комнату. Отношения с отцом всегда были откровенные. С детства сын доверял отцу тайны, как старшему товарищу. Но теперь все перевернулось с ног на голову. Привычными движениями Алекс укладывал вещи в походную сумку. Руки действовали автономно, в голове творился бардак. Внешнее спокойствие давалось с неимоверным усилием. Отчаянно хотелось выматериться и что-нибудь сломать.
После разговора с отцом Алекс желал одного: бросить все, хлопнуть дверью и мчаться к Александре, то есть к Сашеньке, уехать с ней хоть к черту на рога, лишь бы вместе. Он понимал: это худшее решение. Но мысли тонули в эмоциях. “Она ведь сбежала, потом меня прогнала. Неужели не могла объяснить?”. Поймав себя на том, что пытается ее обвинить, проворчал:
– Идиот.
Алекс стоял у окна и смотрел на облака. Обычно его успокаивал их величавый вид. Только не теперь. Назойливые мысли требовали действия: хотя бы позвонить Александре. Но отец стал необычайно суров от услышанной новости. Забрал телефон и отключил интернет в доме. “Спорить с ним сейчас себе дороже. Жаль некому рожу набить, – думал Алекс, сжимая кулаки. – Если бы не фотография, все случилось бы иначе”, – он представил откровенную картину. Его тут же бросило в жар. “И что потом?” – спросил он себя. Сделалось совсем гадко.
Во дворе послышалось тихое жужжание. Открывались ворота. Въехала машина Павла. Он сидел за рулем, рядом Костя.
– Вовремя, – буркнул себе под нос Алекс с мрачным предвкушением. Сейчас в самый раз поговорить с другом по душам, то есть двинуть ему в душу. С этой мыслью Алекс рванул к выходу. У двери его остановил отец.
– Позже с Костей пообщаетесь. Заварили кашу, теперь не ропщи. – Николай Петрович жестом велел сыну вернуться в комнату и приказал: – Не высовывайся.
***Костя смотрел на себя в зеркало, оценивая обновки. Темно-синяя футболка поло и светлые джинсы, белые кеды, солнцезащитные очки и серебряные часы. Вечером намечался пикник. Надеясь соблазнить новую подружку, он не хотел попасть в просак. Отражение исключало сомнения и Костя ему подмигнул. Выглядел он неподражаемо. Во всяком случае сам так решил.
Постучав в дверь, в комнату зашел отец.
– Поехали к полковнику.
Костя поморщился. Изобразив наичестнейший взгляд, произнес:
– Не могу. У меня деловая встреча.
– Знаю я твои дела, – ответил Павел. Окинув сына скептическим взглядом, добавил: – Срочный вызов на дачу. Приказано тебя прихватить.
Костя приободрился. Поездка на дачу к другу отца и его же начальнику – дело обычное.
– Алекс там? – спросил Костя, думая, что можно уговорить Алекса вместе поехать вечером на пикник. Они не виделись с того злосчастного похода в гости, где поспорили из-за девчонки. Началось все с шутки, но Алекс завелся и полез по пожарной лестнице знакомиться с девушкой.
– На месте узнаешь. Давай поживей, – поторапливал отец.
Всю дорогу Костя размышлял о причине срочного вызова. В гости так не зовут. Значит предстоит новое задание. Может хоть в этот раз серьезное и секретное. “Наконец-то!”, – стараясь сдержать довольную улыбку, мысленно ликовал он.
Заглушив мотор, Павел выбрался из машины. Костя уже ждал его у крыльца, изображая невозмутимый вид.
– Не знаю, что ты опять начудил, но готовься каяться, – сказал Павел, шагая к двери.
Слова отца не вписывались в мысли о секретном задании и Костя с тревогой оглянулся на окна.
Николай Петрович ждал их в кабинете. Стоило им переступить порог, произнес, обращаясь к младшему:
– Ну, рассказывай.
Костя еще не сообразил, о чем идет речь, но сразу понял: “Хана”. Взглядом Николай Петрович пришпилил его, как насекомое. Судорожно перебирая в памяти события последних дней, Костя решал с чего начать. Боясь сболтнуть лишнее, он глянул на отца. Но тот не спешил помогать, лишь с интересом наблюдал за его потугами.
– Да вроде мы нигде не накосячили… – начал Костя и смолк под взглядом прищуренных глаз полковника.
– А спор с тяжкими последствиями? – подсказал ему полковник.
– Этого не было. То есть последствия не тяжкие. – Костя пытался выкрутиться, но чувствовал, что пропал. Ведь подумал тогда: не стоит затевать спор из-за девчонки. Но не смог устоять, так хотелось подшутить над Алексом.
– Что?! – Не выдержав, Павел саданул кулаком по столу. – Опять твои шуточки?
Николай Петрович жестом остановил резкость друга. Воззрился на Костю и приказал:
– Рассказывай.
Костя опустил взгляд. Понимал, что провалил первое же самостоятельное задание. Ведь теперь он не только дружил с Алексом, но и охранял, то есть “обеспечивал безопасность Александра Николаевича Орла, наследника рода Романовых”. Именно так написано в секретном приказе.
В тот день началось все культурно. Вдвоем с Алексом они поехали в гости к Игорю, однокурснику. Тот обещал познакомить с невестой. Познакомились. Слушали музыку. Потом Костя, сам не знает зачем, решил разыграть Алекса и затеял спор. Друг поддался на провокацию, а затем… Даже вспоминать не хочется. Когда Алекс вдруг полез по пожарной лестнице, остановить его Костя не смог. Решил лезть за ним, но Алекс так зыркнул на него… Вот и стоял Костя, как дурак, под лестницей, глядя снизу-вверх.
Молчание затягивалось.
– Нам пора начинать в тебе сомневаться? – произнес Николай Петрович.
От мягкого, вкрадчивого голоса Костю передернуло. Он вздохнул и пробормотал:
– Я увидел, Сашка, то есть Александр Николаевич, смотрит на девушку. Она стояла на балконе, в доме напротив. Вдруг мне подумалось: “Это будет весело”.
– Ты развлекаться туда ходил? – от возмущения Павел даже воздухом поперхнулся.
– Пил?!
Костя поежился под прищуренным, подозрительным взглядом Николая Петровича.
– Давно ее знаешь? – Павел смотрел на сына с беспокойством.
– Кого? – Костя с недоумением глянул на отца.
– Добровольная помощь следствию… – начал Николай Петрович.
– Да вы что? – взвился Костя, округлив глаза и краснея. Вскочив, опрокинул стул, на котором сидел: большой, массивный, с мягким сидением и высокой спинкой.
– Сидеть! – рявкнул на него отец.
– Сидеть будешь долго, – спокойно и с расстановкой поддержал друга Николай Петрович.
– Надо же, отличник, – процедил сквозь зубы Павел. – Только начал службу и так обделался, – продолжил он выговаривать, словно директор ученику, опозорившему честь школы.
– На время проверки ты отстранен. Из дома ни шагу, – жестко сказал Николай Петрович, глядя на Костю со всей возможной суровостью. Тут же кивнул Павлу: – Всю связь у него забери, запри его дома в кладовку. Пусть… – Николай Петрович запнулся, – книжки читает.
***Когда за Костей закрылась дверь, Павел с тревогой посмотрел на начальника.
– Неужели ты в сыне сомневаешься? Они же просто молодые идиоты. Вспомни, что мы творили в их возрасте, – произнес Николай Петрович и тут же добавил с уверенностью: – Он, хоть и разгильдяй каких мало, но приказ не нарушит. Не мог он на это пойти. Но ты подержи его дома в строгости, пусть прочувствует.
– Сделаю, – ответил Павел, вздыхая с облегчением.
У Николая Петровича на душе скребли кошки. Понимая, что Павел вряд ли сможет помочь в таком деликатном деле, он все-таки не выдержал и сказал:
– Работы завал. Хотел поручить часть Алексу, а у него опять новая любовь. – Николай Петрович вздохнул. – Влюбляется словно в первый и последний раз. Одно хорошо: длится это не больше месяца. Но он такой обидчивый делается, да и на лице его все написано. Ума не приложу, что с ним делать. Может женить?
– Подозреваю, услышав об этом, он сбежит, – заметил с усмешкой Павел. – Они же с Костей гуляки и… как бы это покультурнее выразиться. Ну, ты понял…
– Алекса я отправляю в командировку в Сибирь, там дурь быстро выветрится. Вылет утром. Если наши аналитики обнаружили след Хранителя Символа, значит будет много работы. Подбери Алексу серьезных помощников. Думаю, хватит троих.
Павел кивнул.
– Это не все. Тут еще такая история, – Николай Петрович погладил пальцем шрам на виске. – Алекс нашел копию фотографии.
Павел посмотрел непонимающе.
– Та, что висит в библиотеке. Там мы с Наташей. Помнишь? Отец фотографировал нас после свадьбы.
– Может ошибка? Пленки ведь у тебя. Где он мог найти копию?
– В том то и дело, что адрес Наташин. Но больше тревожит то, что новая пассия Алекса живет по тому самому адресу и фотография у нее.
– Понял. Проверю.
– Сделать копию с фотографии не проблема. Там еще имя бабки совпадает, хотя это тоже можно устроить, – с задумчивым видом произнес Николай Петрович.
– Не верю я в случайности. – Павел негромко хлопнул ладонью по столу.
– И я не верю, но не хочется в каждом чихе злобные заговоры видеть. Одинокой девушке могли, например, деньги понадобиться.
– Согласен, девушку купить не сложно. Но ты веришь, что Полину Матвеевну, если это та самая ведьма, кто-то сможет купить? – Вспомнив далекое прошлое, Павел зябко повел плечами.
– Учитывая ее давнюю антипатию ко мне, она могла бы сделать это бескорыстно, из любви, так сказать, к искусству. – Николай Петрович усмехнулся невесело и задумался. – Ерунда это, пустое.
– Все-таки я бы проверил.
– Разве я против? Только сильно не увлекайся, без ущерба для службы. Без этого есть чем заняться, – сказал Николай Петрович и подвинул к себе папку с надписью: “Символ Рода”.
***Алекс мерил нервными шагами блестящий паркет, пытаясь понять, что за ящик Пандоры он случайно открыл. Новость про Александру не просто шокировала отца. Вызвав Павла, он устроил “совет в Филях”. Косте тоже досталось. Тот вышел из дома бледный и взъерошенный, сел в такси и уехал, не оглядываясь. Так и не удалось Алексу поговорить с другом по душам.
В комнату заглянул отец.
– Пора ехать. – Он махнул рукой и пошел к выходу.
Взяв сумку с вещами, Алекс последовал за ним. Удивился увидев, как отец садится в машину за руль. “Решил меня проводить? Не доверяет? На лбу у меня все написано, что ли?”, – с досадой подумал он. Его всегда изумляла способность отца читать мысли.
Всю дорогу Алекс молчал. Отец поглядывал на него в зеркало заднего вида, но не тревожил вопросами. С Алексом творилось неладное. Его сознание словно раздваивалось. Одна страстная часть желала обладать Александрой, то есть Сашенькой. От нахлынувшего жара внутри все скручивало.
Разум призывал к совести: “Ты ведь не думал о свадьбе всерьез? Не спорь! Ведь не впервой. Не зря отец считает тебя балбесом великовозрастным. У тебя хватает наглости на препирательство? С чего ему иметь другое мнение. Он знает о твоих загульных подвигах. Что? Не обо всех? После этого ты хочешь сказать, что на тебя можно надеяться? Ты безответственный! Из-за тебя у Сашеньки неприятности, если можно так назвать, то дерьмо, куда ты втянул ее по недомыслию. Дурак…”
“Хватит!” – крикнул Алекс, вроде бы мысленно. Но в зеркале отразился встревоженный взгляд отца.
“Вот же… Действительно втянул девчонку в скверную историю. Самое поганое, что оставляю ее барахтаться в одиночестве”. Снова эмоции взяли над Алексом верх. Захотелось на ходу из машины выскочить и помчаться назад. Но присяга, приказ… Алекс скрипнул зубами от бессилия. “Остается надеяться на Костю”, – подумал он. Помня друга, Алекс решил дозвониться до него при первой же возможности и просить позаботиться о Сашеньке. “Потом из командировки вернусь и сам что-нибудь придумаю”.
Отец привез Алекса на военный аэродром. Там их уже ждали трое сотрудников из Бюро. “То ли телохранители, то ли охранники”, – мелькнула мысль у Алекса. Глядя на них, он чувствовал, как внутри заворочались неприязнь и глухое раздражение.
К отцу подошел местный офицер.
– Товарищ полковник, вылет через тридцать минут. Ваш багаж погружен, – сообщил он, обращаясь к Николаю Петровичу и показывая рукой на летное поле. Там заканчивали загружать транспортный самолет.
– Здесь документы и инструкция. – Николай Петрович протянул сыну пухлую папку. – В полете ознакомишься. Не подведи.
Приняв папку, Алекс кивнул. “Кто бы знал до чего мерзко на душе”, – от этой мысли он едва заметно поморщился.
Во взгляде Николая Петровича проявилось сочувствие. Со словами:
– Все пройдет. Все перемелется, – он похлопал сына по плечу. Достал из кармана телефон, протянул его Алексу. – Будь на связи и береги себя.
Глава 8
Через несколько дней Павел принес фотографии. Николай Петрович разложил их веером на столе. На одной – девушка, похожая на подростка. Невысокая, худенькая, в белой футболке и светло-голубых джинсах. Темно-медовые волосы рассыпались по плечам. Лицо плохо видно.
Слушая Павла, он взял следующую фотографию. Та же девушка в коротком легком платье, стройные ноги, узкие туфли на низком каблуке. Николай Петрович всмотрелся в лицо. Глаза большие, голубые, яркие. У него все замерло внутри.
Он вспомнил, как тонул в таких же глазах. Давно, в прошлой жизни. Вспомнил, как едва не задохнулся от счастья, узнав о беременности жены Наташи. Вспомнил, как они в последний раз вместе садились в машину.
В тот выходной они отдыхали на даче. Возвращаться решили с родителями. Павел возражал, требовал соблюдения инструкции по безопасности. Николай Петрович, тогда просто Николай, должен был ехать с женой в другой машине. Оглушенный счастьем, Николай ничего не хотел слушать. Настоял. Все вместе они поехали… к своей гибели.
Машина взорвалась. Николай очнулся в госпитале. Узнал о гибели родителей, жены, не родившейся дочки и едва не сошел с ума. Потом была клиника в Германии…
Сквозь тяжелые мысли к нему пробился голос Павла.
– Сведения из единого реестра недвижимости подтвердили: квартира принадлежала Лариной Полине Матвеевне и Лариной Наталье Ивановне. После смерти Натальи в 1993 году, ее доля перешла наследникам: матери Лариной Полине Матвеевне и дочери Лариной Александре Николаевне. – Докладывая, Павел чувствовал себя неуютно на мягком стуле.
При последних словах Николай Петрович отложил фотографию и крепко сжал кулаки. Лицо его закаменело, он сжал челюсти. Задержал дыхание, прикрыл глаза, медленно выдохнул.
– Продолжай.
Дослушав Павла, он опустил голову. Глядя в столешницу, мысленно спрашивал себя: “Могло ли все сложиться иначе?”. За все эти годы он ни разу не встретился с Полиной Матвеевной. Даже на кладбище.
Николай Петрович не сомневался, он единственный выжил после взрыва. Больше года лечился в Германии. Родителей и жену Наташу не спасли. Как в том аду мог выжить ребенок?
После похорон, Павел встретился с Полиной Матвеевной. Предложил деньги. Она его прогнала, сказав:
– Еще раз придешь, прокляну.
Павел поверил. Она умела сказать, как отрезать. Встречаться с ней снова он не хотел. Положил деньги на счет в банке. Отправил сберкнижку по почте.
Когда Николай Петрович вернулся, Полину Матвеевну не застал. Она уехала, не оставив адреса. Он не стал ее искать. За все годы она ни копейки не взяла с банковского счета.
На могилу к Наташе он ездил ранним утром. В это время там тишина. Сейчас Николай Петрович признался себе: он просто избегал случайных встреч. Всю жизнь его грызла вина. Он боялся посмотреть в глаза Полине Матвеевне.
У истории нет понятия “если бы”. Но если бы он… Что он должен был тогда сделать? Сейчас что он мог изменить?
Словно очнувшись, Николай Петрович посмотрел на Павла.
– Сам проверял. Все правильно.
Павел без слов подошел к книжному шкафу. Достал бутылку водки и коробку с крекерами. Извлек две серебряные рюмки и молча наполнил их. Подвинул одну Николаю Петровичу.
– Не верю. Тогда ты тоже все проверял. Ребенок не выжил. Как бы она смогла все это устроить? Да и зачем ей это понадобилось? – Николай Петрович резко, с досадой опрокинул в себя содержимое рюмки. Даже не поморщился. Взгляд его стал отсутствующим. Он словно заглянул в далекие времена.
Повторив маневр с рюмкой за другом, Павел помолчал. Вздохнув, ответил:
– Зачем? Хороший вопрос. Ты забыл, что тогда творилось? Думаю, спрятав девочку, она ее спасла.
Павел подвинул по столу цифровой диктофон к Николаю Петровичу.
– Здесь запись моего разговора с Мнацакяном. Сейчас он пенсионер. Тогда заведовал реанимацией, куда привезли Наталью после взрыва. Полина Матвеевна работала врачом в той больнице.
– Но потом, позже. Почему она украла ее у меня?! – до боли сжимая кулаки, с тихим отчаянием возмутился Николай Петрович.
– Украла? У тебя? Но ты же умер! На целый год для всех умер.
– Все равно невозможно. – Николай Петрович с силой потер ладонями лицо.
– Я бы и сам не поверил. Но ты же понимаешь, если она… Ты же всю жизнь мечтал о дочке! Это просто подарок судьбы. – Павел смотрел на друга с грустной улыбкой. Потом помрачнев, предложил: – Если серьезно, экспертиза покажет. Ты согласен?
– Как ты это сделаешь? Девочке мешок на голову и в клинику?
– Это от избытка чувств ты так хорошо обо мне думаешь? Не допускаешь более гуманных методов? – Павел усмехнулся, но в голосе его прозвучала обида. Он снова наполнил опустевшие рюмки.
Николай Петрович понял, что судьба дарит ему шанс. Пришло время исправлять невыполненное, посмотреть своим страхам в глаза.
Интерлюдия 1
Мир Вангез
Хмурый и задумчивый Император Вангеза сидел в своем кабинете. В одиночестве лучше думалось. Темные силы Пожирателей душ снова готовились к атаке на империю. Остановит их только чудо, ведь магия покидает Вангез.
Император Ра-Гирад Киридар Кинор слишком долго искал Символ Жизни, хранящий равновесие в мире. Последним Хранителем Символа был его отец, потомок великой древней расы могучих киноидов. Но однажды Символ исчез. Нет Символа – нет равновесия в мире. Старый император чувствовал, как зашатался его трон. Ра-Гирад отправился на поиски Символа.
Древняя легенда гласила: Символ сам выбирает Хранителя из сильного императорского рода. Ра-Гирад обыскал весь Вангез, но не нашел даже следа Символа.
Однажды поисковый артефакт указал – Символ на Земле. Мужчины древнего императорского рода Киридар Кинор всегда могли свободно ходить между мирами. Не раз они бывали на Земле.
Два мира похожи средой обитания. Отличия между ними заставляли задуматься. На Вангезе процветали технологии, наука и магия. На Земле магия давно истощилась. Громкое слово наука не подходило для того, что под ним подразумевали аборигены. Про развитие технологий совсем говорить не стоило. Общественное устройство землян пугало Ра-Гирада. Люди с наслаждением уничтожали себе подобных.