Последняя из рода Дариан. Книга 2. Лабиринт
- -
- 100%
- +
– Ты приходила? – сразу же спросил Шай.
Я сделала вид, что не расслышала вопроса, закрыла глаза.
– В оружейную приходила?
– Нет. Принц, я тебе уже все сказала. Не стоит перекладывать свои проблемы на других, справляйся со своим наваждением сам.
Я отвернулась, в меру своих возможностей устроилась поудобнее, намереваясь поспать. Думала, на этом наш разговор закончен, но по щеке вдруг прошелся легкий ветерок, а потом кресло пришло в движение.
– Не шевелись, – без доли насмешки на лице сказал Шай, – иначе швы разойдутся.
– Немедленно верни его на место.
– Не могу, силы… закончились, – сказал он и уронил голову на подушку как раз в тот момент, когда мое кресло опустилось рядом с его койкой.
Я одарила колдуна гневным взглядом. Отвернулась, убрала руку с подлокотника, но принц поймал ее и вернул на место. Сжал в холодной ладони.
– Ты мне должна желание.
Попытка вырваться и не пошевелиться не дала успеха. Пришлось сцепить зубы и поднять на наглого аристократа глаза.
– Хочу от тебя сотню «да».
– А хотелка не треснет?
– Так и быть, девяносто девять.
– Тебе не кажется, что превратить одно желание в девяносто девять – это слишком? Нужна рабыня? Чего тогда мелочишься, сразу примени на мне зелье, которое использовала Самина, и дело с концом.
Я втянула побольше воздуха, сжала ладонь в кулак, но Шай убрал руку, и больше не пришлось с ним бороться. Он вытянулся на койке, устремил взгляд в потолок.
– Добровольные «да», бродяжка. Я не стану заставлять, принуждать или действовать против твоей воли. Хочу «да», на которые ты определенно ответишь отказом, потому что боишься или стесняешься, потому что посчитаешь это неуместным или неправильным, решишь отказаться, как в случае с нашим боем на гайо. Ты хотела бы его повторить?
Он повернул голову, улыбнулся. Знал ведь ответ. Тот поединок был одним из лучших, который невозможно не запомнить.
– Да или нет, бродяжка?
– Зачем тебе ответ? Осторожно, принц, порой наваждения превращаются в привязанности.
– А я люблю играть с огнем, иначе как пойму, когда он мне станет подвластен?
– Уверен, что тебе это нужно? Уверен, что справишься с любыми последствиями? Уверен, что вообще справишься?
– Так ты у нас предельно осмотрительная? Бежишь, когда могла бы побороться?
– Не всякая борьба стоит затраченных усилий. Бежать не позорно. Иногда это единственно верный путь. Путь, который приведет к нужной точке.
– И к чему ты стремишься, бродяжка?
Глаза в глаза. Внимательный взгляд, глубокий, бескрайний, от которого очень громко билось сердце.
– Прекрати, – мотнула я головой, сбрасывая наваждение. – Ты мне никто, чтобы с тобой делиться своими целями. И никаких «да». Я не стану с тобой сближаться, ты проблемный.
– Вот как? Кто-то недавно утверждал, что все мое окружение смотрит не на меня – лишь на мой статус. Получается, ты такая же?
– Я – не твое окружение! И мне было достаточно общения, чтобы понять, кто ты такой на самом деле.
– Уверена, что сложила правильное мнение?
– Принц, я не намерена открывать перед тобой душу.
– А кто говорил о душе? – широко улыбнулся он, став невероятно притягательным.
Его глаза… Я тонула. Мне не хватало воздуха, места, не хватало сил, чтобы отвести взгляд. Они завораживали, подчиняли волю похлеще любого зелья. Было тесно, хорошо и одновременно плохо, легко и тяжело.
– Жаль, что не могу сейчас тебя поцеловать, – прошептал он на грани слышимости, и его слова отозвались трепетом в груди.
Стало невыносимо. Пришлось отвернуться и закрыть глаза, чтобы хоть так оказаться наедине с самой собой и напомнить, что мне не нужны никакие привязанности, особенно к наследным принцам, возомнившим себе, что знает обо мне достаточно и потому может вот так играть.
Я не шевелилась. Слушала доносящиеся из-за занавеси голоса, крики. Закрылась, отгородилась от рядом лежавшего аристократа. Он прав, я боялась. Мне было страшно, что все чувства, возникающие рядом с ним, обретут силу и превратятся во что-то неудержимое, мощное. Если Шай любил играть с огнем, то я нет, потому что не хотела сгореть. Лучше вовремя отступить и даже не обжечься, чем потом замазывать раны. А они будут. Их не избежать, если позволить принцу вот так смотреть на меня, ведь тогда придется смотреть в ответ.
Сон пришел незаметно. Через дрему я чувствовала прикосновения к груди, слышала слова целительницы, но не могла разобрать их. Вроде просыпалась пару раз, но ощущала приятную мягкость возле ног, тепло пледа. Цеплялась за что-то. Улыбалась и снова засыпала.
А потом открыла глаза.
Он лежал близко, повернувшись на бок и подложив мою руку под свою щеку. Беззаботность на лице Шая показалась ненастоящей. Где привычная строгость, холодность, жесткость? Почему уголки губ тянутся вверх, привлекая взгляд к углублению на нижней? Откуда взялось ощущение, что я совершенно не знаю этого человека? Он был другим – таким уютным, светлым, очаровательным, невероятным.
Рука сама потянулась, чтобы убрать упавшую на лоб прядь волос. Коснуться виска, торчащего уха.
– Умеешь ведь мягко, – довольно замычал он и открыл глаза.
Я отпрянула. Попыталась зацепиться за что-нибудь взглядом, нервно потрогала косу, прочистила горло.
– В следующий раз делай так же.
– Следующего раза не будет, – уже злилась я, но больше на себя, ведь должна была вовремя остановиться.
– А как же отработка? Мне всегда утром было сложно вставать, не представляю, как у тебя это получается.
– Дисциплина и четкое понимание своих обязанностей. А еще ответственность и нежелание увеличивать часы, во время которых приходится с тобой видеться.
– Вы уже проснулись, – убрала занавесь Алинда.
Ее решил обойти ди Тарт, но она преградила ему дорогу, выставив в сторону руку. Я поспешно вытащила из-под принца ладонь. Сделала вид, будто ничего не было. Целительница приблизилась, попросила сесть ровно и внимательно изучила мою грудь, до сих пор закрытую плотной тканью бального платья.
– Почти зажило. Ами, посмотри на меня. Я сниму заплатки, потом сами нити. Нужно будет, чтобы ты в это время использовала свой резерв.
Я взглянула на пальцы и едва не подскочила на месте, заметив черные кольца тиков. На второй руке было то же самое. А ведь неосознанно избавлялась от силы. Считала, что ее почти нет, потому что не чувствовала. Взгляд метнулся к декану, к ректору, вставшему у изножья кровати принца, на Шая.
– Как такое возможно?! – решила притвориться, будто поражена внезапно увеличившимся резервом.
Принц фыркнул, не впечатлившись моей игрой. Азиал стал мрачнее тучи.
– Мы выясним, – сказал он.
– Увы, повторный замер пока сделать не сможем, – заговорил ди Тарт, в то время как Алинда начала манипуляции с моей невидимой глазу раной.
Я выполняла все ее указания и слушала, внутренне леденея.
– В прошлый раз мы брали прибор в жандармерии, так как наш сломался. Новый приобрести не успели, а потому сможем выяснить новый уровень твоего резерва и возможные особенности только после открытия дверей академии. Думаю, это произойдет достаточно скоро, – обменялся он обеспокоенным взглядом с ди Ронандом.
– А пока ты будешь учиться контролировать силу, – сказал он. – Настолько большой резерв требует дополнительных знаний. Это случай, когда мы обязаны зачислить тебя на первый курс во избежание любого рода осложнений как для носителя такой силы, так и для окружающих.
– Я буду здесь учиться? – пораженно подалась я вперед, на что получила грозный взгляд от целительницы и настоятельную просьбу не двигаться.
– Да. Углубленная программа. И куратор имеется, – указал ректор на ди Тарта. – Увы, мы не можем снять с тебя обязанности смотрительницы дикого сада по некоторым причинам. Уменьшим плату за обучение, переселим тебя к остальным студентам, назначим старшекурсника, который поможет нагнать пропущенную программу и присоединиться к остальным первокурсникам.
– Я готов потрудиться на благо академии, – вызвался добровольцем принц.
– Нет, – ответил за ректора декан. – У нас турнир и… В общем, у тебя не будет времени на всякие глупости. Кстати, о турнире. Ами Роупи, ввиду того, что теперь ты числишься учащейся Нааринской академии, я принимаю тебя в основной состав до возвращения некоторых его участников.
Целительница хмыкнула, но не оторвалась от своего занятия, быстро двигая пальцами, будто развязывая узелки. Я тем временем приводила воздух в движение колдовством – самое простое из того, что пришло на ум.
– После процедур попрошу подойти…
– Сначала загляни в мой кабинет, – перебил Леодрика ректор. – Подпишем бумаги и кое-что обсудим.
– А потом сразу ко мне. Нужно обсудить стратегию боя. У нас мало времени. Я рассчитываю на тебя, – закончил ди Тарт и, восторженно глянув на Алинду, подмигнул мне.
Мужчины ушли, а мы остались. Целительница продолжала возиться с моей раной, я же сидела неподвижно, оглушенная внезапными переменами, пока не почувствовала прикосновение к ладони. Шай переплел наши пальцы, кивнул, словно безмолвно выражал свою поддержку. Пришлось высвободить руку и отвернуться.
Я буду учиться…
Радоваться бы, да только после открытия дверей академии предстоял новый замер. А если его проводить будет не Вуно? Они теперь знали уровень моего резерва, однако оставался еще дар, который точно не появляется спонтанно. Он вплетается в гены ребенка еще в утробе матери, отображается печатью рода на боку, приобретает более яркий оттенок, если колдун его развивает, и меркнет при угасании. Мой был черным. Если бы я пользовалась им часто и усовершенствовала, то стал бы цветным, однако и не терял в цвете. Значит, присутствовал в моей повседневной жизни. Я часто задумывалась над этим и никак не могла понять, в чем его суть. В том, что вижу течение силы? В том, что различаю искажения и без труда определяю границы миара? В том, что способна преобразовывать один вид силы в другой? Или в том, что чувствую каждую ее каплю?
Может, во всем вместе? Или ни в чем из перечисленного?
– Готово. Выпей этот отвар и можешь идти, – вывела меня из раздумий целительница и выпрямилась. – А теперь займемся вами, иэн Гальтон. Вижу, восстановление проходит отлично.
Я поднялась. Сдержалась, чтобы не посмотреть на принца, хотя чувствовала каждой клеточкой тела на себе его взгляд. Поблагодарила Алинду, поднялась и едва не села обратно от внезапного онемения в ногах и пояснице. Она помогла мне устоять. Быстро проверила мое состояние колдовством, избавила от отечности в мышцах.
– Теперь должно быть лучше.
– Намного, спасибо вам.
А Шай неотрывно следил за мной. С легким прищуром глаз и, казалось, затаившимся в их глубине восхищением. Я отмахнулась от своего предположения, разгладила порядком помявшуюся ткань бального платья, сделала несколько шагов и остановилась.
Тянуло обернуться. Бросить последний взгляд, хоть на миг окунуться в серый омут. Убедиться, что по-прежнему смотрит.
Но это мимолетная блажь, которой нельзя давать волю. Я расправила плечи и пошла навстречу новому дню, сулившему мне много впечатлений.
«Мы идем есть?» – напомнил о себе воюн, о котором я успела позабыть.
Все никак не привыкну, что теперь не одна и рядом постоянно вертится этот маленький ненасытный зверек.
«Да, переоденусь, и что-нибудь поедим».
«Ты будешь есть летяг вместе со мной? – воодушевился малыш. – Я хорошо умею их ловить, они сразу вкусными становятся. Мой человек, а тебе больше нравятся крылья или ножки? Брюшко не дам, оно хрустящее очень. А я люблю хрустеть. Мой человек, или дать тебе клювик?..»
Он без остановки говорил, а я шла по коридору и улыбалась. Просто обернулась у самой двери – Шай смотрел!
Глава 6
Несколько часов пролетели незаметно. Вроде бы совсем недавно я вышла из лекарского зала, а теперь стояла в одном из секторов на круглом поле, окруженном зрителями, и смотрела на расчерченные квадраты сетариаллов. Их было намного больше, чем в тренировочном зале, около тридцати. Контуры обведены черным, в их центре пока еще не активированные слова, основную часть которых я вообще не знала. Даже не видела раньше никогда.
Участники «моей» команды пару минут назад закончили жесточайшие обсуждения, получили последние наставления от ди Тарта и вышли на сооруженную под открытым небом площадку. Я, чувствуя себя в крайней степени неуместно, пошагала за ними.
Зрители нас встретили зелеными и алыми вспышками, но те быстро исчезли из-за громогласного предупреждения ректора не использовать силу. Воцарилось звонкое молчание. Расположившийся в правом секторе от нас ди Ронанд объявил вторую команду из Хартейна.
К горлу подступила тошнота. Я осторожно избавилась от части силы, сбрасывая излишки, как настоятельно рекомендовал Азиал. Он вообще пару часов назад встретил меня в своем кабинете не очень дружелюбно. Пригласил войти, не предложил сесть. Правда, я внезапно почувствовала дурноту и сама плюхнулась на короткошерстный бордовый ковер, не в состоянии даже шага сделать. Тогда-то мужчина подскочил, подбежал ко мне со стаканом воды, настоял немедленно опустошить резерв хотя бы на треть.
А я с радостью. Мне вообще было непривычно. В теле присутствовала тяжесть и нечто вроде бы родное, но чужеродное, оно словно маленькими камешками царапало изнутри, причиняло дискомфорт, но не уходило с той же легкостью, как раньше. Мой контроль давал сбой. Тот хваленый контроль, который ни разу меня не подводил, который я тренировала годами, концентрируясь на малейших изменениях в теле, на разных уровнях заполненности, на пустоте, на вытекающих из меня каплях силы. Дело в том, что сам ее вкус изменился! Поэтому я не чувствовала краев и верхней границы, хотя теперь его легко можно увидеть на окольцованных тиками пальцах. С удовольствием убрала бы их, но в моем новом положении это вызвало бы дополнительные вопросы.
– Ваши каналы не разработаны. Организм не привык к большому уровню силы, а потому реагирует как на нечто инородное. Я посоветовал бы опустошиться и наполнять себя поэтапно, но сила понадобится сегодня на турнире.
Я осушила стакан, задышала чаще. Из груди не лился свет, однако присутствовало смутное ощущение, что он пытается прорваться изнутри. Нужно лишь неосторожно повредить едва зажившую рану.
– Признайтесь, Ами Роупи, вы соврали про свой уровень резерва?
Я подняла глаза, сделала возмущенное выражение лица. Не хватало еще, чтобы они обо всем узнали.
– Вы сами видели результаты замера. Зачем мне о таком врать?
– Видимо, есть причины.
– Не нахожу ни одной, – села я ровно, а потом попыталась встать, но плюхнулась обратно на пол.
Да что со мной? Ноги не слушались, словно вообще отказали, в мизинцах покалывало онемением. Я выпустила силу с дуновением ветра, прошлась сканирующим колдовством по кабинету и почувствовала себя немного лучше. На одной руке тики наполовину исчезли. Остались еще на второй.
Ректор помог мне подняться, усадил в кресло, подал еще воды. И вроде бы проявлял заботу, но делал все с угрюмым видом, словно изначально хотел отчитать меня за скрытность, а не возиться с явившейся к нему бледной немощью, которая не в состоянии даже стоять на ногах.
– Спасибо, – поблагодарила я, возвращая пустой стакан, и настроилась на внушительную речь: – Ди Ронанд, я от вас ничего не скрывала. Зачем мне уменьшать свой резерв, от которого зависит уровень моей жизни? Это как-то глупо… – Голос немного сипел, однако в целом я себя чувствовала лучше.
Ректор выпрямился и теперь нависал надо мной хмурой тучей.
– Признаюсь, мне теперь страшно. Я в растерянности. Скажите, что с этим делать? – протянула руки, строя из себя жалкую невинность. К таким, как мне казалось, люди более благосклонны. – Вдруг это все опасно? Что, если… увеличение резерва запустит какие-нибудь необратимые изменения в организме? Я не хочу умирать!
Еще бы слезу пустить, чтобы показать степень моего испуга. Это ведь какие перемены – с десятки сразу на две сотни. Из грязи в высшие слои нашего славного общества! О таком многие и не мечтали. Я же сейчас хотела удавиться от «счастья».
– Будем наблюдать, – отмер мужчина и направился к своему креслу. – Зайдите в администрацию. Там подпишите новые документы, получите все необходимые допуски и заплатите за месяц обучения – как раз резерв опустошите в пределах разумного. А теперь расскажите, как вы догадались, что это был сипряд?
– По запаху, – сказала я первое пришедшее в голову и невинно улыбнулась, но быстро напомнила себе, что нужно притворяться растерянной девушкой, на которую свалилась ужасающая своим размером удача. – Они обычно очень воняют.
– Они-то воняют, но запаха я не помню.
– Простите, но не на втором, а на третьем этаже. Я там гуляла, почувствовала запах и догадалась. Рассказала все иэн Химэй, а дальше она спасла студентов.
– Просто гуляли?
– Да. Понимаете, меня пригласил на бал очень симпатичный парень, боевик, но я постеснялась ему ответить согласием, а потому…
– Достаточно, Ами Роупи, мне не интересны ваши юношеские взаимоотношения. Вы уводите разговор от основной сути.
– Нет же, – замотала я головой и руки на коленях сложила. Надеюсь, у меня все получалось – и со стороны эта игра не выглядела натянутой. – Я испугалась его реакции на мой отказ, на то, что он поймет неправильно и больше не обратит на меня внимания. Хотела объяснить свою позицию, но… В общем, растерялась в последний момент и убежала. Шла, шла вся в раздумьях, подбирала слова, а потом почувствовала противный запах и сразу вспомнила о сипряде. Мне просто доводилось с ним встречаться на Путях… – осторожно сказала, не представляя, могли ли они водиться за пределами укрепленных зон. Лицо ди Ронанда не изменилось, а потому я с облегчением продолжила: – Запах был такой же, поэтому подумала на него. Конечно же, отправилась сразу к вам, чтобы рассказать о своих мыслях, но вы не стали слушать, а после поговорила с иэн Химэй, потому как она теснее всего общалась с наследным принцем. Это все.
Не знаю, поверил ректор или все-таки понял, что из меня правды не вытянуть. Сложно было прочесть его эмоции. Он сказал сразу же идти оформлять документы и почему-то пожелал удачи.
Я довольно быстро справилась с его поручением, вернулась в уже не мою комнату в общежитии, где оставила все выданные бумаги и ключи со списками, чтобы через полчаса побежать к ди Тарту.
Времени на раздумья не осталось. Я откладывала их на потом, потому как не представляла, что теперь меня ждало из-за открывшейся правды о настоящем уровне резерва. Ничего хорошего, впрочем.
Команда встретила нового участника без особого энтузиазма, однако высказать его не посмела из-за присутствия тренера.
После коротких наставлений Леодрика меня ввели в общий план действий, поручили самое простое – активизировать сетариалл со Светом (он должен остаться под конец первого круга) и попытаться выстоять. Никто не верил в меня, поэтому они скептически отнеслись к рассуждениям декана, что на втором круге (на него попадаешь, если победил в первом) мне придется снова выбирать что-нибудь из поддержки, так как у боевиков и стихийников больше шансов пройти дальше, а я, если использую чужое, лишу их возможности одержать верх в личном противостоянии.
В целом предстоящая схватка не отличалась от той тренировочной, на которую я попала когда-то давно. Две противоборствующие стороны по восемь человек. От каждой выходило в центр по одному представителю. Первый активировал слово силы – пока оно задавало лишь вид колдовства, второй разрушал его тем, что находилось в соседних квадратах. Далее условия усложнялись. Слова использовались уже как ориентир, а затем – как единственная основа. Зато ограничения на противодействие постепенно убирались. Использованные сетариаллы выбывали до конца боя. Поэтому их следовало выбирать с умом, оставляя напоследок то, с чем точно справишься. Стратегия разрабатывалась по принципу: мешать противнику и расчищать место для двух сильнейших участников нашей команды (из-за инцидента с сипрядом теперь ими являлись Кираан и Корин, его более скромный собрат по насмешкам над остальными).
Всех основательно потряхивало, хотя немногие это показывали. Лорин выглядела отстраненно-задумчивой, иэн Баглез шутил сверх меры, девушка-первокурсница, которая использовала прорицание для атаки, вообще была белее снега.
– Смертница, пойдешь первой? – встал рядом со мной приятель Шая. – Пустим ее сразу на мясо, как вы считаете?
– Против Райнала? – поддержал разговор Корин.
– Точно. Поговаривают, он самый сильный из хартейновцев, пусть прихлопнет мелочь, а потом мы с ним как следует поборемся.
– Но как же тактика ди Тарта? – возразила ему первокурсница-прорицательница.
– Не ему с ними бороться, а нам. Так что давай, смертница, – не скрывая своего высокомерия, взглянул на меня Кираан, – поработай на благо команды. Ты уж хорошо постарайся, как недавно постаралась с деканом, чтобы в последний момент к нам попасть.
– Не примеряй свою шкуру на других. Чревато. – На моем лице ни мускул не дрогнул, хотя внутри все вскипело от желания вырвать отпрыску Смотрящего язык.
– И как наш декан в постели, хорош? – сложил руки на груди аристократ.
– Для чего интересуешься: личный интерес или для общего сведения? Ты, как узнаешь, расскажи, мне тоже любопытно стало.
Он посмотрел на меня, как на блоху, которую вот-вот придавит ботинком. Оскалился.
– Смертница, не пытайся выкручиваться. Твое виртуозное умение прыгать по чужим постелям уже ни для кого не секрет. Учитывая, что делаешь ты это с завидной регулярностью.
– Скажи спасибо, что к тебе не прыгнула, а то лишился бы причинного места и каждое утро обо мне вспоминал.
– Предлагаешь попробовать?
– Предлагаю тебе заткнуть рот и не нести чушь! Хочешь проиграть, потому что считаешь себя самым умным, так без проблем. Мне не сложно выйти первой!
На нас все смотрели. Кожа горела от молчаливых взглядов сокомандников, а кулаки были сжаты, так как тянуло пустить их в ход. Нет, не ударить аристократа в его аристократическую морду, потому как силенок не хватит, но хотя бы стереть эту наглую ухмылку. Вряд ли ему позволили бы командовать, находись здесь Шай. По сравнению с Кирааном принц вообще сейчас выглядел очень рассудительным. Да, порой демонстрировал силу, но никогда не выставлял себя дураком.
– Она пойдет последней, – вмешалась в наше обсуждение Лорин, оттягивая старшекурсника за локоть. – Как сказал ди Тарт. Нам нужна эта победа.
– Теперь ты по девочкам, Лорин? Как тебе, понравилось?
– Дурак, – поморщилась она и отвернулась, больше не собираясь вмешиваться.
Ректор громогласно объявил начало поединка. Контуры сетариаллов зажглись желтым. В двух противоположных углах появился огонь, побежал по черным линиям и соединился в центре, вспыхнул ярким пламенем и погас, превратился в колдовские переливы. Замерцали голубым места, отведенные для ведущих игроков.
Зрители зашумели, захлопали и, стоило ди Ронанду вскинуть руки, одновременно стихли.
– Первые участники, прошу занять позиции.
Я посмотрела на нашу команду – никто не пошевелился. Из противоположной уверенной походкой вышел серьезный на вид колдун, встал у широкой черты. Кираан заулыбался сильнее, будто все шло по его плану, и безмолвно пригласил меня ступить вперед.
– Она не справится, – попыталась еще возразить прорицательница, но я уже отделилась от ребят и уверенно заняла позицию.
Проблема быть первой в том, что все сетариаллы открыты. Можно выбрать угловые квадраты, чтобы сократить противнику выбор до трех, или, как хотел того Кираан, что-нибудь в самом центре, подставиться, но зато вывести сразу два неудобных квадрата одним махом.
Наша сторона первая. Значит, мне суждено творить и удерживать. Не хотелось, конечно же, упасть в грязь лицом, но и усложнять себе жизнь в угоду высокомерному идиоту тоже не имело смысла.
Я посмотрела на ди Тарта, который сидел в правом секторе неподалеку от четверки судей и беззвучно что-то высказывал в сторону Кираана. Поймал мой взгляд. Моментально улыбнулся, демонстрируя свою поддержку и веру в меня. Единственный такой. Даже я не могла похвастаться уверенностью.
Уняв лишнее в данный момент волнение, я сосредоточилась на сетариаллах. Слова, слова, слова. Незнакомые, дикие по своей сложности. Агрессивные на вид из-за резкого начертания. Я отыскала два знакомых, которые были из категории поддержки. Тот самый Свет. Один находился в самом центре, а второй – рядом с позицией противника.
Выбрав ближайший, я двинулась было вперед, но посмотрела на свои закованные в обувь ноги и поняла, что должна попытаться. Даже если проиграю, то хотя бы приложу все усилия. Никаких полумер! Просто успеха не добиться, если не окунуться в процесс с головой.
Ботинки остались у мерцающей голубым черты. Я переступила первую черную линию, миновала два ряда сетариаллов и остановилась у выбранного заранее квадрата.