Последняя из рода Дариан. Книга 2. Лабиринт
- -
- 100%
- +
Все или ничего. Шагать вперед лишь ради победы.
Желтый песок оказался теплым. Заключенная в печати сила отозвалась на крохотное нарушение пальцем ноги грани сетариалла. Я едва не закрыла глаза от желания полностью распробовать колдовство и набрала побольше воздуха в легкие.
Вы хотели представление? Получайте!
Печать разомкнулась, выпустив в воздух желтые крупинки. В рядах зрителей прокатился возбужденный рокот.
Колдовство истинной поддержки! То, что призвано сливаться с другими видами и усиливать их. Оно обычно не существовало отдельно, по своей природе создано для того, чтобы впитываться и исчезать.
Я подняла глаза на своего противника. Не заметила на его лице удивления – его там точно не было. Зато присутствовало понимание, что этот раунд выиграет он.
– Тридцать секунд! – объявил о начале отсчета распорядитель турнира.
Мои волосы всколыхнул ветер. Он игриво прошелся по моей спине, забрался под рубашку, заструился под рукавами и нашел выход возле запястий. Потек к моим желтым искоркам, словно я сама его вызвала, и решил затушить. Еще секунда, крохотный миг – и они слились бы с чужим колдовством. Вот только у противника ничего не вышло. Я четко чувствовала границы своей материализованной силы и не разрешала ей вступать в контакт с чужой.
Райнал выгнул брови, приблизился к черте. Теперь он вскинул руки, чтобы усилить ветер, и тот обрушился сверху, словно удар молота по наковальне, резко и безжалостно, прижал сразу все крупинки к земле. Почти сдавил. Едва не размазал…
Я дышала. Размеренно, неторопливо. Толком не видела, что делалось с моим колдовством, всецело концентрируясь на ощущениях замкнутости. Не позволить прорваться чужеродной силе, не дать собой завладеть. Между Светом и Воздухом непроходимый барьер. Пусть хоть о стены бьет, ничего не выйдет. Я выстою. Нужно лишь не потерять нить, сохранить яркость вкуса, напоминать себе о нем, напоминать, напоминать, будто снова и снова собирать слюну, растекающуюся на языке. Это просто, если не откликаться.
– Пятнадцать!
Я едва не отпустила.
На крохотный миг потерялась, почувствовала чужеродное присутствие, яркую примесь, перебивающую основное блюдо. Почти забыла вкус своего Света. Он мерк. Но я вовремя подобралась, заметила, с какой неистовой силой ветер кружил мои крупинки в пределах двух активированных сетариаллов, и обратилась к началу, к моменту, когда призвала колдовство. Каким оно было нежным, как ластилось ко мне, какие вызвало чувства? Ласковая мягкость, податливость, стремление поддержать…
Снова вернув вкус, я запретила крупинкам растворяться. Они созданы не для этого ветра. Их нужно удержать!
Но защита трещала, истончалась. Не поддаться становилось все сложнее. Свет срывался с поводка, стремился сделать то, для чего сотворен – безвозвратно раствориться в стихии.
Нет! Он предназначен не Ветру. Тьма! Точно, он создан для Тьмы!
Ждать.
Я приказала ждать!
Мой Свет не поддастся ни на что, не станет отзываться. Он мой, значит, мне решать, что усиливать. Я им повелеваю!
Крупинки медленно начали выпадать из разворачивающегося смерча. Не ветер – его я не выбирала. Лишь Тьму! Даже близко не похожую на стихию, совсем другую материю, неощутимую, лишь изредка видимую глазу. Они зависли передо мной, словно окончательно выбрали сторону, и засияли поочередно в ожидании скорого слияния, перестав реагировать на любое проявление постороннего колдовства. Ведь оно – не Тьма.
– Ноль! Раунд за Нааринской академией.
Я выдохнула. Позволила себе расслабиться и едва не покачнулась – настолько выжигающей была концентрация. Не подняла на поверженного противника взгляд и, разрешив Свету развеяться, уверенным шагом направилась к сиротливо стоявшим ботинкам. Подхватила их. Добралась до своей команды, встречающей меня загробным молчанием, и встала поодаль.
Кто бы знал, как сейчас хотелось сесть или лечь. Внутри все подрагивало от перенапряжения. Грудь снова стягивало, как этой ночью, когда невидимая рана только начала заживать. Я все же покачнулась и вдруг оказалась в руках прорицательницы.
– Ты очень бледная. Тебе плохо?
– Нормально. Нужно немного подышать.
– Это было грандиозно, – зашептала она. – Кираан зубами чуть не скрипел от злости.
– Жаль, я этого не видела, – закрыла я ледяной ладонью лицо и полностью оперлась на девушку. – Помоги сесть.
Плевать, что подумают окружающие. Я победила. Победила и теперь должна восстановиться ко второму кругу, чтобы вновь сойтись с противником. А гордость и достоинство, с которым следовало бы держаться, мне сил не придадут.
– Очень плохо?
– Нормально, просто я после неприятного ранения. Мне нельзя перенапрягаться. И спасибо тебе, – сказала я, уже опустившись на землю. – Прости, не запомнила твоего имени.
– Я Мариэль. Мариэль ди Глори. Скажи, ты ведь с нашим деканом не того, ну, не… кхм, кхм, ты с ним не…
Было видно, как ей неудобно об этом спрашивать, но любопытство брало верх.
– Нет. Неужели все так думают?
– Слухи разные ходят. Ты с ним на лекциях, на его тренировках, на практических занятиях. И в команду попала в последний момент. Немногие верят, что ты просто его помощница, другие считают тебя его бедной дальней родственницей, которую он таким образом проталкивает. Кираан и некоторые ему подобные настаивают на постели.
– А я популярна, однако.
Девушка сморщила свой вздернутый носик и усмехнулась.
– Ты выделяешься, – сказала она все так же шепотом.
– Своими босыми ногами? – пошевелила я пальцами на них.
– Нет, ты просто такая…
– Эй, первогодка, ты следующая, – позвал Мариэль Кираан.
– Подожди, – схватила я ее за руку, не позволив встать, – какая?
– Непробиваемая, наверное. Да, точно, это слово подходит лучше всех. Кажется, тебе все нипочем. Ты и принца на дуэль вызвать можешь, и с иэн Баглезом вступить в словесную перепалку, хотя с ними обычно никто не связывается, а уж тем более не вступают в конфликт – себе дороже. А ты…
– Первогодка!
– Иду, – подскочила она и, оставив мне восхищенный взгляд, побежала к позиции для ведущих игроков.
Сила переливалась в теле, еще царапала изнутри, раздражая непривычным вкусом. Она казалась объемнее, мощнее. Не те жалкие крохи, которые напоминали забившегося в угол щенка, способного отгрызть руку по самый локоть. Здесь была ненасытность, бурлящая энергия.
Я снова закрыла ладонью лицо, но оторвала ее, чтобы посмотреть на кисть. Ледяная. Белая. Подрагивающая. А это ведь первый круг, зачем было так выкладываться?
– Тебе уже лучше? – через какое-то время появилась рядом со мной прорицательница.
– Мариэль, прости, мне хотелось бы побыть одной.
– Но такое ощущение, что ты сейчас потеряешь сознание, – по-девичьи красиво присела она на одну коленку. – С тобой поделиться силой? Я немного изучала целительство, могу помочь.
– Иди, не трать на меня время.
– Но как же? Ами, без тебя нам не победить.
Я перестала рассматривать свою руку и подняла глаза на поле, где сейчас боролся Кираан против хартейновца. Огонь атаковал тянущиеся по кругу корни. Агрессивная стихия на созидательную. Пламя билось в центре, металось из угла в угол сетариалла, нападало на растение, обещая его съесть, но не причиняло никакого вреда. А то разрасталось, образуя плотный купол.
Миг – и огня не стало.
– Засчитано! Раунд за академией Хартейна!
Глава 7
Кираан выбыл.
Выбыл!
Его считали самым сильным колдуном в команде, способным противостоять троим или даже пятерым, а он вдруг проиграл в первом круге, который считался самым легким для нападающей стороны.
Выбыл…
Я неотрывно следила за аристократом все время, пока он покидал центральную площадку с сетариаллами, пока шел к команде, пока обменивался короткими фразами со своим приятелем, всем своим видом демонстрируя холодную непоколебимость. По крайней мере, старался, но удавалось плохо. Резкие движения, испепеляющие взгляды, тон разговора, близкий к повышенному.
У меня вырвался смешок. Я попыталась задавить его, скрыть улыбку. А когда Кираан покинул пределы нашего сектора, я прикрыла ладонью лицо и дала волю эмоциям.
– Ты плачешь? – взвизгнула рядом Мариэль. – Эй, не надо. Все не настолько плохо. Ушел самый сильный, но и в противоположной команде серьезные потери.
Смех разрастался. Я кусала губы, чтобы не подать голос, все ниже опускала голову.
Кираан выбыл. Ох, выбыл на первом круге. Выбыл!
На мое подрагивающее плечо легла девичья ладонь. Прорицательница погладила меня, даже приобняла.
– Мы победим, вот увидишь. У нас уже три очка, а два у них, все поправимо…
– Ноль. Раунд за академией Хартейна!
– Ой, – выдала Мариэль.
Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, хотя тянуло смеяться в голос. Какая ирония. Тот, который громогласно называл себя нашим единственным шансом на победу, вдруг покинул команду в самом начале. Самоуверенность губит людские судьбы.
– Ой-ей, что будет? – теперь запаниковала прорицательница. – Три-три. Осталось два раунда до конца круга, всего два раунда. Думаешь, мы проиграем? Нам тогда очков почти не дадут.
Она обняла себя за плечи, замотала головой, приговаривая:
– Ничего. Завтра отыграемся, вот увидишь. Просто противники сильные попались. Ребята из военной академии Анши послабее будут, их уничтожим в первом же круге и не оставим никаких шансов. Да, точно, мы справимся, – решительно закивала она, но обернулась на вышедшего к основной позиции сокомандника-первокурсника и едва не расплакалась. – Я не думала, что будет так сложно-о.
– Эй, успокойся! Ты еще здесь, значит, не все потеряно.
– Но что я могу? Я нормально только направленным колдовством владею, а из него там каких-то три сетариалла было. Уже два, потому что один я использовала.
– Не хорони команду из-за одного проигрыша, – теперь пришла моя очередь ее поддерживать, хотя у меня обычно с этим имелись проблемы. Вот не знала я, какие слова нужно говорить. Люди слишком сложные, по себе знаю. – Ладно, из-за трех. Но давай посмотрим правде в глаза, еще не все потеряно. Еще есть Лорин и Корин, они четверокурсники, должны быть способными колдунами.
– Иэн Химэй считается слабой в агрессивных стихиях, хотя учится на боевом. А ди Пифмер ограничен своим направлением. Он умелый природник, но все остальное для него – дебри.
– Засчитано! Раунд за академией Хартейна.
– Четыре, – одновременно сказали мы с Мариэль и посмотрели на готовящуюся к выходу Лорин.
Она выглядела спокойной. Прямая спина, наполовину прикрытая волосами, гордо вздернутый подбородок, мерно вздымающаяся грудь. Казалось бы, но даже в черно-белой форме нашей команды она выделялась. Была благородным цветком среди сорняков.
Каждый шаг, словно по ковровой дорожке к правителю. На высоких каблуках по вытоптанной земле. Неторопливо, грациозно.
Ее можно любить за умение подавать себя и держать лицо в сложной ситуации. Такая девушка достойна наследного принца.
Я зарычала на саму себя. Что за мысли о Шае и его взаимоотношениях с Лорин? Мне до них нет никакого дела. Я вообще о наглом аристократе не должна вспоминать, никаких предпосылок ведь не было.
Мы с Мариэль неотрывно следили за каждым движением аристократки. Дышали тихо-тихо, боясь даже моргнуть, словно могли нечаянно испортить важный момент. Подались вперед, когда противник вызвал световой шар, и разом издали то ли вскрик, то ли стон, когда девушка направила на него морозный поток.
Секунда, вторая.
Напряжение нарастало. Не иметь возможности повлиять на процесс, просто смотреть и ждать. Видеть чужие усилия, понимать ошибки и кусать губы от желания предупредить.
– Пятнадцать! – оповестил распорядитель, и Мариэль от волнения сжала мою ладонь.
Я хотела высвободиться, но потом услышала хрустальный звон развалившегося шара и оказалась заключена в чужие объятия.
– Ты видела? Она справилась! Мы прошли в ничью. О-о-о, это было опасно, – лепетала девушка, то сжимая мою ладонь, то снова обнимая, то поправляя свои волосы.
Правда, потом ей пришло осознание, что ситуация не очень изменилась. Улыбка растаяла. В глазах поселилась обреченность. А затем над нами возвысилась все та же важная Лорин и сказала:
– Босоногая, твоя очередь.
– Ой, что будет, – поднялась Мариэль и протянула мне руку.
– Ничего не будет. Ты делаешь все, что от тебя зависит, и не паникуешь раньше времени, – строго произнесла аристократка. – Босоногая, они намеренно уничтожают световые сетариаллы. Остался один в самом углу, но что-нибудь рядом с ним вряд ли выберут.
– Сейчас я должна нападать? – спросила, поднявшись на ноги.
– Да.
– Но я плохо разбираюсь в словах.
Лорин поджала губы, обернулась на сиротливо стоявшего Корина, который напряженно всматривался в оставшиеся квадраты. Получалось, что нас теперь четверо. Пожав плечами, она выдала емкое:
– Постарайся.
– Ой, что-то мне нехорошо, – замахала перед лицом ладошками Мариэль.
Я перехватила ее руки, развернула к себе и, выдержав удивленный взгляд, подмигнула. А после приглашения распорядителя участникам команд занять свои позиции направилась к мерцающей голубым черте. Видимо, снова придется изворачиваться.
– Ами! – в последний момент позвал Корин и зашагал мне навстречу. – Скорее всего, выберут что-то в центре или в правом верхнем углу. Там есть сетариаллы из поддержки, но не бери стихии.
– Но она природница, – поравнялась со мной Мариэль.
– Я тоже! Мне нужнее. Пусть просто активирует ненужное нам слово и проиграет – это станет лучшей помощью. Поддерживающие виды пусть остаются хартейновцам, с ними проще бороться.
– Она могла бы выиграть! Ты видел, как уделала их простым Светом, – не унималась первокурсница.
– И что потом? Что первогодка будет делать в третьем круге? Там тонкое колдовство, которому она не обучена. Двойная проверка на четвертом, если до него доберемся.
– Хорошо, не стихии, – согласилась я и пошла.
Улыбалась. Чувствовала внутренний подъем, воодушевление. Усталость как рукой сняло, осталось ощущение наполненности, переполняющей меня силы и желание побеждать вопреки.
Я остановилась у мерцающей голубым черты, подняла взгляд на противника. Им была тонкая девушка с веснушками. Она обернулась на сокомандников, получила подбадривающие кивки, взмахи руками и устремила взор на выбранный сетариалл.
В центре. Вода! Она растеклась лужей и быстро собралась в бьющий фонтан.
Пришлось двинуться к нему. Вокруг были неактивированные слова. Я их не знала. Решила довериться ощущениям, отбросила ближайший, так как он показался созвучным, родным. Пошла дальше, уловила полную чистоту, наверное, из-за заключенного в печати направленного колдовства и остановилась у последней черты.
Агрессия, безудержная ярость. Я набрала побольше воздуха в легкие и потянулась к слову, отдаленно напоминающему морду квохи с вздернутым кверху клювом. Между нашими сетариаллами исчезла черная грань, вода устремилась в мой квадрат, готовая потушить едва зародившиеся искорки пламени.
А я ведь особо с ним не дружила. Оно всегда казалось мне слишком своевольным, неуправляемым, со взрывным характером. Активировать и отойти. Этого хотел Корин. Но почему же не попробовать?
Искры взметнулись вверх, чтобы не погаснуть, увернулись от брызг, словно не мы были нападающей стороной. Я сосредоточилась на высвобожденной силе, попыталась придумать, как этими крохами можно побороть относительно огромный фонтан и сразу не нашла ответа. Искорки, они ведь маленькие. Ими не потушить воду. Они даже на мои мысленные команды отзывались плохо, не говоря о том, чтобы разрастись во что-то стоящее.
«Человек, можно?»
«Нет, я должна сама», – качнула головой и вздрогнула, когда одна из искр исчезла.
Ими не побороть Воду. Они слабые!
«Человек, мне хочется. Можно, можно?»
«Нет!»
Слабые, да, своевольные. Игривые, уворачивающиеся от брызг. Неосторожные.
Еще одна искра с шипением погасла.
«Ну вот, а я хоте-е-ел добавить им яркости».
Меня озарило. Я сосредоточилась на тонкой связи между нами, влила силу из своего резерва. Наполняла, наполняла, наполняла энергией, не позволяя прыгающей в воздухе мигающей крупинке разрастись.
– Пятнадцать.
Успею. Должна успеть!
Резерв опустошался. Я отдавала и отдавала, удерживая одну искру в том же крохотном состоянии, позволяя ей переполниться энергией, дрожать от ее переизбытка, держаться на грани, шипеть, светить ярче и ярче, а потом взорваться.
Меня на миг ослепило. Я часто заморгала и заметила остатки быстро испаряющейся воды, едва не отшатнулась от исходящего от моей искры жара. Но должна была закончить начатое, полностью уничтожить фонтан, а потому добавила еще силы, ни капли не жалея.
– Засчитано. Раунд за Нааринской академией.
В мой крохотный мир, где были лишь я и моя искра, ворвались звуки. Я гулко сглотнула, увидела подскочившего на радостях ди Тарта, но быстро совладавшего с собой и принявшего задумчивый вид, будто все шло по плану. Подняла взгляд на ликующих зрителей, повернулась к нашей команде и на негнущихся ногах поплелась к ним.
Мариэль встретила меня объятиями, Корин и Лорин никак не отреагировали на мой успех, однако выглядели приободренными.
Казалось, теперь все возможно. У нас появились огромные шансы на победу, даже несмотря на потерю сильнейшего игрока. Нужно будет еще раз выйти и снова выкрутиться…
Но в груди начало тянуть. Вроде бы не болело, но словно рвалось. Я наблюдала за поединком Корина, за тоже потерпевшей поражение в своем раунде Мариэль. Видела прямую спину Лорин и ее эффектную позу у мерцающей голубым черты. Мне было неуютно. Я переминалась с ноги на ногу, потирала место, где уже жгло. Чувствовала, что сейчас станет плохо.
– Рана? – вдруг оказалась возле меня аристократка.
Я осмотрелась, не заметила возле нас никого. Потерла грудь, кивнула.
– Ди Тарт не должен был тебя брать в команду.
– И ты сейчас это говоришь, когда я выбила для вас двух противников?
– Не борись дальше, – всем телом повернулась ко мне девушка. – Займи позицию и через пару секунд отступи – это будет означать, что сдаешься.
– С какой стати мне сдаваться? – прорычала я, стягивая на груди края черного жилета из униформы нашей команды. – Я в состоянии побороться и победить. Пора бы поверить в мои способности.
Я собралась отправиться на исходную, но девушка вцепилась в мои плечи двумя руками и настойчиво произнесла:
– Иди в лекарское крыло, пусть Алинда проверит рану.
– Я не сдамся!
– Дура, тебе нельзя! – встряхнула она меня и заговорила быстро, горячо: – Тебе следовало уйти еще после первого раунда, пойми это. Или давай, борись, а я буду лишь рада. Швы разойдутся, резерв моментально опустеет и начнет заживать с нулевым порогом силы. Уже не повезет, как в прошлый раз, когда тебя подпитывало оборванным каналом сипряда.
– Участники, займите позиции, – пригласил участников распорядитель.
– Ступай, чего ждешь? – подтолкнула меня вперед аристократка. – Самина и ее дружок не справились, но ты сможешь. Ну же, прикончи себя сама и исчезни наконец из моей жизни!
Я растерялась. Посмотрела на встревоженного ди Тарта, сильнее стянула края жилета, чувствуя нарастающее жжение. Она права?
Пришлось подойти к голубой черте. Взгляд заскользил по квадратам со словами, остановился на знакомом, в котором заключен световой луч. Потянуться, высвободить. Почувствовать вкус, слиться воедино, снова стоять до изнеможения и победить…
«Исчезни наконец из моей жизни!» – эхом пронеслось в голове.
Лорин не настолько глупа, чтобы намеренно уменьшать наши шансы на победу и взваливать на свои плечи груз исхода всего поединка с хартейновцами. Ведь если я проиграю, ей придется три раза подряд одержать верх над противником и для этого здорово постараться. Но в груди что-то рвалось, внутри бесилась сила и билась наружу. Казалось, от одного неловкого движения вновь выльется из меня мягким светом.
Я зажмурилась и сделала шаг назад. Развернулась. Решительно направилась обратно к Лорин под недовольный гомон зрителей. Правда, остановилась рядом с ней, глядя перед собой и почти соприкасаясь с ней плечами.
– Порой вода острее льда, не используй его из-за ошибочного суждения, что он сильнее.
– Не нуждаюсь в советах босоногой недоучки.
– Зато прислушаться можешь, – повернула я голову, чтобы встретиться с голубыми льдинками ее глаз. – Могу подкинуть еще информации для размышления: не каждая влага благодатно влияет на растение – оно порой гниет красиво. Удачи.
Я направилась за пределы поля, на ходу постукивая по груди. Жгло невыносимо. Стоило добраться до удивленной Мариэль, как я сорвалась на бег и устремилась к зданию академии. Боялась не успеть. Чувствовала расходящиеся края раны, быстро вытекающую из меня силу, уже вырвавшуюся наружу тонкой струей.
Ворвалась в лекарский зал, закричала и рухнула на колени, чтобы в следующий миг оказаться подхваченной заботливыми руками. Меня уложили на свободную койку. Сразу несколько целительниц занялись моей раной, наложили заплатки.
Через несколько минут прибежала раскрасневшаяся от бега Алинда. Она попросила всех отойти, внимательно осмотрела меня, стала хмурой.
– Не двигайся, сейчас будет больно. Нужно достать старые нити, чтобы применить новые. Терпи!
Я закивала, закусила губу. Едва не закричала, когда грудь прострелило болью. Вцепилась в края койки и приготовилась держаться во что бы то ни стало, чтобы никто находящийся здесь не услышал ни звука. Нужно расслабиться и полностью довериться опытной колдунье.
– Говорила Леодрику, что девочка не готова. Но нет, турнир важнее!
Она приговаривала и приговаривала, вытягивая нитку за ниткой. Я стонала, чувствовала, как по вискам льется пот, дрожала. А потом стало хорошо и очень спокойно. Из меня выжали последние соки и оставили в покое. Алинда перестала хмуриться, уже быстро перебирала пальцами, завязывая новые узелки.
– И ты тоже хороша, – закончив, наклонилась ко мне женщина. – Зачем так напрягалась? Почему не ушла сразу после первого раунда, зачем осталась? Я говорила им, что тебя нужно вывести, но меня на поле не пускали.
– Вы были там?
– Конечно, а кто еще за тобой присмотрит? Хорошо, хоть вовремя одумалась и ушла, иначе пришлось бы накладывать временные заплатки на месте и уносить тебя оттуда. Вот никто не хочет слушать опытную целительницу. Пятнадцать лет практики за спиной, повидала немало. Но нет, вы любите переоценивать свои силы и выжимать из себя больше положенного.
– Спасибо, – вымученно улыбнулась я, не в состоянии даже удивиться.
– Теперь лежи, отдыхай. Орзи тебя накормит, даст восстанавливающий отвар. Выпьешь двойную дозу и завтра ни на какой турнир не пойдешь.
– Но они не справятся, вы сами ви…
– Нет! Тут есть тот, кому на месте не сидится, – указала она на дальнюю койку, откуда на меня взирали серые глаза.
Я уронила на подушку голову, посмотрела в потолок, стараясь не думать о принце. Да, все видел, наблюдал за моментом моей слабости, очередным… Стало неприятно, захотелось спрятаться от всех и натянуть одеяло до макушки. Пусть уйдут. Путь не смотрят! Не смотрит…
– Отдыхай, – будто поняла мои чувства целительница и вскоре задернула занавесь.
Веки потяжелели, опустились. Я позволила себе расслабиться, отстраниться от ненужных мыслей и погрузиться в воспоминания недавних сражений. В те восхитительные мгновения, когда сила безоговорочно подчинялась, была моим продолжением, самой сутью, выполняла малейшее желание и помогала совладать даже с неугомонным огнем.
Вскоре ко мне заглянула Орзи, напоила горячим отваром, горьким до ужаса. По телу разлилось тепло, добавило тяжести. Кажется, я что-то сказала девушке перед тем, как уснула.
Тихо. Темно. Ощущение чужого прикосновения к скуле, такое нежное и ненавязчивое. Я замычала и улыбнулась. А потом…
Глаза удалось открыть лишь утром. И первое, что пришло на ум: показался ли мне поцелуй?
Глава 8
Я неосознанно водила пальцами по губам. Смотрела в потолок. Общалась мысленно с воюном, который жаловался на голод даже после того, как я скормила ему почти всю порцию своего обеда. За занавесью что-то происходило. Разговоры, споры, тишина, шаги, снова разговоры. А я лежала в своем уютном мирке под тонким одеялом и толком ни о чем не думала.
Но всему приходит конец. Вот и моему уединению не суждено было длиться вечно. Сначала появилась девушка с искусно заплетенными косичками и стопкой книг в руках. Она представилась Мией, без лишних вступлений назвала себя моей старшей, положила принесенные вещи на стул возле койки и ушла, посоветовав выучить все страницы с закладками.
Потом прибежала Мариэль. Воодушевленная, улыбчивая, правда, она быстро сникла под моим вопросительным взглядом и скомканно рассказала, как вчера Лорин уничтожила водой пальмовый цветок, что само по себе немыслимо. Поведала, как тот взорвался на ошметки и разлетелся по двум соединенным сетариаллам. Из ее слов выходило, что аристократка одержала победу и завоевала всеобщее признание, как самая одаренная колдунья в нашей команде, затмив мой успех.