- -
- 100%
- +
Элла недвижимо замерла в кромешной темноте подпола, напрягая слух, дабы уловить малейший звук, раздававшийся сверху. Сердце в груди заполошно стучало, и в такт его ударам вверху еще слышался тяжелый звон серебряных цепей на руках темных всадников – своеобразная гарантия преданности за обещание присягнуть на верность злу.
Глубокий ужас сковал движения, соленые слёзы медленно катились по горячим розовым щекам, увлажняя ткань платья и оставляя мокрые следы на гладкой коже. Сердце ёкнуло, впуская ужас и трепет одновременно, когда она услышала глухой удар.
Всё резко стихло, Элла судорожно нащупала пояс – лезвие было при ней, холод металла успокоил расшатанное сознание девушки. Она попыталась приподнять деревянную створку пола, но та оказалась неподъёмной; снова и снова била её, прорывая путь к своему последнему оплоту любви и поддержки, но усилия оказались тщетны. Женщина грузно обрушилась на дверцу, намертво преграждая путь назад, собственным телом уберегая юную воспитанницу от грозящей ей опасности.
Горячие порывы огня и жгучее дыхание дыма стали просачиваться сквозь щели, обжигая горло и заполняя тесное убежище тошнотворным запахом гари. Огонь настиг и их жилище, теперь стремительно охватывая его и заживо сжигая уже бездыханное тело наставницы. Девушке больше нечего было предпринять, кроме отступления.
Отступив два малых шага вспять, Элла поспешно бросилась вперед, следуя давно изученному пути. Тётушка не раз проводила её той единственной стезёй спасения, подготавливая к возможному нападению. Такой случай сучился сегодня, и теперь девушка была вынуждена спасаться, едва различая тропинку сквозь пелену горячих слёз.
Их деревня находилась в отдалении, тропы ведущие рядом никем не использовались, были почти непригодны для проезда на карете – в лесу то и дело наткнешься на вязкие топи, оттого здесь никто кроме местных не ходил. Жили они не богато, не бедно, нужды никогда не испытывали. Был у них большой дом, расположенный на просторном земельном участке, где сами выращивали овощи и плодоносящие деревья. Старенький, истёртый временем домик превратился в родимый уголок, согревавший теплом и уютом.
Теперь же дом, столь бережно хранимый и дорогой сердцу, полыхал остервенелым пламенем. Жадные языки охватывали кровлю, стены и полы, устремляясь всё выше. Вместе с ним исчезли и прочие постройки деревни, нигде больше не оставалось следов живого – посланцы мрака завершили своё чёрное дело, уничтожив всех и вся. И вот теперь, вырвавшись наконец наружу и оглянувшись назад, Элла увидела родное селение лишь сквозь густую пелену горя и скорби, навеки затянувшую ей глаза непроницаемым покровом печальных слез.
Равнины этих мест, покрытые травянистой зеленью и усеянные яркими цветами – здесь и багряные маки, и небесно-голубые васильки, и белоснежные ромашки, – отныне представляли собой сплошное пепелище. Кристально чистые озёра, окружённые плакучими ивами, чьи гибкие ветки склонялись к воде и играли отражениями листьев на зеркальной глади, отныне помутнели.
Пыль бойни еще не осела, а в воздухе витали тошнотворные запахи крови и горелой плоти. Люди лежали друг на друге в странных, неестественных позах, но кровь уже загустела и не вытекала из ран. Всюду торчали изогнутые, будто бы мучительно страдающие обожжённые деревья: лишившись густой зелёной кроны, ветви их остались голыми и отныне походили на скрюченные пальцы. Деревня исчезла мгновенно, оставив после себя лишь пепел: ни уютных домов, ни живописных пейзажей, ни самих её обитателей больше не существовало.
Элла видела свою деревню, но находилась достаточно далеко, чтобы не стать добычей стражников или жертвой пламени. Девушка опустилась на поваленное дерево, опрокинутое шквалистой бурей, которую принесли за собой Тёмные, закрыла лицо ладонями и дала волю своим чувствам, теперь уже позволяя им проявиться свободно.
Она чувствовала, как холодная влага проникает сквозь сапоги, а липкая грязь плотно пристает к подошвам. Округа наполнилась назойливым жужжанием насекомых и мерным, монотонным кваканьем лягушек из близлежащего булькающего болотца. Каждый звук казался ей усиленным и искаженным, будто воздух вокруг стал таким же плотным и тягучим, как сама топь.
Странным образом всю округу заполнил резкий аромат тмина, смешанный с запахом сухой древесной пыли. Она терпеть не могла этот сладковатый, чуть перечный аромат; даже малейший намёк на его присутствие в парфюмерии вынуждал её немедленно избавляться от духов. Но здесь пахло именно тмином и никак иначе.
Потянувшись руками к пульсирующим вискам, она на мгновение замерла, когда услышала шорох сбоку. Внезапно раздавшийся шелест вынудил Эллу мгновенно развернуться навстречу возможной опасности. Замерла, привычно нащупав рукоять ножа, скрытого за широким ремнём, и решительно двинулась навстречу неясному звуку, намереваясь атаковать первой.
Тем не менее, когда ветви кустарника медленно расступились, из зелёной гущи проступило ясное пятно огненно-рыжей шевелюры незнакомца. Оба застыли неподвижно, покуда парень полностью не показался из укрытия.
Элла медленно опустила кинжал. Взгляд ее теперь неотступно следовал за странным незнакомцем. Среди тех немногих, кому по счастливой случайности удалось избежать жестокой расправы, оказался молодой рыжеволосый мужчина, явно не местный.
Широкоплечий, в потертой местами льняной рубахе. На ногах высокие кожаные сапоги и черные штаны из плотного материала. Веснушчатое лицо было покрыто румянцем и потом; короткие курчавые волосы напоминали незатухающий костёр, окаймляя утончённые черты лица. Разметанные рыжие пряди беспорядочно топорщились в разные стороны, создавая впечатление, будто среди них запутались пара-другая тонких соломинок. Но даже эта растрепанность не портила его – напротив, подчеркивала мужественно-изящные черты. Его взгляд отличался истинной добротою, а широкая, слегка простодушная, однако располагающая улыбка заставила Эллу задержать взгляд на незнакомце дольше положенного.
Нож блеснул ярким отсветом, мгновенно привлекая внимание девушки: на боковом поясе, украшенном массивным темляком, грозно выделялся внушительный клинок с широкой заточкой и прочной рукоятью. Не дожидаясь вопросов, незнакомец заговорил первым.
— У вас всё в порядке?
Нелепый вопрос ввиду тревожной обстановки вокруг, однако парень все равно задал его вслух, полагая, вероятно, что неизвестная либо, как и он, направлялась в селение, либо чудом спаслась, убегая от злополучного нападения.
Элла почувствовала пульсирующую боль в висках и странную тяжесть во всем теле. Она вернулась к стволу дерева и попыталась опуститься, но окружающее пространство завертелось перед глазами, словно погружаясь в хаотичный танец искаженных форм.
— Возьмите, Вам сразу полегчает.
Молодой человек поспешил Элле на помощь. Из своей потрепанной черной сумки он извлек флягу с водой и протянул ту девушке. Дрожащими пальцами она ухватилась за предложенную емкость и, почти рефлекторно, принялась жадно опустошать бутыль с живительной влагой.
— Осмелюсь предположить, что Вы родом из этого селения, — осторожно спросил незнакомец. — Поразительно, что Вам удалось спастись. Судьба привела меня сюда еще до начала всех этих ужасных событий, — парень разорвал это тягостное молчание, продолжая рассказ. — Я был дома, когда решил исследовать местное озеро. Обратного пути уже не нашёл, внезапное наступление мрачных конников застало врасплох. Всадники увели с собой много девушек, остальных уничтожили, всех под частую.
Боль вновь колючим цветком распустилась в сердце Эллы и теперь, вплетаясь пальцами в спутанные пряди волос мертвой хваткой, она медленно, почти механически, начала раскачиваться из стороны в сторону, опустив глаза долу, точно пыталась спрятаться от собственного горя.
Девушка вновь предалась рыданиям, тогда незнакомец умолк, устремив взгляд на скромную тропинку, которая исчезала в густом лесу. Смотреть на всю эту разруху было невыносимо больно.
Когда же буря эмоций стихла, а болезненное ощущение головокружения отступило, Элла обратилась к парню с вопросом: — Вы ведь не из наших?
— Верно, я прибыл издалека, с рубежей Светлого королевства, — признался рыжий незнакомец. — Давным-давно мой покойный дед проживал здесь, но ещё ребёнком я покинул родные края, отправившись на обучение к магам. Дед почил задолго до моего возвращения, а родовой дом остался пустовать, но, похоже, придётся снова оставить эти края.
Наступившая тишина сменилась шумом ветра, окутывая тревожно напряжённым безмолвием. Туман перед глазами Эллы рассеялся и она, наконец, увидела замершего в томительном ожидании мужчину.
— У тебя была большая семья? — осторожно спросил парень, стараясь быть деликатным в столь чувствительном вопросе.
— Нет, только тётушка, но она была для меня самым родным человеком, — ответила Элла, позволяя двум новым каплям слёз скатиться по лицу и оставить за собой влажную дорожку. — Сейчас у меня не осталось ничего: ни дома, ни близкого сердцу человека. Не представляю, что ждёт меня впереди, — тихо добавила она, бросив мимолётный взгляд на кровавые следы, оставленные на ткани туники.
Внезапный свист ветра заглушил их голоса; листва закружилась в вихре и стала подниматься кверху. Приходилось крепко зажмуривать глаза, потому как в них попадала пыль и мелкие песчинки от этого стремительного дуновения.
— Обычно светлые не возвращаются сюда, — робко добавила Элла, когда ураган стих.
Издалека начала, наблюдая, как парень достаёт небольшой флакончик с голубоватым зельем из сумки.
— По всему Идриуму едва ли сыщется десяток магов, добровольно избравших жизнь среди непрекращающейся опасности. А Вы сами отказались от тихого существования и выбрали этот непредсказуемый и опасный мир людей... Почему?
Застигнутый врасплох вопросом, мужчина ощутимо замялся. Рядом с одним из камней, полуобвалившимся, поросшим лишайником, лежала его сумка – простая, потёртая, с простецким кроем. У неё были порванные ремни, как будто её изрядно износили. Внутри оказались зелья, аккуратно разложенные в кожаных гнёздах; несколько свёрнутых тряпиц с едой, сухие ягоды, тонкий ломоть вяленого мяса, немного золотых, ровно столько, чтобы выжить, и сложенный плащ – запасной, с заломами, точно был предназначен для сна.
— Просто так вышло… Выпейте это, — он протянул ей флакончик с успокаивающим зельем.
Элла не стала долго размышлять, отпила часть противной на вкус жидкости, сощурилась, а затем снова поднесла флакон ко рту и допила остатки зелья. Благотворное воздействие целебного напитка проявилось достаточно быстро, и, спустя некоторое время она немного пришла в себя.
Листва под ногами казалась тёплой и влажной, та не шуршала, а поглощала звук. Каждый вдох давался девушке с трудом, каждое движение было чуждым, будто тело ещё помнило, как дышать, а душа – забыла. Ветер скользнул по её коже, заставив Эллу вздрогнуть – не от холода, а от осознания, что она способна чувствовать.
Молодых людей озарила мысль: за всё время душевных излияний и откровенных бесед они так и не назвали друг другу имён.
— Элла, — вежливо представилась девушка первой, вытянув ладонь навстречу улыбчивому юноше.
— Яромир, — уверенно отозвался тот, крепко пожимая протянутую руку.
— Мы могли бы перейти на «ты». Признаться честно, столь формальная учтивость изрядно меня смущает.
Элла нерешительно кивнула, и вслед за тем испустила тяжкий вздох, после которого её взгляд устремился навстречу незнакомцу. Чрезмерная близость очаровательного молодого человека вынуждала испытывать определённые затруднения при попытке пристально взглянуть на него. На щеках девушки проявился предательский румянец от такого пытливого взгляда.
Лицо красивое, пусть и слегка утомленное. Бойкий, живой взгляд. Большие зелёные глаза с пушистыми светлыми ресницами смотрели открыто и внимательно. На плечо Эллы вдруг опустилась рука, тяжелая и теплая.
— А мне бы не помешала компания в дороге, — сказал вдруг он, плотнее запахивая плащ от буйного порыва ветра.
— Ты намекаешь на меня?
Элла спросила растерянно, будто эти слова могли быть адресованы не ей.
— А на кого же ещё мне намекать? — улыбнулся Яр, поднимая взгляд и мягко встречаясь взглядом с собеседницей.
Сейчас она очень бы хотела ответить, что не может покинуть родные места, ведь здесь её дом. Только вот от былого домашнего очага осталась лишь горстка пепла, а всё поселение было выжжено дотла.
Элла промолчала вовсе не потому, что была не способна ответить или же из-за того, что ей не хотелось. Она молчала, поскольку сама идея покинуть родные места представлялась совершенно нелепой. Будто бы вся случившаяся ситуация – всего лишь плод разыгравшегося воображения, цепко удерживавшего её, затуманивая рассудок и искажая восприятие реальности.
— Говорю так, поскольку вижу твоё доброе сердце, понимаю, что тебе некуда идти, нечего предпринять... Как же бросить человека в столь тяжёлом положении? — Яр отвёл взгляд и печально нахмурился. — Всякий на моём месте протянул бы руку помощи нуждающемуся.
«Нет, не всякий», — пронеслось в голове у Эллы. Лишь тот, чей внутренний мир богат добротой и состраданием, будь то простой смертный или могущественный чародей.
Однако девушка в ответ лишь слегка покачала головой. Парень неопределённо пожал плечами, словно демонстрируя своё согласие с её отказом, хотя решение помочь новой подруге давно уже было принято внутри него самого.
Промозглый ветер ударил в лицо, потрепал волосы и одежду, образовав на голове паренька еще больший беспорядок. Щеки жгло то ли от ветра, то ли от смущения.
— Так ты из стихийных магов? — мягко осведомилась Элла, внимательно наблюдая за реакцией Яра.
Однако тот не спешил немедленно раскрыть тайну своей природы, старательно уклоняясь от прямого ответа. Вместо чёткого объяснения последовал лишь едва заметный кивок головы, который оставил больше вопросов, нежели давал ясность. Нельзя было сказать, что Яр солгал. Скорее, он что-то скрывал или намеренно обходил стороной важные подробности. И хотя сердце девушки пылало от живого интереса, она скромно смолкла, подавив свое горячее любопытство.
Былая непринужденность исчезла с лица молодого парня: он внимательно оглядывался вокруг – почти стемнело, а он все еще не уговорил девушку последовать за ним.
— У тебя есть стихийный дар? — спросила Элла, глядя на парня с искренним интересом.
— Вроде того, — ответил рыжеволосый с лёгкой иронией в голосе, что походило скорее на попытку скрыть некую печаль и вновь увильнуть от ответа.
— А что самое удивительное в ваших краях? — спросила девушка с лёгким вздохом, предчувствуя какую-то весьма интересную историю.
— В наших краях жизнь течёт иначе: птицы распевают мелодичные трели, ручьи звенят весёлой музыкой, а погода ласково греет круглый год, — увлечённо делился воспоминаниями Яр.
Элла внимала с интересом, не смея ни отвлечься, ни даже посмотреть в противоположную сторону от искусного рассказчика.
— Прежде нашим миром управляли четверо магов: Асрафель, Аврелия, Арисса и Фионнан. Когда же тьма проникла в сердце Идриума, стремясь превратить силу света в орудие разрушения, маги еще больше укрепили Орден. Во главе встали Арисса и Фионнан. Тьма остерегается сунуться на наши территории, хотя и предпринимает жалкие попытки, а потому сегодня наш мир процветает, но легенды предупреждают: сила тьмы вернётся, и Ордену еще предстоит встать на защиту света. Война против тёмных затрагивает и наш мир, просто она не так явно выражается, но с тех пор, как граница Светлых закрылась, дела у магов пошли на лад. Высшие по-настоящему заботятся о благополучии подданных. Да и темные особо не суются. Пойти против тех, у кого нет магического потенциала – им ничего не стоит, а вот ступить на территорию Архимагов, совершенно другой вопрос.
Говорил Яр легко, почти непринужденно, но слова его обволакивали собеседницу и дарили некое облегчение. Всё говорил и говорил, стараясь раззадорить, заинтересовать девушку и добиться её согласия отправиться вместе с ним.
— Мир Светлых магов раскинулся среди бескрайних лесов, сверкающих озёр и величественных гор, пропитанных незыблемой энергией. Улицы там вымощены сияющими камнями, излучающими мягкое свечение даже ночью. Сердце же города – Великий Храм, где каждый маг проходит посвящение, раскрывая скрытые таланты и постигая тайну собственной судьбы. А, например, простые целительские чары могут применять абсолютно все волшебники без исключений.
— Ты тоже проходил посвящение у себя в краях? Почему тогда вернулся в отчий дом, ведь доподлинно известно, что магам запрещено путешествовать свободно меж границ, что подобные перемещения нарушают ваши законы.
Девушка с неподдельным интересом расспрашивала его обо всём – вполне естественно, ведь магический мир непременно показался бы любому необычным и увлекательным. При этом надеялась, что Яр не сочтёт её чрезмерное любопытство неуместным, ибо интерес этот действительно был слишком живой.
— Отнюдь, я намеревался обосноваться тут навечно. Тем не менее убежден, что нам с тобой будет дозволено пересечь границу, ввиду сложившейся ситуации. Душа у Светлых чистая, широкая, исполненная благих намерений. Ко всему прочему, там, за рубежом, я имею небольшой домик у самой окраины, уютный и весьма пригодный для проживания.
— Нам? Меня не пропустят на границу Светлых, это очевидно, ведь я обычный человек, — растерянно возразила Элла, отказываясь вовлекаться в столь рискованную авантюру.
Сквозь бесстрастное выражение лица Яромира проступил отчетливый интерес. Не позволив ей продолжать пустые препирательства, он уверенно заявил: — Внутри тебя скрыта какая-то особенность, я это ясно ощущаю. Я ведь маг, не сомневайся – такие вещи чувствую нутром, — настаивал парень, в какой-то степени заискивал, и для верности подтолкнул девушку локтем.
— Да ты же явно обманываешь меня, — её грудь трепетала от сочного искреннего хохота, весело сотрясавшего воздух. Она раздалась смехом, каким могут смеяться только дети.
Яр украдкой взглянул на новоиспечённую подругу, с минуту смотрел и тотчас же придал своим чертам серьёзное выражение.
— Отправимся в дорогу, и я обязательно помогу тебе раскрыть твои уникальные способности. Дар у тебя определённо есть, просто нужно его обнаружить, раскрыть. По дороге разберёмся, а путешествие с таким приятным попутчиком будет вдвойне увлекательным.
Эллу удивляло столь необузданное стремление молодого человека обременить себя тяжким грузом в ее лице. Однако такие уверенные речи, пусть медленно, но верно, вдохновили девушку на начало непростого пути.
Молодой человек с огненно-рыжей шевелюрой поражал своей добротой, искренностью и способностью вести разговор столь искусно и содержательно, что казалось, он не принадлежал к простой черни: его безупречная речь выдавала благородное происхождение и хорошее воспитание. Судя по всему, он говорил правду и на самом деле являлся представителем сословия магов.
— Нет, разумеется, если у тебя другие планы, то я не настаиваю, — протянул он в ответ, взъерошив рыжие волосы.
Этот парень смотрел открыто, честно, невольно лишая всяких сомнений относительно себя. Такой человек просто не мог представлять угрозы. Девушка смутилась от столь решительных намерений собеседника, хотя в глубине души осознавала горькую правду: у неё больше нет людей, к которым она могла бы обратиться за помощью; нет дома; нет родных; нет близких, да и простого места для ночлега тоже нет.
— Вся эта авантюра кажется мне весьма сомнительной, — отрезала Элла в ответ, вдохнув полной грудью запах жжёной древесины, и понурила голову в печали.
Элла прекрасно осознавала, что выбора у неё попросту нет – да и не могло быть, если бы не Яр, этот светлый юноша. Забавно звучит: словно у неё вообще была возможность отказаться. И вместе с тем перспектива сгинуть на границе Светлых казалась не более привлекательной. Предложенную помощь отвергать тоже бессмысленно, особенно когда видишь перед собой человека, настолько искренне стремящегося оказать помощь.
Яр долго и пытливо смотрел на Эллу, но так и не смог до конца разобрать истинные чувства девушки.
— К слову, мой конь пал жертвой Тёмных, поэтому дорога назад усложнилась таким вот обстоятельством. На своих двоих идти придётся существенно дольше, — удручённо вздохнул парень. — Но тем и лучше, верхом нам было бы неудобно общаться, а так времени вдоволь, — рассмеялся он, подбадривая девушку.
В состоянии отчаянья и при полном отсутствии иных альтернатив, Элла все же решилась пойти на такое рискованное предприятие. Некоторое время она пребывала в размышлениях, внимательно выслушивая энергичные убеждения своего нового знакомого, затем уже было собралась возразить, но вместо того лишь устало и вымученно кивнув.
Глава 2
Отчаянные времена
— Мы располагаем скудными ресурсами: осталась одна фляга с водой, суржик и кусочек масла. Разумеется, будь я заранее осведомлён о продолжительности пути, обязательно позаботился бы о лучшем снабжении провиантом.
Ветер прошёлся по коже, и Элла вздрогнула – не от холода, а от скорее от некого тревожного предчувствия. Пояс туго стягивал талию, вызывая дискомфорт, обувь промокла, издавая неприятное хлюпанье при каждом шаге, а на левом плече зиял глубокий порез – сквозь прореху ткани сочилась кровь, оставляя алые следы на материи. Девушка не понимала, когда рана появилась, но знала: это должно было быть очень болезненно. Однако осознание боли пришло не в тот момент, когда Элла получила эту ссадину, а сейчас – когда осознала, что чувствует собственное тело.
Медленно подняв руку, будто проверяя случается ли тело, она заметила, что окоченевшие от холода пальцы почти не слушаются. Девушка подула на руки, чтобы согреть их, и ощутила слабое тепло своего дыхания, которое ненадолго прогнало холод.
Студеная вечерняя прохлада совсем проморозила ноги, и это не укрылось от пристального внимания её спутника. Не дожидаясь возражений, Яр молниеносно сбросил свою походную накидку и накрыл плечи девушки, успев опередить её робкий протест лёгким движением руки.
— Нужно позаботиться о нашем ночлеге, — сказал он и умолк, разглядывая местность. — Оставаться близ деревни крайне опасно. Скоро наступит ночь, нужно уйти отсюда раньше, чем совсем опустятся сумерки.
Они отправились в путь по узкой тропинке. Тяжёлые еловые ветви низко свисали над головой, осыпаясь мелкими иглами. Запах свежей хвои кружил голову, наполняя пространство терпким ароматом. Высокие сосны с идеально ровными стволами переплетались кронами, создавая густую тень внизу, где закатное солнце практически не достигало земли, и нижние ветки давно потеряли листья.
— Откуда ты знаешь верную дорогу? — спросила Элла наконец, когда они спустились с небольшого холмика, поросшего сухим вереском. — Или у тебя в голове есть компас?
— Я не знаю, — прозвучал неоднозначный ответ. — Просто чувствую, куда нужно следовать, всё-таки там мой дом, — Яр хмыкнул и улыбнулся, но не с облегчением – скорее, с тем усталым согласием, каким машут рукой на абсурд, уже ставший нормой.
Дорога петляла меж вековых стволов, извивалась замысловатыми поворотами, уходя то вправо, то влево. Путники двигались сквозь плотные заросли ольхи, гибких ветвей ивы и кустов болотной клюквы. Прямо тянулась таинственная тропинка, пропадающая в полумраке леса, а влажный мох мягко пружинил под ногами, источая прохладный запах прелой листвы.
Вскоре тихая и мягкая земля свернула в сторону, уступив место жёсткой, исхоженной тропе, нетерпеливо петляющей вдоль самого края озера. Воздух мгновенно пропитался запахом илистой воды и влажной свежести, вызывая при этом желание скорее уйти подальше от холодной сырости. По левому берегу обнаружился ручей с чистой водой, правда, слегка желтоватой, но вполне пригодной для питья. Они решили сделать короткую остановку и осторожно наполнили фляжку студеной водой.
— Здесь слишком влажно и холодно, нужно скорее отыскать укромное сухое местечко. Там мы сможем раскинуть костёр, согреться и спокойно провести ночь. Утром отправимся в ближайшее селение. У меня есть некоторые сбережения, хватит приобрести теплую одежду и свежие продукты.