Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью

© Ю. Аверина

© О. Аверина

© ИП Воробьёв В.А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

И вот путь на волю свободен. Орел недоверчиво осмотрелся вокруг…

Неужели случилось то, чего он так долго ждал? Птица медленно расправила крылья и, издав торжествующий крик, поднялась в небо…

Глава 1

Пришла беда – открывай ворота

– Родителей не выбирают! – сквозь зубы твердила Варвара, со злостью выкидывая вещи из почти полностью упакованного чемодана. – Долг платежом красен! Как аукнется, так и откликнется!

На мгновение она замерла на месте и задумалась. Что же еще гласит народная мудрость по этому поводу? Да черт его знает, что она там гласит! Молния жалобно звякнула, и ни в чем не повинный чемодан полетел в дальний угол гардеробной. Варька опустилась на пол, посреди разбросанных повсюду вещей и достала мобильный. «Прямо сейчас позвоню Александру и сообщу, что завтрашняя поездка отменяется. И тогда уже ничто не помешает мне исполнить святой дочерний долг». На глаза случайно попался купленный на днях путеводитель по Парижу, и тяжелый вздох невольно вырвался из груди неудавшейся путешественницы.

А как они все замечательно спланировали! Романтический уик-энд в городе влюбленных, днем долгие прогулки по Булонскому лесу, обеды в маленьких уютных кафе, а вечером долгожданная премьера в Гранд-опера. Не выходные, а мечта. Но, как твердит все та же пресловутая народная мудрость, человек предполагает, а Бог располагает, их грандиозные планы были только что разрушены одним-единственным телефонным звонком.

Варвара любовно укладывала в чемодан еще накануне отобранные и отглаженные наряды, когда на тумбочке заверещал мобильный. Увидев номер, высветившийся на дисплее, она сразу заподозрила неладное. Галина Андреевна крайне редко тревожила дочь просто так, без повода. «Может, не отвечать, – мелькнула в голове трусливая мыслишка, – а перезвонить завтра, уже из Парижа?» Однако рука уже тянулась к кнопке приема.

– Привет, мамуль! Как дела? – Варька попыталась изобразить беззаботность.

– Лучше всех, – поддержала бодрый тон дочери Галина Андреевна. – А я к тебе с новостями. Представляешь, у нас на днях сорокалетие выпуска!

– Ничего себе! – искренне удивилась Варвара – Время-то как бежит, ведь совсем недавно отмечали тридцать пять, оглянуться не успели, бац, уже сорок! Мам, а помнишь, в каком отличном ресторане проходила прошлая встреча и как все остались довольны?

– Еще бы, все Любаша постаралась. Мы потом с девчонками этот вечер года два вспоминали. Живая музыка, танцы до упаду, шампанское рекой. Пашка Кацюрба на радостях хватил лишнего и пошел всем подряд в любви признаваться, а Мурзина так лихо отплясывала канкан, что потом неделю с кровати подняться не могла. И только наш «аллигарх» Балалыкин весь вечер просидел у камина со скучающим видом и бессменной сигарой в руке, поглядывая на веселящихся товарищей свысока. Непонятно, зачем он вообще приходит на эти встречи? Возможно, просто боится обидеть Любочку, ведь он был влюблен в нее в десятом классе.

– Какие же вы все-таки молодцы, – с легкой завистью проговорила Варвара, – что не потеряли друг друга, что собираетесь вместе каждые пять лет, постоянно созваниваетесь. А вот мы разбежались, и поминай как звали. Хорошо еще, Лелька у меня осталась…

– Так и есть, поддакнула Галина Андреевна, – но это, доченька, не потому, что раньше дружба была крепче, солнце ярче, а сахар слаще. Нет, просто у нас всегда была Люба, Любушка, Любовь Петровская, наша бессменная староста, массовик-затейник, душа, честь и совесть нашего класса. Она-то и тянет на себе все сорок лет организацию этих встреч, часами сидит на телефоне, обзванивая одноклассников, подыскивает подходящее место, собирает деньги, готовит программу. А в этом году, в честь сорокалетия выпуска, Любаша пообещала устроить сюрприз, так что звоню я тебе, доченька, не просто так, а по делу!

– По какому делу? – тут же насторожилась Варвара. – Наряд на вечер подобрать, так это без проблем, приезжай хоть сегодня.

– Нет, милая, одним нарядом ты не отделаешься – Галина Андреевна заговорщически хихикнула, – на этот раз мне потребуется твое личное присутствие. – И, не дав дочери опомниться, затараторила – Представляешь, что придумала наша неугомонная староста, она нашла какого-то таинственного спонсора и забронировала целый корпус в подмосковном «Гелио-парке»! Не слабо, да? Номера, правда, не люкс, а обыкновенный двухместный стандарт, но зато по номеру на брата. Каждый может взять с собой пару. – Галина Андреевна выдержала театральную паузу, а затем торжественно объявила: – Я решила, что моей парой будешь ты! Заезд завтра в пять, так что времени собраться предостаточно. Есть, правда, одна загвоздка. Папа наотрез отказывается оставаться с Жаклин, но мы можем взять ее с собой, она же крохотная, никому не помешает, верно?

– Мама! Опомнись! – Варьке наконец-то удалось вставить слово в мамин нескончаемый поток. – У меня совершенно другие планы на выходные. Мы с Сашей…

– Вот, значит, как! Голос Галины Андреевны моментально заледенел. – Значит, какой-то Саша тебе дороже родной матери! Хорошо, девочка, считай, я тебя ни о чем не просила. – Она глухо всхлипнула и страдальческим голосом добавила: – Хотя, по правде сказать, не ожидала от единственной дочери такого равнодушия после всего, что я для тебя сделала… Извини, что потревожила…

– Мам, прекрати терзать мне душу! – Варвара понимала, что мать использует запрещенный прием и умышленно растит в ней чувство вины, но поделать с собой ничего не могла. – Конечно, я поеду с тобой.

– Вот и славно, – обиды Галины Андреевны моментально испарились. – Жду тебя завтра часика в три. И огромная просьба, не опаздывай!

И вот теперь, поддавшись минутному порыву гнева и раскидав уложенные в чемодан вещи по всей комнате, Варька сидела на полу и размышляла о своей тяжелой доле. Звонить Борецкому страшно не хотелось. «Что теперь он будет делать все выходные? Полетит в Париж без меня или отменит поездку? А если все-таки полетит, кого возьмет с собой? Дочь, бывшую жену или, может, ту длинноногую секретаршу, которая при виде меня всякий раз утыкается в компьютер, делая вид, что смертельно занята? Нет, этого допустить нельзя, надо срочно что-то придумать!»

Неожиданно телефон в руке у Варвары ожил, по закону подлости звонил именно Борецкий, не оставляя ей ни минуты на раздумья.

– Привет, Варенька, хочешь, я угадаю, чем ты сейчас занимаешься? – хохотнул он в трубку. – Ты стоишь посреди гардеробной и пытаешься уместить в один чемодан все свои многочисленные наряды. Ну что, верно?

– Нет, Саш, на этот раз не угадал!

Голос Варвары звучал так, что Борецкий тут же заволновался: что-то случилось, кто-то заболел или у Лизы неприятности?

– Не беспокойся, Саш, у нас все в порядке, все живы-здоровы, просто завтра я не смогу полететь с тобой в Париж. Видишь ли, моя мама…

– Погоди, о твоей маме поговорим позже, – произнес Борецкий холодно и сухо, едва сдерживая раздражение. – Ты решила отменить поездку? Вот так запросто, в самый последний момент?

– Милый, не обижайся, я тебе сейчас все объясню. Видишь ли, у моей мамы…

– Опять твоя мама! – Борецкий невольно сошел на крик. – Оставь ты ее наконец в покое, ты уже вполне взрослая девочка. Скажи лучше, а если бы я сейчас не позвонил, то узнал бы об этом в аэропорту, за несколько минут до вылета?

– Нет, конечно, я как раз собиралась звонить тебе. Понимаешь, семейные обстоятельства заставляют меня остаться и…

– Я все понял, – сухо отрезал Борецкий. – Ну раз у тебя все живы-здоровы, значит, моя помощь не требуется. Счастливо провести выходные, – бросил он с легким сарказмом и дал отбой. Варька с удивлением смотрела на вдруг замолчавшую трубку. «Неужели он обиделся? Всегда такой уравновешенный, рассудительный и невозмутимый Борецкий обиделся, как мальчишка. Не выслушал, не разобрался, в чем дело, просто взял и бросил трубку! Поступок, достойный пятнадцатилетнего влюбленного юнца, а никак не зрелого мужчины. Да, не зря говорят: пришла беда открывай ворота! Что-то мне сегодня народная мудрость покоя не дает». Варвара легко поднялась с полу, бросила быстрый взгляд в зеркало над туалетным столиком и, показав собственному отражению язык, хитро улыбнулась. Раз так, будем решать проблемы по мере поступления. Отменить завтрашнюю поездку в «Гелио-парк» я не могу, зато могу ее по возможности скрасить. И поможет мне в этом моя верная подруга. Надеюсь, Лелька-то не бросит меня в трудную минуту.

Глава 2

Призраки прошлого

– Нет, все-таки ты, Варька, шантажистка, – беззлобно ворчала я, сидя на переднем сиденье рядом с подругой, – шантажистка и законченная эгоистка, а еще на маму свою обижаешься. Да Галина Андреевна по сравнению с тобой сущий ангел.

– Ангел, говоришь? Ты просто ее давно не видела! – Варька свернула с Профсоюзной улицы во дворы и подкатила к дому своего детства. – Посмотрим, что ты скажешь на обратной дороге, после нескольких дней, проведенных в обществе моей мамочки. А пока внимание, приготовились к торжественной встрече.

Я обернулась и заметила Галину Андреевну, уверенным шагом приближающуюся к нам. Одной рукой она толкала огромный дорожный чемодан на колесиках, а другой прижимала к себе крохотное существо золотисто-рыжего цвета с глазами олененка и умильными кисточками на ушах.

– Тетя Галя, здравствуйте! – Я не могла оторвать глаз от крохотной собачонки. – Боже мой, какая прелесть! А Варька не говорила, что вы завели песика. Я протянула руку и попыталась погладить шоколадную головку. Однако собака оскалилась и угрожающе зарычала.

– Здравствуй, Лелечка, – Галина Андреевна почесала любимицу за ушком и с гордостью сообщила: – Это Жаклин Патриция Элисон, она терпеть не может фамильярности.

– Да ладно, мам, будь уж честной до конца и признайся, что Элька никого терпеть не может, даже хозяев, – хихикнула Варвара, с трудом засовывая чемодан в багажник. – Не понимаю, что там у тебя, гантели для утренней зарядки или подписное Достоевского?

– Не пори ерунды, – строго одернула дочь Галина Андреевна, там только самое необходимое для Элечки. И вообще, хватит болтать, поехали, а то все приличные номера разберут! – скомандовала она и не моргнув глазом заняла мое место на переднем сиденье. Опасения Галины Андреевны оказались напрасными, в «Гелио-парк» мы приехали одними из первых и без проблем получили ключи от двух соседних комнат. (На нашу удачу, Любочка Петровская забронировала несколько запасных номеров, в одном из которых мы с Варварой и поселились.) Оплатив комнату и забросив вещи, мы решили немного прогуляться, но в коридоре были пойманы Варькиной мамой.

– Следите за временем, девочки! Ровно в восемь состоится торжественный ужин, а перед этим неплохо было бы принять душ и переодеться.

– Ужин?! – округлила глаза Варвара. – Я устала и совершенно не хочу весь вечер поддерживать светскую беседу с твоими подружками. Так что иди одна, мам.

– Об этом не может быть и речи, – безапелляционно заявила Галина Андреевна, вставляя ключ в замочную скважину. – Кстати, Ларочка Бородина тоже здесь, так что вам будет с кем поболтать, – и она захлопнула дверь прямо перед нашим носом, давая понять, что дискуссия окончена.

– Обрадовала, нечего сказать! – скривилась Варвара.

– Варь, а это кто? Что-то я не припомню среди твоих подруг Ларисы.

– Да какая она мне подруга, – отмахнулась Варька. – Вот мама с тетей Адочкой действительно дружат, а мы с Ларкой просто терпели друг друга. Терпели до тех пор, пока не произошла эта неприятная история…

– Какая история? – заинтересовалась я. – Расскажи.

Мы неторопливо брели по ухоженной парковой аллее, времени до торжественного ужина было предостаточно, и Варька охотно погрузилась в воспоминания.

Ларочке повезло удачно родиться, ее папа, профессор химии Бородин, был единственным внуком всемирно известного академика Спиридона Феоктистовича Бородина и от своего знаменитого дедушки унаследовал немало ценностей. Их огромная квартира в высотке на Котельнической набережной отдаленно напоминала филиал музея искусств. Стены увешаны картинами известных русских мастеров, за стеклами многочисленных витрин и горок антикварный фарфор, на специальных столиках бесценные старинные вазы. Передвигаться по квартире нужно было крайне осторожно, чтобы, не дай бог, не разбить какую-нибудь музейную редкость. Даже в Ларкиной комнате, где нам позволялось играть исключительно в тихие игры, под потолком висела хрустальная люстра, а нишу у окна украшали старинные гравюры. Вопреки расхожему мнению, что на детях гениев природа отдыхает, Ларкин папа сам был выдающимся ученым и одним из лучших преподавателей Московского государственного университета. Уже тогда, в советское время, его часто приглашали читать лекции в Англию, Францию, Америку, его работы издавались по всему миру. Признанный авторитет в своей области, Александр Порфирьевич за границей бывал чаще, чем дома, и из всех зарубежных командировок привозил дочери диковинные подарки. Модные шмотки, куклы Барби, у нее у первой в классе появился видак, и прочие атрибуты красивой иностранной жизни притягивали внимание подруг и делали Лару звездой класса. Она же все воспринимала как должное и пользовалась своими привилегиями вовсю. Попасть к Бородиной на день рождения считалось честью, а за право сидеть с Ларисой мальчишки разбивали друг другу носы. Хотя, на мой взгляд, не было в ней ничего такого, заурядная выскочка и задавака. Училась Ларка неплохо, особые успехи делала в химии и биологии. То ли зубрила много, боясь рассердить строгого отца и посрамить честь фамилии, то ли сработала генетическая память. Ведь ее второй дед, по линии Аделаиды Степановны, тоже был профессором химии, так что эту науку девочка впитала с молоком матери. Лично меня в Ларке страшно раздражала ее манера смотреть на окружающих свысока, брезгливо оттопырив губу и прищурив глазки. Она даже ходила как-то по-особенному, гордо вскинув голову и не замечая никого вокруг, этакая наследная принцесса, ни больше ни меньше. Варвара состроила брезгливую гримасу и, задрав нос кверху, важно зашагала вперед, подражая походке Ларисы Бородиной.

Я невольно прыснула:

– Да, Варвара, сразу видно, какие теплые отношения связывали вас с подругой детства.

– Не то слово, какие теплые, – поддакнула Варька, – снова беря меня под руку, – Но при всем при этом я искренне симпатизировала тете Адочке и постоянно удивлялась, как у такой доброй, чуткой и отзывчивой женщины могла вырасти такая эгоистичная и высокомерная дочь. Хотя, возможно, она пошла в отца… Варька глубоко задумалась, и какое-то время мы шагали молча.

– Варь, а что там за неприятная история? – напомнила я. – Раз уж начала, рассказывай.

– В один прекрасный день сладкой жизни Лары Бородиной пришел конец. Ее отец влюбился в секретаршу и ушел из семьи. Вернее, уйти пришлось как раз Аделаиде Степановне, а в шикарную квартиру на Котельнической набережной вошла новая хозяйка. На мамины отношения с тетей Адой это никак не повлияло, даже напротив, они еще больше сблизились, зато тесно общаться семьями мы перестали, и необходимость изображать дружбу у нас с Ларисой отпала.

– Неужели ты о ней ничего не знаешь? – разочарованно протянула я.

– Скажешь тоже, – усмехнулась Варька, – помимо моей воли мама держала меня в курсе событий. Когда профессор Бородин ушел из семьи, Ларисе было семнадцать. Представляешь, как трудно в таком возрасте спускаться с небес на землю. После четырехкомнатных хором – хрущевка в Марьино, ни тебе модных шмоток, ни лишних денег на карманные расходы, бывшие друзья смотрят с насмешкой и презрением.

– Погоди, с чего такая безнадега? Неужели профессор совсем забыл свою прежнюю семью?

– Дело не в Бородине. Дядя Саша, он хоть и эгоист конченый, но Ларку любил, да и жену бросать на произвол судьбы не собирался. Однако обычно робкая и бесхарактерная тетя Ада на этот раз была непреклонна и наотрез отказалась от помощи бывшего мужа. Из квартиры на Котельнической она забрала только старое пианино да древний сундучок деда, оставшиеся ей в наследство от родителей. Гордость и обида не позволяли ей брать деньги у мужа-предателя. А вот почему Ларка перестала общаться с отцом, я не знаю. Только буквально сразу после переезда профессорская дочка словно с цепи сорвалась, назло родителям забрала документы из МГУ, поступила в цирковое училище и выскочила замуж.

– Куда? В цирковое училище?! Надеюсь, ты шутишь!

– В том то и дело, что нет. Но реакция у всех знакомых была точно такая же. Тетя Адочка рыдала, билась в истерике, умоляла передумать, но Лариса твердо стояла на своем.

– Но почему такой странный выбор?

– Не знаю, – пожала плечами Варвара, – может, так она хотела досадить отцу, ведь Бородин мечтал о продолжении династии…

Неожиданно Варька замолчала и стала внимательно вглядываться в идущую навстречу пару.

– Быть такого не может, – пробормотала она, – это что, обман зрения, галлюцинация или… – Эй, ты сейчас о чем? – дернула я подругу за рукав.

– Понимаешь, – Варька слегка замедлила шаг и повернулась ко мне, в глазах ее плескалось удивление пополам с любопытством, – если зрение мне не изменяет, нам навстречу идет профессор Бородин собственной персоной. Получается, вся семейка в сборе!

Я пригляделась и тоже увидела идущую нам навстречу пару. Высокий поджарый мужчина, на вид лет шестидесяти, с ярко-рыжими, почти не тронутыми сединой волосами вел под руку молодую, хрупкую женщину, которая ему что-то увлеченно рассказывала. Когда между нами оставалось буквально несколько шагов, Александр Порфирьевич оторвался от своей спутницы и наконец-то заметил нас.

– Варенька! Душа моя! – бросился он к слегка смутившейся Варваре. – Ты ли это? А красавица какая стала, глаз не отвести! Сколько же мы с тобой не виделись, лет пятнадцать или поболе?

– Да поболе, дядя Саша! – Варька с трудом высвободилась из его крепких объятий. – Вы тоже отлично выглядите, совсем не изменились!

– Стараемся, – самодовольно улыбнулся Бородин, явно польщенный комплиментом. – Кстати, познакомьтесь, моя будущая жена, Леночка, – и он с нескрываемой гордостью притянул к себе молодую женщину.

Обменявшись приветствиями, мы вместе зашагали в сторону корпуса. Варька о чем-то оживленно разговаривала с профессором, Леночка шла молча рядом, а я, пользуясь случаем, с любопытством разглядывала эту необычную пару.

Девушке на вид было лет двадцать пять – тридцать. Милое приятное лицо, добрая открытая улыбка и фигурка что надо. Ростом, правда, подкачала, зато вся такая ладненькая и изящная, словно фарфоровая статуэтка. И что она нашла в этом престарелом ловеласе? Я неохотно перевела взгляд на Александра Порфирьевича, которого уже заранее недолюбливала. Он соловьем заливался перед дамами и напоминал мне сейчас распустившего хвост павлина. Не обладая внешностью классического бабника, в молодые годы он наверняка не знал отбоя от поклонниц, да и сейчас для своих лет выглядел неплохо. Рост под два метра, осанка, правильные черты лица, волевой подбородок и нос с легкой горбинкой, порода, что называется, говорила сама за себя. Любопытно будет посмотреть, унаследовала ли Ларочка Бородина отцовские черты?

– Ну что, девочки, увидимся за ужином! – бросил нам на прощанье моложавый профессор. – За ужином? – удивленно переспросила я. – Вы что, тоже…

– Конечно, увидимся, – перебила меня Варвара, толкая в сторону лифта, – очень приятно было встретиться, до вечера, Александр Порфирьевич!

Когда двери лифта захлопнулись и кабина бесшумно поплыла на третий этаж, Варька проговорила:

– Совсем забыла тебя предупредить, дядя Саша учился со своей первой женой в одном классе, они поженились сразу после школы. Так что здесь он на законных основаниях.

– Ничего себе, – присвистнула я, – мог бы и не приходить на эти встречи. К чему бередить прошлое?

– Насколько я знаю, он раньше и не приходил, видимо, срок давности вышел.

– Ну да, – хмыкнула я, или решил похвастаться молодой женой.

– Может, и так. На дядю Сашу это очень похоже.

Глава 3

Встреча заклятых подруг

Ресторан, в котором должен был состояться торжественный ужин, носил название «Дикий Запад». Деревянные потолки, кованая мебель, канделябры и официанты в ковбойских шляпах – все это напоминало горячо любимые мною вестерны и вызывало невольную улыбку. Варька же, войдя в ресторан, тут же сморщила носик.

– Не люблю я эту пошлятину, – проворчала она, – ну скажи на милость, кому нужна вся эта дешевая атрибутика? Почему нельзя выдержать интерьер в строгом классическом стиле?

– На вкус и цвет товарищей нет, – усмехнулась я, – не все же такие эстеты. Вон маме твоей, по-моему, нравится.

– Притворяется, – со знанием дела заявила Варька, – чтобы Любочку свою драгоценную не обидеть. Это же ее идея устроить встречу именно тут, хотя удовольствие, судя по всему, не из дешевых. Любопытно, кто за все это платит? Мама сказала, что из двадцати пяти приглашенных приехали только восемнадцать, но, согласись, забронировать восемнадцать номеров плюс сегодняшний банкет… Видать, щедрого спонсора нашла в этом году Любовь Геннадьевна.

Зал потихоньку заполнялся гостями. Мы подошли поближе к столу, за которым уже сидело много народу. Из всех собравшихся я знала только профессора Бородина с невестой и Галину Андреевну.

– Обрати внимание, – шепнула мне на ухо Варька, – рядом с мамой та самая Аделаида. Повнимательнее приглядевшись к маленькой хрупкой женщине с тронутыми сединой светлыми волосами и прозрачными, будто выплаканными глазами, я с удивлением обнаружила, что профессор верен своим вкусам – его бывшая жена была очень похожа на будущую, только лет на тридцать постарше.

В этот момент нас заметила Галина Андреевна и активно замахала руками:

– Девочки, что вы стоите как не родные, идите скорее сюда, я вам место заняла, вон и Ларочка с мужем на подходе. Чувствую, будет у нас отличная компания.

– Спасибо, мамочка, удружила, – ворчала себе под нос Варвара, пролезая к нашим местам, – мало того что привезла сюда почти силой, притащила на этот банкет, так еще и распоряжается, где сидеть. Форменный тиран и деспот.

Фраза «яблочко от яблоньки…» так и вертелась у меня на языке, но я решила не дразнить и без того недовольную Варьку, которая наконец-то прекратила ворчать и процедила: «А вот и наша принцесса собственной персоной явилась не запылилась».

Я с любопытством взглянула на Ларису Бородину. От отца девушка взяла лишь гордую осанку и рыжеватый оттенок волос, а во всем остальном Лара была точной копией матери. Небольшого роста, худенькая, с мелкими чертами лица и светло-голубыми, водянистыми глазами. «И почему это природа так часто бывает несправедлива, – невольно подумала я, – возьми Ларочка от родителей лучшее, она могла бы быть настоящей красавицей».

– Варь, – наклонилась я к подруге, – а в цирковом училище Бородина на кого училась?

– Вроде на акробатку, она же в детстве спортивной гимнастикой серьезно занималась. А вот муж у нее точно клоун.

– Это ты в переносном смысле?

– Почему же, в самом что ни на есть прямом! Клоун с дрессированными собачками. Мама даже как-то была на его выступлении, осталась весьма недовольна.

– О, Варвара, и ты тут! Привет, привет! – Обойдя знакомых, Лариса с мужем заняли соседние с нами места. – Тебя-то сюда каким ветром занесло?

Варька слегка растерялась:

– Как это каким? Маму сопровождаю. А сама-то ты что тут делаешь?

«Да, сердечная встреча двух заклятых подружек, – усмехнулась я про себя, – никто даже не пытается притворяться или делать вид, что рад. Зря все-таки Галина Андреевна посадила их рядом. Сейчас слово за слово… Я Варьку хорошо знаю, она долго молчать не станет».

– Я-то здесь работаю, – презрительно фыркнула Лариса, – а что ты забыла в этой пенсионерской компании, или уже совсем податься некуда?

– Кем? – От любопытства Варька даже не обратила внимания на брошенную «шпильку». – директором «Гелио-парка»?

– Представь себе, нет, – нехотя выдавила Бородина, – мы с Иваном следим за местным зоопарком и дважды в неделю по выходным устраиваем цирковые представления для отдыхающих.

– Ты следишь за зоопарком?! – Варьке даже не пришлось изображать удивления. – Какой странный выбор для внучки академика!

– Это все временно, – мне показалось, что Лариса невольно оправдывается, – по семейным обстоятельствам мы были вынуждены приостановить гастроли, но очень скоро все вернется на круги своя, ведь Иван талантливый артист и легко найдет работу в любом цирке мира.

– Ну да, – понимающе закивала Варвара, – нынче же дефицит дрессированных собачек!