Скандальный развод пышки-попаданки

Я умерла в восемьдесят один год, четыре месяца и два дня.

Не от возраста, не от давления и даже не от жареных пирожков с капустой, которые моя младшая невестка считала главным врагом моего здоровья. Я полезла снимать соседского кота с козырька подъезда. Кот, неблагодарная скотина, спрыгнул сам. Складная лестница сложилась следом.

Последней моей мыслью было: «Говорила же, что ступенька шатается».

А первое, что я услышала после смерти:

- Перестаньте притворяться и подпишите признание, Эвелина. Сейчас же.

Голос был мужской, холодный и неприятный. Так разговаривают люди, которые заранее решили, что согласие собеседника - пустая формальность.

Я открыла глаза.

Передо мной стоял высокий брюнет лет тридцати пяти. Красивый той яркой красотой, которой сам владелец обычно очень гордится. Чёткий профиль, надменный рот, чёрный мундир с серебряным шитьём и выражение человека, привыкшего считать чужую жизнь частью своей обстановки.

За его плечом жалась молодая женщина в простом сером платье. На руках у неё спал младенец.

Я же почему-то сидела на полу.

И пол этот был не линолеумом в моей прихожей, а белым мрамором с золотыми прожилками.

- Эвелина, - повторил брюнет. - Моё терпение заканчивается.

Я пошевелила пальцами. Пальцы оказались пухлыми, белыми и унизанными кольцами. В груди было тяжело, зато колени не болели.

Последнее обстоятельство немного примирило меня с происходящим.

- Не торопитесь, молодой человек, - сказала я. - Я только что умерла.

Он побледнел, а молодая женщина ойкнула и крепче прижала ребёнка к груди.

А я поняла, что сказала это вслух.

- Что за нелепости? - процедил брюнет.

- Согласна, нелепость. Со мной это случается.

Я поднялась, опираясь о край стола. Тело оказалось непривычным: мягким, пышным, тяжёлым в груди и бёдрах. Голова кружилась. Перед глазами плавали багровые пятна, а левое запястье горело так, словно на него надели раскалённый браслет.

Я посмотрела вниз. На руке темнел широкий серебряный обруч, покрытый рунами. От него по коже расползались красные ожоги.

И тут в мою голову хлынула чужая жизнь.

Леди Эвелина Арден, тридцать три года.

Единственная дочь богатого герцога. Семь лет замужем за маркизом Рейнаром Валье - боевым магом, дальним родственником королевской семьи и человеком, которого она любила до потери всякого достоинства.

Семь лет надежд. Семь лет лекарей, унизительных осмотров, горьких настоев и молитв о ребёнке.

Последний год Эвелина прожила в отдалённом поместье Медовые Ключи. Муж находился в военном лагере, а она вышивала ему защитные знаки, отправляла нежные письма и каждое утро зажигала свечу за его возвращение. А еще заедала тоску по любимому супругу пирожными. Большим количеством пирожных.

Он вернулся три дня назад, и не один.

Женщину звали Марта. Она была дочерью деревенского сапожника, во время военной кампании работала при лагере: стирала офицерское бельё, чинила одежду и убирала шатры. На её ключице сиял золотистый знак истинной пары Рейнара.

Младенцу на её руках исполнилось три месяца. Это был его сын.

По расчётам мальчик был зачат почти сразу после того, как Рейнар прибыл в лагерь. Значит, об истинной паре он знал давно. Но продолжал писать жене письма. Настаивал на неприятных процедурах лечения женского бесплодия. Заверял, что после возвращения они обязательно отправятся к лучшим столичным целителям. Ведь причина была только в ней.

Теперь он решил выдать ребёнка Марты за сына законной супруги.

Эвелина больше года не показывалась в столице. Рейнар собирался объявить, что она скрывала беременность из-за угрозы выкидыша, а родила в Медовых Ключах. Подкупленные слуги должны были подтвердить историю. Марте предназначалась роль овдовевшей кормилицы.

Ребёнок получал знатную мать, древнюю родословную и право на огромное наследство Арденов.

Рейнар сохранял приданое жены. Марта из полковой проститутки превращалась в приличную женщину и оставалась рядом со своей истинной парой.

Одна Эвелина теряла всё.

- Вы надели на меня подчиняющий браслет, - медленно произнесла я.

- Только потому, что ты отказалась мыслить разумно.

В памяти вспыхнула последняя сцена. Эвелина плакала и просила отпустить её, а Рейнар требовал подписать признание ребёнка. Она отказалась. Тогда он схватил её за руку и защёлкнул браслет.

Магия ударила в самое сердце. Слабая душа Эвелины не выдержала. Перед тем как исчезнуть, она успела пожелать лишь одного:

«Пусть он за все ответит».

Что ж, милая. Это мы устроим.

- Значит, мальчик ваш? - спросила я.

Рейнар раздражённо дёрнул подбородком:

- Разумеется.

- А эта девушка - ваша истинная пара?

- Ты уже видела знак.

- Когда вы о нём узнали?

- В первый месяц кампании. Какое это имеет значение?

- Большое. Просто огромное.

Он подошёл ближе:

- Слушай внимательно. Завтра мы возвращаемся в столицу. Через неделю состоится представление наследника. Ты возьмёшь Леона на руки и перед родовой колыбелью назовёшь его своим сыном. После этого кровь Арденов признает его.

- А если не назову?

Лицо Рейнара стало жёстким.

- Тогда я объявлю тебя душевнобольной. Ты проведёшь остаток жизни в закрытом поместье, а управлять твоим состоянием буду я. Не усложняй ситуацию, Эвелина. Ты останешься маркизой. Сохранишь привычную жизнь. От тебя требуется всего несколько слов.

Я перевела взгляд на Марту. Она была бледна, но не выглядела испуганной. Скорее нетерпеливой. Женщина уже мысленно поселилась в этом доме и теперь ждала, когда законная хозяйка перестанет мешать.

На младенца я злиться не могла. Он тихо сопел, сжав крошечные кулачки. Не виноват ребёнок, что отец у него с гнильцой, а мать решила строить счастье на чужом несчастье.

- После представления мальчика что будет с Мартой? - спросила я.

- Она останется при нём кормилицей.

- И при вас, надо полагать.

- Это не твоё дело.

- Пока мы женаты, к сожалению, именно моё. Такое вот неудобство законного брака.

- Ты согласна или нет?

За восемь десятилетий я пережила многое. Детство с керосиновой лампой, коммунальную кухню, очереди, дефицит, смену денег, открытие кооперативов, появление банковских карт, смартфонов и доставки продуктов. Я хоронила близких, растила детей, выхаживала внуков, управляла Домом быта, а потом торговала трикотажем, когда прежняя жизнь в одночасье закончилась и пришлось начинать все заново.

Страна меняла названия, деньги и правила. Я меняла только очки и методы воздействия на окружающих.

К восьмидесяти годам я вывела три истины:

- Хамы понимают только последствия.

- Документы важнее обещаний.

- Скандал следует устраивать при максимальном количестве свидетелей.

Я опустила глаза и позволила плечам поникнуть.

- Я всё поняла, милорд.

Рейнар улыбнулся.

Напрасно, дружок. Я сказала, что поняла. Согласия на подлог я тебе не давала.

ГЛАВА 2

В спальню меня доставили почти торжественно. Рейнар распорядился снять браслет и велел служанкам подготовить меня к завтрашней дороге. Наверное, решил, что окончательно сломал жену.

Переубеждать его я не стала. Самоуверенный мужчина - подарок судьбы. Он сам расскажет всё нужное, подпишет лишнее и ещё обидится, если ему не дать почувствовать себя победителем.

Когда дверь закрылась, я подошла к зеркалу.

Из серебряной рамы на меня смотрела молодая женщина с огромными серыми глазами, круглым лицом и роскошными каштановыми волосами. Фигура у неё была пышная, мягкая и очень женственная.

Рейнар неоднократно говорил жене, что она «распустилась».

Я повернулась боком.

- Ничего подобного, - сообщила отражению. - Всё на месте. Местами даже с запасом.

Самым прекрасным оказалось отсутствие боли в пояснице. Я присела, выпрямилась, подняла руки и едва не расплакалась от счастья. Ни суставы не хрустели, ни давление не скакало, ни очки не требовались.

Если бы не чужой муж, краденый младенец и попытка магического принуждения, начало новой жизни можно было считать удачным.

В дверь тихо постучали.

- Входите.

Появилась пожилая служанка. Высокая, сухая, с плотно сжатыми губами. Память подсказала: это Агата, бывшая няня Эвелины. Единственный человек, приехавший с ней из родительского дома.

- Миледи, - прошептала она и заперла дверь. - Что он с вами сделал?

- Пока только сильно разозлил.

Агата замерла, всматриваясь в моё лицо.

- Вы изменились.

- После смерти такое бывает. Браслет принуждения сработал не так, как маркиз хотел.

Она перекрестилась. Пришлось усадить её, напоить водой и объяснить, что умирать я больше не собираюсь. По крайней мере, в ближайшее время.

- Мне нужны брачный договор, опись приданого и завещание отца Эв… моего отца, - сказала я.

Оговорку Агата заметила, но вопросов не задала.

- Документы хранятся у маркиза.

- Оригиналы?

- Нет. Оригиналы запечатаны в родовой шкатулке. Открыть её можете только вы.

Вот за это я сразу зауважала покойного герцога Ардена. Умный отец не тот, кто говорит дочери, что муж будет о ней заботиться. Умный отец оставляет дочери отдельный счёт, хорошего юриста и документы, до которых заботливый муж не доберётся.

Шкатулка нашлась в гардеробной. Рейнар считал её декоративной безделушкой и даже поставил сверху вазу.

Я приложила палец к замку, и по крышке пробежал золотой свет.

Внутри лежали свитки, банковские сертификаты, ключи от хранилищ и тяжёлый синий кристалл.

- Это что?

- Камень домашней защиты, - ответила Агата. - После свадьбы ваш отец приказал связать его с браслетом супруги. Он сохраняет следы магического воздействия на носителя.

Я осторожно подняла кристалл, и внутри вспыхнуло изображение.

Рейнар защёлкивал на руке Эвелины подчиняющий браслет.

«Ты назовёшь Леона своим сыном».

«Но Марта - ваша истинная пара! Вы знали об этом почти год!»

«Именно поэтому мальчик родился. Ты всё равно не могла дать мне наследника».

«Вы знали, почему я не могла? Знали и заставляли меня годами проходить эти унизительные процедуры?? Называли бесплодной??»

«Разумеется. Прекрати истерику».

Запись оборвалась на вспышке магии.

- Агата, - сказала я, - вы верите в высшие силы?

- Да, миледи.

- Передайте им мою благодарность. Лучше подарка они придумать не могли.

Следующие два часа мы читали брачный договор.

Составлял его человек дотошный, подозрительный и явно не питавший особой любви к Рейнару. За доказанную измену предусматривался развод с возвращением полного приданого. За рождение ребёнка на стороне - крупная компенсация. За попытку незаконно передать чужому ребёнку наследственные права Арденов виновная сторона лишалась всех притязаний на имущество супруги.

Оставалась одна проблема.

Для расторжения брака требовалось доказать, что Рейнар сознательно скрыл появление истинной пары, и кристалл это доказывал.

Я откинулась на спинку кресла.

- Агата, сколько человек пригласят на представление наследника?

- Маркиз хотел ограничиться родственниками и несколькими близкими друзьями.

- Неправильный подход. Рождение наследника - событие важное. Нельзя лишать людей радости.

К полуночи я написала двадцать семь приглашений. Главе столичной палаты родословных. Трём королевским нотариусам. Верховному хранителю брачных клятв. Представителям самых знатных семейств. Редакторам двух светских листков.

Последних я пригласила как «уважаемых хронистов эпохи».

Агата прочла список.

- Миледи, маркиз придёт в ярость.

- Очень надеюсь. Спокойный мужчина способен задуматься, а мне это сейчас ни к чему.

Утром ко мне явилась Марта. Без ребёнка она выглядела совсем юной. Лет восемнадцать, не больше. Интересно, скольких она через себя пропустила, прежде чем добралась до истиной пары?

На ней было дорогое платье Эвелины, плохо сидевшее в плечах.

- Рейнар сказал, вы согласились, - начала она.

- Рейнар много чего говорит. Например, семь лет говорил мне, что мы обязательно станем родителями.

Марта поджала губы.

- Мы с ним истинная пара.

- Поздравляю. А когда свадьба?

Она вскинула подбородок:

- Когда всё уладится.

- Это он так сказал?

- Да.

- И мне говорил. Правда, насчёт детей. Удивительно постоянный человек. Фразы не меняет, только женщин.

- Вы хотите отнять его у меня?

- Милая, если у вас из корзины выползла гадюка и заползла к соседке, это не соседка у вас гадюку отняла. Это вам повезло.

Марта покраснела.

- Леон получит имя, положение и будущее. Разве вы желаете зла невинному ребёнку?

- Ребёнку - нет. С чего вы взяли?

- Вы ничего не понимаете! Простолюдину не дадут занять место наследника!

- Леон - сын маркиза. Значит, имеет право на содержание и защиту отца. Но сыном герцогини Арден он от этого не становится.

Марта приблизилась ко мне:

- Рейнар всё равно добьётся своего.

- А ты не такая уж и смирная овечка… Да, милая?

Она ушла, хлопнув дверью.

А я велела подать себе завтрак. Предстояло выбрать платье для торжественного разоблачения мужа, а такие решения нельзя принимать натощак.

ГЛАВА 3

В столицу мы въехали под вечер.

Рейнар всю дорогу был чрезвычайно любезен. Осведомлялся о моём самочувствии, подавал руку и даже укрыл ноги пледом. Со стороны посмотреть – самый заботливый супруг на свете.

Я отвечала кроткой улыбкой. Пусть расслабляется. Индюка тоже не нервируют накануне Дня Благодарения.

За неделю городской особняк Валье преобразился. Лестницы украсили цветами, в парадной галерее установили родовую колыбель, над которой горела серебряная корона. Рейнар собирался объявить Леона законным наследником перед небольшой группой преданных родственников.

Но приглашённых оказалось гораздо больше.

Когда в зал вошёл верховный хранитель брачных клятв, у Рейнара дрогнуло веко. После появления трёх нотариусов задёргалась щека. Увидев светских хронистов, он отвёл меня в сторону.

- Кто их позвал?

- Я.

- Зачем?

- Ты ведь хотел представить сына свету. Свет пришёл.

- Я не разрешал рассылать приглашения.

- А я не знала, что мать наследника должна спрашивать разрешения, кому радоваться её счастью.

Он крепко сжал мою руку.

- Не вздумай устроить сцену.

- Конечно, милый. Сцена уже устроена. Оркестра только не хватает.

Рейнар всмотрелся в моё лицо, но его позвали гости.

Я выбрала тёмно-синее платье с открытыми плечами и серебряной вышивкой. Оно не пыталось спрятать мою фигуру, а подчёркивало её. Я с удовольствием осмотрела себя в зеркале. Да за такую грудь и умереть не жалко!

Агата уложила волосы высокой короной и приколола к поясу родовую печать Арденов.

Марта стояла у стены в скромном сером наряде кормилицы. Леон спал у неё на руках. Золотой знак истинной пары скрывал широкий кружевной воротник.

Рейнар вышел в центр зала.

- Дорогие родственники и друзья! Сегодня мы с моей супругой счастливы представить вам долгожданного наследника…

Он говорил красиво. О семейном счастье, долгих молитвах и чудесном рождении ребёнка.

Я слушала и восхищалась. Врать так складно - тоже талант. Жаль, применение ему человек нашёл неудачное.

Марта передала мне младенца. Леон проснулся, посмотрел на меня серьёзными тёмными глазами и ухватился за кружево на груди.

- Спокойно, маленький, - прошептала я. - Тебя сегодня никто не обидит. А вот папеньке придётся потерпеть.

Я подошла к родовой колыбели, и седой хранитель клятв поднял жезл:

- Леди Эвелина Арден-Валье, готовы ли вы назвать этого младенца своим сыном и передать ему право вашей крови?

- Готова назвать его происхождение, - ответила я.

Рейнар резко повернулся ко мне.

- Эвелина.

- Не мешай, дорогой. Видишь, люди слушают.

По залу прокатился шёпот. Я положила Леона в колыбель.

- Согласно древнему праву Арденов, прежде чем передать ребёнку благословение рода, я требую установить истину его крови.

Серебряная корона вспыхнула.

Хранитель нахмурился:

- Вы уверены, миледи? Ритуал невозможно остановить.

- На это я и рассчитываю.

Рейнар шагнул к колыбели, но нотариусы одновременно подняли защитные печати.

- Ритуал начат, - сухо объявил старший из них. - Вмешательство запрещено.

Я коснулась края колыбели.

- Является ли маркиз Рейнар Валье отцом этого ребёнка?

Над Леоном вспыхнуло чёрно-серебряное пламя - цвета рода Валье.

- Да, - произнёс бесплотный голос.

Гости зашептались громче.

- Являюсь ли я, Эвелина Арден, его матерью?

Пламя погасло.

- Нет.

Кто-то уронил бокал.

- Кто его мать?

От колыбели протянулась золотая нить и обвила запястье Марты.

Та вскрикнула. Кружевной воротник рассыпался, открывая знак истинной пары.

В зале стало так тихо, что я услышала икоту дальнего родственника.

- Когда маркиз Валье узнал, что Марта является его истинной парой?

Над колыбелью возникла дата.

Одиннадцать месяцев назад.

- Достаточно! - рявкнул Рейнар.

- Согласна, - кивнула я. - Для развода уже достаточно. Но для хорошего скандала маловато.

Он направил на меня силу, и воздух потемнел. Однако брачная защита вспыхнула и отбросила его назад. Рейнар пошатнулся и едва удержался на ногах.

С балкона донёсся чей-то нервный смешок.

Я вынула из сумочки синий кристалл.

- Здесь сохранён разговор, во время которого маркиз признал, что намеренно скрывал истинную пару, продолжал пользоваться моим приданым и пытался принудить меня передать его сыну права рода Арденов.

- Ты не посмеешь, - выдохнул Рейнар.

- Милый, тебе стоило сказать это до того, как ты привёл любовницу в мой дом и надел на меня подчиняющий браслет.

В зале кто-то громко ахнул. Подчиняющие браслеты на аристократке – за такое могли и срок дать.

Я передала кристалл старшему нотариусу, и запись зазвучала на весь зал.

Рейнар побледнел. Марта прижала ладонь ко рту. Гости ловили каждое слово. Хронисты строчили так быстро, что над их блокнотами чуть ли не искры летели.

Когда запись закончилась, я сняла обручальное кольцо.

- При свидетелях обвиняю маркиза Рейнара Валье в сознательном сокрытии истинной пары, супружеской измене, незаконном использовании моего состояния, магическом принуждении и попытке присвоения наследия Арденов. Требую немедленного расторжения брака.

- У тебя ничего не выйдет, - хрипло произнёс Рейнар.

Я положила кольцо в родовую колыбель.

Серебряный металл треснул.

- Уже вышло.

Хранитель клятв опустил жезл:

- Брачная связь приостановлена до решения палаты. Леди Эвелина переходит под защиту своего рода. Маркизу запрещено приближаться к ней без свидетелей.

- Она моя жена!

- Была, - поправила я. - Не расстраивайся. У тебя уже есть запасная.

Марта посмотрела на него с надеждой.

- Теперь мы сможем пожениться?

Рейнар ничего не ответил.

И вот тогда она впервые испугалась по-настоящему.

ГЛАВА 4

Заседание брачной палаты назначили через три дня.

Обычно подобные дела рассматривали месяцами. Но когда в скандале участвовали древний род, истинная пара, незаконный наследник, двадцать семь свидетелей - чиновники проявили удивительную работоспособность.

Светские листки тоже не подвели.

Первый вышел с заголовком: «Наследник маркиза оказался сыном полковой прачки».

Второй был короче: «Чужая жена для родного сына».

А неизвестный художник изобразил Рейнара, пытающегося засунуть младенца в сундук с надписью «Приданое Арденов».

Картинка мне понравилась. Я заказала себе три экземпляра.

В палату Рейнар явился с шестью юристами. Я пришла с Агатой и магистром Корвином, когда-то составлявшим мой брачный договор.

Корвину исполнилось сто три года. Почтенный возраст даже для мага. Он передвигался с палочкой, слышал через раз, но стоило заговорить о документах, как в его глазах появлялся хищный блеск.

- Он нарушил целых двенадцать пунктов, - радостно вещал старик. - Я знал, что от этого мальчишки можно ожидать чего угодно.

- Вы включили в договор пункт о попытке присвоить родословную ребёнку любовницы?

- Разумеется. Его мать торговалась за каждую ложку. Я сразу понял, что семейство предприимчивое.

Рейнар требовал признать меня неспособной принимать решения. Его юристы утверждали, что я находилась в состоянии потрясения и не осознавала последствий публичного заявления.

- Маркиз считает супругу невменяемой, - подвёл итог председатель палаты. - На каком основании?

- Она изменилась всего за одну ночь!

Я не удержалась:

- Вы привели в дом любовницу с младенцем. Было бы странно, если бы я осталась прежней.

В зале засмеялись.

- Раньше она была тихой и покорной!

- Еще одна такая реплика, и я потребую расследования о применении браслета принуждения в отношении лица магического рода, - заметил магистр Корвин.

К полудню решение огласили.

Брак расторгался. Мне возвращались всё приданое, доходы за семь лет и Медовые Ключи. В качестве возмещения за магическое принуждение Рейнар передавал мне столичный дом и треть свободных средств рода Валье.

Его любовница думала, что отхватила себе богатого мужика, но правда была в том, что в нашей паре богатой была только я.

Мальчика признавали сыном маркиза, но он не получал прав на наследие Арденов. Рейнар обязан был назначить ему достойное содержание.

Марта не становилась маркизой. Истинная связь считалась магическим фактом, а не законным браком.

Наконец председатель повернулся ко мне:

- После развода вы вправе вернуться к родовому имени и титулу. Отныне вы снова графиня Эвелина Арден, полноправная владелица Медовых Ключей.

В зале кто-то зааплодировал.

- Однако, - председатель сделал паузу, - в соответствии с законом, любая из сторон может подать апелляцию в течение тридцати дней.

- Она разорит поместье! Эвелина ничего не умеет! Она всю жизнь занималась вышивкой и молитвами!

- Я умею читать и считать, - сказала я. – И я забираю своё имущество, а не ваше.

- Ты приползёшь обратно через месяц.

- Вряд ли вы когда-нибудь увидите меня ползущей в вашу сторону, маркиз. Ваша последняя выходка перешла всякие границы.

На крыльце палаты нас ждала толпа любопытных. Рейнар попытался уйти первым, но кто-то развернул перед ним тот самый рисунок с сундуком.

Бывший муж споткнулся о ступеньку.

Я сочла это хорошим завершением брака.

В Медовые Ключи мы с Агатой уехали через неделю.

Поместье встретило нас протекающей крышей, заросшим садом и воротами, которые рухнули сразу после того, как проехала карета.

- Маркиз много лет забирал доходы, но ничего не ремонтировал, - мрачно сказала Агата.

Я осмотрела покосившийся дом.

Ставни висели криво, а на крыше росло маленькое деревце. Из западного крыла доносился подозрительный грохот, хотя там никто не жил.

- Хороший дом, - решила я.

- Миледи, он разваливается.

- Поэтому и хороший. Был бы целый, стоил бы втрое дороже.

В молодости я заведовала домом быта. Позже сдавала две квартиры, пережила семнадцать ремонтов, возила турецкий трикотаж в сопровождении братков в девяностые и однажды заставила строительную бригаду бесплатно переложить кафель, просто молча положив перед прорабом уровень и договор.

Какая-то усадьба меня не пугала.

Я коснулась стены.

Под ладонью что-то дрогнуло.

«Наконец-то», - прошелестел у меня в голове усталый голос.

Я отдёрнула руку.

- Агата, дома здесь разговаривают?

- Только очень старые.

«Крыша течёт», - пожаловалась усадьба. - «Труба забита. В подвале плесень. А ещё в северной спальне живёт нахальный призрак».

- Всё понятно, - сказала я. - Записывайте по степени срочности. Призрак подождёт.

Дом изумлённо замолчал.

В тот же миг над садом вспыхнуло ослепительное синее пламя.

Воздух разорвался.

Из портального провала вылетел… Некто.

Он снёс беседку, прокатился по клумбе и остался лежать среди пионов.

Следом из разрыва высунулась покрытая чешуёй лапа.

- Агата, соль! - крикнула я.

- Зачем?

- Не знаю, но в таких случаях всегда нужна соль!

Я схватила стоявшую у крыльца медную лейку и ударила ею по чешуйчатым пальцам. Лапа исчезла. Дом захлопнул портал вместе со ставнями, а потом обиженно сообщил:

«У меня треснула балка».