- -
- 100%
- +
Секунд через десять нахожу заветную пластинку в другом отделе и дрожащими пальцами пытаюсь извлечь таблетку. Вспоминаю, что это что-то сердечное — папе когда-то прописывали такие.
— Откройте рот, — прошу я мужчину и засовываю ему таблетку под язык.
Бросаю беглый взгляд на часы — черт, до встречи с нотариусом осталось пятнадцать минут. Не успею. Но и бросить тут мужчину, да еще и с такими деньжищами, не могу. Буду сторожить, что делать.
Время идет, и лицо незнакомца постепенно разглаживается. На вид ему около шестидесяти, небольшая аккуратная борода и седые волосы. Наконец понимаю, кого он мне напоминает: Пирса Броснана.
— Спасибо, милая девушка, — по-доброму улыбается «Броснан», открывая глаза. Отмечаю, что они у него очень темные и выразительные. Улыбка выглядит слабой, но все равно понятно: его явно отпустило.
— Пожалуйста, — возвращаю ему улыбку. — Может, вам такси вызвать или проводить куда-то?
— Спасибо, не нужно, у меня машина в ста метрах.
Я помогаю ему подняться.
— Эдуард Германович к вашим услугам, — приосанивается незнакомец.
— Элина, — представляюсь в ответ.
— Я ваш должник, Элина. Почему вы мне помогли? Я ведь видел, что вы видели. Могли их взять и скрыться.
Его вопросы ставят меня в тупик. «Взять их и скрыться» — это он явно о деньгах. Чувствую, как горят щеки. В смысле скрыться? Нет, конечно, эти деньги могли бы решить многие мои проблемы. Но как потом спокойно спать, зная, что обокрала человека? Может, у него ситуация еще хуже, чем у меня.
— Не могла, — достаточно жестко отвечаю я, но потом смягчаюсь, объясняю очевидное: — Вам ведь плохо стало. Люди должны помогать друг другу, разве нет?
Собеседник будто удивляется моему ответу.
— Простите, Эдуард Германович, мне правда пора, я очень опаздываю. Рада, что вам лучше. До свидания!
Я разворачиваюсь и бегу к машине. Надеюсь, нотариус согласится принять меня без очереди.
***
Обратно еду как на каторгу и мечтаю о десятибалльных пробках, но дороги, как назло, практически без заторов.
Через час я снова в головном офисе холдинга «Вильман», и с каждым шагом все ближе к приемной босса. Ежусь все больше.
Когда подхожу к двери, застываю на месте и только через полминуты нехотя тянусь к ручке.
«Соберись, Элина, вечно оттягивать неизбежное не выйдет. Все равно придется с ним поговорить».
Я глубоко вдыхаю и выдыхаю несколько раз, открываю дверь и вздрагиваю — Марк Антонович смотрит прямо на меня.
Он что, меня тут поджидал?
Я молча прохожу и протягиваю ему конверт с документами. Он берет его и пристально смотрит мне в глаза.
— Элина, давайте проясним этот неловкий момент со свиданием. Вы меня неправильно поняли.
В смысле неправильно? Как можно приглашение на свидание понять как-то не так?
— То есть? — поднимаю я бровь.
— Ну... — разводит руками он. — Это будет ненастоящее свидание.
«Фух...» — облегченно выдыхаю про себя.
Ненастоящее свидание! Это радует, значит, не хочет в постель затащить.
Марк продолжает добродушно улыбаться — так, будто это все объясняет и теперь я уж точно соглашусь.
А мне отчего-то становится обидно.
Нет, ненастоящее свидание, конечно, лучше настоящего. Но... как-то это уже слишком!
Я хлопаю ресницами, смотрю на его самодовольное лицо и чувствую, как облегчение уходит — вместо него в груди собирается темная грозовая туча.
Не понимаю... Чем это я ему не угодила?! Неужто и он туда же, куда и Елизавета Карловна? То есть я что, по его мнению, лицом не вышла, что ли, чтобы звать меня на настоящее свидание?
Он улыбается все шире, а я зверею все больше.
— Раз не по-настоящему, — рявкаю в итоге, — тогда тем более нет!
— Элина... — мрачнеет Марк Антонович, сужает глаза и молчит.
Весь его вид говорит о том, что он занят важным мыслительным процессом. В конце концов, он качает головой и машет рукой в сторону своего кабинета.
— Зайди.
Тут же разворачивается и идет к себе. Я вынужденно плетусь следом.
Босс машет на кресло напротив своего стола.
— Что ж ты такая упрямая... Ладно, обойдемся без ужина, поговорим тут. Садись.
О как. Это мне, по всей видимости, одолжение делают.
Я не трогаюсь с места, глядя на кресло так, словно там лежит змея, и Марк Антонович не выдерживает, повышает голос:
— Да сядь ты уже!
Я вздыхаю и осторожно усаживаюсь так, чтобы иметь возможность вскочить в любой момент.
— Элина, у меня к тебе деловое предложение, — серьезным тоном говорит Марк, пристально глядя мне в глаза. — Предлагаю сыграть роль моей невесты перед Елизаветой Карловной.
Изо рта помимо воли вырывается ошеломленное «о-о-о», однако это еще не все. Босс спешит меня добить:
— А затем и моей жены.
«Роль жены...» — эхом отдается в голове, пока я пытаюсь прийти в себя.
Марк Антонович буравит меня взглядом, но все, что могу произнести в тот момент, лишь короткое многозначительное:
— Э-э-э... М-м...
Нет, я, конечно, подозревала, что у богатых свои причуды, но чтобы настолько?
Осторожненько принюхиваюсь и сканирую сидящего напротив босса — сдается мне, он нахрюкался. Ну право слово — станет ли нормальный человек в здравом уме делать такие предложения тому, кого едва знает?
И его сумасбродство растет в геометрической прогрессии: начал со свидания, теперь вот женитьба. Боюсь предположить, что последует дальше.
— Марк Антонович, вы не заболели часом? — сочувствующим тоном интересуюсь я. — Может, температура?
«Точнее, белая горячка», — добавляю про себя. Не обвинять же его в алкоголизме вслух.
— Нет, — непонимающе хмурится босс.
«Значит, все еще хуже», — грустно подвожу я итоги. Он сошел с ума.
Оно и понятно, с такой адской работой и веселой маменькой даже удивительно, как это не произошло раньше.
«А что, если нас снимает скрытая камера?» — вдруг доходит до меня. Потом Вильман будет громко смеяться над новенькой помощницей, которая как последняя лохушка повелась на розыгрыш.
Я поднимаюсь с кресла, качая головой.
— Это неудачная шутка, Марк Антонович, — скрещиваю руки на груди.
— Элина, — уверенно заявляет босс, — я не шучу. Мое предложение серьезно.
— Но я же не голубых кровей, — бросаю первую отмазку, что приходит в голову.
Вильман морщится, словно сжевал горсть клюквы.
Ну точно — весь в маменьку. Похоже, когда делал свое сумасбродное предложение, не подумал, что я обычная простолюдинка.
Это однозначно не просто плохая затея, а препаршивейшая. Да и вообще, зачем ему это понадобилось? Спешу задать этот вопрос вслух:
— Марк Антонович, зачем вам это нужно?
Тот мнется так, как будто я у него пароль от сейфа спросила, не меньше.
— Как бы это объяснить...
Словами, блин, как еще. Но босс хмурится и продолжает молчать.
«Это вообще нормально?» — недоумеваю я. Я, по его мнению, должна была без вопросов сразу согласиться на то, не знаю на что?
«А-а, бог с вами, Марк Антонович», — мысленно машу рукой. По большому счету, мне неважно, что там творится в его голове. И так понятно: ветер завывает, вот что.
Пусть молчит и дальше. Ну, и ищет ту, которая безо всяких объяснений согласится на любую авантюру. Мне это точно не нужно.
— Марк Антонович, я вам не подхожу, это ведь очевидно. Пожалуйста, давайте все забудем и сделаем вид, что этого недоразумения не было?
Еле сдерживаю желание сложить ладони в молельном жесте и замираю в ожидании ответа.
Босс меняется в лице и громогласно чеканит:
— Элина, позволь мне самому решать, что мне подходит, а что нет.
«Эх, — печально поджимаю я губы, — плакали мои мечты работать здесь долго и плодотворно...»
Положа руку на сердце, много вы знаете людей, которые радостно несутся на работу каждый день, готовые вкалывать как папа Карло? Я вот готова, а не дают!
Тихонечко делаю шаг назад, к двери, хотя больше всего на свете хочется рвануть туда изо всех сил.
Однако прилюдно играть роль его невесты я не намерена. И у меня на это даже не пять, как в известной песне, а гораздо больше причин.
Во-первых, Елизавету Карловну может хватить удар, она и нашу встречу в театре едва вынесла. Быть пусть и косвенной, но все же причиной ее смерти мне страсть как не хочется. Меня ведь совесть потом съест, причем со смаком, причмокивая от удовольствия.
Во-вторых, что скажут мои родители? Точнее, что я им скажу?
В-третьих, если я соглашусь, папарацци точно не дадут прохода ни мне, ни моей семье. Оно мне надо? Ни капельки.
В-четвертых, Марк — тот еще бабник, вряд ли он откажется от своих похождений. А значит, я буду выглядеть настоящей идиоткой в глазах других людей. Или мне начнут делано сочувствовать, что еще хуже. Спасибо, больше не надо.
В-пятых, мое воображение рисует ядерный взрыв вселенского масштаба при встрече моей семьи с Елизаветой Карловной.
Так и вижу, как, к примеру, брат неуклюже трогает какую-нибудь вазу стоимостью со всю пятиэтажку, в которой живет моя семья. Та падает на пол, словно в замедленном кино, и разлетается на осколки. Ровно через секунду в него летит метко выпущенный Елизаветой Карловной нож для открытия устриц.
Я трясу головой, чтобы избавиться от чересчур яркой картинки в голове.
В-шестых... я совру, если скажу, что босс мне нисколечко не нравится.
Марк красивый мужчина, и его девицы вешаются на него не только из-за толстого кошелька. Он умеет быть галантным и обходительным, очаровывать и завоевывать.
Что он там говорил по срокам — целый год играть его возлюбленную? За этот срок может произойти что угодно. С одним итогом во всех этих случаях — он разобьет мне сердце. Обычная девушка в роли мнимой жены — это одно, а в роли настоящей — совсем другое. Даром он, что ли, так лицо скривил, когда я упомянула эту деталь.
Нет, тут с какой стороны этот кактус ни поверни — везде болючие колючки.
— Марк Антонович, — предпринимаю я новую попытку достучаться до босса, — простите, но я вынуждена вам отказать.
Опускаю взгляд в пол и делаю еще шаг к двери.
— Мне две недели отрабатывать надо? — добавляю уже тише.
Даже не сомневаюсь — после отказа он точно меня уволит и сам, так что я просто работаю на опережение.
— Элина, — останавливает меня Марк Антонович, — а тебя не учили, что долги нужно отдавать?
— К-какие долги? — Мое лицо вытягивается в удивлении.
Лихорадочно соображаю: может, я умудрилась подписать какие-то бумаги или взять на себя какие-то денежные обязательства? О чем он вообще?
— Такие, Элина. Клуб, лимонад, ветки мяты... — перечисляет Вильман. — А потом полоскание холдинга в СМИ и, что гораздо хуже, срыв важного контракта.
Я чувствую, как земля уходит из-под ног, и вынужденно цепляюсь за спинку кресла, чтобы не упасть.
— Ну что, теперь поговорим как серьезные взрослые люди? Присаживайся.
И босс снова кивает на это треклятое кресло.
Глава 9
Элина
«Бессердечный чурбан!»
«Бесчувственный робот!»
«Мерзкий шантажист!»
«Павлин-переросток!»
«Это же не Марк, а прямо-таки Мрак Вильман какой-то!»
Я награждаю босса званиями — одно краше другого — и никак не могу успокоиться, роясь в собственном шкафу.
Платье за платьем летит на кровать, а я мрачно пыхчу:
— Не то, не то... Нет, не оно...
Спросите зачем? Готовлюсь к сегодняшней встрече с любименькой будущей свекровушкой. От такой перспективы сводит живот. Брр...
Однако выбора у меня нет. И не было, как оказалось, с самого начала.
Господи, Вильман сразу узнал меня! И молчал. Вот уж с кем можно смело отправляться в разведку. И ведь ничем себя не выдал.
На резонный вопрос «Почему сразу не сказали» лишь улыбнулся. Ехидно так и... таинственно. И холодно. До сих пор по спине бежит холодок, когда вспоминаю эту улыбку.
— Марк Антонович, я облила вас, ну и что? Это не конец света, в конце-то концов!
— Это — не конец. Однако после статей в СМИ компания понесла убытки, и я вполне могу добиться того, чтобы их впаяли тебе, сама понимаешь. Кроме этого, есть и еще кое-что. Нужно внимательно читать бумаги, которые подписываешь.
Босс протянул мне ксерокопию договора о материальной ответственности, и я первым делом взглянула на подпись: моя. С лица тут же сошла кровь. Следом я посмотрела на дату — получается, он подсунул мне эти бумаги в первый же день.
Помню, как зашивалась тогда, пытаясь объять необъятное, бесконечно бегала туда-сюда, а в конце меня позвали подписывать трудовой договор и другие бумаги. Сначала я честно пыталась вникать, но после пятой бумаги сдалась. Как оказалось, зря.
«Вот скотина!» — закипела я, костеря босса на все лады.
Теперь никак не доказать, что я не верблюд.
— Элина, — бесстрастно сообщил мне босс, когда я снова уселась в кресло, — у тебя два варианта: согласиться на мое предложение или уволиться, при этом выплатив компании неустойку за причиненный ущерб. Юристы подсчитают сумму, но могу сразу сказать — речь как минимум о нескольких сотнях тысяч.
— Рублей? — с надеждой затаила дыхание я, сразу включив внутренний калькулятор.
Это ведь не так много, если задуматься, найду другую работу, выплачу. Выкручусь как-нибудь, мне не привыкать.
Вильман хмыкнул, одарив меня скептическим взглядом:
— Естественно не рублей, Элина.
— Понятно... — апатично протянула я и замолчала, изучая французский маникюр на ногтях.
Что ж, теперь мой выбор очевиден. Ну почему так вляпаться угораздило именно меня, а?
— Ну, раз ты согласна, перейдем к твоим обязанностям. В твои задачи входит роль моей невесты, а затем, через несколько месяцев, и жены. Но это не все. Основная цель — сделать так, чтобы Елизавета Карловна тебя возненавидела.
«Вот уж с чем проблем не возникнет», — резко закашлялась я.
А потом мысленно застонала, воздевая руки к небесам: за что? Напыщенные снобы и их междоусобных игрища — вовсе не предел моих мечтаний.
— Марк Антонович, она меня уже невзлюбила... — осторожненько сообщила я.
— Я в курсе, — ухмыльнулся босс. — Тебе предстоит день за днем укреплять ее чувства. Скажем так, твоя задача — сыграть свою роль так, чтобы после тебя любая моя избранница казалась ей ангелом, ниспосланным с небес. Это понятно?
Что мне оставалось? Только кивнуть.
— И никто, Элина, я подчеркну, никто, кроме нас и юриста, который составит договор, не будет знать о том, что это все лишь игра.
— А как же мои родит... — заикнулась я, но босс меня перебил:
— Тем более они. В восемь вечера заеду за тобой, будь готова. Поедем в гости к моей матери. — Он довольно потер ладони, словно паук, поймавший добычу в сеть.
Вот так и состоялась моя помолвка. Зашла в кабинет свободной женщиной, а вышла — с кандалами в виде кольца на пальце. Точно — о нем-то Вильман забыл!
Пакость, конечно, мелковата, но я сообщила «жениху» о помолвочном кольце, только когда он вышел из кабинета в конце рабочего дня.
Он хмыкнул, хлопнув себя ладонью по лбу, покачал головой.
— Будет тебе кольцо.
Я снова отмираю с платьем в руках и возвращаюсь в реальность. Черт, босс скоро приедет, а я тут все еще в чулках и нижнем белье.
Подумать только, Марк Вильман — мой жених. Это же курам на смех! Елизавета Карловна не поверит и будет права.
Значит, мне предстоит та еще работенка — убедить ее в наших с Марком чувствах, вытерпеть ее снобизм, выстоять против ее козней и не дать слабину.
А еще — познакомить Вильмана с родителями. Даже не знаю, что будет сложнее. Я уже чувствую, что отец с Марком не сойдутся. Они разного поля ягоды, и ценности у них разные.
Если маму как женщину можно хотя бы попытаться убедить в том, что «шла, упала, очнулась — люблю не могу», то папа точно не поверит, он же меня как облупленную знает. Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Пока задача одна — пережить этот вечер.
Я останавливаю выбор на светло-серебристом платье с пайетками, длиной чуть выше колен. Елизавета Карловна наверняка оценит.
Волосы уже длинными волнами покрывают плечи, а глаза накрашены в стиле смоки айз. Остается последний штрих — вызывающе-красная губная помада. Ну а что, на войне все средства хороши, так?
Через пять минут звонит телефон — приехал Марк Антонович.
Я в последний раз смотрю на себя в зеркало, хватаю клатч и выхожу из квартиры.
Внизу меня ждет шикарный «мерс» босса. Водитель открывает мне дверь, я сажусь и оказываюсь нос к носу с Вильманом.
Он выглядит шикарно: темный костюм, уложенные волосы и легкая небритость. А еще от него одуряюще вкусно пахнет — чем-то свежим, с цитрусовыми и кедровыми нотками.
— Д-добрый вечер, Марк Антонович.
Он морщится.
— Элина, давай договоримся: вне работы ты обращаешься ко мне на «ты» и по имени.
— Хорошо, Марк Ан... Марк, — киваю я.
Босс кивает водителю, и машина трогается.
Мне жутко неуютно под цепким взглядом Марка, и я молчу, изучая кожаную обивку сиденья, хотя голову таранят самые разные вопросы.
— Ты хорошо выглядишь, — едва слышно произносит Вильман.
Я округляю глаза: вот уж не ожидала получить от него комплимент. К тому же у меня сегодня совсем другая цель — выглядеть не «хорошо», а чересчур вызывающе.
«Неужели недостаточно постаралась?» — хмурюсь я.
Марк тем временем достает из кармана темно-синий футляр и протягивает его мне.
— Открывай.
Я беру коробочку, и в тот момент, когда наши пальцы соприкасаются, чувствую, как приподнимаются волоски на руке. Тут же отвожу взгляд и одергиваю руку — не хватало еще, чтобы он увидел, как моя кожа покрылась мурашками.
Выжидаю с полминуты, только потом открывая футляр, и изумленно тяну:
— О-о-о...
Такие огромные камни я видела разве что в интернете или фильмах. Отчего-то сразу понимаю: передо мной самый настоящий бриллиант овальной формы, причем в окружении бриллиантов поменьше. Он настолько большой, что мне его и надевать на палец страшно — вдруг украдут? Тогда я с Вильманом ни в жизнь не расплачусь.
— Нравится? — выжидающе смотрит на меня Марк.
Я молча киваю.
— Надевай, — велит он.
Пока я достаю украшение и примеряю на палец, босс рассказывает ту версию наших отношений, которую нужно будет выдать Елизавете Карловне.
Я послушно киваю, стараясь запомнить все, что он говорит.
— Главное, не проколись и ничего не забудь, иначе... — напутствует меня жених, когда машина тормозит у огромного особняка госпожи Вильман.
Ну спасибо, Марк, прям успокоил. Вывалил тонну информации, как будто у меня не голова, а компьютер.
Я вдыхаю полной грудью, медленно выдыхаю и выхожу из машины, когда мне открывают дверь.
«Давай, Элина, ты сможешь», — подбадриваю себя.
Беру Марка за любезно протянутую руку и на ватных ногах иду рядом с ним, натянуто улыбаясь.
Дверь в дом ужаса открывается, и я изумленно восклицаю:
— Вы?!
Мир чрезвычайно тесен, потому что я во все глаза смотрю на... Эдуарда Германовича, того самого пожилого мужчину, которому помогла.
— Вы знакомы с управляющим моей матери? — приподнимает бровь Марк.
— Э-э-э... да, встречались, — коротко отчитываюсь я.
Так вот кто он. Даже удивительно, как такой приятный и интеллигентный мужчина может работать у такой... м-м... экстравагантной женщины.
Марк выжидающе на меня смотрит, видимо, ждет деталей. А у меня почему-то нет ни малейшего желания описывать обстоятельства нашей встречи, да и всадницей Апокалипсиса быть неохота. Мало ли, Марк расскажет матери, что ее работнику стало плохо, та сочтет, что он слишком стар для выполнения своих обязанностей, и уволит.
Нет уж, не стану подкладывать такую свинью человеку.
— Добрый вечер, Элина, добрый вечер, Марк Антонович, — спасает положение Эдуард Германович, — прошу. Все гости уже здесь.
Все гости? Какие гости? Я перевожу непонимающий взгляд на Марка, но он отвечает мне ровно таким же. Получается, тоже не в курсе. Час от часу не легче.
Эдуард Германович впускает нас, и я испуганно замираю — краем уха слышу доносящуюся откуда-то справа музыку.
Марк досадливо качает головой.
— Мы будем не одни? — шепчу я ему на ухо.
— Похоже, что так, — подтверждает жених. — Раз сбор в большом зале, значит, тут уже человек двадцать, не меньше. Впрочем, так даже лучше: представлю тебя сразу всем.
Он обнимает меня за талию и направляется вперед, туда, где играет музыка.
Сердце начинает часто-часто биться. Одно дело — пикироваться с Елизаветой Карловной наедине, совсем другое — стать мишенью для сливок общества.
А еще даже сквозь ткань платья я чувствую тепло ладони Марка, и больше всего хочется скинуть ее с себя. Но не могу.
— Никаких поцелуев и прочих вольностей, тем более секса, только деловые отношения, — с ходу заявила я Вильману, когда мы начали обсуждать наш договор.
— Ты как себе это представляешь? — парировал тот. — Наедине все так и будет, но вот прилюдно придется изображать влюбленную пару. Не беспокойся, без нужды накидываться на тебя не стану.
И на том спасибо, Мистер Не Пропущу Ни Одной Юбки.
Завтра Марк улетает в столицу, чтобы заключить очередную сделку, а вот когда вернется, мы официально подпишем договор о том, что я ни монеточки не должна агрохолдингу «Вильман». Скорее бы.
Мы входим в огромный зал с высоким потолком, и я округляю глаза: да тут ведь человек тридцать! И все одеты как в фильмах — лучшие наряды и украшения. Я тут как куцый лопух среди аккуратно подстриженных фигурных кустов.
Перевожу взгляд левее и ловлю взглядом отвисающую челюсть свекровушки. Рядом с ней стоит зеленеющая Дарина.
Марк видит то же, что и я, злорадно улыбается и тащит меня через весь зал к матери.
— Добрый вечер, мама, — говорит он, не давая ей вставить и слова, — вы уже знакомы с Элиной.
— Имели честь, — недовольно поднимает подбородок Елизавета Карловна.
«Что это делает здесь?» — кричит весь ее вид.
— Извини, что не смог приехать в театр, дела, — разводит Марк руками, игнорируя ее недовольство.
А я еле сдерживаюсь: о как заливает-то! Знаю я его дела, ага.
— Хочу представить Элину как полагается. Итак... Мама, Элина — моя невеста, прошу любить и жаловать.
Я вижу, как напрягаются пальцы, которыми Дарина держит бокал с шампанским. Губы Елизаветы Карловны сжимаются в тонкую линию, а взгляд-бластер явно прожег бы во мне дыру, если б мог.
Я широко улыбаюсь и елейным голоском объясняю:
— Простите, что не сказала в театре, Марк хотел сделать это сам. Да, милый? — крепче сжимаю его локоть, мол, подыграй.
— Именно, — кивает жених и пафосно продолжает: — Я думал, у нас сегодня будет скромный семейный ужин, ты не предупредила о других гостях. Так даже лучше, больше людей узнают о нашем счастье. Сегодня же всем представлю мою Элиночку.
Элиночку? Фе. Чувствую себя так, словно меня обслюнявил соседский мопс.
Елизавету Карловну берет оторопь, и она в ужасе снова ведет по мне взглядом. Даже не знаю, что ей нравится больше — мой идеальный макияж или шедевральный наряд? О да, ее гости явно оценят!
— Мама, прости невоспитанного сына, — извиняется Марк, — представь нам твою очаровательную собеседницу.
— Марк, это Дарина Воронцова, — кислым, словно щи, голосом тянет Елизавета Карловна. — С Элиной они уже знакомы.