Жена (не) подарок

Глава 12

— Ну что, ты права насчет слежки, Мил. Однако заморочился чувак, — протянул старый приятель, Гришка Дроздов, и указательным пальцем поправил на носу стильные очки в черной оправе. — Такую программу слежения не найти в свободном доступе.

Я позвонила Дроздову, электронщику-программисту до мозга костей, тем же утром, когда получила букет. Друг сразу согласился помочь — сложные задачки его не пугали. Посетовал только, что не в городе, и пригласил приехать к нему вечером в воскресенье.

В общем, практически два дня я ходила с миной замедленного действия в кармане. Боялась выходить из дома, боялась общаться по своему телефону, просила нянин.

— Мила, сколько случаев, когда крадут красивых девушек и продают каким-нибудь богатеям-арабам. Или просто крадут, чтобы... чтобы... даже вслух произносить не хочется! — еще в первый год нашей совместной жизни обеспокоился Олег. — Я как представлю, что тебя увозят от меня, дурно становится. Давай поставим на телефон программу слежения? Мне так спокойнее будет. Ну что, малышка, ты не против?

А малышка тогда таяла от любви к мужу, словно губка впитывала его внимание. Впервые в жизни кто-то так о ней волновался! Да и скрывать было нечего, вот и согласилась.

Оказалось, что программ на моем телефоне было две. Та, что на виду, и о которой я знала. Ее и удалила. И скрытая, о которой не подозревала.

Но что, если Олег пошел дальше? Вдруг в мобильном не только слежка, но и, к примеру, прослушка? Меня аж в жар бросило: ведь не раз с Алей трепалась о планах. Неужели Ремезов все слышал?

«Если слышал, то не только планы...» — мысленно застонала я. Все мои слезы, все переживания... Я же душу перед Алей выворачивала! Неужели подслушивал? Возникло ощущение, будто я голая стою на площади, и на меня пялятся, пялятся... Фу. Я передернула плечами.

Скорее бы Гриша разобрался и сказал точно. Я сидела у него дома уже битый час и ждала вердикта, а друг самозабвенно ковырялся в моем телефоне.

Мы познакомились с ним благодаря Кристине. Григорий учился на электронщика и настойчиво ухлестывал за ней. Но... где он, худощавый студент без копейки в кармане, и где Кристина? Она совсем не любезно отшила Дроздова на первом же свидании.

А мы с Алькой продолжили с ним общаться. Периодически встречались до сих пор. Он жил с родителями и младшей сестрой, и несмотря на то, что они сделали в квартире ремонт, в его комнате все осталось практически по-прежнему, разве что обои и ламинат сменились.

Спартанская обстановка резко контрастировала с большим рабочим столом. Чего тут только не было! Какие-то микросхемы, платы, паяльник, непонятные тюбики, приборы, коробки и коробочки. Причем мне казалось, что эта куча мала навалена как попало, но Гришка четкими движениями выуживал из этой свалки то, что нужно.

— Ты все?

— Еще кой-чего проверяю, погоди, — забормотал он, качнул каштановой шевелюрой и снова склонился над столом.

Я вздохнула. Это, похоже, надолго. А я надеялась еще и поработать сегодня.

Няня принесла от подруг кучу вещей. Что-то подштопать, что-то подшить, что-то оверложить. Ничего особенного, но я была ей безмерно благодарна: в моем положении любая копеечка ценна. Паспорт-то еще чуть ли не неделю ждать, а без него как на работу устроишься?

— Во дела, — озадаченно почесал затылок Гришка. Его лицо вытянулось от удивления. — Мила, ты точно не террористка? Ну, или богатая наследница на худой конец?

Я усмехнулась. Ага, в основном. Но смешок тут же сменился тревогой.

— Ты же не просто так спрашиваешь, да, Гриш?

Тот кивнул и тяжело вздохнул.

— Ничего странного не замечала? Батарея грелась и быстро садилась, к примеру? Или шумы посторонние при разговоре?

Я побледнела.

— Замечала... — еле слышно пролепетала в ответ.

И правда, иногда были какие-то шумы, но я лишь смеялась: мол, большой брат следит за всеми.

— Так и думал. Извини, Мил, — развел руками Гриша и окинул меня сочувствующе-обеспокоенным взглядом, — но твой муж — чокнутый ревнивец: он мало того, что следил, так еще и прослушивал. И уже давно. Я удалил все программы, но не советую давать ему в руки телефон.

Какое-то время я так и сидела на стуле в полном оцепенении. В горле — ком, а на глазах — слезы. Разве устраивают глобальную слежку за теми, кого любят?

Домой ехала в прострации. Сидела в маршрутке и мрачно размышляла.

«Мой муж — псих. Гребаный псих. Но почему он выбрал именно меня? Без рода, без племени, без приданого...»

И вдруг меня словно током ударило, и по всему телу побежали колючие мурашки.

Может, в этом и дело — что я одна? За меня некому вступиться, мне негде спрятаться. Я в его полной власти.

И что лежало в основе заботы Олега: искренняя любовь или желание полностью подчинить?

Я отматывала пленку наших взаимоотношений назад и замечала то, что отказывалась видеть раньше: тотальный контроль. А ведь начиналось все вполне невинно.

— Мила, тебе не холодно?

— Пушинка, ты поела?

— Мила, шарф не забудь, там пронизывающий ветер.

Дальше — больше.

— Мила, я заберу тебя после пар, не хочу, чтобы ты в переполненном трамвае ехала.

— Любимая, а ты где сейчас? В кафе с подругами? А я как раз мимо еду. Можешь выйти? У меня для тебя сюрприз!

И многое, многое другое. Ему нужно было всегда знать, где я, с кем я, что делаю. Правда, подавал он это все под приторно сладким соусом. Мне раньше и в голову не приходило посмотреть на это с другой стороны: такие «проезды мимо» могли быть четко продуманы, чтобы проверить, не вру ли я, точно ли с девчонками.

Я ведь радовалась: ну какой внимательный мужчина мне достался! Все мои желания угадывал, с полуслова понимал, помогал и окружал заботой. А что, если ошибалась? Не заботой окружал, а маниакально желал держать все под полным контролем?

Выходка с телефоном доказывала, что Ремезов не совсем нормален. Или совсем не нормален — это как посмотреть.

Спустя несколько секунд тревога окончательно разлилась по телу, а от следующей мысли лоб и вовсе покрылся холодным потом. В уме Олегу не откажешь. Получается, он знал, что выдаст себя букетом. Что я начну копать и могу обнаружить прослушку. Тогда почему позволил это сделать? Ответа не было.

«А-а-а-а!» — прокричала я про себя, в полнейшем бессилии признавая: он на несколько шагов впереди.

В том, что у него целый план, уже не сомневалась. Я у него как на ладони. А он для меня — трактат на латыни.

В итоге накрутила себя донельзя.

Не помню, как вылезла из маршрутки и дошла до дома няни. Сердце громко ухало в груди, и я пыталась глубоко дышать, чтобы успокоиться.

Вывернула из-за угла и встала как вкопанная.

— Здравствуй, любимая, — расплылся в улыбке Олег, встал с лавочки у калитки няни. — Я соскучился.

И раскрыл объятия.

Глава 13

Я так и осталась стоять там, где остановилась.

В кровь тут же выплеснулась изрядная доза адреналина. Я начала оглядываться и лихорадочно соображать: что делать? Первым желанием было сбежать. Но куда? В калитку мимо него не просочиться, впереди тупик. Назад? Можно, но все равно ведь догонит. Нет, бегство определенно не выход.

«Няня...» — сжалось сердце. Заходил он к ней или нет? Как она там?

Что ему вообще тут понадобилось?

«Мила, выдохни! Ну в самом-то деле, что он тебе сделает посреди улицы? Пусть и вечер, но фонари горят, люди ходят», — попыталась успокоить себя я.

Тем временем яркая улыбка Олега постепенно сникла. До него дошло, что обнимать его я не собиралась. Вместо этого зашипела:

— Зачем приперся?

Брови мужа тотчас взлетели.

— Ми-и-ила... — поморщился он.

Ну да, обычно я так не выражалась в его присутствии и тем более в его адрес. Все когда-то бывает в первый раз.

— Ну так? — повторила вопрос.

Ремезов сделал пару шагов ко мне, развел руками и хмыкнул:

— Разве не очевидно? Вот, вернулся из командировки, приехал тебя забрать. Я же обещал.

Последнее будто даже с обидой добавил. Мол, неужели я решила, что он не сдержит обещание?

Он сделал еще один шаг вперед.

— Не подходи ко мне! — взвизгнула я.

— Да что с тобой? — искренне изумился он, но послушно остановился в паре метров от меня.

— Ты еще спрашиваешь? — Я достала телефон и покрутила им в воздухе. — Ты вообще нормальный?! Ты шпионил за мной! За собственной женой! Как ты мог?!

— Ну да, — хладнокровно подтвердил муж. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Следил. Насколько мне помнится, ты сама разрешила в свое время.

— Угу. Только вот ты «в свое время» забыл добавить, что к слежке добавляется еще одна, скрытая, и прослушка. Прослушка, Олег!

— Нашла все-таки? — Мне показалось, в его голосе проскользнули нотки гордости. — Я все равно не понимаю, что здесь такого, Мила. Я беспокоился о твоей безопасности. И поверь, не пользовался прослушкой без необходимости. Всего лишь, когда ты трубку долго не брала.

Я закатила глаза. Водился за мной такой грешок: поставить телефон на беззвучный режим, забыть об этом и закинуть в сумку. Так что трубку я брала не сразу достаточно часто.

Олег опустил голову, нахмурился и тяжело вздохнул, заговорил глухо:

— Мила, я понимаю, как это выглядит. Да, наверное, перегнул палку. Я не хотел тебе об этом рассказывать, но сейчас понимаю, стоило. У меня были веские причины так поступить.

— Какие же?

— Я... я... у меня... У меня была девушка. За несколько лет до того, как встретил тебя. Ее украли, и... живой я ее больше не видел. До сих пор себя виню, что не уследил. С тобой эту ошибку не допущу.

И... я не поверила ни единому его слову. Станиславский во мне с усилием мотал головой. То, как он говорил, весь его вид... Я не услышала в его голосе боли потери или тоски. Он лишь напрягся в ожидании — как отреагирую.

Однако то, что пошел на такое вранье, лишь бы вывернуться, ужасало. Меня начало знобить. Я поежилась и потерла плечи руками.

Признаваться в том, что ни капли не поверила, не спешила.

— Я очень сочувствую твоей потере, Олег. Мне правда жаль.

— Значит, у нас все в порядке?

— В смысле в порядке? — опешила я. — Нет, у нас не все в порядке. Во-первых, это все еще не повод следить за близкими без их разрешения. А во-вторых, это никак, ну вот вообще никак не меняет того, что ты мне изменял столько времени.

— Мила, — вдруг взорвался Олег, — ты должна меня понять! Ну в конце-то концов, все мужчины полигамны, это нормально, это просто нужно принять. Против природы не попрешь!

Он уставился на меня так, словно такое объяснение все меняло и оправдывало его на сто процентов.

— Это тебе британские ученые сообщили? — поинтересовалась я, выгнув бровь. — Обычные-то давненько пришли к выводу, что полигамия от пола не зависит. Верность — это ценность. Она либо есть, либо нет. Жаль, у тебя ее нет.

— Это не так, — поморщился Ремезов. — Пушинка, да пойми ты наконец! Это ничего для меня не значило и не значит. Всего лишь секс, а душевно я с тобой. Всегда был и буду!

— То есть мне тоже можно с кем-то спать? Так получается? Душевно останусь с тобой, чесслово!

Улицу освещали лишь фонари, но даже при их свете я четко различила: муж побагровел от злости. Рявкнул:

— Все мужчины изменяют!

— А ты точно у всех спросил?!

Я скрестила руки на вздымающейся груди и поджала губы. Господи, неужели все мужчины так оправдываются? Как мерзко и гадко... Будто в грязи изваляли. Ну скажи ты, что гад, признай честно, к чему теперь юлить и обижать меня этими нелепыми отговорками?

Несколько секунд Ремезов молчал, и я было решила, что на этом все, но он шумно вдохнул носом, резко выдохнул и заявил:

— Ты сама виновата!

У меня в прямом смысле слова задергался уголок губ, и я зашипела:

— Олег, ты меня за идиотку держишь, что ли? Ты там что, нашел в инете статью «Десять оправданий измен» и теперь решил проверить на мне все пункты? Вдруг какой-то прокатит, правда? Так я тебе сразу скажу: дальше можешь не продолжать, не прокатит!

— Ну что за бред, Мила! Какая статья, взрослые ведь люди. Придумаешь тоже... — возмутился он и сменил тему: — И вообще, мы все не о том говорим. Я уже сто раз пожалел, правда. Да какие там сто... Прости меня, любимая! Прошу тебя, возвращайся домой. Давай начнем сначала!

Я покачала головой в полнейшем обалдении.

— Ты не понимаешь...

— Мила, это ты не понимаешь. Я просто не могу тебя отпустить. Я люблю тебя больше жизни.

Несколько мгновений, что показались мне вечностью, я всматривалась в его искаженное лицо и напрягшиеся плечи.

— Олег, неужели ты правда не видишь?! — воскликнула наконец. — Мне невероятно больно каждый раз, когда представляю тебя в постели с другой. Поставь себя на мое место, хотя бы попытайся.

Шмыгнула носом.

— Ты меня должен любить, меня! Я никогда не смогу делить тебя с кем-то другим, это слишком больно, сердце разрывается на части! Мне очень сложно, я каждую ночь плачу, не сплю. Это для тебя разве мелочи?

— Девочка моя...

— Неужели ты думаешь, что это так просто — взять и сделать вид, что ничего не было? Так можно поступить, только если не любишь человека. Когда тебе все равно! А мне не все равно! — вскинула подбородок я. — Понимаешь? Я не могу притвориться, что все нормально. Мне время нужно. И я не знаю сколько. Мне очень, очень плохо. Смотрю на тебя, а вижу... вас. Это нестерпимо больно!

Муж сделал шаг ко мне, а я продолжила:

— Но знаешь что? Если ты не готов ждать, тогда... тогда... проще расстаться сейчас!

— Нет-нет, что ты, — торопливо проговорил он. — Я дам тебе время, сколько нужно. Я все сделаю, чтобы тебя вернуть!

Подошел ко мне вплотную. Протянул руку, провел ею по моему лицу, большим пальцем погладив щеку, и прошептал:

— Обещаю.

— С-спасибо... Я пойду. — Я слабо улыбнулась, накрыла его ладонь своей и убрала от лица через несколько секунд.

Обошла его по длинной дуге и направилась к калитке.

— Спокойной ночи, моя Мила, — раздалось позади. С нажимом на «моя».

Глава 14

Помните, еще совсем недавно я говорила, что мой телефон — это мина замедленного действия? Забудьте. Ремезов — вот настоящая мина. А я — хреновый сапер...

Все принимала за чистую монету. Верила, что он искренне заботится обо мне, любит.

«Я изменял тебе ради тебя!»

«Я прослушивал тебя ради тебя!»

Сомнительная забота. Он не обо мне заботился — о себе. Во время нашего разговора я по-другому посмотрела на прошлое.

Почему не догадалась сделать это раньше?

Ведь смутное, ничем не объяснимое ощущение «что-то не так» промелькнуло еще в самом начале нашего общения. Только вот я успешно от него отмахнулась, заглушила интуицию. Добровольно списала все на излишнюю подозрительность и отсутствие опыта.

Теперь знаю: если кажется, будто что-то не так, скорее всего, не кажется. А четыре года назад я была наивной девчонкой, которая жаждала любви, внимания и поддержки. И Ремезов их давал.

Мы много общались и гуляли по городу. Он оказался прекрасным собеседником — умным, обаятельным, с невероятным чувством юмора. К тому же все оставалось в рамках приличий, никаких поползновений и грязных намеков.

«Какой зайка! Нет, принц!» — мечтательно вздыхали девчонки в универе, и я видела зависть в их глазах. Мне даже льстило, что из всех он выбрал именно меня.

Принц каждый день желал доброго утра и ночи, встречал после пар. Я быстро привыкла к тому, что он всегда рядом.

Олег окружил меня теплом, дарил подарки, заботился и помогал.

— Милочка, тебе надо съездить за покупками? Я отвезу!

— Книгу редкую найти? Не вопрос, я подключу друзей.

— Ты, наверное, устала после пар, а еще готовить вечером. Хочешь, сходим в ресторан, развеешься заодно?

— Мил, там романтическая комедия вышла в кинотеатре, не хочешь сходить? Ты вроде любишь актрису, которая играет главную роль.

В общем, взял нахрапом. Я даже опомниться не успела, как оказалась с ним в отношениях.

«Ты — моя единственная!» — эту фразу он произнес уже через месяц после знакомства. И нет бы мне, дурехе, сразу понять: дело нечисто, слишком высокопарная фраза. Я же вместо этого радовалась.

А когда Олег предложил выйти за него замуж, и вовсе прыгала до потолка. Семья! О-о-о! У меня будет семья! Не было на свете девушки счастливее меня.

Я так радовалась исполнению своей мечты, что отказывалась замечать звоночки. Только теперь осознала: а они ведь были.

Одна его привычка ставить предметы по ровной линии и под определенным углом чего стоила. Но тогда я решила: ну да, есть тревожные люди, это же не преступление. Кто-то постоянно моет руки, кто-то перепроверяет, выключена ли техника, а мой вот предметы расставляет. Милый пунктик. Ну не может же человек быть во всем идеальным, так?

Память услужливо подкидывала один пример за другим.

Вот мы сидим в ресторане, и он со злобой смотрит на неуклюжего официанта, что-то шипит себе под нос и с силой приземляет бокал с вином на стол.

— Что-то не так? — недоуменно хмурюсь я.

— Нет, милая, ну что ты, все в полном порядке, тебе показалось. — И это все спокойным, уверенным и сдержанным тоном. Тоном, который не соответствует жестам и мимике.

И такие ситуации с «милая, тебе показалось» повторялись не единожды.

Или вот он стоит позади меня, обнимает за талию, нежно шепчет на ухо:

— Любимая, ты такая красивая! Самая-самая красивая! Слушай, я тут тебе подыскал нового парикмахера...

— Сладенькая моя, у тебя врожденное чувство стиля, ты мой идеал. Я тут недавно проезжал мимо одного бутика, там вещи, достойные королевы. Поедем посмотрим?

Вроде и комплименты, но... А мне ведь и правда так хотелось быть для него идеальной!

В итоге стала выглядеть и одеваться так, чтобы нравиться именно ему.

А вот он пытается избавить меня от «плохих» друзей, сеет сомнения на их счет:

— Мил, я тебе говорить не хотел, но тебе не кажется, что Зоя как-то странно себя ведет? То забудет сообщить о переносе пар, то с рефератом вон как получилось. Может, завидует? Что думаешь?

И я начинала подозревать подруг, хоть они и говорили, что не виноваты. А Зоя тогда и вовсе сказала, что передавала информацию мужу, да вот только он «забыл» передать ее мне. Но... кому я поверила? Правильно, мужу. Он же умнее, взрослее, опытнее, проницательнее. Добра мне желает. В итоге мой круг общения значительно сузился. Как минимум три подруги исчезли с моего горизонта его стараниями. Теперь я знаю: девчонки, скорее всего, говорили правду.

Он умело направлял мои мысли и взгляды туда и так, как было выгодно ему.

— Мила, не нужно мне звонить с девяти утра и до обеда. У меня важные планерки и встречи с клиентами.

— Пушинка, снова командировка, обучение. Да еще и целый день записывать на диктофон лектора, так что ты не звони.

Теперь-то до меня дошло: он приучал меня к тому, что может исчезнуть на какое-то время, и в этом нет ничего страшного. Дела, работа — только и всего. Но все ради семьи, кто бы сомневался.

При этом он неизменно окружал меня заботой.

— Мила, ты не забыла, завтра едем сдавать анализы. Что значит зачем? Чтобы убедиться, что все хорошо.

— Пушинка, у тебя ведь через неделю каникулы? Оп-ля! — И он жестом фокусника доставал из кармана конверт с билетами в Европу или на жаркие острова.