Печать Фауста

Анна кивнула, сжимая в руках бумажный стаканчик с остывшим чаем, который ей дали дежурные. Она всё ещё дрожала — не столько от холода, сколько от шока. Образ перерезанного горла Мальцева стоял перед глазами, а запах крови, казалось, въелся в одежду.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я уже всё рассказала. Я пришла по предварительной договорённости. У меня нет никакого отношения к его смерти.

Волков хмыкнул, открыл папку и вытащил оттуда пластиковый пакет с маленькой записной книжкой, перепачканной кровью. Через прозрачную плёнку Анна увидела свой номер телефона и имя, записанные аккуратным почерком Мальцева, а рядом стояло время — 18:00, сегодняшняя дата.

— Ваша визитка, — сказал Волков. — Оказывается, вы были последним человеком, с которым он собирался встретиться. И вы пришли — и нашли его мёртвым. Понимаете, как это выглядит?

Анна почувствовала, как внутри закипает гнев пополам с отчаянием.

— Я не убивала его! — воскликнула она, чуть не уронив стаканчик. — Я палеограф, я учёный, у меня нет ни мотива, ни оружия. Кто-то был в квартире, я слышала шаги! Вы что, не проверили?

— Проверили, — спокойно ответил Волков, не повышая голоса. — Никого не нашли. Соседи ничего не слышали. Единственная, кто была в подъезде в то время, — это вы, по словам консьержки. Она видела, как вы вошли, а потом выбежали через пять минут. Так что пока вы — единственная зацепка.

Анна открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она поняла, что попала в западню. Если убийца действительно был там, он мог уйти через чёрный ход или по пожарной лестнице, пока она вызывала полицию. А она осталась единственной свидетельницей, и её показания против пустого помещения — это слабое доказательство.

— Послушайте, — сказала она, собравшись. — У меня есть объяснение. Я сегодня в архиве нашла старинное письмо, где упоминается кольцо Фауста и печать баронов Унгерна. Такая же печать была вырезана на лбу Мальцева. Я пришла к нему именно потому, что слышала, что у него есть перстень с похожим символом. Это не совпадение. Кто-то убивает коллекционеров, связанных с этой печатью.

Волков поднял брови. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе, изучая её с новым интересом.

— Кольцо Фауста? — переспросил он с явной иронией. — Вы хотите сказать, что у нас в Москве орудует маньяк, который охотится за чернокнижными артефактами? Это не детективный роман, Анна Сергеевна. Это реальное убийство.

— Я знаю, что это звучит безумно, — упрямо сказала Анна. — Но я могу показать вам копии документов. Я работала над каталогом немецких манускриптов и наткнулась на письмо Фауста герцогу Вюртембергскому. Там говорится о перстне, и на письме стоит печать Унгерна — та же самая, что вы видели на теле. Я уверена, что убийца связан с этими документами.

Волков помолчал, затем резко встал и подошёл к окну, глядя на вечернюю Москву.

— Допустим, — сказал он, не оборачиваясь. — Но даже если так, это не снимает с вас подозрений. Вы нашли письмо, вы знали о печати, вы пришли к Мальцеву именно в тот день, когда его убили. Слишком много совпадений, не находите?

— Я сама это понимаю, — ответила Анна. — Поэтому я готова сотрудничать. У меня есть коллега, Дмитрий Орлов, архивист из РГАДА, он тоже видел эти документы. Он может подтвердить, что я занимаюсь этим исследованием уже не первый день и что у меня нет никаких преступных намерений.

— Мы проверим, — буркнул Волков. — А пока я рекомендую вам не покидать Москву и быть на связи. У вас есть, где остановиться?

— У меня есть квартира, — сказала Анна, чувствуя, что допрос подходит к концу, и она может выдохнуть. — Но я боюсь, что убийца может знать мой адрес. Он оставил записку в моей сумке.

Она протянула следователю сложенный листок, который держала в кармане. Волков взял его пинцетом, прочитал, нахмурился.

— Это серьёзно, — произнёс он. — Если он угрожает вам, мы можем предоставить охрану, но ресурсов у нас немного. Скорее всего, это просто пугалка. Но вы будьте осторожны, не ходите в одиночестве по тёмным переулкам.

Анна горько усмехнулась. «Пугалка» — это когда тебе пишут анонимные сообщения в интернете, а не когда оставляют записку в сумке, которую ты носила при себе весь день.

— Я понимаю, — сказала она. — Можно мне идти?

Волков кивнул, и Анна поднялась, чувствуя, как ноги онемели от долгого сидения. Она направилась к двери, но на пороге обернулась:

— Скажите, а вы нашли у Мальцева перстень с пентаграммой? Он должен быть в коллекции.

Волков покачал головой.

— Нет. Никакого перстня. Никаких ценных украшений вообще. Всё, что было в витринах, разбито и разбросано, но ничего не пропало, кроме одного пустого футляра. Может, он уже продал его, а может, убийца забрал. Мы проверяем.

Анна вышла из кабинета, и в коридоре её чуть не сбил с ног запыхавшийся Дмитрий. Он стоял, опираясь о стену, с растрёпанными волосами и испуганными глазами. Увидев её, он рванул вперёд и схватил её за плечи.

— Анна! Слава богу, с тобой всё в порядке? Мне позвонили из архива, сказали, что тебя увезли в полицию, я сразу приехал. Что случилось?

Анна на мгновение прижалась к нему, чувствуя, как его руки дрожат. Она вдруг осознала, как сильно устала и как ей нужна поддержка. Но она взяла себя в руки и отстранилась.

— Я нашла Мальцева мёртвым, — выдохнула она. — Его убили, и на лбу была та же печать, что на письме Фауста. Кто-то охотится за коллекционерами, связанными с Унгернами. И я следующая.

Дмитрий побледнел так сильно, что его очки почти упали с носа.

— Это... это невозможно. Только сегодня мы говорили о письме, и вот уже убийство. Ты уверена, что это связано?

— Более чем, — ответила Анна. — Пойдём, я всё расскажу по дороге. Мне нужно вернуться домой, но я боюсь, что там меня может ждать что-то ещё.

Они вышли из участка на холодный вечерний воздух. Небо затянули тучи, начал накрапывать мелкий дождь. Дмитрий взял её под руку и повёл к своей старой «Ладе», припаркованной неподалёку.

— Садись, я отвезу тебя, — сказал он. — Никуда ты одна не поедешь.

В машине Анна подробно рассказала ему всё, что произошло: как она зашла в квартиру, как увидела тело, как услышала шаги и как убежала. Она умолчала только о записке, которую нашла в сумке, — не хотела пугать его ещё больше. Но Дмитрий, казалось, читал её мысли.

— Ты что-то недоговариваешь, — сказал он, поворачивая на Тверскую. — Я вижу по твоим глазам. Что ещё произошло?

Анна вздохнула и достала из кармана ту самую записку, предварительно положив её в чистый пакетик, который взяла в полиции.

— Вот, — сказала она, протягивая ему. — Я нашла это в своей сумке после того, как выбежала из квартиры. Я не знаю, когда и как это туда попало.

Дмитрий прочитал, и его лицо стало каменным. Он сжал руль так, что побелели костяшки.

— Это не просто угроза, — сказал он тихо. — Это означает, что убийца был рядом с тобой весь день. Он мог быть в архиве, мог сидеть рядом с тобой за столом, мог подложить это письмо, пока ты отвлеклась. Анна, нам нужно быть очень осторожными. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

— Ты не можешь меня охранять круглосуточно, — возразила Анна, но в голосе не было уверенности. — У тебя работа, у меня работа. К тому же полиция ничего не хочет делать, они считают меня главной подозреваемой.

— Плевать на полицию, — сказал Дмитрий с неожиданной твёрдостью. — Я сегодня же перевезу тебя к себе. У меня квартира с двумя замками и хорошая дверь. А завтра мы вместе пойдём в архив и попробуем найти что-то, что поможет опередить убийцу.

Анна хотела возразить, но слова застряли в горле. Она посмотрела на его профиль, на его решительные глаза, которые так резко контрастировали с его обычной застенчивостью, и почувствовала благодарность, смешанную с тревогой.

— Ладно, — согласилась она. — Но только на одну ночь. Завтра я решу, что делать дальше.

Они подъехали к дому Анны, который находился в старом районе за Садовым кольцом. Дмитрий припарковался, и они поднялись на лифте на пятый этаж. Квартира была маленькой, но уютной, заставленной книгами и рабочими материалами. Анна открыла дверь, и первое, что она увидела, — это беспорядок. Ящики стола были выдвинуты, бумаги разбросаны, подушка на диване лежала на полу. Кто-то рылся в её вещах.

— Чёрт, — выдохнула Анна, остановившись на пороге. — Он был здесь.

Дмитрий заглянул ей за спину и выругался сквозь зубы. Он аккуратно обошёл её, заглянул в спальню, в ванную, на кухню. Никого не было.

— Всё чисто, — сказал он, возвращаясь. — Но он что-то искал. Наверное, те самые документы, которые ты нашла в архиве. Ты их принесла домой?

— Нет, — ответила Анна, стараясь успокоиться. — Я оставила копии в сейфе в институте, а оригиналы — в архиве. Но здесь у меня есть мои рабочие записи, черновики статьи. Он мог их просмотреть.

Она прошла к столу и начала перебирать бумаги. Ничего не пропало, но порядок был нарушен. И на самом видном месте, на мониторе её компьютера, лежал ещё один листок, сложенный в виде конверта. На нём было написано всего одно слово: «Остановись».

Анна схватила листок и прочитала вслух. Дмитрий подошёл ближе, заглянул через плечо.

— Это уже третья угроза за сегодня, — сказал он. — Мы должны позвонить в полицию.

— Они ничего не сделают, — ответила Анна. — У них нет улик, они не знают, кто это. Пока мы не найдём убийцу, мы будем в опасности. Но я не собираюсь останавливаться. Если я остановлюсь, он победит.

Дмитрий взял её за руку, и она почувствовала его тепло.

— Тогда мы будем действовать вместе, — сказал он. — Сейчас ты соберёшь вещи и поедешь ко мне. А завтра с утра мы пойдём в архив и попробуем найти что-то, что укажет на личность убийцы. Может быть, у тебя есть идеи?

Анна задумалась. Она вспомнила письмо, дневник секретаря Мартина Маслова, упоминание о том, что кольцо было передано потомкам. И ещё она вспомнила, что в записях Мальцева, которые она видела у него в приёмной, было упоминание о каком-то архивариусе по фамилии Маслов. Она не придала этому значения, но теперь это казалось важным.

— Дмитрий, — сказала она, — ты знаешь кого-нибудь по фамилии Маслов, работающего с церковными архивами? У меня было такое ощущение, что Мальцев с ним встречался.

Дмитрий нахмурился, припоминая.

— Маслов... Маслов... Есть один сотрудник в Синодальной библиотеке, кажется, Григорий Маслов. Он занимается древними рукописями, но он очень замкнутый, почти ни с кем не общается. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что в письме Фауста упоминается, что секретарь Унгерна — Мартин Маслов — был посвящён в тайну кольца. А если у него есть потомки, и они до сих пор живут в Москве, то они могут быть теми, кто охотится за артефактами. Или, наоборот, теми, кто защищает их от посторонних.

Дмитрий задумался, затем кивнул.

— Завтра я попробую получить доступ к личному делу Григория Маслова в библиотеке. Но сейчас давай собираться. Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь ни минуты.

Анна быстро собрала рюкзак с ноутбуком, флешками, книгами и сменной одеждой. Она оглянулась на свою квартиру, в которой жила последние пять лет, и почувствовала горечь. Её дом, её безопасное убежище, теперь казался чужим и враждебным. Она ещё раз проверила, не забыла ли что-то, и они вышли, заперев дверь на все замки.

Когда они спустились во двор, дождь усилился. Анна залезла в машину и, пока Дмитрий заводил двигатель, посмотрела на тёмные окна своей квартиры. Ей показалось, что за одним из них мелькнул силуэт. Но это могло быть отражение фонаря или игра воображения.

Она вздохнула и отвернулась.

— Поехали, — сказала она.

Дорога до дома Дмитрия заняла около двадцати минут. Он жил в спальном районе, на юго-западе, в панельной девятиэтажке. Квартира оказалась скромной, но чистой, с огромными книжными стеллажами, которые занимали всю гостиную. Здесь пахло бумагой и кофе — уютный запах учёного.

— Проходи, располагайся, — сказал он, показывая на диван-кровать. — Я постелю тебе чистую простыню. Можешь принять душ, я дам тебе полотенце.

Анна благодарно улыбнулась, чувствуя, как усталость наваливается на неё с новой силой. Она разобрала вещи, приняла душ и вышла в халате, который ей дал Дмитрий. Он уже приготовил чай и сидел за столом, листая какие-то бумаги.

— Ты вся дрожишь, — заметил он, пододвигая к ней чашку. — Выпей, это успокаивает. Я добавил мёд.

Она села напротив него и сделала глоток. Тёплая жидкость разлилась по телу, и она на мгновение почувствовала себя в безопасности. Но мысли о сегодняшнем дне не отпускали.

— Дмитрий, — сказала она тихо, — я боюсь, что завтра будет ещё хуже. Этот человек не остановится. Если он убил Мальцева, значит, он убьёт любого, кто встанет на его пути. И он знает, что мы нашли письмо. Он будет следить за нами.

— Пусть следит, — ответил Дмитрий с неожиданной твёрдостью. — Мы тоже начнём следить за ним. Завтра я попробую раздобыть информацию о Григории Маслове. А ты пока подумай: может, в письме есть какие-то намёки, которые мы пропустили. Какая-то подсказка, где находится настоящее кольцо или кто его носит.

Анна задумалась. Она вспомнила, что в конце письма Фауст писал что-то вроде: «Перстень не в золоте, а в знании. Истинный хранитель не тот, кто владеет им, а тот, кто понимает его смысл». Тогда она сочла это риторической фигурой, но теперь слова приобретали новый смысл. Может быть, кольцо — это метафора, а настоящий клад — это информация? Или, может быть, оно действительно существует, но его охраняет некая организация?

Она поделилась своими мыслями с Дмитрием. Он внимательно слушал, кивая.

— Это важно, — сказал он. — Если убийца — потомок Маслова, он может считать себя «истинным хранителем». Тогда его цель — не допустить, чтобы тайна попала в чужие руки. Он убивает коллекционеров, потому что они пытаются продать или выставить напоказ то, что он считает священным.

— Но это же абсурд! — воскликнула Анна. — Кольцо — это всего лишь исторический артефакт, подделка, к тому же. Нет никакой магии, и даже если есть, это не повод убивать людей!

— Для фанатика это повод, — спокойно ответил Дмитрий. — Ты же знаешь историю религии. Люди убивали за меньшие провинности. Здесь же целая династия, которая веками хранила какую-то тайну, передавая её из поколения в поколение. А тут появляешься ты, учёный, который хочет всё это опубликовать, развенчать миф. Для него ты — враг.

Анна замолчала, переваривая сказанное. Она понимала, что Дмитрий прав. Это не был случайный маньяк. Это был человек с идеологией, с миссией. И если они хотят его остановить, они должны понять его мотивы и его логику.

— Тогда завтра мы едем в Синодальную библиотеку, — сказала она решительно. — Я хочу поговорить с Григорием Масловым. Если он тот самый, я хочу увидеть его лицо, услышать его голос. Может быть, я смогу его переубедить.

— Это опасно, — предупредил Дмитрий. — Если он убийца, то он может напасть на тебя прямо там.

— Я знаю, но я не могу сидеть, сложа руки, — ответила Анна. — Ты сам сказал, что мы будем действовать вместе. Если ты боишься, можешь остаться здесь, но я пойду.

Дмитрий посмотрел на неё долгим взглядом, затем улыбнулся уголками губ.

— Ты невыносима, знаешь? Но я не позволю тебе идти одной. Мы пойдём вместе. Если Маслов причастен, я буду рядом, и мы выберемся. А если нет — по крайней мере, мы проверим эту версию.

Они допили чай, и Анна почувствовала, что глаза слипаются. Дмитрий уложил её на диван, заботливо укрыл пледом и погасил свет.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет тяжёлый день.

Анна закрыла глаза, но сон не шёл. Она слышала, как Дмитрий ходит по комнате, шелестит бумагами, затем садится в кресло и, судя по звукам, начинает что-то читать. Она думала о Мальцеве, о его мёртвом лице, о пентаграмме, о записке. И о том, что завтра она встретится лицом к лицу с тем, кто всё это сделал.

Внезапно она услышала слабый шум — скрежет, как будто кто-то пытался открыть входную дверь. Она насторожилась, приподнялась на локте. Шум повторился — более настойчивый. Дмитрий тоже услышал, он встал и бесшумно подошёл к двери, прислушиваясь. Затем он обернулся к Анне и приложил палец к губам.

Анна затаила дыхание. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен во всей квартире. Скрежет прекратился, но затем раздался тихий, едва различимый звук — что-то просунули в щель под дверью. Через секунду послышались шаги, удаляющиеся вниз по лестнице.

Дмитрий выждал минуту, затем осторожно приоткрыл дверь. На пороге лежал белый конверт. Он поднял его, занёс в комнату и включил свет.

— Открой, — прошептала Анна, садясь на диване.

Дмитрий разорвал конверт и вытащил листок. Там было написано всего несколько слов, но они заставили Анну похолодеть:

«Ты прячешься в мышиной норе, но я найду тебя. Ты уже в моём списке. Завтра ты умрёшь».

Дмитрий сжал бумагу в кулаке.

— Мы едем к Маслову сейчас, — сказал он твёрдо. — Пока он не знает, что мы его раскусили. И мы должны опередить его. Собирайся, Анна. Время идёт против нас.

Анна вскочила, её сон как рукой сняло. Она быстро оделась, и через пять минут они уже были в машине, мчащейся по ночной Москве к Синодальной библиотеке. Сзади за ними, как будто в отражении зеркала заднего вида, мелькнул чей-то автомобиль, приглушивший фары. Он держался на расстоянии, но не отставал.

— Он следит за нами, — сказала Анна, глядя в зеркало.

Дмитрий посмотрел в зеркало и выругался.

— Держись, — сказал он и резко нажал на газ, вписываясь в поворот на красный свет. Сзади раздался визг тормозов, но преследователь не отстал.

Гонка только началась. И впереди, в тёмном здании библиотеки, их ждала разгадка — или смерть.

Глава 3. Ночной визит в Синодальную

Москва, улица Пятницкая, 1:30 ночи

Машина Дмитрия влетела в переулок, визжа покрышками по мокрому асфальту. Фонари размазывались в жёлтые полосы за окном, и Анна судорожно вцепилась в ручку двери, чувствуя, как каждый поворот бросает её тело то в одну, то в другую сторону. Сзади, в зеркале заднего вида, мелькали фары преследователя — они не отставали, держались ровно на дистанции в три корпуса, словно хищник, который знает, что жертва устанет первой.

— Он нас не упустит, — выдохнула Анна, не отрывая взгляда от зеркала.

— Знаю, — ответил Дмитрий, его голос был напряжённым, но руки на руле оставались твёрдыми. — Но я знаю этот район. Сейчас мы проедем через арку, и он потеряет нас на секунду. Этого должно хватить.

Он резко крутанул руль вправо, и «Лада» нырнула в тёмный проём между двумя старыми домами. Арка была узкой, почти впритирку, и Анна зажмурилась, ожидая удара, но машина проскочила, оставив на стенах царапины от зеркал. Они вылетели во внутренний двор, затем ещё через одну арку — на параллельную улицу. Дмитрий заглушил двигатель и прижался к бордюру, притушив фары. Тишина накрыла их, нарушаемая только тяжёлым дыханием обоих.

Секунды тянулись бесконечно. Анна смотрела на въезд во двор, ожидая, что вот-вот появятся знакомые фары. Но никто не появился. Машина преследователя, видимо, проехала мимо, не заметив манёвра, или решила, что они ушли в другом направлении.

— Похоже, оторвались, — прошептал Дмитрий, вытирая пот со лба. — Но он знает, куда мы направляемся. Поэтому надо спешить.

— Мы едем в Синодальную библиотеку? — спросила Анна, хотя ответ был очевиден.

— Да. Там ночной сторож — старик Степаныч, он меня знает. Я скажу, что мы срочно ищем архивный документ по моей научной работе. Он пустит, если я дам ему тысячу рублей. И мы пробудем там ровно столько, сколько нужно, чтобы найти личное дело Маслова и понять, где он живёт и что за человек.

Анна кивнула, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в крови. Она перевела дух и посмотрела на тёмное здание библиотеки, которое возвышалось в конце улицы. Оно было построено в начале XX века, с колоннами и лепниной, и походило скорее на старый особняк, чем на книгохранилище. За его стенами хранились тысячи церковных манускриптов, синодальные архивы, которые не были доступны широкой публике. И именно там, по версии Анны, работал Григорий Маслов.

Они подъехали к ограде и оставили машину в тени. Дмитрий вышел первым, прислушался к ночной тишине. Где-то лаяла собака, но в целом двор был пуст и безлюден. Он подошёл к калитке, которая, как и ожидалось, была заперта, но рядом находилась домофонная панель. Он нажал кнопку вызова — и через несколько секунд раздался сонный голос:

— Кто там в такую-то рань?

— Степаныч, это Орлов, — сказал Дмитрий в динамик. — Тот, что брал у тебя на прошлой неделе дела по Покровскому монастырю. Мне срочно нужно зайти, я забыл одну папку в читальном зале. Завтра утром сдаю отчёт, понимаешь?

Голос на том конце недовольно хмыкнул, но замок щёлкнул, открывая калитку. Дмитрий толкнул её, и они вошли во двор, прошли к главному входу, где их уже ждал седой старик в ватнике, с фонариком в руке.

— Ну, проходите, — буркнул он, впуская их в вестибюль. — Только тихо, не шумите. И чтобы через полчаса вас тут не было. У меня смена до утра, и я не хочу проблем.

— Спасибо, Степаныч, — сказал Дмитрий, сунув ему в руку свёрнутые купюры. — Мы быстро.

Старик покачал головой, но взял деньги и ушёл в свою каморку, оставив их в слабо освещённом холле, пахнущем древним деревом, лаком и затхлостью. Анна оглянулась: везде стояли резные шкафы, на стенах висели портреты патриархов, а в воздухе висела та особая тишина, какая бывает только в библиотеках ночью, когда книги словно дышат, храня свои тайны.

— Где искать архив Маслова? — спросила она шёпотом.

— На втором этаже, в отделе рукописей, — ответил Дмитрий, уже направляясь к лестнице. — Я знаю, где хранятся личные дела сотрудников. У меня есть ключ от того кабинета, я его однажды брал для другой работы.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и прошли длинным коридором, заставленным шкафами с папками. Дмитрий остановился у массивной дубовой двери, достал из кармана связку ключей, выбрал один и вставил в замок. Замок щёлкнул, и дверь открылась.

Кабинет был небольшим, заваленным бумагами, с единственным окном, выходящим во двор. На столе стоял старый компьютер, рядом высились стопки книг и папок. Дмитрий включил настольную лампу, и тёплый свет осветил комнату.

— Личные дела хранятся в этом шкафу, — сказал он, указывая на высокий металлический шкаф в углу. — По алфавиту. Надо найти букву «М».

Они подошли к шкафу, Дмитрий открыл его, и перед ними предстали десятки папок, аккуратно подписанных фамилиями. Он быстро нашёл папку «Маслов Г.И.» и вытащил её.

— Тяжёлая, — заметил он, положив папку на стол. — Тут, похоже, не только анкета, но и какие-то приказы, характеристики.

Анна села и открыла папку. Первым шло личное дело: фотография Григория Маслова, мужчины лет сорока пяти, с глубокими морщинами и пронзительным взглядом, коротко стриженный, безбородый, с тонкими губами, сложенными в подобие улыбки. На фото ему было лет тридцать, но даже тогда глаза казались холодными и непроницаемыми.

— Смотри, — сказала Анна, пробегая глазами анкету. — Родился в 1978 году, образование — историко-филологический факультет МГУ, специализация — древнерусские рукописи. Работает здесь с 2005 года. В графе «семейное положение» — холост. Проживает: Москва, улица Мясницкая, дом 15, квартира 8.

— Мясницкая — это недалеко от метро, — заметил Дмитрий. — Старый дом, там раньше были коммуналки. Значит, он живёт один.

Анна перевернула страницу и наткнулась на несколько приказов о выговорах. Оказывается, Маслова несколько раз замечали за нарушением режима хранения рукописей — он брал домой оригиналы документов без разрешения, и ему делали замечания. Также была жалоба от коллеги, что он ведёт себя замкнуто и агрессивно в ответ на вопросы.

— Замкнутый, агрессивный, нарушает правила, — прошептала Анна. — Типичный портрет маньяка-одиночки, который одержим тайной и не позволяет никому приближаться к ней.